Наставления в диалектике. Комментарий к «Органону» Аристотеля

Глава III. О высказывании и егоделении на простые и соединённые, а простых — на абсолютные и модальные.

Итак, высказывание есть совершенная речь, обозначающая истинное или ложное: как «Бог есть высшее благо», «Если ты увидишь Бога, насладишься изобилием всех благ» — каковые предложения истинны. Также: «То, что честно, не есть само по себе желаемое», «Если ты будешь обладать всеми сокровищами мира, ты будешь истинно счастлив» — каковые ложны. Истинным называется то высказывание, которое обозначает, что то, что есть, есть, или что того, чего нет, нет; ложным же — которое обозначает, что то, что есть, не есть; или что то, чего нет, есть.

Далее, из высказываний одни простые, другие соединённые. Из простых одни абсолютные, которые называются «о присущем», другие модальные. Простое высказывание — то, которое высказывает одно об одном, будет ли это одно простым или составленным из многого: как если скажешь: «человек есть животное», «человек есть разумное животное», «человек справедливый есть разумный», «человек честный есть простой и разумный». Соединённое высказывание, которое Аристотель называет одним по соединению, а другие — гипотетическим, — то, которое из простых связывается некоторым соединением: как «если день есть, свет есть». В их число следует поместить и те, которые состоят из речей, легко сводимых к простым: как «если бы день был, свет был бы». Ибо такие соединённые высказывания если не актуально, то по крайней мере в возможности и силе составляются из простых.

Абсолютное высказывание — то, которое абсолютно обозначает, что нечто присуще или не присуще чему-либо: как «человек есть животное», «человек не есть камень». Модальное же — то, которое высказывает, каким образом нечто присуще или не присуще чему-либо: как «человек необходимо есть животное», «человек необходимо не есть камень», «человеку быть животным есть необходимое», «человеку не быть камнем есть необходимое». Итак, мы будем следовать этому порядку: сначала скажем об абсолютных, затем о модальных, наконец о соединённых высказываниях.

Глава IIII. О качестве, количестве и материи абсолютных высказываний.

В абсолютных высказываниях следует усматривать преимущественно три [вещи]: качество, количество и материю. Качество их двойственно: сущностное и привходящее. Сущностное качество есть соединение сказуемого с подлежащим; привходящее же — истинность, ложность и остальные привходящие соединения.

Количество есть протяжённость или числовое единство тех вещей, вместо которых подлежащее принимается под сказуемым. Ибо часто оно принимается за многое, и это многими способами: как если скажешь: «всякий человек способен к науке», «некий человек справедлив». Часто также только за одну вещь: как если скажешь: «этот человек справедлив».

Материя таких высказываний есть отношение, или состояние, сказуемого к подлежащему, которое в некоторых необходимо, как в этом: «человек есть животное»; в других же случайно или невозможно, как вскоре станет ясно, когда мы будем говорить о высказываниях из необходимой, случайной и невозможной материи.

Глава V. Различные роды абсолютных высказываний.

Итак, абсолютные высказывания разделяются у Аристотеля многими делениями. Сначала — на утверждения и отрицания; затем — на общие, частные, неопределённые и единичные; после — на необходимые, случайные и невозможные; далее — на конечные и бесконечные; наконец — на те, которые состоят из простого подлежащего и сказуемого, и на те, которые состоят из того и другого как соединённого.

Итак, абсолютное утверждение есть абсолютное высказывание чего-либо о чём-либо, то есть речь, которой нечто чему-либо абсолютно приписывается: как «человек есть животное», «человек есть камень». Отрицание же есть абсолютное высказывание чего-либо от чего-либо, то есть речь, которой нечто от чего-либо абсолютно удаляется: как если скажешь: «человек не есть камень», «человек не есть животное». Это деление называется по сущностному качеству, потому что происходит по причине связки, или соединения, сказуемого с подлежащим, которое есть сущностная форма высказывания.

Общее высказывание — то, подлежащее которого отмечается общим знаком: как «всякий человек есть животное». Общие знаки либо всеобщи вполне, как «всякий», «никакой», «какой угодно»; либо до определённого числа, как «тот и другой», «ни тот ни другой» и если есть другие подобные.

Частное высказывание — то, подлежащее которого отмечается частным знаком: как «некий человек есть грамматик». Частные знаки либо просто частные, как «некий», «какой-то»; либо частные из определённого числа, как «один из двух».

Заметь, однако, что знаки просто общие при предпосылании отрицания становятся частными, а просто частные при том же предпосылании становятся общими. Ибо «не всякий» и «не никакой» — частные; «не некий» и «не какой-либо» — общие, как поймёшь из равнозначности высказываний.

Неопределённое высказывание — то, подлежащее которого, взятое вместо многих вещей, не отмечается никаким знаком: как «человек есть грамматик», «человек причастен разуму». Единичное высказывание — то, подлежащее которого принимается только за одну единичную вещь: как «Сократ есть философ», «этот человек есть философ», «сын Софрониска есть философ». К этому роду сводятся те высказывания, подлежащие которых принимаются за общие вещи в точном смысле: как «человек есть вид». Ибо поскольку их подлежащие не принимаются за многое, не может быть, чтобы они были общими, частными или неопределёнными. Следовательно, их следует свести к единичным, подлежащие которых также не принимаются за многое. Это деление высказывания называется по количеству, потому что происходит по числу тех вещей, вместо которых принимаются подлежащие высказываний.

Необходимое высказывание — то, которое истинно так, что не может быть ложным: как «человек есть животное», «лебедь бел». В этот род обычно помещают все утвердительные из необходимой, или природной, материи и все отрицательные из невозможной, или отдалённой, материи, о которых скажем вскоре. А то, что [сказано] о высказывании из необходимой материи, тогда верно, когда сказуемое простирается не менее широко, чем подлежащее. Ибо если сказуемое будет уже, может случиться, что утвердительное будет ложным: как если скажешь: «всякое животное есть человек», «всякое животное способно к науке», которые, однако из необходимой материи, как тотчас станет ясно.

Случайное высказывание — то, которое, не будучи необходимым, может, однако быть истинным. Оно может быть и истинным, и ложным: как «человек есть грамматик», «человек не есть грамматик». Таковы все высказывания из случайной материи, которые тотчас изъясним. Невозможное высказывание — то, которое ложно так, что не может быть истинным: как «человек есть камень», «лебедь не бел». Таковыми называются все утвердительные из невозможной материи и все отрицательные из необходимой материи. То, что [сказано] о состоящих из необходимой материи, понимай, как верное тогда, когда сказуемое не уже подлежащего. Ибо если оно простирается менее широко, они могут быть необходимыми: как если скажешь: «некое животное не есть человек», «некое животное не способно к науке». Это деление — по способности высказывания к истине и лжи. Но поскольку эта способность рождается из материи высказывания, следует здесь изъяснить высказывания, состоящие из необходимой, случайной и невозможной материи.

Высказывание из необходимой, или природной, материи — то, сказуемое которого не может не быть присуще подлежащему: как «человек есть животное», «человек не есть животное»; все вообще, в которых высшее сказывается о низшем утвердительно или отрицательно; или различия — о вещах, которые они образуют; или собственные — о тех подлежащих, чьи природы они сопровождают, или о высших подлежащих; или неотделимые привходящие — о вещах, от которых они не могут быть отделены; или наоборот, то есть низшее о высшем, и остальное в обратном порядке: все такие сказывания, утверждают ли они или отрицают, происходят в необходимой и природной материи, хотя не все суть природные, или прямые, как ясно из сказанного выше.

Высказывание из случайной материи — то, сказуемое которого может и быть присуще, и не быть присуще подлежащему: как «человек есть грамматик», «человек не есть грамматик», и все, в которых отделимое привходящее сказывается о вещи, чьим привходящим оно является, утвердительно или отрицательно.

Высказывание из невозможной, или отдалённой, материи — то, сказуемое которого не может быть присуще подлежащему: как «человек есть камень», «лебедь чёрен». Это деление называется по материи, потому что происходит по отношению сказуемого к подлежащему, которое мы назвали материей высказывания.

Нельзя, однако опустить, что неопределённые высказывания — и по способу своего обозначения, и по причине случайной материи, поскольку они из неё состоят, — значат то же, что частные. По той и другой причине это высказывание «человек справедлив» считается ничем не отличающимся от этого: «некий человек справедлив», и так остальные. Но то, что обычно добавляют — что неопределённые из необходимой и невозможной материи по причине материи значат то же, что общие, — хотя в отношении тех, которые состоят из невозможной материи, кажется верным, в остальных, однако мне не одобряется. Ибо эти из необходимой материи: «животное есть человек», «животное не есть человек», «животное способно к науке», «животное не способно к науке» и другие подобные, как мы сказали, — однако не считаются значащими то же, что общие. Они ведь допускаются просто как частные. Но те, кто это говорит, не думают, что они из необходимой материи, потому что сказуемые простираются менее широко, чем подлежащие; что, однако ничего не значит, как в другом месте научим, хотя иногда, при менее тщательном рассмотрении дела, мы думали, что это что-то значит.

Конечное высказывание — то, все имена которого, или категорематы, конечны: как «человек справедлив». Бесконечное же — то, некоторый категоремат которого бесконечен: как «человек есть несправедливый», «Сократ есть человек несправедливый». Если же скажешь: «Сократ есть раб несправедливого», — не будет бесконечным высказыванием, потому что-то «несправедливого» не есть категоремат.

Высказывание из соединённого крайнего [термина] — то, подлежащее или сказуемое, или и то и другое само по себе есть одно нечто, соединённое из многих категорематов: как «Сократ есть человек справедливый», «человек справедливый есть мудрый», «человек справедливый есть простой и разумный». Если же скажешь: «Сократ есть простой, разумный», — не будет высказыванием из соединённого крайнего [термина], потому что категорематы, которые сказываются, не соединяются никакой связью, чтобы быть одним сказуемым; из чего следует, что они образуют не одно простое высказывание, но многие.

Высказывание из простого крайнего [термина] — то, ни подлежащее, ни сказуемое которого не соединяется из многих категорематов: как «Сократ есть мудрый», «Сократ философствует». Это о различных родах абсолютных высказываний. Теперь скажем об их противоположении, равнозначности и обращении.

Глава VI. О противоположении абсолютных высказываний.

Противоположение, как оно усматривается в абсолютных высказываниях, есть противоположность двух абсолютных высказываний, состоящих из одного и того же подлежащего и сказуемого, по утверждению и отрицанию: как если скажешь: «этот человек справедлив», «этот человек не справедлив». Далее, противоположные высказывания, если будут общими, будут контрарными: как «всякий человек справедлив», «никакой человек не справедлив». У них то условие, что они не могут быть одновременно истинными; хотя могут быть одновременно ложными — либо в случайной материи, как ясно из приведённого примера, либо в необходимой: как если скажешь: «всякое животное способно к науке», «никакое животное не способно к науке». Если же будут частными, назовутся субконтрарными: как «некий человек справедлив», «некий человек не справедлив». У них условие — не могут быть одновременно ложными, хотя могут быть одновременно истинными — либо в случайной материи, как видишь в этом примере, либо в необходимой: как если скажешь: «некое животное способно к науке», «некое животное не способно к науке». То же скажешь и о неопределённых, с учётом их способа обозначения. Если же одна будет общей, другая частной, или обе единичными, — будут противоречащими, или контрадикторными: как «всякий человек справедлив», «некий человек не справедлив»; «никакой человек не справедлив», «некий человек справедлив»; «Сократ справедлив», «Сократ не справедлив». У них то условие, что они никогда не могут быть ни одновременно истинными, ни одновременно ложными. То же скажешь, когда подлежащее принимается за одну и ту же общую вещь в точном смысле: как если скажешь: «человек есть вид», «человек не есть вид».

Если же кто спросит, всегда ли в любом противоречии одна из противоречащих [сторон] истинна, а другая ложна, — следует ответить, что дело обстоит так, кроме противоречий относительно будущего случайного: как если скажешь: «этот человек умрёт завтра», «этот человек не умрёт завтра». Ибо ни одно из этих двух высказываний, взятое определённо, не истинно и не ложно; то же следует сказать и об остальных подобных. Но этот вопрос требует другого, более пространного места.

Многие добавляют четвёртый род противоположения, который называют подчинённым: именно двух высказываний, утверждающих или отрицающих одно и то же о одном и том же, но так, что одна утверждает в целом, а другая — в части; они потому называются подчинёнными, что одна помещается под другой. Таковы эти два высказывания: «всякий человек справедлив», «некий человек справедлив»; также эти: «никакой человек не справедлив», «некий человек не справедлив». Но такие подчинённые высказывания не называются правильно противоположными, потому что не противоположны между собой по утверждению и отрицанию; к тому же и не по истине или лжи. Ибо из истины общего, которое называется подчиняющим, заключается истина его частного; а из ложности частного, которое называется подчинённым, заключается ложность его общего; что в тех же примерах легко усмотреть. Итак, поскольку нелепым кажется говорить, что противоположны те высказывания, которые не противоположны ни по истине, ни по лжи, — напротив, одно влечёт за собой другое, — получается, что и по этой причине подчинённые не должны числиться среди противоположных.

Более того, субконтрарные, если говорить собственно о противоположении и его условиях, не должны помещаться в число противоположных: и потому, что одна не истинно отрицает то, что утверждала другая, и потому, что не есть собственное условие противоположения — противоположность по лжи, но по истине. Отсюда происходит, что Аристотель во второй книге «О первой аналитике» справедливо говорит, что субконтрарные высказывания не суть поистине противоположные, но только по названию. Всё это видишь на этой фигуре.

Противоположение абсолютных(категорических) высказываний

Эта схема показывает отношения между четырьмя типами простых категорических высказываний, различающихся по количеству (общее / частное) и качеству (утвердительное / отрицательное).

В верхнем левом углу стоит общее утвердительное высказывание: «Omnis Homo est Iustus» — «Всякий человек справедлив». Оно обозначено как Subalternans, то есть «подчиняющее».

В верхнем правом углу стоит общее отрицательное высказывание: «Nullus Homo est Iustus» — «Никакой человек не справедлив». Оно также обозначено как Subalternans, то есть «подчиняющее».

В нижнем левом углу стоит частное утвердительное высказывание: «Quidam Homo est Iustus» — «Некий человек справедлив». Оно обозначено как Subalterna, то есть «подчинённое».

В нижнем правом углу стоит частное отрицательное высказывание: «Quidam Homo non est Iustus» — «Некий человек не справедлив». Оно также обозначено как Subalterna, то есть «подчинённое».

В центре схемы, под левым нижним углом, стоит единичное утвердительное высказывание: «Socrates est Iustus» — «Сократ справедлив». Оно обозначено как Subalternata, то есть «подчинённое» (в более узком смысле).

В центре схемы, под правым нижним углом, стоит единичное отрицательное высказывание: «Socrates non est Iustus» — «Сократ не справедлив». Оно также обозначено как Subalternata.

Отношения между этими высказываниями обозначены на схеме следующим образом.

Contraria — «Контрарные» — это отношение между верхним левым и верхним правым высказываниями, то есть между «Всякий человек справедлив» и «Никакой человек не справедлив». Они не могут быть одновременно истинными, но могут быть одновременно ложными.

Subcontraria — «Субконтрарные» — это отношение между нижним левым и нижним правым высказываниями, то есть между «Некий человек справедлив» и «Некий человек не справедлив». Они не могут быть одновременно ложными, но могут быть одновременно истинными.

Contradicientes — «Противоречащие» — это отношение между верхним левым и нижним правым высказываниями, а также между верхним правым и нижним левым. То есть между «Всякий человек справедлив» и «Некий человек не справедлив», а также между «Никакой человек не справедлив» и «Некий человек справедлив». Они не могут быть ни одновременно истинными, ни одновременно ложными.

Subalternans и Subalterna — «Подчиняющее» и «Подчинённое» — это отношение по вертикали: между верхним левым и нижним левым, а также между верхним правым и нижним правым. Из истинности подчиняющего (общего) следует истинность подчинённого (частного). Из ложности подчинённого следует ложность подчиняющего. Обратное неверно.

В тексте, сопровождающем схему, Фонсека поясняет, что субконтрарные и подчинённые высказывания не называются в строгом смысле «противоположными» (oppositae), потому что они не исключают друг друга полностью: одно влечёт за собой другое. Поэтому они не должны числиться среди противоположных в собственном смысле.

Глава VII. О равнозначности высказываний о присущем.

Равнозначными и эквивалентными называются здесь абсолютные высказывания, состоящие из одного и того же подлежащего и одного и того же сказуемого, которые различаются одним или другим отрицанием, но, однако значат то же и взаимно друг друга влекут: как эти два: «всякий человек справедлив», «не некий человек не справедлив». Поскольку познание этого немало содействует изъяснению более тёмных высказываний, следует отметить эти правила. Первое: отрицание, предпосланное подлежащему любого высказывания и знаку, если оно имеет знак, делает его равнозначным противоречащему. По этому правилу ты рассудишь, что эти высказывания значат то же: «не всякий человек справедлив», «некий человек не справедлив»; потому что, если бы ты не предпослал отрицание подлежащему первого, они были бы, без сомнения, противоречащими. Тем же искусством рассудишь, что эти равнозначны: «всякий человек справедлив», «не некий человек не справедлив». «Сократ справедлив», «не Сократ не справедлив», и так остальные подобные. Второе: отрицание, поставленное после подлежащего общего высказывания, делает его равнозначным контрарному. По этому правилу рассудишь, что эти равнозначны: «всякий человек не справедлив», «никакой человек не справедлив»; и эти: «всякий человек справедлив», «никакой человек не не справедлив». То же основание в субконтрарных, как станет ясно на опыте. Третье: отрицание, предпосланное и поставленное после подлежащего общего или частного высказывания, делает его эквивалентным подчинённому. По этому документу мы понимаем, что эти высказывания значат то же: «не всякий человек не справедлив», «некий человек справедлив»; и эти: «никакой человек не справедлив», «не некий человек справедлив». Ибо хотя в этом последнем сочетании ты не видишь, что подлежащее второго высказывания имеет отрицание, поставленное после, но только предпосланное, однако поскольку подчинённое высказывание предыдущего так имело: «некий человек не справедлив» — с отрицанием, несомненно, поставленным после подлежащего, — не нужно было снова ставить отрицание после, но скорее снять его. Ибо ты сделаешь то же, снимая поставленное отрицание и ставя непоставленное; это ты тщательно соблюдёшь и в остальных правилах. Все эти правила диалектики охватывают этим стихом:

«Præ contradict, Post Contra, Præ, Postque Subalter».

Смысл его таков. Предпосланное отрицание делает так, что противоречащие значат то же; поставленное после — что контрарные; предпосланное же и поставленное после — что подчинённые. Четвёртое: общее высказывание равнозначно совокупности всех своих единичных: как это «всякий человек справедлив» — этой речи: «этот человек справедлив, и этот человек справедлив, и так остальные»; также это «никакой человек не справедлив» — этой: «этот человек не справедлив, и этот человек не справедлив, и так остальные». Пятое: частное высказывание равнозначно разделению всех своих единичных: как это «некий человек справедлив» — этой речи: «этот человек справедлив, или этот человек справедлив, и так остальные»; и это «некий человек не справедлив» — этой: «этот человек не справедлив, или этот человек не справедлив, и так остальные разделительно».

Глава VIII. Об обращении абсолютных высказываний.

Обращение, или reciprocatio, как оно здесь принимается, есть перестановка крайних [терминов] высказывания с сохранением качества и истины. Как если скажешь: «наука не есть добродетель, следовательно, добродетель не есть наука».

Высказывание, крайние [термины] которого переставляются, называется обращённым; то же, которое получается из переставленных крайних, называется обращающим. Сохранять качество — значит делать обращающее утвердительным из утвердительного обращённого и отрицательным из отрицательного. Сохранять истину — значит делать из истинного обращённого истинное обращающее.

Обращение же тройственно: простое, по привходящему и через противопоставление. Простое обращение, которое называется также обращением в терминах, — то, в котором сохраняется то же количество и не прибавляется никакая другая частица; так обращаются общее отрицательное и частное утвердительное: как если скажешь: «никакой человек не есть камень, следовательно, никакой камень не есть человек»; «некий человек бел, следовательно, некое белое есть человек». Этим родом обращения не обращаются ни общее утвердительное, ни частное отрицательное: потому что если эти высказывания захочешь обратить этим родом обращения, ты дашь истинные обращённые и ложные обращающие: как если скажешь: «всякий человек есть животное, следовательно, всякое животное есть человек»; «некое животное не есть человек, следовательно, некий человек не есть животное». Обращение по привходящему, которое иначе называется обращением в части, — то, в котором количество общего меняется на частное, то есть в котором из общего обращённого получается частное обращающее; так обращаются общие высказывания — и утвердительные, и отрицательные: как если скажешь: «всякий человек есть животное, следовательно, некое животное есть человек»; «никакой человек не есть камень, следовательно, некий камень не есть человек». Не передаётся же другое обращение, соответствующее этому, в котором именно количество частного менялось бы на общее, потому что в этом переходе весьма часто не сохраняется истина: как если скажешь: «некий человек бел, следовательно, всякое белое есть человек»; «некий человек не есть грамматик, следовательно, никакой грамматик не есть человек».