Танец любви

— Другим? — переспросила она, и в интонации проскользнуло подозрение. — Насколько я помню, у тебя нет «другого». Есть долг. Есть Маркус, который прислал список потенциальных женихов длиной в локоть. Есть виконт де Бри, чья семья контролирует поставки соли с южных морей. Эти союзы обеспечат нам безопасность на десятилетия вперед.

— Безопасность? — горько усмехнулась Агнес. — Матушка, наша безопасность строится на страхе. Мы прячемся за своими щитами света, делая вид, что тьмы не существует. Но тьма никуда не уходит. Она просто ждет момента, когда наши щиты дадут трещину.

Элеонора отстранилась. Ее пальцы нервно сжали складку шелкового халата.

— О чем ты говоришь? Какие трещины? У нас лучшие маги-охранники в столице. Наши стены неприступны.

— Неприступны для мечей, — кивнула Агнес. — Но уязвимы для правды. Той правды, что я узнала, танцуя с Дрейком. Наша магия — это контроль. Мы учимся управлять восприятием, создавать красивые картинки, скрывать неудобное. Но мы забыли, как выглядит реальность без фильтров.

— Реальность — это голод, войны и смерть, — отрезала мать. — Именно поэтому мы создали этот мир. Мир порядка и ясности. Ты слишком много времени проводишь в библиотеке, дочка. Чтение древних манускриптов портит характер.

— Или открывает глаза, — тихо возразила Агнес. — Мама, скажи честно. Когда ты выходила замуж за отца, ты любила его?

Вопрос застал Элеонору врасплох. Она моргнула, и на мгновение маска холодной аристократки треснула, обнажив растерянную девочку, которой она когда-то была.

— Любовь — это роскошь для простолюдинов, — ответила она после долгой паузы. — Мой брак был выгоден дому Люминар. Так было нужно.

— Вот именно, — Агнес сделала шаг к матери. — Нас учат, что чувства — это слабость. Что эмоции делают нас предсказуемыми. Поэтому мы носим маски. Серые платья. Скрываем лица. Но разве это жизнь? Разве это свобода?

— Свобода? — Элеонора фыркнула. — Свобода — это право выбирать между двумя золами. Между выгодным союзом и стабильностью. Ты сейчас выбираешь хаос, Агнес. Хаос и разрушение.

— Нет, мама, — Агнес взяла мать за руку. Ее ладонь была прохладной, но в прикосновении чувствовалась неожиданная твердость. — Я выбираю целостность. Дрейк показал мне, что можно быть одновременно пламенем и светом. Что можно гореть, не обжигая, и сиять, не ослепляя. Это не хаос. Это… гармония.

Элеонора высвободила руку и отошла к окну. Она смотрела на сад, где среди лип прятался маленький пруд, в котором плавали облака.

— Этот мальчик Игнис… — произнесла она задумчиво. — Говорят, его огонь убил трех наставников в академии. Что он однажды подпалил бороду послу Восточного Предела просто потому, что тот чихнул не вовремя. Он опасен, Агнес. Дикарь. Животное.

— Он напуганный ребенок, которого научили ненавидеть самого себя, — спокойно ответила дочь. — Его отец боится, что сын окажется слабее его. Поэтому заставляет его жечь всё вокруг. Но внутри него живет нечто большее. Нечто, способное согреть целый город, если ему позволят.

Элеонора долго молчала. Затем она повернулась. В ее взгляде читалось материнское беспокойство, смешанное с профессиональным интересом политика.

— Если слухи верны, — сказала она осторожно, — если ваш резонанс действительно произошел... Это меняет правила игры. Равновесие вмешалось напрямую. Теперь вы связаны не только узами брака, но и метафизически. Разделить вас — значит рисковать разрушением обоих домов.

— Значит, нам придется научиться жить вместе, — пожала плечами Агнес.

— Вместе? — Элеонора горько рассмеялась. — Дочь моя, ты наивна. Дома Игнис и Люминар враждуют столетиями. Религиозные догмы, торговые споры, территориальные претензии... Ты думаешь, совет старейшин позволит двум молодым влюбленным изменить ход истории? Тебя запрут в башне. Его сошлют на границу. Вас будут пытать, пока ваши тела не откажутся принимать друг друга.

— Пусть попробуют, — в глазах Агнес вспыхнул отблеск отцовской силы. — Я могу создать тысячу иллюзий тюрьмы. Он может превратить любую камеру в печь. Мы сильнее их страхов.

Элеонора посмотрела на дочь с внезапным ужасом. Она увидела в ней не маленькую девочку, которую качала на руках, а новую силу, рожденную из боли и страсти. Силу, способную разрушить старый мир.

— Будь осторожна, — прошептала она. — Игра, в которую вы играете, ведется не людьми. За кулисами стоят боги. А боги не прощают тех, кто пытается переписать их сценарий.

— Боги устарели, мама, — ответила Агнес. — Настало время людей.

После этого разговора Агнес вернулась в свою спальню. Она закрыла дверь на засов и подошла к туалетному столику. Там, среди флаконов с духами и баночек с кремами, лежал единственный предмет, не принадлежащий миру Люминаров. Маленький, идеально круглый камень угольно-черного цвета. Он излучал мягкое, ровное тепло, которое невозможно было объяснить законами термодинамики.

Агнес взяла его в ладони и прижала к груди. Закрыла глаза. Она почувствовала отклик. Далекий, приглушенный, но живой. Дрейк был где-то там, в своем холодном замке, держась за этот кусочек антрацита, как утопающий держится за обломок корабля.

«Как прошел разговор с матерью?» — пришла мысль от мужа.

«Плохо», — ответила Агнес. «Она пыталась убедить меня, что любовь — это болезнь. Что я должна принять предложение де Бри ради стабильности».

«Де Бри похож на жабу», — тут же отреагировал Дрейк. Мысль сопровождалась образом толстого мужчины в расшитом золотом камзоле, который постоянно вытирает пот с лысины кружевным платком.

Агнес невольно улыбнулась.

«Ужасно, да», — согласилась она. «Но самое страшное, что она права. Совет не примет наш союз. Они найдут способ разорвать нашу связь. Физически или магически».

«Значит, мы должны стать невидимыми», — решил Дрейк. «Для всего мира. Пока мы не станем достаточно сильными, чтобы заявить о себе открыто».

«Как?»

«Магией», — ответил он. «Мы будем писать друг другу. Здесь, в саду. Днем, когда никто не смотрит. Я буду оставлять огненные знаки на камнях. Ты будешь проявлять их иллюзией. Никто, кроме нас, не сможет их увидеть. Это будет наш тайный язык. Наш шифр».

Идея захватила Агнес мгновенно. Это было похоже на детскую игру, но в то же время — на заговор двух шпионов против целого мира.

«Огонь оставляет следы», — предупредила она. «Даже если это едва заметный ожог на мраморе. Камердинеры твоего отца очень внимательны».

«Поэтому мы будем использовать тень», — нашелся Дрейк. «Я буду выжигать буквы в местах, куда никогда не падает солнце. Под скамьями, в нишах статуй. А ты будешь активировать иллюзию только тогда, когда наступит ночь. Твоя магия работает лучше в темноте».

«Это опасно», — подумала Агнес, но в этом страхе не было отказа. Только предвкушение.

«Все, что имеет значение, — опасно», — ответил Дрейк. «Готова начать сегодня вечером?»

«Жду инструкций», — игриво отозвалась она.

День тянулся мучительно медленно. Дрейк провел его в компании лекарей, которые мазали его лоб святой водой и читали молитвы на древнем языке, от которых сводило зубы. Каждый раз, когда священник упоминал имя «ведьмы из дома лжи», Дрейку приходилось сжимать кулаки, чтобы не запустить в стену чашкой с травяным отваром.

Его тело адаптировалось к отсутствию полноценного дара. Он заметил, что теперь мог чувствовать температуру предметов на расстоянии. Прикоснувшись взглядом к металлическому подсвечнику, он ощущал его холод. Посмотрев на ковер, понимал, насколько тот пыльный (теплый) или влажный (прохладный). Это было жалкое подобие истинного зрения мага огня, но это давало преимущество.

К вечеру он почувствовал изменение в атмосфере замка. Воздух стал гуще, тяжелее. Где-то на востоке собирались тучи. Идеально.

Когда стемнело, Дрейк выскользнул из своих покоев через потайной ход, известный только членам семьи. Он двигался бесшумно, используя остаточную кинетическую энергию прошлых тренировок. Замок Игнисов был построен так, чтобы ловить врагов, но он также хранил множество секретов для своих хозяев.

Сад встретил его сыростью и запахом мокрой земли. Луна скрылась за облаками, погрузив территорию в глубокий сумрак. Дрейк знал каждый куст, каждую статую в этом саду. Он направился к старой беседке в дальнем углу, туда, где росли плакучие ивы. Под их ветвями всегда царила абсолютная тьма.

Там, у подножия одной из ив, находился массивный валун, покрытый мхом. Никто не трогал его годами — садовники считали, что под ним живут ядовитые змеи. На самом деле там жили только воспоминания о детских играх Дрейка, когда он прятал здесь свои сокровища.

Он опустился на колени перед камнем. Достал из кармана маленький мешочек с толченым фосфором — подарок одного из алхимиков, который считал, что наследник должен учиться контролировать даже самые мелкие искры.

«Я здесь», — отправил он мысленный сигнал.

«Вижу тебя», — пришел ответ. Агнес материализовалась из теней у соседнего дерева. Она сменила платье на темный плащ с капюшоном, полностью скрывший ее фигуру. Лишь блеск глаз выдавал присутствие.

Они встретились взглядами. Расстояние между ними было меньше десяти шагов, но казалось, что между ними пролегла пропасть из запретов и страха.

«Начнем?» — спросил Дрейк.

«Да», — кивнула Агнес.

Дрейк достал уголек, подаренный ею. Он положил его на землю рядом с валуном. Черный камень немедленно начал испускать мягкое оранжевое свечение, разгоняя тьму вокруг. Это был их маленький костер, безопасный и незаметный издалека.

Затем он взял щепотку фосфора. Кончики его пальцев все еще хранили остатки жара, достаточные, чтобы вызвать химическую реакцию. Он сосредоточился, представляя не пламя, а точечное выделение энергии. Искра родилась не из воздуха, а из самой материи, подчиняясь воле мага.

Фосфор вспыхнул ярко-белым светом на долю секунды. Этого хватило, чтобы оставить след на поверхности серого валуна. След, который выглядел как глубокая царапина, обожженная по краям.

Буква «А».

Агнес ахнула. Она видела это не физическим зрением, а внутренним. Ее магия иллюзий позволяла ей воспринимать мир как полотно энергии. Царапина на камне была не просто механическим повреждением. Это был разрыв в структуре реальности, крошечная червоточина, ведущая прямо к душе Дрейка.

«Невероятно!» — воскликнула она мысленно. «Никто не увидит этого днем. Для обычных глаз это просто старая трещина».

«Теперь ты», — Дрейк протянул руку, приглашая ее подойти ближе. «Прояви остальное».

Агнес приблизилась. Она сняла перчатку и коснулась пальцами буквенного следа. Закрыла глаза. Ее магия не требовала слов или жестов. Она работала на уровне намерения.

Поверхность камня дрогнула. Из глубины царапины начали подниматься тонкие нити золотистого света. Они сплетались, формируя новые символы. Буква «Г». Потом «Е». Последним проявилось целое слово:

АГНЕС

Золотистые буквы висели в воздухе несколько секунд, затем растворились, оставив после себя легкий запах озона и пепла.

«Ты написал мое имя», — ее мысленный голос дрожал от эмоций. «На камне. Навсегда».

«Навсегда — это слишком длинное слово», — ответил Дрейк, вставая и подходя к ней вплотную. Капюшон его плаща упал, открывая лицо, освещенное мягким светом уголька. — «Давай начнем с сегодняшнего вечера».

Он взял ее за руки. Ладони Агнес были холодными, но в их прикосновении чувствовалось электричество. Новая связь между ними стала крепче. Они могли чувствовать эмоциональное состояние друг друга через тактильный контакт. Сейчас Агнес была одновременно возбуждена, напугана и абсолютно счастлива.

«Что дальше?» — спросила она.

«Я хочу спросить тебя кое о чем важном», — серьезно сказал Дрейк. «О том, что происходит с нами физически. Мои лекари говорят, что мой метаболизм замедлился. Я ем мало, но не чувствую голода. Твои целители говорят, что твоя температура упала ниже нормы. Мы оба становимся другими».

Агнес нахмурилась. Она отпустила его руки и приложила ладонь к его лбу. Дрейк вздрогнул — ее прикосновение всегда вызывало мурашки.

— Ты холодный, — констатировала она вслух. — Несмотря на уголь. Твое сердце бьется медленнее обычного. Я чувствую это.

— А ты... — он коснулся ее шеи, там, где билось жилка. — Ты как северный ветер. Но при этом твои щеки красные. Словно лихорадка.

— Это не болезнь, — прошептала Агнес. — Это адаптация. Помнишь, что говорил Инквизитор? Мы перенастроены. Наши ядра сливаются. Создается новая структура. Метастабильная.

— Что это значит? — Дрейк взял ее за плечи, заставляя посмотреть ему в глаза. В темноте они казались черными провалами.

— Это значит, что мы больше не чистые элементы, — объяснила она. — Мы гибрид. Смесь плазмы и фотонной матрицы. Наше тело учится удерживать обе формы энергии одновременно. Процесс болезненный. Организм сопротивляется изменениям. Отсюда и перепады температур.

— Сколько это продлится? — спросил он, и в вопросе прозвучал страх потерять себя.

— До конца жизни, — твердо ответила Агнес. — Или пока кто-нибудь не найдет способ разделить нас силой. Но разделение убьет нас обоих. Ядра станут нестабильными. Произойдет цепная реакция аннигиляции.

Дрейк сглотнул. Картина лужи золота и черной сажи, описанная Маркусом, предстала перед глазами с пугающей ясностью.

— Тогда мы должны научиться контролировать это слияние, — решил он. — Использовать его. Если наши тела вырабатывают новый тип энергии...

— ...то мы можем стать сильнее, чем любой из наших предков, — закончила за него Агнес. В ее глазах зажегся исследовательский интерес. — Представь, Дрейк. Мы сможем создавать объекты, существующие вне законов физики. Запечатлевать моменты. Сохранять тепло навсегда.

— Или заморозить врага во времени, — мрачно добавил он. — Я не хочу становиться оружием, Агнес. Я просто хочу иметь возможность обнять тебя, не боясь, что один из нас превратится в пар.

— Мы найдем баланс, — пообещала она. — Начнем с малого. Например, с этого.

Агнес снова коснулась валуна. На этот раз она не создавала иллюзию поверх метки Дрейка. Она вплела свою магию в саму структуру камня. Золотые нити ее дара проникли глубоко внутрь гранита, связываясь с атомарной решеткой.

Через секунду на валуне появилось второе имя, написанное изящным каллиграфическим почерком:

ДРЕЙК

Под именами возникла маленькая корона, символ их нового, единого дома.

— Теперь это принадлежит обоим нашим родам, — сказала Агнес, отходя на шаг, чтобы полюбоваться работой. — Даже если завтра придут солдаты и разобьют этот камень молотками, имена останутся запечатанными в кристаллической решетке. Это наше первое совместное творение.

Дрейк смотрел на надпись, и странное чувство охватило его. Гордость. Облегчение. Надежда.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь пиши ты. Напиши вопрос. Я отвечу.

Агнес задумалась. Вопрос, который мучил ее последние дни, был сложным. Она хотела знать, чувствует ли он то же, что и она. Ту бесконечную тягу, потребность быть рядом, дышать одним воздухом.

Но такие слова нельзя доверить камню. Нужен был другой язык.

Она сконцентрировалась. Ее магия работала иначе, чем у Дрейка. Вместо разрушения структуры она добавляла новую информацию. Она представила образ цветка — простой ромашки, растущей на лугу. Затем добавила к нему эмоцию: ожидание, нежность, обещание.

На валуне, рядом с их именами, начала проявляться картинка. Сначала неуверенно, потом все четче. Лепестки, стебель, желтая сердцевина. Ромашка.

Дрейк уставился на рисунок. Он не умел читать образы так, как она, но суть уловил сразу.

«Ты скучаешь по солнцу?» — спросил он мысленно.

«Нет», — ответила Агнес. «Я скучаю по тому, как ты улыбаешься, когда загораются первые звезды».

Дрейк улыбнулся. Впервые за неделю эта улыбка не была вымученной или циничной. Она была настоящей.

«Тогда нарисуй ответ», — предложил он. «Нарисуй, как бы ты хотела провести следующий день».

Агнес закрыла глаза, собирая воспоминания. Утренний туман в саду. Горячий кофе. Его рука в своей руке. Тихий смех. Отсутствие масок.

Картинка получилась сложнее предыдущей. Две фигуры, идущие сквозь туман. Одна держит в руках фонарь, другая — букет ромашек. Над ними — восходящее солнце, лучи которого не слепят, а ласково касаются кожи.

Дрейк долго рассматривал изображение. Оно было живым. Казалось, если прислушаться, можно услышать шорох травы под ногами.

«Это красиво», — признал он. «И страшно».

«Почему страшно?»

«Потому что это реально», — ответил он. «А реальность пугает моих родителей больше, чем любая магия».

Внезапно Агнес напряглась. Она схватила его за рукав, прижимая палец к губам.

— Тише, — прошептала она вслух. — Кто-то идет.

Дрейк мгновенно погасил уголек. Темнота стала абсолютной. Он прижал Агнес к стволу ивы, закрывая своим телом. Через мгновение послышались шаги. Медленные, шаркающие. Садовник, проверяющий периметр.

Они замерли, не дыша. Агнес создала тонкую завесу тумана вдоль дорожки, искажающую звуки. Шаги прошли мимо, удаляясь в сторону оранжерей.

— Нужно уходить, — выдохнула Агнес, когда опасность миновала. — Скоро рассвет. Моя служанка придет будить меня с первыми лучами солнца.

— Завтра? — спросил Дрейк, не отпуская ее.

— Да, — кивнула она. — В это же время. Я попрошу Маркуса проверить систему охраны сада. Найду слабые места.

— Береги себя, — Дрейк коснулся ее щеки. — Если отец узнает, что ты помогаешь мне...

— Он решит, что я поддалась твоему демоническому влиянию, — усмехнулась Агнес. — Скажет, что ты околдовал меня своей темной природой.

— А это не так? — Дрейк приподнял бровь. — Я имею в виду, технически я демон. Сын бога разрушения.

— Ты мой демон, — поправила Агнес. — А я твоя ведьма. Пусть боятся.

Она отступила на шаг, растворяясь в тенях. Ее фигура становилась все прозрачнее, пока не исчезла совсем. Остался только шепот ветра в кронах ив.

Дрейк остался один в темноте. Он поднял руку к виску, нащупав жесткий стебелек бессмертной гвоздики. Цветок был теплым. Он впитывал тепло его тела, сохраняя его вечно.

Он посмотрел на валун. В темноте имена светились призрачным серебром — наследие Агнес — и рубиновым — след его огня. Символы их любви, вырезанные на теле мира вопреки всем запретам.

«До завтра», — отправил он последнюю мысль в пустоту.

«До завтра, мой огонь», — пришел отголосок ответа.

Дрейк развернулся и пошел к замку. Его шаги были легкими. Впервые за долгие годы он чувствовал, что движется не к тюрьме, а домой. Домой, где его ждали не стены и стража, а женщина, способная превратить камень в вечность.

Мир вокруг спал. Но в глубине старого сада, на сером валуне, две души продолжали говорить на языке, понятном только им двоим. Языке огня и тени.

Глава 5. Подпольная помощь

Седьмая ночь после встречи у ивы принесла с собой не туман, а ледяной осенний дождь. Вода стекала по водостокам замка Игнис, собираясь в грязные лужи во внутреннем дворе. Дрейк стоял у окна своей башни, глядя на то, как молнии освещают шпили храма Огня. Уголек Агнес лежал на каменной полке рядом с кроватью — он больше не был нужен для выживания, но стал якорем, удерживающим рассудок от соскальзывания в безумие.

За неделю их тайной переписки они выработали новый ритм жизни. Днем — маски послушных детей своих домов. Ночью — короткие вылазки к валуну под ивами, где гранитная скрижаль покрывалась все новыми символами их странного союза. Но сегодня ночью Дрейк не пошел в сад. Он ждал гостя.

Дверь скрипнула без стука. На пороге возник силуэт человека, закутанного в тяжелый плащ с капюшоном так низко, что лица было не разглядеть. От вошедшего пахло мокрой кожей, дешевым табаком и оружейным маслом.

— Ты опоздал на три минуты, Ржавый, — произнес Дрейк, не оборачиваясь.

Гость хрипло усмехнулся и сбросил капюшон. Перед наследником дома Игнис стоял мужчина лет сорока пяти, чье лицо напоминало старую карту дорог — сплошные шрамы, морщины и сломанный нос. Его левая рука была заменена грубым механическим протезом из меди и стали.

— В нижнем городе пробки, милорд, — прохрипел Ржавый, бывший сержант имперской разведки, ныне промышлявший «решением деликатных проблем». — Стража перекрыла мосты. Искали контрабандистов. Или любовников знатных дам. Я вечно путаю эти два понятия.

— Садись, — Дрейк кивнул на тяжелое кресло. — У нас мало времени. До рассвета патрули удваивают посты.

Ржавый тяжело опустился в кресло, которое жалобно заскрипело под его весом. Он достал флягу, сделал глоток и вопросительно посмотрел на хозяина.

— Выглядите паршиво, командир. Похудели. Глаза горят нездоровым блеском. Опять постились?

— Лечился от греховности, — сухо ответил Дрейк. — Отец решил, что если лишить меня мяса и вина, огонь вернется. Вместо огня вернулась язва желудка. Переходим к делу. Что ты узнал о планах Маркуса Люминара?

Лицо Ржавого мгновенно утратило шутливость. Он наклонился вперед, упираясь культей протеза в колено.

— Дело дрянь, парень. Твой старик играет опаснее, чем кажется. Официально перемирие нерушимо. Неофициально… Дом Игнис готовит подарок дому Люминар. Подарок, который должен взорваться прямо на Совете Старейшин через три дня.

Дрейк почувствовал, как внутри похолодело. Холод этот не имел ничего общего с магией Инквизитора. Это был древний, первобытный ужас перед бессмысленной жестокостью политики.

— Говори яснее.

— Слышал про грузовой дирижабль «Вестник»? — Ржавый потер щетину. — Тот самый, что возит шелка и специи из-за Моря Бурь. Завтра утром он должен зайти на дозаправку в порту Серебряных Башен.

— И что с ним? — Дрейк уже начал догадываться, куда ведет разговор. Порт Серебряных Башен находился на нейтральной территории, но контролировался людьми Корнелия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.