Третья дорога

Бернар молчал. Он привык отвечать за вверенных ему людей. Никогда не бегал ни от опасности, ни от ответственности. Но чтобы, вот так держать в руке судьбу всего сущего… На самом деле обладать такой силой… Силой, о которой он раньше слышал только в сказках… Норрьего ничего не говорил об этом. Сказал только, что приближается беда. Что мучающие страшные сны, могут очень скоро стать реальностью. И что все ответы на то, как избежать катастрофы, они найдут здесь, в пустыне Нузара…

Веточка мягко взяла его за все еще протянутую руку.

– Подумайте над моими словами до завтра, генерал. Вы можете отказаться. Король постарается найти другого человека, способного стать хозяином огня. Такое возможно. Вы не обязаны соглашаться. С другой стороны, вы сделали бы все лучше, чем любой другой живущий сейчас человек. С вами у короля было бы больше вероятности спасти мир. Если решитесь, сможете принять силу и помочь. Но за власть приказывать огню в любых его проявлениях придется чем-то заплатить. Чем-то очень важным для вас лично. И только вы знаете, чем именно. Я приму любую плату. Но дар не раскроется, если она окажется мала. Решать вам, мон женераль. Только вам. Я жду вас завтра вечером. Утром пусть приходит капитан Горельо. А сейчас, позовите ко мне, пожалуйста, князя Драммонда. Прощайте, Бернар. До завтра. И помните: я приму любое ваше решение. Король тоже.

* Стихи – Инна Кучерова

1.34

Тирдэг откинул тяжелый полог и решительно шагнул на половину шатра матери народа. Веточка уже ждала его там. Тирдэг взял одну из лежавших у входа подушек и сел прямо напротив девочки-старушки. Та слегка улыбнулась.

– Здравствуйте, князь. Я готова вас выслушать. С чем пришли?

– Здравствуйте, Веточка, – произнес Тирдэг очень уважительно и твердо. – Я пришел признать полное поражение. Я не смог выбрать плату за силу хозяина земли. Все, что приходит на ум: власть, богатство, земли, титул, здоровье… Всего этого мало. Слишком мало. Непозволительно мало. Я ведь правильно понял, я могу отдать лишь то, что касается меня лично?

– Да, князь, – серьезно подтвердила она. – Только то, что касается вас лично.

Тирдэг сосредоточенно кивнул.

– Тогда, вот моя плата. Я отдаю право выбора вам. И приму любое ваше решение. Любое. Я готов стать нищим. Готов стать слепым, горбатым, лишиться рук или ног… Лишь бы плата не помешала мне хранить душу мира. Итак. Я жду вашего приговора.

Он вскинул голову и посмотрел ведунье прямо в нездешние глаза, в которых опять начинали вскипать звезды.

– Вот как, – протянула она, немного отстраняясь. – Хорошо, князь. Я принимаю вашу волю. Я сама возьму плату. Но предупреждаю: обратного пути не будет. То, что вы отдадите мне сейчас, никогда к вам больше не вернется. Вы это понимаете? Готовы потерять что-то жизненно важное для вас раз и навсегда?

– Да, Веточка, – твердо отрезал Тирдэг. – Я понимаю. Я готов. Что бы то ни было. Я никогда не стану сожалеть об утрате. Что вам нужно для обряда? Моя рука? Вот она! Я отдаю вам что угодно добровольно!

Все также пристально глядя на мать народа, Тирдэг протянул вперед правую руку. Веточка чуть склонила голову.

– Я уважаю ваш выбор, князь. Очень немногие люди сделали бы так. Хорошо. Я принимаю плату.

Кипящие серебром звезды полностью затопили ее глаза. Ведунья ухватила Тирдэга за руку и полоснула по открытой ладони острым лезвием. На ковер закапала кровь. Мать народа заговорила громко, протяжно и веско:

– Я Тиис-са, избранная пос-сланными Творцом духами мать народа кири и хранительница этого мира, дарую тебе, Тирдэг Драммонд, силу хоз-зяина земли! Отныне ты можешь слышать и приказывать! В оплату я забираю у тебя то, что ты носишь в сердце несколько лет! Я забираю твою боль утраты жены и сына! Отныне ты будешь помнить о них легко и светло, без иссушающей боли в сердце! Сможешь жить дальше и радоваться жизни! Да будет так!

Кровь на ладони опешившего от такого решения своей судьбы Тирдэга вспыхнула, рана затянулась, а сам князь внезапно вздрогнул от пронзившей его сердце боли и упал без чувств.

***

– Вот так… Вот так, мой хороший… Просыпайся… Просыпайся, мой маленький…

Тирдэг улыбнулся.

«Матушка… Как же давно я не слышал твой голос… Да, матушка, я уже встаю…»

Он открыл глаза. И понял, что давно вырос. Огляделся. Тирдэг лежал на ковре в какой-то полутьме. А рядом сидела Веточка и тихонько гладила его по волосам.

– Проснулся? – шепнула она с нежностью. – Вставай, малыш. Да. Ты только что родился заново. Умер для прошлого и родился для будущего. Можешь сесть?

Она убрала руку. Тирдэг попробовал пошевелиться и утвердительно кивнул. Сел. Голова немного кружилась.

– Вот, возьми это. Попей. Станет легче.

Веточка протянула ему что-то пахучее. Тирдэг принял чашку из рук в руки и выпил все до дна.

– Истинный Драммонд, – пропела ведунья, как ему показалось, с легкой улыбкой.

В голове действительно прояснилось. На душе ощущалось странное спокойствие. Столько лет уничтожавший его разум и сердце пожар боли пропал. Тирдэг неверяще сделал несколько глубоких вдохов. Боль не возвращалась. Он сел и пристально взглянул на хозяйку шатра.

– Что дальше, Веточка?

Она улыбнулась шире.

– Дальше? А что делает новорожденный? Всему учится. Вот ступай и учись. Весь песок Нузара к твоим услугам. Возьми эту чашку. Прикажи пустыне наполнить ее. Когда получится, придешь ко мне за новым заданием. Сам пока что больше ничего не приказывай. Только слушай и запоминай песни Великой пустыни. Учись слышать и слушать. Отделять главное. Можешь спросить пески о чем-то важном.

Тирдэг покрутил в руках пустую глиняную посудинку без ручки. Он в самом деле чувствовал себя так, будто только что родился. Все виделось и воспринималось по-новому. Даже эта чашка.

– Приказать пустыне наполнить ее? И все?

Веточка усмехнулась.

– И все. Вот еще что. Никому никогда не говори, чем ты заплатил за силу хозяина. Это только наш с тобой договор. Понятно?

– Понятно. А когда мы пойдем в Небесный город?

– Когда ходить научитесь! Ясно? Трудись прилежно. Принеси мне чашку подчинившегося тебе песка. Дальше будет видно.

***

– Здравствуйте, капитан. Проходите.

Санчос, не глядя, бросил на ковер подушку, сел на нее, по-оссардски поджав под себя скрещенные ноги, и улыбнулся самым обворожительным образом.

Он никогда и никому не признался бы, что боится встретиться с матерью народа кири наедине лицом к лицу. Санчос сразу же понял, какая огромная сила скрывается в хрупкой с виду девчушке. Он привык слушать воздух и почти чувствовал, как тот кружит вокруг нее, стараясь угодить и подластиться, словно котенок. Но даже, если б Санчос этого не ощутил, для него было вполне достаточно увидеть, как менялся Хавьер, когда говорил о ведунье. И какими потерянными, выбитыми из казалось бы незыблемого душевного равновесия, вернулись Драммонд и Леджер после разговора с ней. Что Веточка скажет ему самому? В какой тайный угол души кинет беспощадный, всепроникающий взгляд? Какую правду вытащит оттуда на свет? Как не дрогнуть? Как посмотреть в глаза той, что беседует с духами и называет детьми хозяев мира?

Но Санчос, прошедший множество боев и еще больше штормов, никогда не бегал от страхов и опасности. Он шел смерти навстречу с широкой улыбкой на лице и верной саблей в руке. Сейчас из оружия была доступна только улыбка. И уж ей-то капитан Горельо, покоривший десятки девичьих сердец на всем южном побережье, умел пользоваться как никто другой.

– Здравствуйте! Веточка? Я правильно запомнил ваше имя? Или можем сразу перейти на ты? Я еще достаточно молод, а вы… Вы, как мне кажется, всегда будете моложе всех!

Вновь широко открыто улыбнувшись, Санчос протянул руку. Веточка озорно сверкнула глазами и хлопнула его по мозолистой ладони.

– А давай! Скучно мне тут сидеть. Все такие серьезные да важные! Даже дети! Только с малышами и можно поговорить спокойно. А ты зачем ко мне сейчас пришел? Говори как есть.

Санчос перестал улыбаться. Речь пошла не о нем самом. А за Хавьера он любому, если понадобится, горло перегрызет. И даже ведуньи не побоится.

– Другу хочу помочь. Даже не так. Брату. Ты, наверное, все про нас уже знаешь, но я хочу сказать об этом сам. Хавито всегда был для меня как младший брат. С тех самых пор, как я его семилетним из воды выловил. Он тогда, видите ли, решил всем доказать, что он самый храбрый, и со скалы в море сиганул. Вот только плавать почти не умел. Хорошо, хоть я рядом с тем местом сети разбирал. А вместо скалы он просто большой валун выбрал. И как только залез на него? Так вот, разбираю я значит сети, а тут малец появился. Залез на камень и кричит: «Я ничего не боюсь!» Да и нырк прямо в залив! А я как увидел, что он не всплывает, так и кинулся за ним. Вот и познакомились. Это уж потом я узнал, что он княжич. Где-то через полгода. А до того – Хавито да Хавито. Мало ли таких пострелят по берегу возле Норрвальдо болтается. У меня самого три брата младших. Хавито часто у нас дома бывать стал. Одним ребенком больше, одним меньше. На миску ухи мы не обеднели. А он все пытался рыбацкую науку постичь. Только ничего из того не выходило. Ох, и смеялись над ним тогда ребята из моей артели! Ох, и смеялись… А он только зубы стиснет да опять за узлы берется. А те опять никак не вяжутся!

Санчос тряхнул головой.

– А потом, как он подрос немного да к морю попривык, так все и получилось. Мы с ним по всему заливу ходили. И макрель добывали, и кефаль… Да только потом его совсем перестали из дворца выпускать. Редко-редко он появлялся и ненадолго. Сбегал наверное. Однажды за ним даже отряд конных гвардейцев прискакал. А как Хавито сюда в Нузар сплавал, так и вовсе перестал приходить. Что-то вы с ним здесь такое сделали…

Он пристально посмотрел на Веточку.

– Сказали ему, кто он такой, да? Он об этом с тринадцати лет знает, верно?

Та кивнула.

– Верно. Бабушка Ойлун ему сказала. Меня тут еще тогда не было.

– Ясно. Так вот в чем дело… Да. С таким грузом жить тяжело. Но… – Санчос посмотрел с вызовом. – Как обычно бывает в сказках? Бабушки там не только страшные тайны открывают, но и о будущем пророчат. Верно? Почему же он пережил столько горя? Неужели нельзя было провести его судьбу по фарватеру? Зачем Хавьера заставили тащить корабль на себе по суше?

Веточка сложила руки на груди.

– Не ко мне вопрос, друг мой. Не ко мне. Если бы с ним тогда говорила я, то я бы тебе ответила. Но… Мы имеем то, что имеем. Очень трудную дорогу. И не нам с тобой решать, кто в том виноват. Случилось то, что случилось. А теперь нам нужно помочь ему пройти все до конца.

– Я понял, Веточка. Я готов. Честно говоря, я давно подозревал в себе силу хозяина. Ведь не может такого быть, чтобы ветер просто так всегда дул в нужную мне сторону, верно? А уж про то, что куда и откуда идут шторма, люди обычно не узнают лишь понюхав воздух, я вообще молчу. Так что, Хавито удивил меня, конечно, своими новостями, но не слишком. Больше меня ошарашило то, кем на самом деле оказался мой младший братишка. Это же надо! Сколько подзатыльников я отвесил самой душе мира!

Санчос снова тряхнул головой.

– Так что, давай-ка, Веточка, не будем тянуть. Времени и так мало. Что я могу тебе отдать? У меня ничего нет, кроме моря. Разбогатеть так и не вышло. Слишком много родных и двоюродных сестер, которым потребовалось приличное приданое. Красотой, как ты видишь, я тоже особо не выделяюсь. Разве что волосы густые. Пою так себе. Танцую тоже. Даже на гитаре играю весьма посредственно… Что тебе из всего этого богатства нравится? Забирай! И давай будем спасать мир! Я для брата что угодно сделаю. Надо будет, умру за него!

Веточка прищурилась.

– Вот это разговор! Готов отдать мне что угодно, да?

– А иначе, зачем я сюда пришел? Готов. Забирай! – Он легко взмахнул рукой.

– А если я заберу твой голос? Готов остаться немым навечно, а?

Санчос невольно отпрянул, сглотнул, затем твердо ответил:

– Если такова цена, то да. Я готов. Что нужно? Пролить кровь, как обычно бывает в сказках? Вот моя рука!

Он протянул открытую ладонь. Веточка ухватила его запястье. В другой ее руке блеснул нож. Глаза затопило искрящееся серебро. Санчос всем существом почувствовал, что ведунья рассматривает его душу. Взвешивает. Решает. И он улыбнулся ей. Открыто и бесстрашно. Так, как улыбался в лицо смерти. Веточка коротко кивнула.

– Хорош-шо. Будь по-твоему, отваж-жный старший брат. Ты действительно ничего не боишься и готов отдать за Хавьера что угодно. Да будет так! Я, Тиис-са, избранная духами хранительница этого мира, дарую тебе, Санчос Горельо, силу хозяина воздуха! Отныне ты сможешь не только слышать, но и приказывать!

Она глубоко провела ножом по ладони переставшего дышать от напряжения Санчоса так, что на ковер упали капли крови.

– Твоей платой за дар станет то, что ни одна девушка, кроме той единственной, что предназначена тебе духами, не посмотрит на тебя! Не ответит на твой вопрос, не согласится танцевать, не станет слушать! Только та, с которой вы сможете полюбить друг друга по-настоящему, обратит на тебя внимание! Вот моя цена!

Кровь на ладони вспыхнула и пропала. Рана затянулась. В глазах Веточки погасли звезды. Санчос упал на ковер.

***

Когда он открыл глаза, Веточка сидела все там же. Она наклонилась, налила что-то и поставила перед ним чашку.

– Садись. На это сил у тебя должно хватить. И пей все до дна.

Санчос сел и покачал головой. Вроде бы не кружится. Взял чашку и понюхал ее содержимое. С подозрением взглянул на Веточку.

– И что там такое? Запах незнакомый. У меня от этого твоего настоя длинный нос и ослиные уши, как в той сказке, не вырастут?

Она улыбнулась.

– Ну хоть кто-то спросил! Нет. Не вырастут. Пей. Мое средство помогает тем, кто перешел границу миров, снова стать здесь почти человеком.

– Почти человеком? – опешил Санчос. – Перешел границу? Я что, был за гранью жизни и смерти?

– Был, – спокойно подтвердила Веточка. – Ты умер и родился вновь. Уже не как человек, а как хозяин. Поэтому пей, а не болтай. Пока тебя обратно за грань не утащило. Слабый ты еще, своими силами здесь якорь бросить. Пей, говорю!

Санчос взял чашку и быстро осушил ее.

– Вот и славненько, – улыбнулась Веточка, а затем вдруг брезгливо поморщилась. – Фу! Ну и уродливый же ты! И как я могла с тобой разговаривать?!

Санчос оторопело отшатнулся, а затем с недоверчивой надеждой улыбнулся и спросил:

– Ты так шутишь, верно?

Она рассмеялась.

– Я-то шучу. Я ведь все-таки не совсем обычная девочка. А вот они, бывшие твои разлюбезные подружки, шутить не будут. Берегись, чтобы помоями не окатили. Закончились веселые деньки удалого капитана. Как там в песне поется: «И под каждым под кустом был готов и стол, и дом»? Этого всего больше не будет. Никогда. Жди ту, которая сама, первая с тобой заговорит. А теперь ступай и учись приказывать стихии. Вот тебе от меня подарочек на память. Дай руку.

На ладонь Санчоса лег засушенный цветок ромашки.

– Смотри не раздави его! А задание тебе будет такое. Возьми чашку и прикажи воздуху опустить туда мой подарок. Придешь, когда получится. Будем учиться дальше. Про то, что именно я забрала у тебя, – молчи. И позови ко мне сейчас графа Леджера. Все, красавчик! Хватит рассиживаться! Вставай! Пока-пока!

1.35

Бернар откинул полог и четким шагом прошел внутрь. Сел напротив хозяйки шатра. Посмотрел ей в глаза.

– Здравия желаю! Генерал Леджер прибыл в ваше распоряжение! Разрешите получить дар?

Веточка улыбнулась.

– Вольно, генерал! Вы хорошо подумали и решили окончательно? Готовы перестать быть простым смертным? Влиять на судьбу мира? Быть не таким, как все?

– Так точно. Готов. Окончательно и бесповоротно. Вот вам мои руки. Правая, чтобы взять огненный меч, а левая – в плату за дар. Я не могу отдать что-то, что отразится на жизни моей семьи. Они и так достаточно настрадались, когда меня вышвырнули из страны. Потому возьмите мою руку. Для моей новой и старой службы, думаю, мне будет достаточно и одной.

Веточка кивнула и вынула из складок окутывавшего ее покрывала маленький нож. В глазах ведуньи заплясали сияющие серебром звезды.

– Это ваше последнее слово, генерал? Пути назад не будет! Для вас все изменится раз и навсегда.

Он сосредоточенно кивнул.

– Так точно. Я все решил и не поверну назад. Прошу, сделайте меня нечеловеком.

Звезды полностью захватили глаза Веточки. Она подняла руку с ножом и провозгласила:

– Да будет по вашему слову! Вы, генерал, отважный человек и верный сын Кордии. Обретите же силу! Я, Тиис-са, хранительница этого мира, дарую вам, Бернар Леджер, силу и власть хозяина огня! Отныне вы можете слышать и приказывать!

Она глубоко порезала правую ладонь Бернара и снова занесла над ним нож.

– За любой дар надо платить. И ты, новый хозяин огня, заплатишь дороже всех. Я забираю у тебя прежнюю жизнь! Сейчас ты умрешь и родишься вновь! Ты больше не человек! Никогда больше не будешь думать и чувствовать, как другие люди!

Кровь вспыхнула и погасла. Рана затянулась. Бернар закричал от пронзившей его сердце боли и упал без чувств.

***

– Просыпайтесь, мон женераль. Просыпайтесь!

Бернар открыл глаза и попытался сесть. Со второго раза у него получилось. Веточка сидела рядом с ним.

– Вот, выпейте мой чай, генерал. Он поможет встать на ноги.

Он благодарно кивнул и осушил принятую чашку. Затем вопросительно посмотрел на Веточку. Он не мог сказать, что чувствует. Все казалось новым. И каким-то неправильным. Не таким, как раньше. Все звуки, ощущения, запахи изменились.

– И что дальше?

Она улыбнулась.

– Новая жизнь. Сейчас, генерал, вы будете учиться жить и учиться владеть своим даром. Потом получите от меня новое имя и отправитесь вместе с королем в Небесный город спасать мир. А потом… Если у всех нас будет это самое «потом», то вы вернетесь домой. К семье и службе в армии. И будете притворяться таким же как и все человеком. Пока ваша помощь вновь не потребуется этому миру. Вот что будет дальше. А сейчас возьмите хворостинку.

Она взяла тонкую палочку, сломала ее несколько раз и положила в пустую чашку.

– Прикажите ей загореться. Только ей и только в этой чашке. Но не раньше, чем Карош отведет вас в пустыню. Он умный мальчик и все сделает как нужно. Когда огонь подчинится вам, возвращайтесь за новым заданием. Все понятно?

Бернар посмотрел на хворостинку и кивнул. Веточка одобрительно похлопала его по руке.

– Я знаю, что у вас все получится. Именно такой человек, как вы, и должен владеть огнем. Вы все сделаете правильно и будете очень осторожны. Кому как не вам, генералу от артиллерии, знать, на что способен вырвавшийся на волю огонь. Вы сможете обуздать его. А сейчас, идите. Уже поздно. Вам нужен отдых. Учиться начнете завтра.

***

– Шерик? Можно тебя на несколько слов?

– Конечно, брат. Я сейчас.

Хавьер подошел к склонившемуся над пустой чашкой Санчосу.

– Я отлучусь ненадолго. Не теряй меня и не скучай. Впрочем, скучно тебе тут точно не будет. Привезти еще цветочек?

Измучившийся Санчос кинул на него гневный взгляд. Хавьер поднял руки.

– Прости, брат! Прости. У тебя обязательно все получится. А я скоро вернусь. До встречи!

Он ободряюще хлопнул Санчоса по плечу и вышел из шатра. Там ждал Перел, сидя верхом на коне.

– Проедемся, Шерик?

– Охотно. Я так соскучился по свободной скачке! До тех барханов? Догоняй!

Через полчаса полета по пескам они пустили космачей шагом. Перел опять долго молчал, затем протянул руку.

– Вот. Возьми. Это Птичка для тебя сделала. Просила сказать, что благодарна за спасение и больше не сердится.

На его ладони лежал сплетенный из кожаных шнурков браслет в три пальца шириной.

– Очень хорошо кинжал под одеждой на руке держит. Проверено, – уточнил Перел.

– Благодарю! – Хавьер принял дар и приложил его к сердцу. – Передай Птичке, что она всегда будет для меня самой лучшей младшей сестрой!

Перел кивнул и снова замолчал, глядя на бесконечные безлюдные барханы вокруг.

– Это все, что ты хотел мне сказать, брат? – спросил Хавьер.

Тот повернулся и отрицательно покачал головой.

– Нет, брат. Это не все. Я был у Веточки. Она показала мне… Все… Я не могу оставаться у отца после увиденного. Я смотрю на братьев и вижу, как кидаю нож им в сердце… Я должен уехать. Навсегда.

– Куда направишься?

– Не знаю. Все равно куда. Лишь бы подальше отсюда. Я ведь не кири. По крови не кири… Найденыш. Сирота. Мне нет здесь места.

Хавьер остановил коня. Перел сделал то же самое.

– Ты же понимаешь, брат, что это только твои мысли? Что на самом деле тебя никто никуда не гонит? Понимаешь?

Перел кивнул. Тогда Хавьер задал следующий вопрос:

– А что сказала Веточка?

– Что от судьбы не уйдешь, но можно увести ее в другую сторону. Больше ничего. А что скажешь мне ты? Что тебе поют духи?

Хавьер надел браслет, спрятал его под одежду и положил брату руку на плечо.

– Веточка права. От судьбы не уйдешь. А духи… Духи мне напели, что гуйланский мандарин совсем не справляется с охраной собственных границ. И что он будет очень рад, если кто-то знающий возьмет на себя эту работу, чтобы навсегда прекратить разоряющие страну набеги разбойников, упорядочить проход караванов из Нузара и собрать по всей стране сирот…

***

Весь следующий день новые хозяева мира бились над тем, чтобы найти общий язык со своими стихиями. Лишь к закату солнца Бернар, Санчос и Тирдэг один за другим пришли к Веточке, наконец-то выполнив ее задания.

– А вот и земля. Проходите, князь, садитесь сюда, в круг.

Тирдэг кинул подушку на ковер и расположился рядом с Горельо и Леджером, приветственно кивнув обоим. Веточка обвела всех троих взглядом.

– Покажите мне ваши чашки. Прекрасно. Земля, огонь и воздух. Надеюсь, за сегодняшний день вы поняли, что не все будет так просто, как вы, возможно, предполагали. А теперь опустошите ваши чашки и наполните их вновь!

– Что?

– Как?

– Совсем?

Веточка подняла обе исполосованные хной когтистые ручки.

– Спокойно, детки. Если хотите о чем-то спросить, то давайте по одному. Итак, князь. Что вам непонятно?

Тирдэг взял принесенную им чашку и тихо сказал:

– Я потратил весь день на то, чтобы наполнить ее. У вас есть столько же времени, чтобы дождаться, пока я повторю?

Веточка кивнула.

– Есть, князь. Не волнуйтесь об этом. Еще вопросы?

Тирдэг пожал плечами.

– Тогда вопросов нет. Разве что, такой. Песок вот так просто высыпать здесь на ковер?

– Да, князь. – Веточка хитро улыбнулась. – Вы ведь все равно прикажете ему вернуться в чашку. Всему, до последней песчинки!

Она посмотрела на Бернара.

– А вас что смущает, граф?

Тот взглянул на крошечный язычок пламени, плясавший в глубине чашки.

– Мне приказывать огню здесь, прямо у вас в шатре? Это не опасно?

Веточка отмахнулась.

– Не опаснее всего остального здесь происходящего. Еще вопросы?

Бернар отрицательно покачал головой, а ведунья посмотрела на Санчоса.

– А у вас, капитан?

Тот улыбнулся.

– Только один: подарите мне еще цветочек?

Веточка улыбнулась в ответ.

– Нет, капитан. Не подарю. Обходитесь тем, что у вас уже есть. Итак, если вопросов больше нет, действуйте, детки!

Трое хозяев мира переглянулись и, скрепя сердце, опустошили чашки: Тирдэг высыпал песок на ковер, Бернар задул огонек, а Санчос осторожно вытряхнул на ладонь засохшую ромашку.

– А теперь, вспомните то, ради чего вы пришли сюда. Ради чего умерли и родились вновь. Ради чего вы обрели силу! Вспомните! И во имя этого прикажите чашкам наполниться вновь!

Голосок Веточки еще звенел под пологом шатра, а воздух, огонь и земля уже подчинились своим хозяевам.

Бернар поднял удивленный взгляд от крошечного язычка пламени, внезапно возникшего из ниоткуда по первому его мысленному приказу. Тирдэг неверяще смотрел на совершенно чистый ковер. А Санчос, забыв про улыбку, завороженно наблюдал, как воздух кружит в его руках ромашку. Только спустя несколько минут рошоды вновь обрели дар речи.

– Но как?..

– Почему?..

– Это что?.. Так просто?

Веточка опять озорно им улыбнулась.

– Ага. Так вот просто. Нужно только приказать, и стихия тут же подчинится. Вы хозяева мира. Ваша власть над ним почти беспредельна. Можете переставлять горы, вызывать огненный дождь с неба и повелевать ураганами. Нужно только знать, зачем вам это нужно. На самом деле, зачем. Понимаете, о чем я говорю?

Все трое переглянулись и закивали.

– Вот и молодцы, детки. Сейчас идите отдыхать, а завтра весь день пробуйте приказывать. Придете ко мне вечером. На рассвете жду Шерика.

***

– Здравствуй, мой Гури. Проходи ближе. Садись напротив. Вот так. Что скажешь бабушке?