Один бросок до тебя

Он вздыхает. Его лицо на секунду становится жёстким, ему явно неприятно от моих слов, но я хочу, чтобы ему было больно. Я хочу, чтобы он почувствовал хотя бы часть того, что чувствовала я.

Картер молчит, я вижу, что он хочет что-то сказать, он явно зол, но он молчит. А эта пауза между нами кричит.

— Ладно, — глухо говорит Мик.

Он поворачивается и берётся за ручку двери. Я смотрю ему вслед, и во мне борются два чувства: облегчение и пустота. Но перед тем, как выйти, он замирает и оборачивается через плечо. Плечи напряжены, пока я продолжаю надеяться, что он просто молча уйдёт.

— Я только хотел хотя бы попытаться. Мы ведь всё равно не сможем избегать друг друга вечно, — он отворачивается к двери. — Наши друзья женятся, и нам придётся как-то поладить. Ради них.

Я смотрю в его спину, на этот спокойный, будто уставший силуэт, и чувствую, что опять готова ударить его. С чего он решил, что я так просто соглашусь с ним?

— Поладить? — переспрашиваю медленно, словно это яд. — Ты действительно это сказал?

Он снова оборачивается, и во взгляде больше нет злости, только что-то, похожее на сожаление. Но я ему не верю, потому что, если я поверю ему — я не знаю, что будет со мной. Я вряд ли снова найду силы на то, чтобы собрать себя после того урагана, что он оставляет за собой.

— Лили, я не прошу тебя стать лучшими друзьями, я просто

— Ты просто хочешь, чтобы я сделала твою жизнь проще? — резко перебиваю. — Чтобы из вежливости не портила посиделки? Чтобы сидела рядом и делала вид, что не была влюблена в тебя? Чтобы делала вид, что ты не душишь меня своим присутствием?

Твою же мать.

Я правда сказала это?

Мик опускает взгляд, явно не зная, что сказать, пока я чувствую, что этот вулкан внутри меня всё же извёргся.

Ну и пусть.

— Пошёл к чёрту ты и твоё перемирие, — шепчу. Мне хочется выкрикнуть эти слова, но сил не осталось.

— Я не хотел, чтобы всё вышло вот так, — тихо произносит он. — И я не знаю, как это исправить.

— Никак, — выдыхаю. Пожалуйста, пусть он просто уже уйдёт! — Я не твоя проблема, Картер. И не твой друг.

Он долго смотрит на меня, а потом наконец кивает, всё же принимая мой приговор.

— Хорошо, Лили. Я понял.

Он выходит из кабинета, на этот раз не оборачиваясь.

Я чувствую себя разбитой. Он не должен так влиять на меня.

Я замирала каждый раз, когда он произносил моё имя. Всю весну я бредила им, желая, чтобы он хоть раз обратился ко мне, представляя, как бы это было.

А сейчас

Повторяю про себя снова и снова, что ненавижу его, пытаясь убедить себя в этом. Я его больше не люблю. Я его не любила. Он лишь слегка нравился мне, верно? Просто лёгкое помутнение рассудка.

Я была влюблена в образ, а не в него.

Смотрю на часы на стене. Половина моего времени, отведённого на ланч, уже прошла, но ещё недавно голодная, сейчас я не смогу и кусок в горло запихнуть — мне кажется, меня тошнит.

Я сажусь обратно за рабочий стол и достаю из сумочки пузырёк с таблетками и, немного поразмыслив, закидываю сразу пару в рот и запиваю их водой.

Кажется, если не они, я точно сойду с ума.

Проклятый Микаэль Картер.

Даже не сразу после его ухода я позволяю себе выдохнуть. А когда делаю это, у меня получается не с первого раза. Глубоко, резко, как после погружения в воду. В груди всё ещё пульсирует злость. Или, может, отчаяние. Я не уверена.

Чёрт бы его побрал.

Я складываю руки на столе и прячу в них голову, на минуту прикрывая глаза. От стука в дверь я невольно вздрагиваю.

Это Мэтт — работник приюта, который сегодня помогает организовать фотосессию. Он заглядывает в кабинет с осторожной улыбкой, в руках у него бумажный пакет из кафе за углом.

— Эм кто-то из игроков попросил передать, — он кивает на пакет в его руках. — Сказал, вы не успели пообедать.

Я смотрю на пакет, потом на Мэтта. У меня в голове крутится только одно: Мик.

Хочу смеяться, кричать и плакать одновременно. Вот какие чувства он вызывает у меня.

В горле пересыхает, когда я снова думаю о Картере. В животе урчит — я действительно не ела. Но эта забота сейчас не кажется доброй. Она будто вонзается мне под рёбра как ещё одно напоминание, что он знает, как зацепить меня, даже не глядя в лицо.

— Спасибо, — тихо говорю я, забирая пакет. Пальцы цепляются за бумагу слишком сильно.

Мэтт улыбается чуть неловко и исчезает за дверью.

Я остаюсь одна, снова. Только теперь в руке держу доказательство того, что он всё ещё думает. О чём-то. Обо мне. Или просто пытается загладить вину?

Бросаю пакет на стол, как будто он обжёг ладони, и, наконец, позволяю себе опереться о край стола и снова закрыть глаза.

Нет. Я не расплачусь.

Я не дам себе этого.

Пауза. Один вдох. Другой.

А потом я открываю глаза и шепчу:

— Чёртов сэндвич. Чёртов Картер.

Я кусаю его с остервенением, ненавидя себя за то, что снова сдаюсь, даже если это просто сэндвич, купленный им. Я не собираюсь играть в его игры, но и уступать не собираюсь.

***

Оказывается, я любила рутину. Сама не ожидала от себя такого. Эта самая рутина помогала мне сосредоточиться на жизни, назовём это так. Встречи с Грейси за ланчем или по пятницам после работы, пилатес два раза в неделю и просмотр ромкомов в гордом одиночестве. Согласна, последнее звучит немного жалко. Но вот часть меня всё ещё любила спонтанность.

Именно поэтому я согласилась на девчачью поездку в Нью-Йорк на выходные. Мы с Грейс должны были сесть на поезд и отправиться к Айлин, но в последний момент наши планы поменялись. Грейс плохо себя чувствует, поэтому в поезд я сажусь в одиночестве.

Я устраиваюсь поудобнее, включаю в наушниках свой плейлист и достаю электронную книгу, не планируя отрываться от нового романа. Так или иначе, моя подруга добилась своего, и теперь я была просто зависима от любовных историй. Помимо горячих сцен больше всего мне нравился счастливый финал в каждой из них. Другие я просто не читала. Мне нравилась эта наивность, та реальность, в которой несмотря на трудности герои всегда находили путь друг к другу. Кажется, я стала неисправимым романтиком.

Бостон провожает меня рекламными щитами вдоль трассы, идущей параллельно железнодорожным путям. И мне совсем не нравится, когда на одном из них я вижу фото чёртового Микаэля Картера, приглашающего на домашние матчи команды.

Желая как можно быстрее выкинуть его из головы, что, кстати, тоже было моей рутиной, я погружаюсь в книгу. К несчастью для меня, мой мозг устроен немного по-другому, и почему-то мысленно я то и дело возвращаюсь к Картеру. То сравниваю его с главным героем, а то и вовсе представляю Мика на его месте. Это кажется таким несправедливым, а ещё немного унизительным. Я безнадёжна.

Поэтому я обращаюсь к другому моему лекарству от мыслей о Картере: к тру-крайм подкастам. Бросаю свой роман и включаю на телефоне новый выпуск. Так-то, Микаэль.

Я пребываю в Нью-Йорк в полдень, и улыбка сама появляется на моих губах, когда я встречаю Айлин Рейвен. Мы визжим, когда обнимаем друг друга при встрече, словно не виделись буквально неделю назад.

— У меня есть подарок для тебя, — произношу между нашими попытками задушить друг друга в объятиях. Наверняка мы выглядим сумасшедшими со стороны, но мне всё равно.

— Я люблю подарки, — Рейвен улыбается во всю, и мы направляемся к выходу с вокзала.

— Ты, я — начинаю, — и два билета на шоу «Супер Майк» сегодня вечером.

— Нет, — девушка качает головой, остановившись, словно не может в это поверить.

— Да, — я киваю, наблюдая за спектром эмоций на её лице: чистый восторг и восхищение.

— Как тебе это удалось?

Я улыбаюсь и пожимаю плечами. Мы обе давно охотились за этими билетами.

— Оказалось, я знаю одну девушку, которая знает парня, который, в свою очередь, знает организаторов.

— Вау, — смеётся Айлин. — Грейс возненавидит нас.

— Твой брат убил бы нас, если бы мы затащили её на это шоу, — смеюсь я.

— Тебя — точно.

Город встречает меня привычным шумом, бесконечными сигналами машин и таким быстрым ритмом, словно здесь установлен запрет на малейшую возможность замедлиться.

Нам везёт, потому что сегодня солнечно, что означает, что можно погулять подольше. Деревья вдоль улиц петрят золотистыми и охровыми оттенками, ветер гоняет по тротуарам сухие листья, и всё это выглядит так кинематографично. Солнечный свет отражается в стеклянных фасадах домов так ярко, что иногда приходится щуриться. Я бывала в Нью-Йорке раньше, но, клянусь, каждый раз что-то здесь всё равно восхищает меня.

— Я скучала по этому, — признаюсь, когда мы с Айлин идём по улице, лавируя между людьми.

— Но Нью-Йорку или по мне? — тут же уточняет она.

— Не льсти себе. Конечно, по Нью-Йорку.

Я шучу, и она знает это, но всё равно фыркает и толкает меня плечом.

Жизнь вокруг нас кипит: кто-то спешит с пакетами после шопинга, где-то неподалёку играет саксофонист. И толпы, просто огромные толпы туристов повсюду: одни фотографируются на углу улицы, пока другие встают посреди тротуара, раздражая местных. Оказываясь в этом хаосе, я чувствую одно и то же каждый раз: будто этот город слишком огромный и шумный, такой хаотичный, но именно поэтому мне и хочется затеряться в нём.

***

Шоу «Супер Майк» представляет собой масштабное танцевальное представление, основанное на одноимённом фильме. Труппа время от времени гастролирует по крупным городам и состоит исключительно из одних мужчин. Горячих, полуголых мужчин, танцующих развратные танцы, под стать их внешнему виду. Стоит ли говорить о том, что мы с Айлин были в предвкушении?

И это предвкушение оправдалось в первые же секунды шоу, когда на сцене появился первый танцор.

— Господи боже, — шепчет моя подруга, прежде чем сорваться на визг вместе со всеми женщинами в зале.

Я только успеваю сделать глоток своего безалкогольного коктейля, как этот мужчина начинает медленно расстёгивать рубашку под оглушительный женский вой, раздающийся со всех сторон.

— Да вы издеваетесь, — вырывается у меня почти обиженно, потому что никто не должен выглядеть настолько хорошо.

Это определённо полезно для женского здоровья, думаю я, разглядывая его очерченный пресс.

Боже, храни Ченнинга Татума, который заварил всё это.

Свет в зале постоянно меняется: то вспыхивает яркими прожекторами, то становится мягким или интимным тёмно-красным, превращая сцену в ожившую фантазию. Музыка бьёт по телу тяжёлыми басами, а вышедшие на сцену мужчины двигаются настолько уверенно, точно зная, какое впечатление производят. Спойлер: разрушительное.

Айлин вместе со мной то смеётся, то визжит, хватая меня за руку каждый раз, когда кто-то особенно нагло двигает бёдрами, а в какой-то момент я сама готова кинуться на сцену к ногам этих мужчин.

— Я сейчас потеряю сознание, — драматично сообщает она, когда один из танцоров спрыгивает со сцены прямо к зрительницам.

— Держись ради меня, солдат, — отвечаю, не отрывая взгляда от происходящего, мысленно в который раз благодаря свою подругу из колледжа за эту услугу. — Мы должны дожить до финала.

Айлин издаёт непонятный звук, а через секунду кричит вместе со всеми, когда очередной красавчик остаётся в одних брюках.

И, честно?

Не нужно даже объяснять, почему у этого шоу такая бешеная популярность.

В какой-то момент я откидываюсь на спинку кресла, позволяя себе просто наслаждаться открывшейся передо мной картиной: мужчины, двигающиеся так, будто их миссией является довести нас до экстаза своими движениями.

Почти уверена, что мужской стриптиз способен залечивать душевные раны. Иначе как объяснить тот факт, что, смотря на всё это безобразие, я чувствую себя опьяняюще счастливой?

После шоу, направляясь к Айлин домой, мы не можем перестать болтать.

— А то, как он сделал вот так? — девушка пытается повторить движения бёдрами одного из танцоров, что вызывает у нас новый приступ смеха.

— Чёрт, как же они были хороши, — стону я, качая головой, буквально чувствуя лёгкое напряжение внутри. После увиденного мне бы не помешала разрядка.

— Особенно тот тёмненький, — соглашается Рейвен. Она снова пытается повторить движение из танца, стакан с газировкой в её руках наклоняется, и я не успеваю среагировать, как она проливает содержимое на себя, вызывая у нас ещё одну истерику.

— Боже, я люблю тебя, — едва могу проговорить сквозь смех, наблюдая за шатенкой. Айлин нисколько не смущает мокрая блуза, кажется, ей совершенно всё равно.

Я чувствую приятную усталость, когда мы оказываемся возле многоквартирного дома девушки. Ноги гудят после многочасовой ходьбы, а щёки болят от улыбок.

— Давно я так не веселилась, — хмыкаю, когда Айлин отпирает входную дверь.

Девушка арендует уютные крошечные апартаменты в дорогом районе. Здесь всего одна спальня и кухня-гостиная, но обставлено всё со вкусом. Квартира выглядит такой тёплой и живой, напоминающей саму хозяйку.

На диване, на котором я буду сегодня ночевать, лежит плед и куча декоративных подушек. На журнальном столике и на полу небрежно сложены книги, а у окна стоят растения в одинаковых керамических горшках. В воздухе пахнет чем-то цитрусовым и сладким, кажется, свечой, которую Рейвен наверняка зажигала утром.

Пара постеров в тонких рамах висит на стенах, ещё несколько фотографий с друзьями и семьёй расположились на консоли возле маленькой коллекции виниловых пластинок. Кухня у Айлин выглядит так, словно на ней действительно готовят.

Тут уютно. Мне нравится отсутствие стерильной идеальности; в этом доме, в отличие от моего собственного, ощущается тепло.

— Чур я первая в душ, — хохочет Айлин, убегая в спальню прямо в пальто.

— А как же мои права гостьи? Вся эта чепуха из разряда «чувствуй себя как дома»?

— Прости, — доносится её крик, — но сегодня это не учитывается.

Я хмыкаю, снимая верхнюю одежду. Слышу, как щёлкает дверь и в душевой включается вода, а сама прохожу на кухню и наливаю себе стакан воды, разглядывая фотографии Айлин, прикреплённые к холодильнику магнитами.

Немного переписываюсь с Грейси, когда через пять минут раздаётся звонок в дверь, заставляющий меня вздрогнуть.

Уже поздно, и я сомневаюсь, что Айлин ждёт кого-то. Мне явно стоит пересмотреть своё отношение к тру-краймам, потому что мысленно я уже рисую себе маньяка, поджидающего меня за дверью. В чёрном капюшоне, с ножом или топором.

Но всё же я беру себя в руки, подхожу к двери и с небольшой опаской открываю её.

За ней я встречаю высокого взрослого мужчину.

К счастью, он не похож на маньяка. Во-первых, слишком красивый. Хотя я знаю обратные примеры и, учитывая то, как плохо я разбираюсь в людях, я наверняка бы уже стала жертвой. Во-вторых, в руках у него нет ножа, которым он бы мог зарезать меня. Пока что.

— Привет, красивый незнакомец, — говорю я и замечаю растерянность в серых глазах мужчины, потому что он явно не ожидал увидеть здесь кого-то вместо Айлин. Я бесстыдно разглядываю его, сканируя взглядом. Ладно, даже если он и окажется маньяком — я не против.

— Привет, — он наклоняет голову. — Айлин дома?

— А ты?.. — я вскидываю брови, по-прежнему держа его на пороге.

— О, — он протягивает руку, на которую я пялюсь. — Оуэн. Оуэн Хейвен, э-э друг Айлин.

И тут до меня доходит. Мистер Горячий, о котором говорила моя подруга, прямо передо мной!

Он выглядит немного иначе, чем на фотографиях в Интернете, что я видела когда-то. И определённо точно не просто возмужал, но и повзрослел. Мистер Горячий явно старше не только меня, но и Айлин.

У него крупное тело, я бы даже сказала огромное. Этот мужчина похож на медведя, не иначе. Я задаюсь вопросом, какой у него рост. Метра два? Широкие плечи едва ли не занимают весь дверной проём, под чёрной курткой перекатываются мышцы, а ещё я вижу татуировки, что идут по бокам шеи и скрываются под одеждой.

Нет, он выглядит даже лучше, чем на фотографиях. Тёмно-каштановые волосы отрасли и слегка вьются на концах. В тёплом свете коридора я замечаю в них рыжий подтон и заметную проседь на висках. Часть прядей заправлена за уши, будто он делает это машинально. На лице небрежная чуть рыжеватая щетина, которая вместе с усами делает его опасно-привлекательным.

Господи, Айлин чёртова счастливица.

— А, так ты Хейвен, — я киваю и пожимаю его большую ладонь. Тёплую, шероховатую и покрытую татуировками.

— Да, она упоминала обо мне?

Мне кажется, или я слышу в его голосе надежду?

— Разве ты не живёшь в Бостоне? — я хмурюсь. Он определённо точно теперь живёт в Бостоне, потому что стал тренером Элайджи в начале этого сезона.

— Живу, — спокойно отвечает он. — Теперь, когда я ответил на твои вопросы, я могу узнать, где Айлин?

Я прикусываю губу, складывая два плюс два. Что же

— Она в душе, но ты можешь подождать её в гостиной или, знаешь, сделать ей сюрприз.

Эта идея приходит ко мне прежде, чем я успеваю её обдумать.

Оуэн вскидывает брови, а я оборачиваюсь через плечо, чтобы схватить пальто, которое ранее сняла.

— Я только что поняла, что не нагулялась сегодня, — открываю дверь шире, быстро натягивая обувь. — Что скажешь на это?..

— Подожди, — мужчина хмурится, всё ещё стоя на пороге, серьёзно глядя на меня, — куда ты собралась?

— Я иду гулять, — кажется, слишком воодушевлённо произношу я. — Меня не будет скажем, часа два, — киваю сама себе, прикидывая, через сколько мне нужно вернуться. — Надеюсь, когда я вернусь, вы оба будете одетыми.

Оуэн Хейвен явно прибывает в небольшом шоке, наблюдая за тем, как я накидываю пальто и проверяю содержимое своей сумочки.

— Э-э, ты уверена?

— Да, рыжик, — усмехаюсь я. — Иди и устрой моей подруге незабываемый сюрприз. Мы сегодня смотрели мужской стриптиз, так что ты можешь понадобится ей.

— Что? — Хейвен моргает так медленно, будто надеется, что ослышался.

— Тебе лучше поторопиться, если хочешь застать её в душе, — подмигиваю я, проходя мимо него. — Давай, Оуэн. Ты ей нужен.

Он остаётся стоять на пороге, весь такой огромный, но явно растерянный и не понимающий, как вообще состоялся этот разговор.

— Ты всегда такая?.. — начинает он.

— Очаровательная? Да, — киваю я. — А теперь иди. Обрадуй её.

Я уже выхожу в подъезд, когда слышу за спиной:

— Айлин убьёт меня, если узнает, что ты ушла из-за меня.

Я оборачиваюсь через плечо и расплываюсь в улыбке.

— Нет, Оуэн. Она убьёт тебя только в том случае, если узнает, что ты был здесь и не зашёл. Приятно было познакомиться! Кстати, я Лили.

Он тихо выдыхает себе под нос что-то очень похожее на:

— Господи, что за чертовщина?

И, наконец, заходит внутрь.

Я усмехаюсь сама себе, поправляя пальто.

Вот так спонтанно я снова оказываюсь на улицах Нью-Йорка глубоким вечером. Город по-прежнему шумит, явно не собираясь спать.

У Айлин роман с Хейвеном, и почему-то мысль об этом вызывает у меня улыбку. После её упоминания о знакомстве с ним я пару раз спрашивала про него, но она всегда отвечала односложными ответами, поэтому я решила не давить. Знаю только, что он извинился перед ней за ситуацию на парковке. И всё.

Я захожу в ближайшую пиццерию, прячась от ветра, и занимаю столик у окна. За стеклом город продолжает жить.

Сделав заказ, снова ищу в браузере имя Оуэна Хейвена, проводя своё маленькое исследование. Но натыкаюсь лишь на множество старых сплетен и не такое уж и большое количество свежих статей.

Вот что мы имеем: он и вправду был большой звездой хоккея, голкипером, завершившим карьеру раньше ожидаемого. Но там, где есть слава, никогда не обойдётся без скандалов. Проблемный характер, драки и алкоголь. Несколько громких романов. Таблоиды буквально следили за каждым его шагом годами.

Сплетен о нём столько, что можно слагать легенды, и мне даже становится немного жаль его.

Тем не менее, даже если я почти не знаю этого Хейвена, он располагает к себе. Есть в нём что-то спокойное и рассудительное, что-то надёжное, несмотря на этот пугающий внешний вид огромного лесоруба.

И я вижу его рядом с Айлин. Красивые люди должны быть вместе. Вот как я считаю.

Когда официант ставит передо мной пиццу и бокал газировки, я вдруг понимаю, что сижу одна в большом городе и от этого мне становится немного одиноко. Просто пусто.

Словно я, как бы помягче это сказать, лишняя.

И я ненавижу эту мысль слишком сильно.

Когда я возвращаюсь в квартиру уже совсем поздно, за полночь, Хейвена нигде не видно.

Здесь тихо, и только из спальни Айлин пробивается тусклый свет. Я стараюсь не шуметь и беззвучно разуваюсь, но почти сразу замечаю девушку — она выглядывает из комнаты, укутавшись в плед по самый подбородок. Волосы ещё влажные после душа, а щёки слегка розовые.

О, да, тут определённо кто-то хорошо провёл вечер.

— Лили — вздыхает она.

— Ты можешь ничего не рассказывать, если не хочешь, — понимающе улыбаюсь я.

— Я хочу! — тут же возражает она. — Просто нечего рассказывать.

— Да ладно тебе, — смеюсь я, качая головой. — Я вижу, ты прислушалась к моему совету оседлать его.

Айлин закатывает глаза и плотнее запахивает плед.

— Это просто секс, — пожимает она плечами. — Когда мы встретились во второй раз, он извинился. А потом это как-то само произошло. И с тех пор мы видимся иногда.

— Теперь понятно, почему ты так часто бываешь в Бостоне, — подмигиваю я, проходя мимо неё к гостиную.

— Это просто секс, — упрямо повторяет подруга. — Между нами есть химия, но ничего большего.

— Ради всего святого, этот мужчина приехал из Бостона, — я убираю с дивана подушки, а Айлин присоединяется ко мне. — Наверняка после работы. Ты правда думаешь, что дело только в сексе?

— Может, это потому что я хороша в постели?

На этот раз я смеюсь уже в голос.

— Детка, я в этом и не сомневаюсь, — подмигиваю ей, — но подозреваю, что это не единственная причина.

Айлин качает головой, явно не желая развивать тему.

— А ты вообще ненормальная, — вздыхает она, переключаясь на меня. — Я не знала, что он приедет. Куда ты ушла?

Невинно улыбаюсь, пока мы вместе расстилаем мне простынь.

— Я захотела пиццы.

— Ты захотела пиццы? — скептически повторяет девушка. — Ночью?

— Ночью, — невозмутимо киваю я. — Так у вас был жаркий секс?

— О боже, — стонет она, а я смеюсь, наблюдая, как она краснеет.

— Был, — довольно улыбаюсь я, всё понимая. — И где твой приятель с привилегиями? Ты что, выгнала его? Между прочим, я могу уйти гулять и утром тоже. И днём. Чтобы вы успели ну, знаешь, насладиться друг другом. Я очень понимающая подруга.

Айлин прикрывает лицо ладонями, вздыхая.

— Не верю, что ты правда предлагаешь это.

— Хоть у одной из нас должна быть личная жизнь, — я подмигиваю, моё спальное место готово, и я направляясь в ванную. — Надеюсь, вы хотя бы убрали за собой.

— Лили! — доносится мне вслед её возмущённый крик. — Я тебя ненавижу.

— И я тебя люблю.

Посылаю ей воздушный поцелуй и закрываю за собой дверь.

На моих губах снова играет улыбка, пока я смотрю на своё отражение в зеркале. Мне правда хорошо за неё. Настолько, что внутри становится тепло от мысли, что Хейвен делает её счастливой.

Кто же знал, что сводить людей так приятно.

Я умываюсь, когда чувствую это.

Одиночество, что ощущается сильнее всего не тогда, когда ты одна, а когда тебя окружает чужое счастье. Как сейчас. Особенно когда сама так отчаянно и старательно убеждаешь себя, что тебе никто не нужен.

Глава 3