- -
- 100%
- +
Служебный контроль.
Ничего личного.
Лишь жало время от времени поблёскивало так выразительно, словно у него имелось собственное мнение и оно тоже требовало повторной проверки.
Опека по мне рыдала.
Крокодильими слезами.
Доберись она до нашего мира, мне пришлось бы долго объяснять, почему один ребёнок спит на голове у лича, а второй ходит с печатью на заднице и угрожает канцелярской мухе.
Но потом я посмотрела на Веславу.
В вопросах воспитания она была бы куда лучшей матерью, чем я.
И от сердца немного отлегло.
Не полностью.
Но достаточно, чтобы не отменять поход.
Веславу призвали с нижайшей просьбой присмотреть за всем балаганом.
Чтобы Секретарь не зататуировала пацана до конца.
Чтобы пацан не натворил новых дел.
Чтобы Харон случайно не помог ему натворить ещё больше.
И чтобы золотая змейка, когда проснётся, оставила на месте хотя бы город.
Дом мы, если что, отстроим.
Веслава обрадовалась расширению полномочий.
Повернулась в сторону перечисленных лиц и улыбнулась своей прекрасной женской улыбкой.
Мягко.
Ласково.
С обещанием присмотреть обязательно.
В той стороне кто-то икнул.
Улыбки исчезли со всех лиц.
За исключением змейки.
Она по техническим причинам улыбаться не могла.
Спала.
Все возможные кары небесные были согласованы автоматически.
Без чтения.
Без обсуждения.
И, судя по лицам присутствующих, без права обжалования.
***
Дело было вот в чём.
Мы собирались в поход к светлым.
Следовательно, в городе требовалось оставить собственный штат, способный работать, охранять имущество и не превращать каждый вопрос в повод срочно вызывать меня обратно.
Нужны были не просто отдельные сотрудники.
Нужна была группа.
Такая, чтобы могла самостоятельно выйти за ворота, набрать уровни, вернуться полным составом и принести отчёт, в котором слова «случайно», «непредвиденно» и «а потом появился Баламут» не занимали три первых страницы.
К счастью, основа уже имелась.
Для начала у меня имелись два программиста.
Кирюха, он же Крайний, молодой и задорный, выбрал рыцаря смерти.
Тёмного.
Тяжёлого.
Очень подходящего человеку, который первым замечал неприятности, а потом оказывался крайним.
Толя, он же Тикет, сначала решил, что будет вором.
Подумал.
Ещё раз подумал.
И пошёл в некроманты.
Решение оказалось удачным. Брился Тикет редко, смотрел на мир устало и на фоне скелетов выглядел настолько гармонично, будто не играл некроманта, а много лет руководил этим отделом и просто вышел проверить ночную смену.
Рыцарь смерти и некромант продолжали работать парой.
Как раньше.
Только теперь один поднимал мёртвых, а второй стоял рядом с видом человека, который заранее знает, чем всё это закончится.
Вместе они смотрелись настолько естественно, что хотелось уточнить, точно ли до игры оба работали с программами.
Возможно, программы просто не рассказывали всей правды.
Кирюха в тяжёлой броне выглядел молодым специалистом, которому наконец разрешили решать проблемы не через список заявок.
Толя среди скелетов выглядел руководителем отдела.
Уставшим.
Опытным.
Не задающим лишних вопросов, потому что ответ всё равно придётся поднимать из мёртвых и опрашивать лично.
К ним добавили Ювелира, которому требовались уровни.
И Постника, который вроде бы тоже мог приносить пользу, если его не уносили в лес, не затаскивали на шпиль и не окружали женщинами.
Получилась отдельная гоп-компания.
На бумаге даже сбалансированная.
Рыцарь смерти принимал удар.
Некромант обеспечивал численность.
Ювелир видел ценность там, где остальные видели кусок металла, камень или подозрительный мусор.
Постник укреплял всех молитвой и самим фактом своего присутствия доказывал, что человек способен пережить очень многое.
Особенно если женщины не дают ему спокойно умереть.
Группе предстояло набирать уровни, присматривать за городом и предоставлять отчётность по полной программе.
Отчётность требовалась и в реальности.
Именно поэтому всех четверых мы собрали в штаб-квартире.
Мне нужны были живые люди перед глазами.
Не ники.
Не строчки в системном окне.
Не очередной доклад о том, что сотрудник куда-то исчез, а связь с ним отсутствует по причинам, которые лучше обсуждать после валерьянки.
Личный отчёт дисциплинирует.
Особенно когда сдавать его приходится мне, точнее моему живому Юристу.
Кто был не согласен, тому подробно разъяснили кадровую политику.
Не хотите — заставим.
Не умеете — научим.
Не помещаетесь — купим ещё этаж.
Вопрос с добровольностью после этого считался закрытым.
***
К походу готовились основательно.
Особенно после того, как выяснилось, что предметы можно зачаровывать без светлых богов.
Каждое зачарование проходило по отдельному договору.
Не один договор на предмет целиком.
Отдельный — на каждое зачарование.
Любая новая сила, которую собирались привязать к предмету, сначала попадала на стол к Аркадию Львовичу.
Он проверял формулировки.
Уточнял обязательства.
Выяснял, кто отвечает за результат, кто — за последствия, а кто опять попытался оставить себе удобную лазейку мелким шрифтом внизу.
После этого договор возвращался Баламуту.
Потом снова Аркадию.
Потом Баламут пытался что-нибудь объяснить.
Аркадий Львович задавал ещё один вопрос.
И объяснять приходилось заново.
Баламут рыдал.
Аркадий Львович улыбался и делал свою работу правильно.
После очередного договора Баламут с тоской посмотрел на исправленную страницу.
— Форс-Мажора надо было брать не в Судии, а в главные демоны. Вот если бы Аркадий Львович состоял в моём штате, мы бы вдвоём натворили куда более интересных дел, чем я сумел в одиночку.
С таким умением его собственные контракты выглядели кусками макулатуры.
Аркадий Львович не обиделся.
Профессиональное признание всегда приятно.
Даже если рекомендацию даёт бывший владелец преисподней в облике наказанного ребёнка с печатью на заднице.
При этой мысли мальчик мечтательно вздохнул.
Потом вспомнил, что такой ценный кадр уже заграбастали другие руки, и снова расстроился.
Мы, напротив, радовались.
Руки оказались нашими.
И отдавать ценный актив обратно в преисподнюю не собирались.
Даже по очень хорошему договору.
Мы собирали одежду.
Провизию.
Снаряжение.
И решали, как пробраться во вражеский стан, не вызвав вопросов раньше положенного срока.
Рабочую схему предложили втроём.
Чёрный Шип.
Веслава.
И сам Аббадон, время от времени подававший голос из угла.
Накидки у нас уже были.
Такие же, как у светлых.
Семь штук.
Пять на основной состав и две запасные.
Получили раньше в награду, потом ещё принесли.
С этим учёт сходился.
Проблема была под накидками.
Хороший плащ способен прикрыть многое.
Но не тёмную броню, которая при первом же внимательном взгляде сообщает окружающим, что её владелец пришёл не молиться и свечку ставить не собирается.
Не хватало только брони, которая выглядела бы так, словно её купили на той стороне, освятили там же, а потом ещё долго полировали специально для парадного выхода.
Белый комплект Аббадона подходил идеально.
Оставалось его сковать.
Работа закипела.
Кузня гремела.
Ювелир проверял каждую линию.
Баламут тащил в работу силы своего бывшего штата, хотя по виду больше напоминал мальчика, которого пустили помочь взрослым и теперь очень внимательно следят, чтобы помощь не сожгла квартал.
Аббадон комментировал происходящее.
Аркадий Львович следил, чтобы каждое его одобрение, замечание и внезапное проявление самостоятельности оставалось в пределах подписанного.
Мы ждали.
И готовили провизию.
Потому что смотреть на работу мастеров полезно только первые несколько минут.
Потом всё равно мешаешь.
Когда всё было закончено, мы выглядели как персонажи с заставок лучших рекламных роликов «Пантеона».
Вот прямо сейчас падай на колени и молись.
Желательно издалека.
И руками ничего не трогай.
Ну, о чём это я?
Ах да.
О том, насколько убедительно мы выглядели.
У меня и раньше была хорошая экипировка.
Дорогая.
Надёжная.
Такая, при виде которой знающие люди сначала оценивают стоимость, потом владельца, а уже после решают, стоит ли вообще начинать разговор.
Но на фоне нового комплекта мой прежний трёхсотый паладин нервно плакал в сторонке и хотел такую же броню.
От неё несло всеми видами эффектов и святости сразу. Каждая пластина сияла ровно настолько, чтобы не слепить владельца, но внушать окружающим правильные мысли. Каждая застёжка была зачарована. Каждый камень, шов и металлический край сообщал миру: перед вами приличные, обеспеченные и чрезвычайно благословлённые люди.
Мы? Тёмные? Ересь!
Да ни одна мышь носа не подточит.
Или кто там в поговорке?
Комар.
В общем, ни один посторонний нос не должен был приблизиться к нашей маскировке с проверкой на ощупь.
Баламут и Ювелир сделали то, чего не смогли бы повторить кузнецы и ювелиры на той стороне.
Каждая вещь была зачарована.
А поскольку зачарование там считалось исключительной вотчиной светлых сил, любой встречный должен был сделать единственный логичный вывод: мы очень богатые ребята.
Или представители очень важной гильдии.
Или одновременно.
Ни одному нормальному светлому не придёт в голову, что весь комплект благословляли рогатые сотрудники преисподней.
Всем отделом.
Причём лучшими кадрами.
Если на светлой стороне к нам и возникнут вопросы, то только правильные:
Где вы такое достали?
Кто мастер?
А продайте, пожалуйста.
Ответы я подготовила заранее.
Не продадим.
Не отдадим.
Трогать запрещено.
Нюхать тоже.
Иные виды нездорового интереса к чужой экипировке рассматривались отдельно и карались на месте.
Смертью.
Броня, думаю, нам в этом поможет.
Мы оделись.
Осмотрели друг друга.
Светлые.
Святые.
Богатые.
Пять ходячих доказательств того, что внешний аудит без вскрытия документации ничего не стоит.
В поход вышли я, Форс-Мажор, Павел, Даша и Стас.
Полный основной состав.
***
Пока собирались и выдвигались, по закрытому каналу пришла ещё одна сводка.
Постник опять пропал.
Он уже успел намолить весь энергетический резерв обратно и должен был выступать в собственный поход с остальными товарищами. Вторая группа собиралась следом за нами, но их броню ещё не закончили.
И хорошо.
Иначе пришлось бы искать не одного Постника, а весь отряд.
По свидетельству очевидцев, некая рогатая крылатая женщина с хвостом появилась рядом с нашим жрецом, схватила его за ногу и утащила в сторону леса.
Мы испытали дружный эффект дежавю.
Демоница опять шалит.
В прошлый раз Постник вернулся примерно через полторы игровые недели.
Сам.
С пустым резервом, уничтоженной верой в женщин и острым желанием поселиться на шпиле.
Три дня после этого он обнимал громоотвод, пока Даша не организовала общегородское рыдание и добровольно-принудительное снятие сотрудника с высоты.
Опыт у нас имелся.
Сроки тоже.
Броня второй группы всё равно не была готова, поэтому мы решили пока не менять основной маршрут. Вернётся — встретим. Полезет на шпиль — снимем повторно.
Главное, чтобы громоотвод выдержал.
Постник — не факт.
***
До серой зоны добрались без приключений.
Это настораживало.
Слишком тихая дорога обычно означает, что все неприятности собрались в одном месте и ждут оптового покупателя.
Наш прежний вход стоял там же.
Только теперь рядом с ним работал аванпост.
Идея, брошенная мною перед возвращением, прижилась. В катакомбах появилась постоянная база. Её укрепляли, расширяли и готовили к тому дню, когда разведка на светлой стороне станет не разовой выходкой, а нормальной работой.
Мне понравилось.
Порядок вообще приятен.
Особенно когда возникает по твоему распоряжению и без необходимости самой таскать камни.
Когда игроки второй группы доберутся до пятидесятого уровня, отправим их сюда.
Местные монстры были злее.
Сильнее.
И, судя по нашему предыдущему походу, заметно щедрее на опыт.
Здесь новая группа сможет быстрее сократить разрыв. А если ей удастся хотя бы ненадолго перебраться на светлую сторону и вернуться целой, уровни пойдут ещё веселее.
Мы уже проверяли.
Триста семьдесят пять раз.
И ещё один отдельно, вне зоны.
Выгодно.
Рискованно.
Зато убедительно.
Мы прошли через аванпост, вошли в коридор и двинулись под серой зоной.
Путь помнил нас.
Камень — тоже.
С другой стороны коридора начиналась знакомая серая толща, за которой лежали земли светлых.
До прежнего места выхода мы не пошли.
Категорически.
Там мы уже устроили такой бардак, что возвращаться тем же маршрутом могли только люди с очень короткой памятью или очень высокой уверенностью в собственной неуязвимости.
Ни тем, ни другим мы не страдали.
Кроме того, после событий в реальности я исходила из худшего варианта.
Если кто-то искал нас там, он мог искать и здесь.
На месте противника я первым делом проверила бы точку прежнего проникновения. Поставила наблюдение. Подтянула людей. Подготовила ловушку. А потом терпеливо ждала, когда самоуверенные нарушители снова полезут в ту же дыру просто потому, что один раз получилось.
Дураки бывают разные.
Но чаще всего они возвращаются туда, где уже были.
Без проверки.
Без защиты.
Без запасного плана.
На это и попадаются плохие мошенники.
Мы же оценивали себя как специалистов более высокого калибра.
Да, придётся идти дольше.
Да, придётся искать новый выход.
Возможно, обойти ползоны и потратить время.
Зато выйдем там, где нас не ждут.
Нам требовалось найти безопасное место для спуска и оттуда добраться до ближайшего города.
Войти спокойно.
С достоинством.
Как очень богатые, очень светлые и совершенно случайно оказавшиеся здесь люди.
Главное — не позволять никому трогать броню.
И не засмеяться раньше времени.
Глава 6. Полевые совещания
Ходить пришлось целую неделю.
Игровую.
Не реальную.
Хотя к концу пути ноги утверждали, что разница исключительно бухгалтерская и на физическое состояние сотрудников не распространяется.
Мы шли.
Останавливались.
Устраивали привалы.
Снова шли.
Искали новый выход, который не вывел бы нас прямо под нос тем, кто мог караулить прежний.
К концу второго дня дорога превратилась в отдельную должностную обязанность.
Подъём.
Сбор лагеря.
Проверка снаряжения.
Переход.
Привал.
Снова переход.
К вечеру ставили палатки, устраивались, обсуждали пройденное и пытались понять, сколько ещё серой зоны лежит впереди.
Потом наступало утро.
И выяснялось, что лежит достаточно.
Местность не помогала.
Она исправно оставалась серой, одинаковой и совершенно не заинтересованной в том, чтобы показать нам удобную табличку:
«Светлые земли — туда.
Засада — в другую сторону».
Приходилось обходиться без сервиса.
Зато никто не напал.
Никто не попытался нас сожрать.
Ничего не загорелось.
После последних событий это уже можно было считать удачным путешествием.
За неделю случилось несколько вещей, не имевших прямого отношения к маршруту, но заметно скрашивавших дорогу.
Особенно хорошо запомнились вечерние личные совещания с Юристом, ради которых мы уединялись в одной палатке.
Совещания проходили продуктивно.
Начинались вечером.
Заканчивались утром.
Иногда повестка исчерпывалась раньше, но расходиться участники почему-то не торопились.
Аркадий Львович приносил с собой собранные за день наблюдения.
Я приносила вопросы.
Потом вопросы временно заканчивались.
Наблюдения тоже.
А совещание продолжалось.
Работа любит сосредоточенность.
А ещё закрытый вход, тишину и отсутствие посторонних лиц, способных внезапно поинтересоваться ходом переговоров.
У Даши со Стасом наблюдалась примерно та же картина.
После второй такой ночи мы окончательно поняли: этих двоих пора женить.
Даша и Стас засыпали в одной палатке с такой естественностью, будто давно всё решили и забыли уведомить вышестоящее руководство.
Вышестоящее руководство посмотрело.
Сверило наблюдения.
И пришло к единогласному решению.
Не прямо сейчас.
Не посреди серой зоны.
Но вопрос уже перешёл из категории «возможно» в категорию «вопрос времени».
Нас с Юристом вопрос женитьбы не касался.
Совершенно.
Мы старательно к нему не подходили.
Даже после того, как утром возле входа в нашу палатку обнаружились два очень заинтересованных человека.
Стояли.
Ждали.
Смотрели так, словно заседание комиссии уже началось, а мы опаздывали с объяснительной.
— А что это у вас здесь происходит?
Я посмотрела на них.
Они посмотрели на меня.
Потом дружно перевели взгляд на Аркадия Львовича, появившегося следом.
То, что происходило, было не их делом.
Не мешайте работать.
Примерно так я и ответила.
Только длиннее.
И убедительнее.
Один хмыкнул.
Второй тоже хмыкнул.
А потом уже где-то за спиной, когда мы отошли достаточно далеко, но недостаточно далеко для моего слуха, донеслось:
— Ну я же тебе говорил. Вот увидишь, они всё-таки наконец поженятся.
Я как раз сделала глоток чая, который успешно вынесла из палатки.
Чай попытался выйти обратно.
Я закашлялась.
Аркадий Львович технично промолчал.
Но задумался.
Это было видно.
Я сделала ещё один осторожный глоток.
Теперь уже под контролем.
Хмыканье за спиной не прекращалось.
Поговорить с Аркадием Львовичем всё-таки придётся.
Не о походе.
Не о светлых.
И даже не о договорах.
Просто не сейчас.
Мы находились посреди серой зоны, шли на территорию врага и каждое утро собирали лагерь с расчётом не возвращаться на прежнее место.
Не лучшие условия для разговора, после которого двое взрослых людей могут внезапно обнаружить, что их личные планы больше не ведутся по разным ведомостям.
Поэтому вопрос отложили.
Не закрыли.
Именно отложили.
Когда Юрист так задумывается, через некоторое время обычно появляется документ, решение или событие, которое остальные участники называют форс-мажором.
Пока что Форс-Мажор я хотела видеть только в палатке.
И исключительно в виде Юриста.
Никаких дополнительных событий нам не требовалось.
Особенно свадебных.
По крайней мере, до возвращения.
После этого случая совещания не прекратились.
Мы просто стали внимательнее проверять, кто находится возле палатки.
Опыт вообще полезен.
Особенно полевой.
К четвёртой ночи вокруг нашей палатки соблюдали почтительную тишину.
Не из деликатности.
Просто все уже получили достаточно материала для собственных выводов.
***
Через неделю мы нашли подходящий выход.
Серая зона осталась за спиной, а впереди показалась деревня.
Она напоминала Нижние Плёсы.
Не точной копией.
Скорее первым впечатлением, от которого память услужливо поднимает нужную папку и кладёт сверху.
Я остановилась и несколько секунд просто смотрела.
Тогда, в самом начале, я вошла в свою первую деревню грязной, голодной и совершенно не понимающей, куда попала.
Теперь входили подготовленными.
Вооружёнными.
В броне, от которой светлые должны были испытывать уважение, зависть и желание немедленно познакомиться с нашим мастером.
Разница была ощутимой.
Хотя деревни по-прежнему имели неприятную привычку встречать нас чужими проблемами.
Частокол здесь не был чёрным.
Дорога выглядела более-менее ровной.
Без привычных луж, в которых можно потерять сапог, достоинство и половину дорожного запаса.
Погост содержали в порядке.
Кресты не заваливались.
Ограды стояли ровно.
Ни одного зомбака между могил не наблюдалось.
Другая нечисть тоже не спешила выходить знакомиться.
Жители выглядели нормально.
Даже ухоженно.
Одежда чистая.
Лица живые.
Взгляды не сообщали, что твой приход стал лучшим событием после последнего удачного захоронения.
Сразу видно — территория светлых.
Прилизано.
Хорошо.
Бедненько.
Бедненько относилось именно к деревне.
Она стояла почти у самой границы, и цивилизация основного контента сюда, видимо, ещё не добралась. Или добралась, посмотрела на расстояние до ближайшего нормального тракта и решила вернуться позже.
Дома выглядели скромно.
Ничего лишнего.
Ничего богатого.
Зато всё стояло ровно, было починено и не пыталось развалиться от одного внимательного взгляда.
На тёмной стороне бедность чаще выглядела так, словно из неё предварительно вынули жизнь.
Здесь жизнь оставалась.
Просто денег ей не выделили.
Но порядок поддерживали.
Для приграничья уже достижение.
При виде нас местные обрадовались.
Сначала осторожно.
Потом сильнее.
Потом кто-то понял, что к ним наконец прислали целый отряд хорошо вооружённых, очень дорогих и до неприличия благословлённых людей.
Радость стала общей.
Нас окружили.
Заговорили все сразу.
Кто-то показывал в одну сторону.
Кто-то перебивал и тянул в другую.
Кто-то пытался начать рассказ с самого начала, но начало, судя по всему, произошло достаточно давно и грозило занять остаток дня.
Мы стояли посреди этой радости, сияли зачарованной бронёй и пытались не показать, что прибыли сюда не по распоряжению светлого начальства.