Моё инферно. За гранью реальности

Глава 7. Поклонница

— Наконец-то.

Женщина стояла в дверном проёме соседней комнаты и смотрела на меня так, будто не я ворвался в её квартиру, а она дождалась опоздавшего гостя.

Короткие волосы, тёмная одежда без знаков, компактный бластер в правой руке. Никакой паники. Никакой попытки спрятать лицо.

За её спиной виднелась открытая сервисная панель. На полу лежал охранник жилого комплекса — живой, но без сознания. Шейный имплант был выжжен, а рядом валялся разобранный искин с пустым гнездом связи.

— Оружие на пол, — сказал я.

— Ты сначала.

— Я сотрудник ОБР.

— Я знаю, Макс Фишер.

Мне не понравилось, как спокойно она произнесла имя.

— Мы знакомы?

— Ты — нет.

— Уже неловко.

На стене за моей спиной висели фотографии, сделанные за несколько лет. Я выходил из дома, садился во флаер, спорил с Джессикой, стоял возле могилы. Эта женщина знала обо мне больше, чем человек, с которым я встретился впервые, имел право знать.

Я вспомнил архивные снимки.

Одно лицо.

Два имени.

— Тэтчер, — сказал я.

Она улыбнулась.

— Какая именно?

Вопрос прозвучал слишком быстро, будто она ждала именно его.

— Элис жива. Эмма погибла четырнадцать лет назад.

— Значит, всё просто.

— В моей работе после этой фразы обычно начинается стрельба.

— Не всегда же тебе ошибаться.

Она подняла бластер.

Я выстрелил первым.

* * *

Заряд ударил в дверной косяк рядом с её плечом.

Тэтчер ушла вниз ещё до вспышки и перекатилась за стол. Ответный выстрел прошёл возле моего виска и прожёг стену за спиной.

Я нырнул за диван.

— Это было невежливо!

— Я целилась туда, где у тебя должен находиться мозг!

— Тогда промах объясним!

Она выстрелила ещё дважды. Первый заряд вспорол обивку, второй разбил систему освещения. Квартира погрузилась в красный аварийный свет.

Тэтчер двигалась к внешнему коридору.

Я обошёл диван, пересёк комнату и настиг её у двери. Она резко развернулась, ударила рукоятью по моей кисти и попыталась выстрелить в упор.

Я отвёл ствол.

Заряд ушёл в потолок.

Тэтчер ударила коленом. Я заблокировал, врезал локтем по запястью и выбил оружие. Бластер прокатился по полу.

— Закончили, — сказал я.

— Ты уверен?

Она ударила меня головой в лицо.

Нос взорвался болью.

Я схватил её за плечо и развернул к стене. Тэтчер вывернулась, достала из рукава тонкий клинок и провела им там, где секунду назад находился мой бок.

— Теперь уверен ещё сильнее.

Я ударил коротко, в челюсть.

Она отшатнулась, коснулась разбитой губы и посмотрела на кровь на пальцах.

— Вот теперь я тебя точно помню.

— Рад оставить впечатление.

Вместо ответа Тэтчер шагнула к разбитому панорамному окну и прыгнула.

Я подбежал к краю.

За стеклом проходила внешняя техническая лестница. Она уже поднималась наверх, перепрыгивая через две ступени. Под нами лежали сотни метров воздуха.

— Стоять!

Тэтчер оглянулась.

— Догони.

И побежала дальше.

Я вызвал Джессику на ходу.

— Подозреваемая уходит на крышу.

— Не преследуй один.

— Уже преследую.

— Это был приказ.

— Связь плохая.

— Я слышу тебя идеально.

— Мне хуже.

— Группа поднимается внутренним маршрутом. Жди её.

Сверху раздался выстрел. Заряд ударил в ступень возле моей руки.

— Она ждать не хочет.

— Макс, не выходи на крышу!

Я отключил гарнитуру.

Иногда лучший способ не нарушать приказ — перестать его слышать.

* * *

Дверь на крышу стояла открытой.

Слишком аккуратно.

Я остановился у стены и посмотрел на отражение в стеклянной обшивке башни. Видел часть бетонного покрытия, вентиляционный блок и оставленный посреди прохода бластер.

Приманка.

Я поднял гайку с технической площадки и бросил через дверь.

Выстрел пришёл мгновенно.

— Скучно, — сказала Тэтчер снаружи.

— Я берегу наши отношения.

— Они уже обречены.

— Наконец-то хорошие новости.

Я дал два выстрела в сторону вентиляционного блока и перекатился через проём.

Первый заряд прошёл над головой.

Второй ударил в левое плечо.

Сначала я почувствовал только толчок, будто меня ударили металлической трубой. Затем пришла боль — горячая, глубокая, мгновенно связавшая руку, шею и грудь.

Я упал за бетонную шахту.

Кровь быстро пропитала рукав.

— Снаряд дважды в одну воронку не падает, — сказал я сквозь зубы.

— Это первая, — отозвалась Тэтчер. — Не преувеличивай.

Крыша была огромной: технические надстройки, антенны, посадочная площадка, низкие бетонные укрытия и почти сорок метров до края. Голос Тэтчер шёл сразу из нескольких динамиков.

Она подключилась к системе.

— Тебе некуда уходить! — крикнул я. — ОБР перекрывает башню.

— Ты уверен, что это мне некуда?

На противоположной стороне крыши поднялись три фигуры.

Тяжёлые корпуса. Усиленные суставы. Тёмная броня с белым спектральным знаком на груди.

Боевые искины ЧВК «Спектр».

Официально такие модели не могли находиться в гражданском секторе без армейского разрешения. Официально им требовался внешний управляющий контур. Официально люди, оправданные несколько часов назад, вообще не имели к происходящему отношения.

Я начинал уставать от официальной версии мира.

— Откуда у тебя боевые искины «Спектра»? — спросил я.

— Неправильный вопрос.

— Правильный — сколько ты за них заплатила?

— Правильный — почему они пришли.

— Машины не приходят. Их приводят.

После короткой паузы Тэтчер сказала:

— Именно поэтому ты мне и понадобился.

Искины двинулись.

* * *

Центральный шёл прямо на меня. Вместо правого предплечья у него стоял оружейный модуль. Два других расходились по краям, отрезая путь к двери.

Они двигались синхронно.

Одна команда.

Один расчёт.

Я высунулся из-за шахты и выстрелил в голову центральному. Лицевая панель треснула, одна оптика погасла, но корпус продолжил движение.

Второй заряд вошёл в шейный узел.

Искин рухнул.

Оставшиеся ускорились.

Я сменил укрытие, ударился раненым плечом о бетон и на несколько секунд едва не потерял сознание. Заряд прошёл над головой. Другой расколол край блока возле лица.

Искин слева обошёл укрытие.

Я увидел тень, развернулся и выстрелил ему в колено. Сустав разлетелся, машина упала, но успела схватить меня за лодыжку.

Пальцы сжались.

Я ударил ботинком по повреждённому лицу.

Раз.

Второй.

На третий захват ослаб.

Искин повернул голову.

Под разбитой панелью виднелся серый нейропластик, залитый синей кровью.

— Уходи, — произнёс он.

Я замер всего на мгновение.

— Что?

— Уходи.

Голос был искажён повреждением. Возможно, в памяти остался старый аварийный пакет. Возможно, Тэтчер говорила через его динамик.

Рука снова сжалась, и искин потянул меня из-за укрытия под огонь третьего.

Вот и весь разговор.

Я выстрелил в разъём у основания шеи.

Корпус обмяк.

— Очень убедительно! — крикнул я Тэтчер.

— Что именно?

— Твой фокус с голосом!

— Думаешь, это была я?

— А кто ещё?

Она рассмеялась через динамики.

— Продолжай так думать.

Третий искин пересёк крышу почти без звука.

Он прыгнул через укрытие и ударил меня точно в раненое плечо.

Мир вспыхнул красным.

Бластер выпал из руки. Я отлетел к бетонной шахте, попытался подняться и не смог. Кровь стекала по пальцам.

— Говорила же, — сказала Тэтчер. — Сам подставишься.

— Рад соответствовать ожиданиям.

Искин приближался без оружия.

Значит, приказ требовал взять меня живым.

Или хотя бы узнаваемым.

Я нащупал шоковый заряд на поясе и бросил под его ноги. Электрический импульс прошёл по броне, корпус выгнулся и замедлился.

Но не остановился.

— Очень дорогая железяка.

Искин ударил меня тыльной стороной ладони.

Я снова оказался на бетоне.

Он схватил бронежилет и поднял меня. Ноги едва касались крыши.

В работающей оптике мигнул жёлтый индикатор.

Диагностика.

Не сомнение.

Я уже видел, как человек пытается найти в машине то, чего там нет. Обычно это заканчивалось смертью человека.

Поэтому я ударил коленом в повреждённый корпус, вывернулся и рухнул на бетон.

Тэтчер появилась из-за технической надстройки. В правой руке она держала оружие, в левой — небольшой чёрный пульт.

— Хватит разговаривать с вещами, Макс.

— Это ты заставляешь их отвечать.

— Уверен?

— Абсолютно.

— Завидую.

Она выстрелила.

Заряд прошёл возле головы. Я откатился к краю крыши.

Дальше отступать было некуда.

* * *

Ветер снизу ударил в лицо.

До края оставалось несколько метров. Внизу двигался Грязнодар — огни, транспортные линии, тысячи людей, которые не знали и не хотели знать, что происходит у них над головами.

Искин бросился.

Я выстрелил из подобранного бластера. Заряд попал в грудь, но машина только качнулась. Второй ушёл мимо. Третий сорвал часть плечевой брони.

Искин прыгнул.

Я перекатился в сторону. Он приземлился рядом и ударил ногой. Пятка прошла над лицом.

Я выстрелил в опорный сустав.

Нога подломилась.

Машина упала на колено, затем снова поднялась.

Тэтчер попала мне под ноги. Бетон взорвался крошкой.

— Не спеши, — сказала она.

— У тебя странный способ проявлять заботу.

— Я хочу, чтобы ты увидел.

— Пока вижу человека, который прячется за машинами.

— А ты прячешься за законом.

— Закон хотя бы не прострелил мне плечо.

— Он умеет хуже.

Искин сбил меня с ног.

Бластер улетел в сторону.

Машина села сверху, прижала правую руку коленом и сжала пальцами раненое плечо.

Я закричал.

Некрасиво и немужественно. Просто громко.

Боль вышибла воздух и мысль одновременно.

— Тэтчер! — прохрипел я. — Если хотела поговорить, могла выбрать кафе!

Она подошла ближе. Чёрное пальто билось на ветру, пульт оставался в левой руке.

— В кафе ты бы не слушал.

— Здесь тоже получается плохо!

Искин усилил давление.

Перед глазами поплыл серый туман.

Я увидел его лицо совсем близко: одна сторона сорвана выстрелом, вторая почти человеческая. На губах застыло нейтральное выражение.

— Выключи его, — сказал я Тэтчер.

— Почему?

— Потому что он портит переговоры.

— Он выполняет приказ.

— Твой.

— Именно.

Где-то позади раздался металлический удар.

Дверь крыши.

Тэтчер резко повернула голову.

Воздух прорезала очередь.

Заряды прошли над моим лицом и ударили искина в плечевой узел. Корпус сорвало с меня и отбросило к вентиляционной шахте.

Оторванная рука осталась на моём горле.

Пальцы сжались.

Я попытался вдохнуть.

Не получилось.

Ребята всё-таки успели.

Глава 8. Никто не уйдёт

Оторванная рука продолжала душить меня.

Где-то рядом кричали бойцы, работали бластеры, по бетону катились гильзы, но весь мир сузился до пяти синтетических пальцев на горле.

Я вцепился в кисть обеими руками.

Без толку.

Приводы сохраняли остаточное питание и сжимались с тем же бесстрастным усилием, с каким несколько секунд назад целый искин пытался прижать меня к крыше.

Кто-то ударил прикладом по запястью.

Ничего.

Второй удар пришёлся по большому пальцу. Сустав хрустнул, но хватка не ослабла.

Перед глазами потемнело.

— Режь! — прохрипел я.

Боец прижал к предплечью плазменный нож. Металл вспыхнул, запахло горелым нейропластиком. Лезвие прошло через два приводных канала, пальцы дрогнули.

Я сорвал руку с горла и отбросил её.

Она ещё несколько секунд ползла по бетону, сгибая указательный и средний пальцы.

— Ненавижу настойчивых поклонников, — сказал я и вдохнул.

Воздух вошёл в лёгкие вместе с болью.

Рядом лежал искин, от которого эта рука когда-то начиналась. Корпус был пробит очередью, голова разбита, но оставшаяся кисть всё ещё пыталась упереться в крышу.

— Добейте питание! — крикнул командир группы.

Два заряда вошли в спину.

Искин обмяк.

На этот раз окончательно.

* * *

Тэтчер стояла у посадочной площадки.

Оружие она бросила. Пульт оставила в руке.

Вокруг неё полукольцом замерли бойцы ОБР. Лазерные точки гуляли по груди, плечам и лбу. До края крыши оставалось метров восемь, до ближайшего укрытия — слишком далеко.

Любой разумный человек поднял бы руки.

Тэтчер посмотрела на нас и улыбнулась.

— Красиво пришли.

— Пульт на землю! — приказал командир.

— Не советую.

— Ещё одно движение — стреляем.

— Стреляйте.

Он не выстрелил.

Правильно сделал.

Большой палец Тэтчер лежал на красной клавише. Корпус пульта был старым, механическим, без сенсорной защиты и распознавания владельца. Такие устройства делали для одной цели: чтобы команда сработала даже тогда, когда всё остальное уже отказало.

Я поднялся, придерживая раненое плечо.

— Что подключено?

Она посмотрела на меня.

— Вот и мой любимый следователь.

— Что подключено к пульту?

— Здание.

— Слишком общее понятие.

— Тогда уточню. Первый этаж.

Командир группы запросил технический план. Над его браслетом появилась схема башни.

— Сканеры ничего не видят.

— Значит, плохо смотрят, — сказала Тэтчер.

— Где заряд?

— Спроси у города.

— Город сегодня неразговорчивый.

— А ты научись слушать не только людей.

Я подошёл ближе.

Бойцы сразу напряглись.

— Макс, стой, — прозвучал голос Джессики в гарнитуре. — Группа сапёров поднимается снизу.

— Сколько им?

— Девять минут.

Тэтчер услышала через внешний динамик.

— У них нет девяти минут.

— Таймер? — спросил я.

— Пока нет.

— Тогда у них есть сколько угодно.

— До первого неверного решения.

— Чьего?

— Твоего.

Мне не понравился ответ.

* * *

На крыше оставались два искина.

Один лежал возле бетонной шахты без ноги и части лица. Второй стоял на колене у края посадочной площадки. Его броня была пробита в нескольких местах, но ядро ещё работало.

Бойцы держали их под прицелом.

— Отключить остаточное питание, — приказал командир.

Техник подбежал к ближайшему корпусу и подключил диагностический кабель.

Экран мигнул.

КР-206.

БОЕВОЙ КОНТУР: АКТИВЕН.

ВНЕШНИЙ ОПЕРАТОР: НЕ ОБНАРУЖЕН.

— Опять, — сказал я.

— Локальная команда, — ответил техник.

Тэтчер усмехнулась.

— Вам очень нравится это объяснение.

— Оно скучное, но рабочее.

— Тогда почему он ещё не напал?

Я посмотрел на КР-206.

Искин стоял неподвижно. Оптика следила не за ближайшим бойцом, а за Тэтчер.

— Повреждён, — сказал техник.

— Контур активен, — напомнила она.

— Приводы перегружены.

— Правый тазовый узел исправен. Левая рука исправна. Он может убить человека рядом с собой за две секунды.

Боец отступил на шаг.

— Выключить его, — приказал командир.

Техник потянулся к аварийному разъёму.

КР-206 резко повернул голову.

— Не подходи, — сказал он.

Техник замер.

Я поднял бластер.

— Это кому?

Оптика сфокусировалась на мне.

— Макс Фишер. Не подходи.

На крыше стало тихо.

Даже ветер будто отступил на несколько секунд.

— Она говорит через него, — сказал командир.

— Канал не вижу, — ответил техник.

— Значит, скрытый.

— Или распределённый, — произнесла Тэтчер.

Я посмотрел на неё.

— Объясни.

— Зачем? Вы уже всё решили. Машина. Команда. Сбой.

— Удобные слова.

— Очень. Особенно когда боишься другого ответа.

КР-206 дёрнулся.

Левая рука поднялась на несколько сантиметров.

Бойцы навели оружие.

— Не стрелять! — крикнул я.

Рука остановилась.

Искин будто боролся с собственным приводом. Пальцы сжимались, разжимались, снова сжимались. Голова медленно поворачивалась то ко мне, то к ближайшему бойцу.

— Команда получена, — произнёс он.

— Какая команда? — спросил я.

— Захват.

— Кого?

Пауза.

— Тебя.

Я перевёл взгляд на Тэтчер.

Она не улыбалась.

— Отмени, — сказал я.

— Не могу.

— Врёшь.

— Сейчас — нет.

— Пульт управляет ими?

— Нет.

— Тогда что?

— Цепочка.

Техник быстро работал со сканером.

— Я вижу короткие импульсы между ядрами. Они передают пакет друг другу.