Эпопея реальности: за гранью иллюзий

Глава 7

Акихиро очнулся от резкого спазма в груди. Липкий ночной пот мгновенно остыл на коже, оставляя тошнотворное чувство дежавю. Тень пережитого кошмара всё еще висела под потолком спальни. Желудок скрутило от голодного головокружения, и мальчик поднялся с кровати.

В коридоре гулял сквозняк. Высокое окно и тяжелая дубовая дверь на балкон были распахнуты настежь, пуская в замковый тракт ледяной ночной воздух. Акихиро сжал пальцы в кулаки: кто мог оставить их открытыми в цитадели, где каждый шаг отслеживается рунами? Из глубины нижних уровней доносился низкий, едва различимый вибрационный гул.

Спустившись по винтовой лестнице к кухонному крылу, он заметил полуоткрытую дубовую дверь, ведущую в подземный ярус. Из щели на серые плиты пола проливался аномальный, мертвенно-зеленый свет. Вместе с ним наверх поднимался запах жженой серы, инея и сырой земли.

Акихиро бесшумно приблизился и прильнул к тяжелой створу. Из глубины подвала доносился ядовитый, срывающийся на хрип голос.

— Я пожалела вас, как убогих птенцов! Как тварей, невиновных в грехах своих отцов! — Пожилой голос Андрианы Коул был пропитан ледяным презрением, за которым пряталась глухая, незаживающая боль. — И так вы платите за милость? Я требовала только одного — не осквернять этот дом!

— Пожалуйста... это я! Это всё я! — тонкий, сорванный до хрипоты детский голос Дины захлебывался слезами. — Нана ничего не делала... Не наказывайте её, прошу вас!

— Ты не понимаешь, глупая дрянь, — сухо и безжалостно отсекла Андриана. Сталь в ее тоне резала слух. — Твоя кровь, твой проклятый род пытался согнать со света всю мою семью. Мой сын... мой Атсуши принял мученическую смерть в подвале Тюри, чтобы дать мальчику шанс! Они рвали его матери плоть, пока мой внук смотрел на это! А ты... ты осмеливаешься рыться в его вещах?! Ты ковыряешь открытую рану! Если я сдеру с вас кожу и сжгу здесь — даже это не искупит и доли того ада, через который прошел Акихиро!

— Убейте меня! Сделайте со мной что угодно! Только не трогайте Нану!

Акихиро заглянул в щель. Дина стояла на коленях на голом, покрытом инеем камне. Вместо изящного платья на ней висела мешковатая роба из грубой серой мешковины, пачкавшаяся о грязь.

За её спиной, в воздухе, неподвижно висела Нана. Девочка была запечатана в жестоком пространственном зажиме: её губы посинели, ресницы и волосы покрылись плотной коркой льда, а глаза были полуприкрыты, уставившись в пустоту остекленевшим взглядом.

Андриана медленно поднимала тяжелую трость. Вокруг черного дерева закручивались тугие спирали маны.

— Я заглушила голос разума, — выплюнула старая аристократка. — Надо было выжечь вашу кровь сразу. Дети не отвечают за грехи отцов? Чушь. Смотри же, девчонка. Твоя сестра умрет первой.

— Нет-т!..

Акихиро не помнил, как выбил дубовую дверь. Тяжелая створка с грохотом ударилась о каменную стену, выбив сноп искр.

— Стой! Прекрати!

Мальчик ворвался в темницу и бросился к Нане, пытаюсь вырвать её из невидимой петли. Его руки вцепились в одежду девочки, но пальцы тут же обожгло могильным холодом. Нана была тяжелой и жесткой, словно вытесанная из льда статуя. Ни пульса, ни движения грудной клетки.

— Как ты здесь оказался?! — Андриана резко развернулась. Пространственный каркас вокруг девочки хрустнул и распался, Нана кулем рухнула на каменный пол. Воздух в подвале плотно сжался от гнева главы дома Коул. — Убирайся в свои покои, Акихиро! Ты не понимаешь, кто они! Из-за их ублюдков-родителей погибли Атсуши и Кэзуми!

— Ты сама только что сказала, что виноваты взрослые! — выкрикнул Акихиро, заслоняя собой оцепенелое тело Наны. Пальцы мальчика дрожали, но он не отступил ни на шаг. — Оставь их! Хватит!

Андриана Коул замерла. Её тонкие губы сжались в нить. Впервые в вечно ледяных, полуслепых глазах старой женщины проскочило нечто вроде дикого, суеверного испуга. Из-за дикой ярости, затаившейся в зрачках внука, на нее будто снова взглянула мертвая Кэзуми.

— Делай с этими тварями что хочешь, — холодно и глухо произнесла Андриана.

Давление маны в воздухе мгновенно опало. Пожилая женщина развернулась и, чеканя шаги тростью, вышла из подвала, не повернув головы.

— Нана... Нана, очнись! — Акихиро упал на колени, судорожно растирая заскорузлые от мороза ладони девочки. Кожа была синюшной, ногти потемнели. — Ей нужно тепло! Дина, помогай!

Дина сидела на полу, уткнувшись лицом в колени. Её плечи мелкой дрожью сотрясал сухой кашель.

— Чего ты сидишь?! — рявкнул на нее Акихиро, чувствуя, как паника сжимает горло. — Она же мертва почти!

— Я... я не могу... — прошептала Дина.

Её пальцы судорожно вцепились в подол серой робы и подтянули грубую ткань вверх. В тусклом зеленоватом свете рун блеснула плотная, сухая чешуя. Вместо человеческих ног ниже пояса у Дины извивался длинный, истощенный змеиный хвост грязно-медного оттенка.

— Ламия?.. — Акихиро на секунду застыл, но воспоминание о матери шквалом пронеслось в голове, выжигая страх. — Черт с ним! Магия! Я согрею её огнем!

— Стой! Не смей, здесь барьер!.. — испуганно вскрикнула Дина.

Но Акихиро уже выхватил ману из ядра. Вопреки травме, страх за жизнь Наны заставил его сломать барьер блокировки. На его ладонях вспыхнуло яркое, алое стихийное пламя.

Жар на мгновение обжег лица, но в ту же секунду среагировали защитные контуры подвала. Серебряные руны на стенах вспыхнули. Красный огонь Акихиро, не скрепленный жестким III Кругом Удержания, расщепился. Формула искривилась, переходя в фазу насильственного поглощения.

Алое пламя с треском переродилось в ослепительно-синий, пустотный сгусток. Вместо тепла этот огонь с голодным гулом начал высасывать из помещения остатки воздуха и тепловой энергии. Влагa в дыхании мгновенно превратилась в ледяную крупу. Мороз ударил с такой силой, что стены темницы покрылись игольчатым инеем. Сгусток синего пламени схлопнулся, оставив после себя лишь лютую, арктическую стужу.

— Поглощающий резонанс... — задыхаясь от резко перехватившего легкие холода, прохрипел Акихиро. Пальцы на руках перестали гнуться. — Подавляющий контур... Дина, бегом на второй этаж! Зови Джулию или Рейчел! Горячую ванну, грелки, шерсть... Быстро!

Дина кивнула. Изгибаясь и тяжело перебирая чешуйчатым хвостом по покрытому льду камню, она стремительно скользнула к выходу.

В подвале стало нечем дышать. Акихиро осторожно приподнял подол серой робы Наны. У младшей сестры хвост был изящнее, покрытый редкой, золотисто-перламутровой чешуей, которая сейчас потускнела и пошла темными пятнами обморожения.

Превозмогая дрожь, Акихиро обнял девочку, прижав её к своей груди и пытаясь отдавать собственное тепло.

— Тяжелая... — выдохнул он. Хвост ламии добавлял веса, но по сравнению с исполинским, согревающим телом Кэзуми, Нана казалась хрупкой, почти невесомой тростинкой. — Держись... Пожалуйста, держись.

Ожидание тянулось вечно. Акихиро оглядел темницу. Ни диванов, ни ковров. Каменный мешок, единственный гнилой матрас на полу и рваное одеяло. На обшарпанном комоде в углу лежали два аккуратно сложенных платья — те самые, в которых сестры выходили к обеду. Единственные вещи, связывавшие их с прежней благородной жизнью.

В коридоре раздался дробный стук шагов. В темницу ворвались Дина и Джулия.

— Малое пламя, — чётко, без дрожи в голосе произнесла Джулия, вскидывая кисть.

На её ладони расцвел идеальный, плотный шар золотистого огня. Старшая горничная выстроила безупречный многослойный каркас: I Круг поднял силу, III удерживал форму, а V давал мягкую тепловую волну. Руны на стенах вспыхнули зеленым, пытаясь подавить магию, но идеальная геометрия Джулии не дала барьеру исказить структуру.

Волна мягкого, живого тепла накрыла темницу. Иней на стенах мгновенно превратился в росу.

Нана судорожно, с навзрыдным хрипом вдохнула воздух и открыла глаза. Увидев перед собой лицо Акихиро и почувствовав его руки, она испуганно вскрикнула, попыталась отпрянуть, но тут же обессиленно упала ему на плечо.

— Нана! — Дина со слезами рухнула рядом, обнимая сестру.

Акихиро осторожно высвободился и поднялся. Онемевшие колени отозвались острой болью. Он повернулся к Джулии. Его голос звучал сухо и непреклонно:

— Приготовь две ванны. Дине тоже нужно согреться. И установи вторую кровать в моей спальне. Они будут жить со мной.

Джулия на мгновение замерла, оценивая хаос в подвале, замерзших сестер-ламий и жесткий взгляд мальчика. Затем наклонила голову в уважительном поклоне:

— Будет исполнено, молодой господин.

— Спасибо... — Дина неожиданно схватила Акихиро за рукав, вжимаясь лицом в его локоть. Из её глаз текли крупные слезы. — Спасибо тебе... И прости. Прости за всё, что я говорила в столовой!

Акихиро лишь молча качнул головой. Он подошел к комоду, взял скомканные платья и бросил их Дине.

Глава 8

Акихиро бессмысленно шагал по погруженной в полумрак спальне, не в силах заставить себя лечь. На его ложе, которое прежде казалось слишком просторным для одного, теперь спали две девочки. В форме ламий — с переплетенными чешуйчатыми хвостами — места им катастрофически не хватало. Но крайняя степень истощения и перенесенное анабиотическое переохлаждение заставили их забыться тяжелым, плотным сном прямо так, не распутывая колец.

«Почему они не вернулись в человеческую форму? Им же тесно... Или превращение требует активного расхода маны?»

Акихиро цеплялся за эту мысль, судорожно выстраивая цепочки гипотез, но быстро понял, что лишь пытается сбежать от реальности. Зачем забивать голову анатомией ламий, когда мир рушится, а каждый шаг в этом замке пропитан ложью?

Он тяжело выдохнул и прижал холодные, сжатые в кулаки ладони к лицу.

«Кого ты пытаешься обмануть? Дело совсем не в этом».

В голове кружился дикий вихрь. Где на самом деле находится эта цитадель? Что произошло в подземном бункере Тюри в день гибели его семьи? И сколько еще скелетов прячет госпожа Коул за фасадом родового величия?

Приняв решение, Акихиро решительно шагннул к выходу и бесшумно потянул тяжелую ручку на себя.

На пороге, прислонившись спиной к каменному косяку, стояла Джулия. В ее ночной задержке не было бы ничего странного, если бы не взгляд — сухой, цепкий и абсолютно лишенный привычной маски сервильности.

Акихиро быстро окинул взглядом пустой, гулкий коридор.

— Что там произошло? — спросила Джулия без предисловий, полностью отбросив формулы дворянского этикета.

— Ты знала об этом крыле? — сухо перебил её мальчик. — О том, в каких скотских условиях их держали?

Джулия чуть поджала губы — в ее глазах промелькнула тень досады, обращенной явно не на Акихиро.

— Госпожа Коул строго запретила слугам приближаться к подвальным помещениям западного крыла. У меня не было туда доступа.

— Значит, ты ни о чем не догадывалась?

— Госпожа лично приводила леди Нану и леди Дину к обеду и лично уводила их, — ровным, отчеканенным тоном ответила Джулия, хотя в её голосе зазвенела сталь. — Я полагала, что они — гостьи из знатного рода, которых держат в изолированных покоях ради безопасности. Я думала... госпожа привела их, чтобы вы не ощущали себя одиноко.

«Чтобы я не был одиноко...» — ядовитая мысль отозвалась тупой, тошнотворной болью в груди. Андриана создала фасад нормальной жизни, за которым скрывала пыточную камеру для детей.

— Ты видела ту темницу, Джулия, — тихо произнес Акихиро, делая шаг в коридор и намереваясь пройти мимо нее. — Бабушка сказала, что теперь они — моя забота.

Джулия мгновенно оценила его тон и бесшумно двинулась следом:

— Куда вы в таком состоянии, юный господин?

— Проветриться, — коротко отрезал он, не оборачиваясь.

Эмоциональное и магическое истощение валило с ног, но внутри клокотала смесь ярости и тяжелого, удушливого отчаяния. Он отчетливо чувствовал ту же глухую боль, что разъедала Андриану, и от этого становилось только тошнотворнее. Ему нужно было расставить точки над «i» — прямо сейчас, в кабинете бабушки.

Акихиро сделал порывистый шаг вперед, но Джулия с безупречной, хищной грацией заступила ему путь.

— Дорогу, Джулия, — процедил Акихиро, пытаясь обогнуть её. В его голосе зазвенели опасные ноты. — Я не намерен больше терпеть эту ложь. Я пойду к Андриане и...

Джулия не сдвинулась с места. В следующий миг её мана взвилась короткой, филигранно отточенной пульсацией.

Печать Тишины.

Воздух между ними уплотнился, превращаясь в вязкую, прозрачную линзу, мгновенно поглотившую любые звуки и заблокировавшую стихийные колебания в коридоре.

Резким, жестким движением Джулия прижала ладонь к груди Акихиро, останавливая его порыв и принудительно вдавливая обратно в дверной проем спальни.

— Вы никуда не пойдете, Акихиро, — произнесла она тихо, но с такой ледяной, абсолютной властью, что мальчик застыл.

— Ты не имеешь права меня удерживать! — Акихиро попытался смахнуть её руку, активируя собственную ману, но Джулия даже не шелохнулась. Её пальцы мертвой хваткой сомкнулись на его камзоле, а от ладони пошла ровная, подавляющая волна III Круга, гасящая его стихийный всплеск в самом зародыше.

— Имею. Потому что прямо сейчас вы ведете себя как глупец, — Джулия шагнула вплотную, вынуждая его отступить в полумрак комнаты. В её темных глазах отразился холодный расчет. — Что вы скажете Андриане Коул? Потребуете ответа? Попрекнете её жестокостью? Она запечатает вас в той же темнице за неповиновение. И будет формально права: ваш эмоциональный контроль на нуле. Вы едва не сожгли Нану собственной стихией пару часов назад!

Акихиро тяжело дышал, чувствуя, как её мана жестко, но бережно сковывает его внутренние каналы.

— И что ты предлагаешь? Делать вид, что ничего не произошло? Смотреть, как она их добивает?

— Я предлагаю переключить ваш разум со слепой ярости на расчет, — Джулия шагнула еще глубже в комнату, непреклонно оттесняя его от выхода.

Её ладонь плавно поднялась от груди к его шее. Пальцы легонько коснулись пульсирующей жилы на горле. От её руки пошли ровные, мягкие импульсы — принудительное, хирургически точное вмешательство в его энергетическую систему. Рваная мана Акихиро затихла, повинуясь её строгому ритму.

— Вы останетесь здесь, — прошептала Джулия, склонившись так близко, что её теплое дыхание коснулось его уха. — Будете беречь силы и охранять тех, кого взяли под свою ответственность.

— А ты? — Акихиро замер, тяжело дыша и ощущая, как гнев сменяется странным, неосознанным подчинением этой женщине.

— А я пойду к госпоже Коул. И исправлю то, что вы едва не разрушили своими эмоциями.

— Если ты пойдешь против нее...

— Я умею говорить с Андрианой Коул на том языке, который она понимает, — перебила его Джулия. В её голосе прозвучала сталь. — Ключ от шкатулки с дневником. Отдайте его мне.

— Нет, — качнул головой Акихиро, пытаясь отстраниться. — Это память об отце.

— В вашем нынешнем состоянии этот дневник — не память, а мишень.

Джулия не стала спорить. Она без колебаний скользнула ладонью в карман его камзола, накрыв его сжатые пальцы своей рукой. Слегка надавив на суставы, она заставила его разжать кулак и извлекла холодный металл. На мгновение их пальцы сплелись, и Джулия чуть дольше необходимого задержала ладонь на его руке.

— Я забираю его. Не как служанка, а как человек, который закрывает вам спину. Верну только тогда, когда вы научитесь держать ману без моей помощи.

Акихиро застыл, ощущая тяжесть её взгляда. Он не стал вырывать ключ.

— Ложитесь спать, — тихо произнесла Джулия, отступая на шаг и разрывая контакт. На миг её строгий тон потеплел: — Сделайте это ради них. И ради себя, Акихиро.

Она вышла за порог, и массивная дубовая дверь бесшумно закрылась.

Оставшись в коридоре, Джулия на секунду прислонилась спиной к прохладному дереву и закрыла глаза, выравнивая собственный пульс. Её сердце билось быстрее обычного — не от страха перед госпожой поместья, а от того опасного, отчаянного пламени, которое она увидела в глазах мальчика.

Собравшись, Джулия расправила складки строгой формы и направилась в восточное крыло. По коридорам гулял сквозняк, колыша тени. Чем ближе она подходила к кабинету Андрианы Коул, тем тяжелее становился воздух — пространственная мана владелицы поместья ощущалась даже сквозь толщу каменных стен.

Джулия остановилась перед массивными дубовыми дверями, от которых веяло холодным резонансом, выждала пара секунд и дважды коротко стукнула дверным молотком.

— Войди, — отозвался из глубины кабинета сухой, глубокий голос.

Джулия бесшумно толкнула дверь.

Кабинет госпожи Коул тонул в полумраке. Единственным источником света оставалась тусклая лампа на массивном столе из тёмного ореха, за которым восседала Андриана. В её руках не было ни документов, ни фолиантов — матриарх просто смотрела в темное окно, опершись подбородком на сцепленные пальцы. Воздух в комнате был густым и давящим, как предгрозовой озон.

Джулия склонила голову в безупречном поклоне и замерла в трех шагах от стола.

— Юный господин уснул, — произнесла она ровным тоном. — Стихийный резонанс в его каналах стабилизирован.

Андриана не сразу повернула голову. Ее взгляд медленно скользнул по фигуре горничной, выискивая фальшь, но Джулия выглядела монолитом покорности.

— Он собирался прийти сюда, верно? — безмятежно спросила госпожа Коул. — С яростью в глазах и претензиями на устах?

— У юного господина был сильный эмоциональный порыв, — тактично ответила Джулия. — Он пока слишком юн, чтобы отделять личные чувства от целесообразности. Я заблокировала его движение в коридоре и применила гасящую матрицу.

— Ты применила к нему силу, — в голосе Андрианы прозвучал сухой, исследовательский интерес. — И он подчинился?

— Он умеет слушать разумные доводы, когда они поданы без лишнего давления.

Андриана полностью развернулась к ней. Её бледное лицо в свете лампы казалось высеченным из мрамора.

— А ламии? — удар был нанесен ровно, без повышения тона. — Они всё еще в его спальне?

Джулия выдержала прямое давление пространственной маны. Она не стала лгать или оправдываться.

— Да, госпожа Коул. Девочки остаются в покоях Акихиро. Я лично отдала такое распоряжение.

В кабинете повисла абсолютная тишина. Огонь в лампе на мгновение приник к фитилю от скрытого всплеска силы Андрианы, но Джулия даже не дрогнула.

— Ты переступаешь границы своих полномочий, Джулия, — тихий голос госпожи Коул прозвучал холоднее ночного сквозняка. — Ты решаешь за меня, кому находиться в моем доме?

— Я решаю, как сохранить ресурс, в который вы вложили время и силы, — без колебаний отозвалась Джулия. — Если бы вы забрали этих детей сегодня ночью, Акихиро воспринимал бы это как прямое насилие над его волей. Его ярость превратилась бы в глухое, бесполезное сопротивление лично вам. Это затормозило бы его прогресс еще на месяцы.

Андриана чуть сузила глаза:

— И что же изменится теперь?

— Теперь эти девочки — его личная, осознанная ответственность, — Джулия сделала едва заметный шаг вперед. — Вы отдавали ему их как «заботу»? Пусть они станут его грузом. Он будет вынужден прятать их, тратить на них свои ресурсы, контролировать их состояние и отвечать за каждый их шаг. Вы хотели научить его дисциплине и умению отвечать за свои решения? Лучшего поводка не придумать. С этого момента они — не ваша проблема.

Андриана молчала долгие десять секунд, медленно постукивая пальцем по полированной столешнице. В её взгляде проскользнуло уважение к той холодной, практичной жесткости, с которой Джулия препарировала ситуацию.

— Ты говоришь так, будто заботишься только о его успехе, — произнесла Андриана с едва уловимой иронией.

— Я забочусь о выживании и процветании дома Коул, — ровно ответила Джулия, опуская глаза. — Моя обязанность — следить за тем, чтобы наследник не сгорел раньше времени от собственной глупости.

— Что ж... — Андриана откинулась на спинку кресла, и давящая мана в комнате рассеялась. — Логика в твоих словах есть. Пусть остаются у него. Но завтра за утренним столом они будут присутствовать вместе с ним. Я хочу лично увидеть, как мой внук справится с грузом, который сам на себя взвалил.

— Я прослежу за этим.

— Свободна, Джулия.

— Доброй ночи, госпожа Коул.

Джулия сделала поклон, отступила к дверям и вышла. Едва тяжелое дерево защелкнулось, она опустила руку в карман фартука и сжала в кулаке прохладный, тяжелый ключ от отцовского дневника.

Первый шаг в её собственной опасной игре был сделан.

Глава 9

Утром, когда Нана и Дина очнулись, спальня Акихиро уже тонула в холодном, рассеянном свете. Самого мальчика в комнате не было. На массивном кресле у подножия кровати аккуратной стопкой лежали их прошлые платья — отглаженные, с чистыми воротниками.

Дина, всё еще чувствуя мертвящую тяжесть в мышцах после ночного переохлаждения, поднялась первой. Одеяло соскользнуло, обнажая сухую, потемневшую на морозе чешую. С трудом сгибая закоченевший хвост, она помогла одеться сестре, а затем бросила взгляд на туалетный столик из мореного дуба.

Там, отражаясь в овальном зеркале, одиноко тускнела её заколка — старинный магический артефакт с руной IV Круга, удерживающий личину человеческого тела без трат личной маны.

Дина подошла, взяла прохладный металл и привычным движением заколола волосы на затылке. По телу прошла легкая, щекочущая волна магии: кости и суставы сухо хрустнули, тяжелый хвост рассыпался призрачным маревом, уступая место привычной легкости человеческих ног.

— Дина... а ты мою заколку не видела? — тихо спросила Нана, напрасно ощупывая подкладку своего платья.

Дина вернулась к столику, но тот был пуст.

— Здесь лежала только моя... Подожди, я поищу на полу.

Девочки принялись осматривать паркет. Для Наны, чей многометровый золотистый хвост из-за истощения ядра плохо слушался хозяину, эти поиски превратились в пытку. Движения выходили рваными, а тяжелые чешуйчатые кольца с тихим стуком задевали резные ножки мебели.