Искусство привязывать к жизни. Мемуары психиатра о границе между безумием и нормальностью

Paolo Milone

L’arte di legare le persone

© 2021 and 2022 Giulio Einaudi editore s.p.a., Torino

© Гармашова Ю., перевод на русский язык, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава первая

Отделение 77

Впервые прохожусь по новому психиатрическому отделению и вижу, что в нем нет отдельного кабинета для приема пациентов.

Как если бы в хирургическом отделении забыли

про операционные.

Спрашиваю:

– Где мы будем принимать пациентов?

На меня смотрят с удивлением, будто я задал странный вопрос:

– Как где? В палате, разумеется!

Говорю:

– Хирург в палате может сделать перевязку, снять швы, осмотреть живот. Но оперировать он будет в операционной.

Я психиатр, и у постели пациента я с ним здороваюсь, перекидываюсь парой фраз, хлопаю по плечу, шучу, улыбаюсь.

Может, я еще молод, но одно знаю наверняка:

чтобы работать с пациентами, мне нужна отдельная комната, черт побери.

Я продолжаю настаивать: мне нужен отдельный кабинет для работы с пациентами.

В ответ мне говорят, что такая роскошь нам не по карману.

Роскошь? Но ведь кабинет для приема пациентов – это всего лишь пустая комната.

Они вытаскивают швабры из кладовки и спрашивают:

– Доволен?

Отвечаю:

– Здесь слишком тесно.

– Тогда иди в столовую.

– Там слишком просторно.

– Да ты сам не знаешь, чего хочешь!

В комнате для работы с пациентами должно быть:

не слишком просторно, но и не слишком тесно;

не слишком светло, но и не слишком темно;

не слишком шумно, но и не слишком тихо.

И тут до меня доходит: это просто какая-то волшебная комната. А значит – у меня ее никогда не будет.

Вчера начальство гурьбой нагрянуло осмотреть новое психиатрическое отделение – и осталось довольно: «Какие просторные палаты у пациентов!»

Потом той же шумной и восторженной толпой они двинулись дальше – к новым горизонтам.

А я подумал:

Люди, склонные к эйфории, обычно амбициозные, напористые, неудержимые. Эйфория помогает им делать карьеру.

Но стоит им занять желанную должность – и тут же приходит скука. Вместо того чтобы работать, они начинают озираться по сторонам: «А что я вообще здесь делаю?»

И в ту же минуту ищут, куда бы еще продвинуться.

Именно в этом их слабость – им необходимо движение.

Вот почему такие начальники искренне считают, что пациентам обязательно нужен простор: для них самих простор – абсолютная ценность.

Но это далеко не так.

Эйфория – всего лишь одно из множества психических состояний.

Есть пациенты, которым все равно, сколько вокруг места. А есть и те, у кого (невероятно, но факт) дополнительное пространство вызывает тревогу.

Мир полон депрессивных людей, которые засыпают на диване, не раздеваясь, или лежат на самом краю кровати, даже не натянув на себя одеяло. А многие и вовсе спят, сидя на стуле.

Дашь такому двуспальную кровать – через месяц она все так же останется нетронутой. Им так лучше. То, в чем они на самом деле нуждаются, вовсе не простор.

Я вхожу в огромную пустую палату.

Пациент маячит где-то вдали, на своей кровати.

Пересекаю кубометры пустоты,

пропитанные безумием, где сосуществуют бесконечные миры.

И после долгого молчаливого пути в тишине

наконец достигаю острова отчаяния,

в то время как его хозяин уже разбудил своих псов

и вытащил нож.

Я прихожу уставший, безоружный.

И больше не знаю, что говорить. Что делать.

Хочется пятиться назад, к твердой земле,

оставив эту шлюпку на бескрайних волнах чужого безумия.

Каждое утро – как дрожь по коже.

Чтобы попасть на работу, я прохожу через три бронированные двери.

Словно вхожу на территорию атомной станции,

где реакторы охлаждаются в тяжелой воде.

Или – в хранилища Банка Италии,

набитые слитками золота и платины.

Или – в недра лаборатории ядерной физики под Гран-Сассо.

Или – в логово СПЕКТРа, где бродит белоснежный кот Блофельда.

Или – в институт, где изучают вирус Эбола.

А на деле – разочарование.

Открываю первую, вторую, третью дверь —

и снова те же лица:

Джованни. Лидия. Антонио.

Поговаривают о сокращении числа коек в отделении – и все этому рады.

Начальство довольно: сплошная экономия.

Медсестры – тоже: меньше хлопот.

А я, врач? Чему мне радоваться?

Тому, что и у меня будет меньше работы?

Вот я и брожу по опустевшим коридорам, слушаю, как дождь шумит за окном, как ветер колотит ветвями деревьев в стекла.

Вот она – новая психиатрия. Ее нет. Какая радость.

Когда меня, вчерашнего выпускника, только приняли на работу в Центр психического здоровья, всех удивляло, что я запираюсь в кабинете, чтобы поговорить с пациентом. Там так не делали – это казалось каким-то университетским новшеством.

Стоило мне начать разговор, как дверь тут же открывали без стука – кто-нибудь обязательно заглядывал внутрь. Просто из любопытства.

Потом приходил медбрат, хлопал одним, двумя, тремя ящиками, искал что-то, чего, по всей видимости, там не было, и без слов уходил.

Если я закрывался с женщиной, в кабинет обязательно заглядывал сам заведующий – удостовериться, что мы не занимаемся сексом.

Кто-то постоянно входил и выходил:

один спрашивал, сколько мы еще будем занимать кабинет,

другой заранее бронировал его на вторую половину дня,

третий просил разрешения воспользоваться телефоном,

а четвертый недовольно замечал, что мы сидим тут уже целых десять минут.

Два человека, закрывшихся в комнате, просто чтобы поговорить, – это настораживает. Что-то здесь нечисто.

Даже в Центре психического здоровья.

В новом отделении потолки утыканы дымовыми датчиками и прочей дьявольской электроникой.

Ночью – сплошное мигание: белые, красные, зеленые огоньки пульсируют в темноте, как светлячки летом в деревне.

На третий день после открытия один из параноиков говорит мне, указывая пальцем в потолок: «Они оттуда за мной следят».

Для пациентов эти огоньки – видеокамеры, микрофоны, распылители ядов.

Вчера я спросил начальство: «А нельзя ли эти датчики прикрутить куда-то в другое место?»

На меня посмотрели как на сумасшедшего.

Я уже собирался уходить домой, но тут в приемный покой привозят тебя.

– Ее зовут Лукреция, – говорят мне. – Она порезала себе шею.

Ты смотришь на меня с дерзкой улыбкой двадцатилетней.

– Покажи мне руки, – прошу я.

Ты отстраняешься.

Мне приходится отвлекать тебя, играть, как с ребенком, чтобы на них посмотреть.

А потом с помощью двух медбратьев я осматриваю твое юное тело, пока ты брыкаешься и плюешься от обиды.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.