Эпопея реальности: за гранью иллюзий
- -
- 100%
- +
Атсуши обнял Кэзуми за плечи, неотрывно глядя на задернутое окно:
— Они пробили только внешний контур. Там около семи человек. Если это все, им до нас не добраться. Но если это лишь авангард… время на исходе.
Очередной направленный удар сотряс стены особняка. С потолка посыпалась штукатурка. Акихиро сжался в комок, уткнувшись лицом в колени.
— Пробиваются дальше. Значит, уверены в превосходстве, — процедил Атсуши, нервно меряя комнату шагами.
Кэзуми опустилась рядом с мальчиком:
— Акихиро, ничего страшного. Это просто фейерверки. Помнишь, как ты любишь праздники?
— Закрой уши, пожалуйста, — попросил Атсуши.
Едва сын зажал уши ладонями, голос ученого стал сухим и холодным, как лед:
— Ты владеешь боевой магией лучше меня. Твоя задача — защитить Акихиро.
— О чем ты?.. — встревожилась Кэзуми.
— Если их больше семи, в открытом бою нас просто сметут. Чем больше дверей и барьеров они будут ломать, тем выше ваши шансы уйти. Если они разделятся — вы спасены.
— Разделиться?! Это же безумие!
Акихиро, несмотря на зажатые уши, улавливал рваные обрывки их разговора, холодея от ужаса.
— В подвале есть еще один барьер, закрывающий главное хранилище. Я запрусь там. Они решат, что мы все спрятались внизу, и бросят туда основные силы. С парой магов наверху ты справишься.
— А ты?! — в глазах Кэзуми заблестели слезы.
— Попытаюсь уйти под шумок. А если они пойдут за мной всей толпой — вы гарантированно выберетесь. Не плачь. Не ломай мою решимость.
Атсуши подошел к сыну, обнял его и зашептал на ухо:
— Ты у меня умный. Я отдаю тебе главный дневник. Здесь знания, которые могут изменить мир… И еще. Ты ведь любишь Кэзуми? Она боится за тебя. Пообещай, что будешь слушать ее во всем.
— Что?.. — растерянно прошептал Акихиро.
— Пообещай! Всё, пора. Надеюсь, увидимся. И… прости меня, если сможешь.
Атсуши поднялся и шагнет к невесте:
— Мне жаль, что мы не успели пожениться… — Он бережно коснулся ее щеки. — Каким же я был слепцом.
Он притянул ее к себе и поцеловал. Кэзуми впилась пальцами в его плечи с отчаянием утопающей.
Внизу с грохотом рухнули входные двери.
— Помни, что я сказал! — крикнул Атсуши и выскочил в коридор, бросившись вниз по лестнице.
Спустя секунды с первого этажа донесся крик нападавших:
— Он бежит в подвал! За ним!
Кэзуми схватила Акихиро за руку и потянула к выходу. Но не успели они шагнуть за порог, как острый слух ламии уловил тяжелый, размеренный топот на лестнице.
Четверо. Они поднимались на второй этаж.
— Папа… папа погиб? — прошептал Акихиро, глядя на нее расширенными от страха глазами.
— Что за глупости? Конечно нет, — Кэзуми заставила себя улыбнуться, хотя внутри всё заледенело.
Окно? Нас сшибут в воздухе. Напасть первыми? Единственный шанс — выигрывать время, пока они не поняли, где мы.
Снаружи снова грохнуло. Стены заходили ходуном.
— Слышишь? Это отец запускает фейерверки, — проговорила Кэзуми.
Шаги за дверью замерли. Внезапно Акихиро вырвался из ее пальцев и метнулся к выходу.
— Стой! — ахнула Кэзуми.
Мальчик уже прижался к дубовой панели, протянув руку к ручке:
— Кто там?! — сквозь детскую дрожь в его голосе пробилась отчаянная дерзость.
За дверью нависла тишина. Кэзуми бесшумно скользнула к мальчику, готовая закрыть его собой.
И тут из коридора раздался голос. Он звучал нежно, тепло, ласково — точь-в-точь как голос самой Кэзуми:
— Это я, твоя мама. Открывай.
Кэзуми оборвала дыхание от такой дерзости.
Акихиро быстро перевел взгляд на настоящую Кэзуми, стоящую рядом, и с недетской, сухой отповедью ответил в дверь:
— Не может быть.
— Ясненько, — мгновенно изменившимся, приторно-ядовитым тоном донеслось снаружи. — Назад!
Оглушительный треск. Огромный сгусток огня с ревом врезался в массивную дверь. Пламя рикошетом плеснуло в противоположную стену коридора, сожрав тени и обуглив доски, но сама дверь даже не нагрелась. Нападавшая едва успела укрыться за воздушным щитом от собственного выстрела.
Дверь стояла невредимой. Барьер не выдавал себя ни сиянием, ни малейшей рябью.
— Барьер?.. — в голосе девушки прозвучало изумление. Она тут же скомандовала: — Позовите командира!
Постучав каблуком по косяку, она с фальшивым сочувствием крикнула:
— Может, сдадитесь?
Из комнаты не ответили.
— Как хотите.
Вскоре по коридору подошел суровый маг в сопровождении посыльного.
— Знаю, это не твоя работа, но взгляни, — девушка указала на нетронутое дерево.
— Силовой щит? — Мужчина осторожно прикоснулся к дверному косяку. Не ощутив сопротивления, он решил проверить защиту силой.
Сформировав над ладонью спрессованный водяной шар, маг с выдохом ударил им в дверь. В момент контакта древесина вспыхнула ослепительным руническим вязом. Водяной таран отразился под невозможным углом и с утроенной скоростью рванул обратно.
Не успев среагировать, маг получил страшный удар в грудь и вылетел в противоположную стену, проломив деревянную обшивку. Раздался тошнотворный хруст ломающихся ребер.
— Ах да, забыла предупредить: он отражает заклинания, — с садистской ухмылкой розоватых губ заметила девушка.
— Тварь… — прохрипел маг, сползая по стене.
По ее знаку подошедшая целительница принялась латать его грудь. Боль утихла, но сломанные кости еще не срослись, и маг остался сидеть на полу.
— Любопытная разработка, — тяжело дыша, процедил он. — Невидимый щит, перенаправляющий и усиливающий энергию. Ударив в полную силу, мы разнесли бы всё крыло.
Он поднял глаза на подчиненных:
— Но у барьера есть предел. Он рассчитан на истощение, непрерывного штурма не выдержит. Разделимся: одни атакуют, другие держат щиты от рикошетов.
Шесть фигур заняли позиции в узком коридоре, готовясь к системному взлому.
Внутри детской царила тишина. Кэзуми прижимала к себе Акихиро, наблюдая, как при каждом ударе снаружи дверь вспыхивает ослепительным руническим светом, который тут же гаснет.
Глава 9
Сад, где пылает воля«Когда путь закрыт, воля становится огнём, способным прожечь выход.»
— Акихиро, держись за меня. Крепко!
Мальчик тонко всхлипнул и из последних сил обхватил ее за талию. В тот же миг хребет Кэзуми изогнулся с сухим хрустом. Она выросла в размерах, обращаясь в полузмею и заполнив собой почти всю детскую. Чешуя блеснула в полумраке: для таранного прорыва требовалось сочетание древней магии и крушащей физической силы.
Едва силовой барьер на двери вспыхнул и окончательно угас под очередным ударом, Кэзуми рывком распахнула ее.
В клубах штукатурной пыли нападавшие застыли, но было поздно. Прикрывая мальчика телом, ламия крутанула массивный чешуйчатый хвост и живым тараном врезалась в троих магов, перекрывавших коридор. Схватив ближайшего за плечо, она с хрустом вывернула его сустав из суставной сумки и швырнула в стоящих позади. Двое успели отскочить, но остальных со слитным глухим ударом впечатало в каменную стену.
Сметая резные балясины, Кэзуми выскочила на лестничный пролет и резко замерла.
Прямо перед ней выросла фигура в маске-бауте. Не успела ламия атаковать, как двое оправившихся магов скользнули с флангов, зажимая ее в кольцо.
Из тени пролета шагнула девушка в черном платье:
— Даичи, ты все-таки изволил спуститься?
Мужчина в бауте мимоходом оглядел искалеченных бойцов первой группы и холодно отронил:
— Что-то вы задержались. Неужели это все, кто уцелел?
— Наверху еще трое еле дышат, — ответила девушка, смерив Кэзуми ядовитым взглядом.
Пути назад не было. Затяжной бой означал верную смерть для Акихиро.
Кэзуми задвинула мальчика за спину. Ее глаза налились тяжелым, багрово-черным светом. Ламия вскинула руки, и воздух в холле мгновенно раскалился добела. Все предметы вокруг вспыхнули изнутри. В мгновение ока лестничный марш превратился в адский котел.
Печать Бездны раскрылась.
Из гудящего огненного вихря вырвались сущности, сочащиеся жидкой магмой. Они расползались по стенам и паркету, сжигая все на своем пути. Защитные заклинания наемников бессильно отскакивали от их раскаленной чешуи, сгорали без следа.
— Дьявол! — выкрикнула девушка в платье, задыхаясь от вспыхнувшего жара.
Огненные гидры слились воедино, превращаясь в исполинского змея из чистого пламени, который намертво перекрыл единственный выход.
Девушка метнулась к стоящему рядом подчиненному.
— Сюда, быстро!
Маг шагнул к ней, но вместо помощи она с маха вогнала ритуальный кинжал ему в грудь — по самую рукоять. Боец даже не успел осознать предательства. Используя вонзенный клинок как рукоять, она рывком потащила его рушащееся тело за собой, подставляя под раскрытую пасть огненного монстра.
Пламенные челюсти сомкнулись. Труп испепелился в долю секунды, оставив лишь горсть жирного пепла. Выиграв мгновение за счет чужой жизни, девушка сгруппировалась и выбила собой ближайшее окно, рухнув во двор.
Даичи, оставив попытки пробить огонь, вскинул руки. Воздух вокруг него сжался, формируя стремительный туннель разницы давлений. Мощный сфокусированный поток швырнул его вперед, прочь от разрастающегося ада.
Но огненный змей из Бездны надвинулся по дуге, с ревом пытаясь перехватить его у самого проема. Скорость пламенного твари превосходила человеческую — гигантская пасть уже падала сверху.
— Погасни! — гаркнул Даичи, вливая всю имеющуюся магию в подавление стихии.
Пламя, окутывавшее змея, мгновенно сникло. Жидкая магма начала остывать на глазах, превращаясь в тяжелый, кристаллический панцирь из базальта. Потеряв гибкость и подвижность, туша чудовища по инерции грохнулась на деревянный пол за спиной Даичи, с треском проломив перекрытие.
Воспользовавшись секундой, Даичи рванулся к выходу.
В последний миг тяжелый, застывающий хвост змеи, словно каменный столб, с оглушительным свистом хлестнул ему вдогонку.
Рефлексы спасли командиру жизнь: он припал к полу, но удар пришелся по вытянутой руке. Раздался хруст. Отсеченная по локоть конечность вместе с обрывком рукава по инерции отлетела к дверям.
Глава 10
Сад, где умирает свет«Иногда стать матерью — значит сгореть, чтобы жил кто-то другой.»
Заклинание отгремело, но пламя Бездны не угасло — оно вышло из повиновения.
Вырвавшись из зоны первичного разрыва, Кэзуми метнулась к Акихиро. Обвив оцепеневшего мальчика кольцами хвоста, она потащила его к центру зала — в «глаз бури», единственную мертвую точку, куда ядовитый огонь не мог дотянуться.
Путь отрезали огненные сущности. Рожденные Бездной змеи слепо бросались на всё живое.
Врожденная стойкость ламий к огню и прочная чешуя не спасали: инфернальный жар прожигал хитин и плоть до кости. Змеи вгрызались в хвост, оставляя шипящие обугленные борозды. Задыхаясь от едкой гари, захлебываясь беззвучным криком, Кэзуми ползла вперед. От болевой судороги хвост разжался — Акихиро едва не выскользнул на раскаленные, тлеющие доски.
Мальчик захлебывался сажей. Он слышал сорванный хрип Кэзуми, чувствовал удушливый смрад горящей плоти и обжигающий жар, от которого слезы закипали на щеках.
До границы круга оставалось меньше сажени. Силы иссякли. Теряя сознание от болевого шока, ламия последним отчаянным рывком швырнула Акихиро внутрь безопасного кольца.
— Мама, нет! — сорвался мальчик на крик.
Этот крик пробил пелену угасающего рассудка. Белки глаз Кэзуми побелели, выжженные излучением — мир для нее погрузился в абсолютную тьму. Ориентируясь лишь на голос ребенка, она втащила плечи и грудь в круг. Чтобы не вытолкнуть мальчика наружу, ламия оставила мощный хвост в огненном кольце, намертво запечатав им прорыв. В обугленное, омертвевшее тело снаружи продолжали вгрызаться челюсти огненных тварей.
Нервные окончания выгорели. Ослепшая, потерявшая всякую чувствительность, Кэзуми слепо развела дрожащие руки, пытаясь нащупать пустоту перед собой.
Акихиро сам бросился вперед, обхватив ее за шею и прижавшись лицом к покрытому сажей плечу.
— Акихиро… ты здесь? — сорвался с ее губ беззвучный шепот.
— Я тут! Мама, я здесь, слышишь?! — захлебывался он слезами, сжимая ее изо всех сил. — Я держу тебя!
Голос долетал до нее глухо, точно сквозь толщу черной воды. Чувства угасали секунда за секундой. Не ощущая чужого тепла, Кэзуми просто сомкнула обожженные руки в кольцо, надеясь, что ребенок внутри.
На ее растрескавшихся, черных от копоти губах проступила слабая улыбка.
— Я люблю тебя… — выдохнула она в темноту.
— Я тоже… я тоже тебя люблю! Слышишь?! — кричал мальчик, прижимаясь к ее остывающей груди.
Тело ламии обмякло. Дыхание оборвалось.
— Нет… Не уходи! Мама… мама, очнись!
Глава 11
Сад, где приходит суд«Некоторые ветры не уносят — они карают.»
За тем, как огненная стихия доедала особняк, наблюдали двое уцелевших.
Заклинание Кэзуми угасало, обращая в пепел несущие конструкции. Дубовые стропила с треском проседали под собственной тяжестью; крыша с гулким грохотом рухнула внутрь, выбросив в ночное небо сноп багровых искр. Из разбитых окон второго этажа рвались черные клубы копоти, а фасадная каменная кладка покрывалась паутиной глубоких трещин. Родовое гнездо Мори переставало существовать.
— Невероятная мощь… — выдохнула девушка, стирая тыльной стороной ладони грязь и копоть с лица.
— Несомненно, — сквозь зубы отозвался Даичи, здоровой рукой сжимая тяжело пульсирующий культей обрубок.
Девушка нервно переступила с ноги на ногу, бросив на командира затравленный взгляд:
— И что дальше? Задание провалено. Эта тварь вместе с мальчишкой устроила бойню. Мы потеряли почти весь отряд, а ты остался калекой. Если вернемся с пустыми руками, Даичи, нас пустят в расход.
— Заткнись, — процедил он, бледнея от боли. — Главное — уйти живыми. Соберем тех, кто уцелел в оцеплении, и…
— Кто вы такие?
От сухого, властного голоса за спиной оба вздрогнули и мгновенно отпрянули, разворачиваясь на звук.
В нескольких шагах от них стояла пожилая женщина, опираясь на тяжелую деревянную трость. На ее строгом, изборожденном морщинами лице не было и тени паники — лишь леденящий, почти осязаемый холод в глубоко посаженных глазах.
Даичи судорожно стиснул челюсти, но смолчал.
— Повторять не стану, — негромко произнесла старуха.
Она сделала один размеренный шаг вперед и подняла взгляд на Даичи — единственный из двоих, он все еще пытался держать боевую стойку.
Воздух над командиром мгновенно спрессовался в монолит. Словно под ударом невидимого колоссального пресса, Даичи рухнул на колени. Раздался резкий, омерзительный хруст ломающейся бедренной кости.
Он попытался вскрикнуть, выхаркивая воздух, но женщина лишь слегка стукнула тростью о землю.
Из-под сухой травы с глухим скрежетом вырвался массивный каменный шип и насквозь пропорол его грудь. Давящий воздушный купол выжал из раны фонтан темной крови, хлестнувшей по камням, после чего ветер мгновенно стих. Обмякшее тело Даичи повисло на каменном колу.
Девушка оцепенела. Мысли о провале миссии и былая привязанность к командиру мгновенно сгорели перед лицом беспощадной гибели.
— П-постойте! Я всё расскажу! — закричала она, заикаясь и пятясь спиной к горящим руинам. — Заказчик, имена, цели… я всё отдам! Не убивайте!
— Уже ни к чему, — холодно отозвалась старуха.
Глава 12
Сад, где молчит сострадание«Некоторые заклинания не лечат — они хоронят.»
Старуха шагнула в тлеющий остов особняка. Палящий зной ударил в лицо, но сухое, словно высеченное из кремня лицо женщины даже не дрогнуло. Она с глухим стуком опустила набалдашник трости на почерневший порог.
— Уймись.
Воздух дрогнул. Рев пламени захлебнулся, сменившись шипением остывающей золы. Огненные сущности Бездны, все еще лизавшие несущие стены, обуглились до костей и с сухим шорохом осыпались серым пеплом.
В полуразрушенном зале, среди расколотых балок и застывших базальтовых глыб, перед госпожой Мори открылось пепелище. Изувеченное, почерневшее тело ламии намертво запечатывало пролом, а над ней, задыхаясь от едкого дыма и слез, бился ребенок. Акихиро судорожно тряс мертвую женщину за плечи:
— Мама! Мама, пожалуйста… проснись!
Его сорванный, надрывный крик гулко метался под обрушенными сводами.
— Мама?.. — негромко повторила старуха. Уголок ее тонких губ дернулся в горькой усмешке.
Тяжело опираясь на трость, она подошла ближе и вгляделась в обезображенное жаром лицо погибшей. Тень редкого, непривычного изумления скользнула по ее жестким чертам.
— Кэзуми… Ты все-таки сумела.
Тяжелый, давящий взгляд госпожи Мори перетек на бьющегося в истерике мальчика. Больше не произнеся ни слова, она подняла трость и указала полированным навершием ему в грудь.
Короткий, мягкий толчок спрессованного воздуха коснулся ребер Акихиро. Мальчик судорожно выдохнул, его веки отяжелели, и он без чувств осел на засыпанные сажей доски, проваливаясь в глубокий, целительный сон.
— Спи, — негромко бросила старуха в пустоту выгоревшего дома, опуская трость.— На сегодня с тебя довольно.
Арка 2 Глава 1
Акихиро очнулся на широком ложе. Голова тонула в мягком пухе подушки, а шелковое одеяло тяжелым комом сбилось к изножью.
Он сел, озираясь. Спальня подавляла чужой роскошью: тисненые бархатные шпалеры, парчовые портьеры с глухим золотым шитьем и тяжелая резная мебель темного дерева. Подойдя к стрельчатому окну, Акихиро отвел ткань — за стеклом брезжил ранний рассвет, заливая чужие сады холодным белесым светом.
Взгляд мальчика упал на собственную одежду. Вместо привычной домашней рубахи на нем была тонкая сорочка и светлые полотняные штаны. На спинке стула лежал аккуратно сложенный строгий камзол из плотного сукна.
Переодевшись, Акихиро шагнул к дверям, но створки бесшумно разошлись сами. На пороге застыли две девушки в строгих темных платьях с белоснежными передниками. Несмотря на выправку, они выглядели совсем юными — на вид им было не больше шестнадцати.
— С добрым утром, молодой господин, — синхронно склонили они головы.
Акихиро растерянно отступил. Старшая горничная, собравшая темные волосы в тугой узел, шагнула вперед:
— Завтрак подан. Прошу следовать за мной.
Вторая служанка — светловолосая, с робким взглядом, — украдкой заглянула в глубь покоев. Заметив смятую постель и брошенную на ковер ночную одежду, она едва слышно вздохнула.
Акихиро мгновенно вспыхнул. Краска стыда залила шею и уши.
— Я… я сейчас всё уберу! Подождите! — выпалил он и метнулся к кровати.
Младшая горничная в панике бросилась наперерез:
— Господин, постойте! Что вы делаете?!
Сгорая от неловкости, мальчик схватил брошенную сорочку. Служанка попыталась мягко вытянуть ткань из его пальцев:
— Пожалуйста, оставьте… Это наша обязанность!
В комнату вошла старшая. Положив руку на плечо Акихиро, она спокойно, с безупречной выдержкой произнесла:
— Господин, вам не подобает этим заниматься. Предоставьте всё Рейчел. Мое имя — Джулия Ванфольд.
Акихиро встретил испуганный взгляд Рейчел и разжал пальцы. Девушка торопливо прижала белье к груди и, не поднимая глаз, принялась расправлять простыни.
— Простите меня, господин… — шепнула она в пол.
— Прошу вас, идемте, — повторила Джулия.
Они вышли в гулкий каменный коридор. Некоторое время шаги отдавались в тишине.
— Молодой господин, не сердитесь на Рейчел, — ровным тоном произнесла Джулия.
— Я вовсе не сержусь! Это я повел себя глупо… — пробормотал Акихиро, глядя под ноги.
— Нет. Она допустила оплошность, заставив вас испытать смущение. Я прошу прощения от ее лица.
Спорить с этой ледяной вежливостью было бесполезно, и Акихиро смолк.
Завтрак прошел в гнетущей тишине. Вдоль стен огромной трапезной, подобно изваяниям, застыли слуги. На любые робкие расспросы они лишь молча опускали глаза. Джулия обмолвилась лишь тем, что хозяйка поместья в отъезде и примет его по возвращении.
Зал давил масштабом: каскады хрустальных люстр с зачарованным огнем, родовые портреты над камином и бесконечно длинный полированный стол. Едва притронувшись к еде, мальчик поспешил обратно в спальню. Особняк казался позолоченной клеткой — любые бытовые прихоти исполнялись безропотно, но за пределы жилого крыла его не выпускали.
Потянулись три дня глухого ожидания.
В первый день Акихиро уговорил Джулию позволить ему дойти до конца восточной галереи. Сквозь витражные окна он увидел внутренний плац: там отряд гвардейцев в тяжелых латах без единого звука отрабатывал выпады копьями. Ни команд, ни лязга стали, ни тяжелого дыхания — противоестественная тишина на тренировке лишь усилила липкую тревогу.
На второй день он нашел книжный шкаф в углу спальни. Среди трактатов по геральдике лежал атлас с картами континента. Акихиро пытался понять, где находится, но карты были древними, а название поместья Коул нигде не значилось.
К вечеру того же дня в дверь робко постучали.
— Господин, ваш вечерний сбор, — послышался голос Рейчел.
Поставив серебряный поднос на стол, девушка уже повернулась к выходу.
— Можешь… налить чашку и себе? — тихо спросил Акихиро, останавливая ее.
Горничная растерянно обернулась:
— Что?
— Посиди со мной, пожалуйста. Мне совсем не с кем поговорить…
Рейчел замялась, бросив тревожный взгляд на закрытую дверь, но покачала головой:
— Простите, господин… Нам запрещено.
— Я понимаю, — вздохнул мальчик. — Не бойся.
Девушка помедлила на пороге и тихо, почти шепотом добавила:
— Госпожа никогда не задерживается надолго. Она вернется со дня на день. Потерпите немного.
— Спасибо, — слабо улыбнулся Акихиро.
На третий день Джулия вкатила в комнату столик со свежими фруктами и выпечкой:
— Госпожа вернулась. Закончите трапезу, и я провожу вас в кабинет.
Акихиро торопливо проглотил несколько ягод, и они двинулись по бесконечным переходам главного крыла.
Перед массивными дубовыми дверями Джулия коротко постучала и, дождавшись сухого оклика изнутри, отступила в сторону, пропуская мальчика.
В кабинете стоял полумрак. Пахло воском, старым пергаментом и сухими травами. Свет магической настольной лампы очерчивал фигуру пожилой женщины в глубоком кресле.
— Здравствуй, Акихиро, — раздался низкий, властный голос.
— Здравствуйте… — мальчик сжался под ее немигающим взглядом.
— Я — Андриана Коул. Твоя бабушка.
— Бабушка?.. — переспросил он. Отец никогда не упоминал о родных.
Женщина пододвинула по полированному дереву тонкий овальный медальон с искусной миниатюрой. На портрете мальчик узнал молодого Атсуши, саму Андриану и незнакомую темноволосую женщину, державшую на руках спеленутого младенца.
— Это… моя мать? — дрожащим пальцем он коснулся эмали.
— Да. Я знаю, сколько у тебя вопросов, — Андриана достала из ящика стола сверток из грубой вощеной бумаги. — Взгляни.
Акихиро сдернул обертку. Под ней оказался толстый фолиант в потертой коже — с размашистым, въевшимся в память отцовским почерком. Дневник Атсуши.
— Где папа? — выдохнул мальчик, поднимая глаза на старуху.
— Ты правда ничего не помнишь? — холодно произнесла Андриана. — Он мертв.
Это слово разорвало пелену, удерживавшую память. Перед глазами Акихиро с ослепительной четкостью вспыхнула та ночь: треск ломающихся барьеров, рушащиеся стропила, черное пламя Бездны, обугленное, остывающее тело ламии и ее последний, сорванный выдох: «Я люблю тебя».
— Мама… Кэзуми… — захрипел Акихиро. Воздух застрял в горле. — Ты ведь… ты ведь слышала меня?!
Удушающий спазм сдавил грудь. Мальчик рухнул на колени, огласив кабинет диким, нечеловеческим криком:
— А-а-а-а-а-а-а!
За тяжелыми дубовыми створками этот вопль заставил застывшую в коридоре Джулию вздрогнуть.
Андриана поднялась, подошла к бьющемуся в рыданиях внуку и тяжелой, сухой ладонью прижала его голову к своему бедру:
— Довольно. Я знаю твою боль.
Она молча держала его, пока крики не перешли в судорожные всхлипы, затем негромко позвала:
— Джулия.
Горничная бесшумно скользнула в кабинет, побелев при виде мальчика на полу.
— Уведи его в покои и уложи. Никаких вопросов, — велела Андриана.
Заметив секундную заминку служанки, старуха добавила со сталью в голосе:
— Мне повторить приказ?
— Слушаюсь, госпожа, — Джулия низко склонилась, бережно подняла Акихиро под руки и повела к выходу.
— Джулия, — бросила Андриана в спину горничной у самых дверей. — Это мой единственный законный внук.