Выйду замуж за спасателя

Глава 12 - Дружеская...

Дожидаюсь, пока Добрыня Никитич уходит в душ, а Ярик - кормить пса.

За локоть тащу Алину к себе в комнату.

- Какой к чертям Карлсон?! Или как его там?!

- Карстен, - закатывает глаза.

- Алина!

- Нет, а нормально, что эта овца с тобой так разговаривает? Мы тоже не лохушки какие-то! - по деловому складывает руки на груди. - У тебя тоже теперь жених есть, ясно. Покруче, чем ее Добрыня.

- Нет у меня!

Закрывает мне рот ладонью.

- Тише, мам...

- Ты втянула меня в обман! - гневно шепчу, увернувшись от ее руки.

- Ой, мам... - вздыхает как бывалая. - Мы всегда так делаем.

- Кто - мы?!

- Женщины...

Обескураженно хлопаю глазами.

Я родила готовую женщину, сама ей так полностью и не став. Алинка такая с детства... Коза хитрющая!

- Мне очень неудобно перед Добрыней!

- Ой... - скептически. - Ему перед тобой, значит, удобно за эту гопницу, а тебе перед ним - нет? Наш Карстен по крайней мере ведёт себя прилично!

Дёргает выразительно бровями.

- Наш Карстен?.. - оседаю на кровать.

- Я не позволю тебя унижать какой-то жабе.

А жабу эту кто-то с чувством видимо поцеловал, потому что внешне она ого-го...

- Пусть Саянов определяется, короче.

- Что? Саянов НЕ определяется, Алин. Мы просто... соседи!

- Ну тогда и руки пусть тебе не тискает. Сосед...У нас для этого Карстен есть! Пусть жабе своей руки тискает.

Глазастая какая!

- Да он просто...

Пытаюсь неумело оправдаться. А ведь и правда - тискал.

- И мы - "просто".

- Господи... Надо сказать Добрыне Никитичу, что ты пошутила.

- Прекрасно! И будем выглядеть как две дуры. Давай, мам...

- Факт.

- Если он "сосед", то какое ему дело? Ну есть и есть этот Карстен.

- Ну да...

Действительно. Чего я так переполошилась. Впечатлилась поцелуем и "Верочкой"?

Так, есть у него женщина. А это так... Да и судя по женщине, не в его ты, ВерПална, вкусе. Хватит фантазировать!

Карстен какой-то... Отчитываться перед Добрыней собралась? Глупо. Проехали это всё, в общем.

- Но ты больше не смей поднимать эту тему. Пусть как-то всё само забудется.

- Ладно...

- Кто отжевал торт?! - возмущенный возглас Ярика из гостиной.

- Ирина! - рявкаю, вылетая из комнаты.

Врезаясь в голого по пояс Добрыню.

- О-о-ой!

Ванная прямо между его комнатой и моей.

Ловит меня за талию, разворачиваясь со мной по инерции.

Ошарашенно веду взглядом по его брутальному торсу. Брутальнее прямо некуда. Не то медведь, не то буйвол...

Какой внушительный дяденька...

Поднимаю взгляд, встречаясь с ним глазами.

- Где пожар? - тихим низким голосом.

- А-а-а...

Забываю зачем я выскочила из комнаты вообще.

- Эм... Не пожар... - мямлю невнятно.

Зажав в кулак край полотенца на поясе, стреляет взглядом на свою дверь. На пути к которой - я!

- Тогда, я зайду?

- Аха...

Дергаюсь в сторону, как пришибленная вжимаясь в стену и пропуская его.

Вера, ну это провал! Ты как дикая!

Да я таких мужиков никогда и не видела. Только по телеку. А тут в мокрого и голого влетела! Полотенце не в счёт.

- Мам, ты чо? - выходит из моей комнаты Алинка с подозрением глядя на меня.

- А... нет. Так.

- Чего?

Куда я шла-то?

- Ира! - вспоминаю я.

- Ну и не хочу я ваш торт! Он невкушный! - обиженно сверху орет Иринка.

Подтаявший край торта обглодан.

- Так делать нельзя! - кричу ей. - Иди пей свою воду с лимоном.

- Шами пейте!

- Кто там буянит? - уже в толстовке и штанах выходит Добрыня.

- Иринка, - вздыхаю я.

- Бунт? - выглядывает он из под лестницы, смотрит вверх. - Ладно, спускайся, бандитка.

- Нет... Я ш вами не хочу.

- А мы с тобой очень хотим, - широко улыбается ей Добрыня.

- А я уже вшё равно поела.

- За компанию посидишь с нами. Давай-давай, спускайся.

Иринка с подозрением смотрит на меня. Типа "чего это он такой добрый? В чем подвох?"

Отец бы ей за такое час нудел, что это дурное воспитание и она его позорит.

Киваю ей, чтобы спускалась.

Режу тоненько буженину.

Закидываю пластик в рот.

- Это божественно!

- Батя сам делал… - гордо комментирует Ярик.

- Как сам?

- Вкусно, да? - тоже закидывает в рот пластик.

Раскладывает по тарелкам рагу.

- Когда вы успели все это приготовить? - удивляюсь я.

- Отец готовит на выходных. Сразу много всего. Потом все замораживаем. Опека задолбала уже... Вечно по холодильникам лазят. Есть у нас "первое, второе и компот" или нет. Вот и приходится...

Этот мужчина ещё и готовит!

- А я практически не умею готовить, - признаюсь я. - Мы заказываем готовую еду.

- Вот ещё - деньги тратить, - по деловому возмущается Ярослав.

- Но зато я умею печь пончики!

Наверное, потому, что Анатолий, как сторонник здорового питания, их категорически не ест. И в знак протеста я уперто училась их готовить.

А все остальные блюда, что были одобрены Анатолием, я и дети не любили, хоть и ели, конечно. Остального я готовить так и не научилась.

- Пончики - это зачёт, ВерПална!

- Ты к моей маме не подлизывайся... - дразнит его Алинка, стаскивая кусок буженины.

- Ты же мясо не ешь! - с издевкой троллит ее Ярик.

- Я не ем, я пробую. М-м-м... С грецкими орехами и чесноком, - закатывает она глаза от удовольствия. - Добрыня Никитич, я преданный фанат ваших блюд!

- Ты к моему бате не подлизывайся... - ухмыляется Ярик.

- Это ты ещё мою бастурму из утки не пробовала, - разливает нам ещё Джека Добрыня.

- Я готова!

- Так погоди... Сначала мы с Яриком на охоту поедем, потом будет тебе бастурма.

- Мне колы побольше, - прошу я.

Вечер проходит шумно и вкусно. Фоном идёт какая-то семейная комедия. Джек наш потихонечку заканчивается.

У всех горят лица.

Старшие сбегают с телефонами по комнатам.

Младшие, переключив плазму, клюют носами за приставкой. И засыпают.

Не будим. Закрываем пледами, включаем им камин.

Мы остаемся вдвоем за столом.

Неловко молчим.

Добрыня неровно делит последнюю порцию виски.

- За что мы ещё не пили? - поднимает стакан.

Пожимаю плечами.

Никак не могу развидеть его могучий торс под одеждой. А ещё и виски язык в косичку заплетает. И я все время невнятно мычу...

- За любовь не пили, - смотрит мне в глаза. - Без нее как-то грустно, да?

- Мхм...

Чокается об мой бокал.

Делая глоток, пьяненько проливаю нечаянно несколько капель в декольте.

- Платье испачкаешь! - костяшками пробегается по моей груди в вырезе платья, ловя капли. - Красивое, жалко.

Я давлюсь, закашливаясь напрочь от ощущения его пальцев, проскользив ших возле ареолы.

Соски мгновенно напрягаются, продавливая ткань платья.

- Пойдем от греха спать ВерПална... - засовывает сигарету в губы.

Это все ещё можно считать дружеской тактильностью или уже нет?

Глава 13 - Армагеддон

Просыпаюсь от звонка будильника, резко поднимаясь в положение сидя и пытаясь понять, почему я его завела. Ведь мы решили оставить детей сегодня дома. И все вместе делать ремонт.

Смотрю пометку на будильнике.

"Ни дня без строчки! А ты уже неделю филонишь. Глава сама себя не напишет!"

- Ах, да...

Падаю обратно на подушку.

Хотела встать пораньше и написать хотя бы пару страниц. Какой-нибудь Армагеддон местного масштаба. А то сюжет превратился в болото.

Минуточку ещё... - решаю закрыть глаза.

Досмотрю свои пошлые сны с поцелуями и торсами от Саянов-пикчерс.

Если уж краснеть перед ним, так оптом, за всё сразу.

И буквально через мгновение подскакиваю снова от шума в гостиной.

Бросаю взгляд на часы. Десять!

- Ну, нет...

Проспала всё. Никакого мне Армагеддона.

Натянув штаны, толстовку и теплые носки бреду на шум.

Стол сдвинут к дивану. По всему полу раскатаны обои. Иринка и Мирон лёжа на полу, закручиваются в рулоны, хрюкая от удовольствия.

Алина сидит на лестнице с телефоном... На плите что-то варится. Судя по запаху - молочная каша.

Бог послал мне прекрасного мужа. И не важно, что фиктивного. С прекрасными детьми! Не иначе как кашу варит Ярик. Больше некому.

- ВерПална, а Алинка мужикам фотки шлёт! - самодовольно сдает ее стоящий сзади Ярослав.

- Эй! - прячет она экран. - Мам, он врёт!

- Шлёт-шлёт...

- Алина... - строго смотрю на нее.

- Почему ты ему веришь, а не мне?! Он врун!

- Э... Ответь, что вру! Давай, покажи, переписки!

Он тянет телефон, она дёргает к себе.

- Обойдешься. Ещё я перед тобой не отчитывалась!

Телефон выпрыгивает из их рук, только успеваю подхватить у самого пола.

- Алина! Он же новый. Только купили.

- Это он виноват!

Кладу рядом с собой на разделочный стол.

- Ну, мам... - откидывает женственным движением свою копну распущенных волос за плечо.

Вот откуда что берется??

А фото она свои и правда любительница отправить!

- Нет, не отдам. Потом поговорим. И волосы заплети.

- Не хочу... - капризно.

Проходя мимо, Ярик дёргает ее за прядь. Получает по рукам.

- А где Добрыня Никитич?

- Батя за клеем поехал. Хотите какао?

- Какао?.. Очень хочу. Дети, прекратите мять обои.

Пока Ярик наливает мне в кружку какао, я извлекаю возмущающуюся мелочь из рулонов.

- Ну мы мумии! - ворчат они.

- Не сегодня!

Подталкиваю обоих к лестнице.

- А у меня мураши, а у тебя нету! - дразнит Иринка Мирона, убегая наверх.

- А у меня экспегимент! - поднимает со стола Мирон глубокую чашу. - Кгахмал!

- Что за эксперимент? - интересуюсь я.

- Неньютоновская жидкость, - важно.

- Крутая штука, - показываю ему большой палец вверх.

Он льет в чашу воду из графина. Из чаши поднимается белое облако.

Иринка сверху смотрит с любопытством, поставив на перила пластиковый муравейник.

Я подхожу к окну, с кружкой горячего какао.

Вижу, как открываются ворота. Добрыня пристегивает Барса. И вместе с ним заходят знакомые лица - инспектор ПДН и другие наши контролёры.

- О, черт! Дети!.. - рявкаю я, разворачиваясь. - У нас гости!

И в эту же секунду из рук Иринки, вниз летит ее пластиковый прозрачный муравейник.

Вскрикнув, бегу к Мирону, чтобы оттащить его от стола. Но не успеваю, муравейник врезается в стол, рядом с чашкой. От испуга Мирон сам сносит ее со стола на диван.

Муравейник раскалывается, просыпаясь содержимым прямо на стол.

- Ты в порядке?! - ощупываю Мирона.

Иринка с воплем бежит вниз, поскальзывается, падает на попку и с криком скачет по ступеням вниз, как с горки.

- А-а-а! - начинает реветь она. - Ма-а-а-ама...

Подбегая, ставлю ее на ноги, ощупывая копчик.

- Живая??

- Не-е-ет...

Тяжело дыша, перевожу взгляд на старших.

Па-ма-ги-те! - хочется завопить мне чаечкой.

Но Алинка под шумок хватает телефон со столешницы, резко отворачиваясь от Ярика, который пытается его перехватить. Ее копна ловит пламя огня от конфорки и волосы вспыхивают.

Срываюсь в их стороны. Но Ярик успевает испуганно плеснуть на нее недопитым кем-то какао из стакана.

Стакан выскальзывает у него из рук, грохот...

- Да Боже! - растерянно вскрикиваю я, расставляя руки, словно пытаясь удержать эту реальность. - Замрите все! Не двигаться!

- Мам... - шокированно трогает сгоревшие с одной стороны до виска пряди Алина. - Ма-а-амочка... - начинает рыдать горько, оттягивая от виска пальцами обугленный и мокрый пучок волос.

Входная дверь открывается.

Я беспомощно делаю пару шагов вперёд, пытаясь прикрыть собой Армагеддон.

- Здрасьте... - хриплю я, тяжело сглатывая.

Вот что я не так сделала?! Как это можно было предсказать и предотвратить??

Моя материнская самооценка пробивает дно.

С ужасом смотрю в настороженные глаза Добрыне.

Девки мои ревут белугами... Всхлипнув ещё по разу, замолкают, заметив посторонних.

По кухонному столу ползают муравьи. Диван в каше из крахмала. Пол в какао и осколках от стакана.

Я сегодня супер-мать! Чуть все дети не убились прямо у меня на глазах.

Кроме Ярика.

- Ай! - переступив с ноги на ногу, поджимает он одну, словив битое стекло.

"И ты - Брут?!" - опускаются окончательно мои руки.

- Спаси нас! - беззвучно умоляю Добрыню.

Из его рук выскальзывают пакеты, шмякаясь на пол.

- Ну... Собственно - вот! - невозмутимо выдает Добрыня, оценив масштаб трагедии. - Ремонт полным ходом...

Тётки обводят взглядом нашу убитую гостиную

- "Простенько и со вкусом!" - резюмирует Добрыня.

О, да.

- Вы к нам в понедельник заходите, как обои доклеим.

Разворачивается к ним, вставая в подходе и не пропуская их из прихожей в гостиную.

- Сегодня... сами видите. В процессе все.

- Дети почему плачут?

- Постригли их некрасиво, - прикусываю губу. - Переживают...

- Палёным почему пахнет?

- Кашу сожгли, - снимает с огня Ярик.

- Что у вас с вентиляцией?

- Проверяли вы у нас же вентиляцию! - сердится Добрыня.

Одна из тёток выглядывает под его рукой, упирающейся в косяк.

- А Вы Вера Павловна в понедельник к психологу с девочками!

- Обязательно... - облизываю пересохшие губы.

- Значит, препятствуете проверке, да, Саянов?

- Нет. Переносим. В связи с ремонтными работами.

После вежливых препирательств выставляет их, выпроваживая за ворота.

Возвращается.

- Это что за пиз... трындец?! - поправляется он. - Вер??

- Стихийное бедствие... - прижимаю к бедру хлюпающую носом Иринку. И успокаивающе глажу Алину по спине.

Губы мои дрожат от обиды на ситуацию. Но что я могла поделать?!

- Подтверждаю! Я - свидетель, - вступается за меня Ярик.

Ты мой зайка...

- Пап! Смотги, какие классные... - гоняет по столу муравьев Мирон. - Купи мне тоже...

- Я вас просто обожаю всех, - закатывает глаза Добрыня.

Проводит по столу, ловя муравья на палец. Разглядывает.

- Ну прости, пожалуйста, - покаянно вздыхаю я.

- Чо - прости? Я серьёзно. Все живы. В больницу не едем. Дом не тушим. Молодцы…

Глава 14 - Тусовочка ущербных

- Панику и стихийное бедствие отменяем. Никто не двигается. Работает спецназ... - осматриваю ещё раз помещение.

Врубаю вытяжку.

- Стекло, значит...

Двигаю Яру стул, чтобы сел.

Всхлипывающей Алине вручаю веник с совком, чтобы собирала стекло. Так как она единственная в обуви.

Вере с Мироном - тазик с тряпками. Оттирать диван.

Ярому вытаскиваю стекло из пятки. Заливаю жидким пластырем.

- Всё, сиди, страдай.

С Ирой разливаем на столе несколько ложек варенья, чтобы заманить всех муравьев в кучу.

- Собирай сюда их, - ставлю чистую трехлитровую банку.

Практически "Монтессори". Мелкая моторика, все дела...

- С кашей у нас что?

- Капец каше! - разводит руками Ярик.

- А, может, пончики?.. - выжимает в тазик тряпку Вера. - На завтрак, конечно, не самая лучшая еда, но... - смущённо.

- Голосуем! - перебиваю ее я. - Кто за пончики?

Все руки взлетают вверх в жесте "за". Кроме безучастной Алины.

Забираю у Веры тряпку с тазиком.

- Пончики одобрены. Феяч, ВерПална.

Собрав все стекла в совок, на нижней ступеньке молча сидит Алина, прислонившись виском к пузатой балясине.

- Ну всё... - гладит ее по волосам Вера. - Исправим. Не плачь.

- Я теперь урод... - шепотом жалуется, горько глотая слёзы.

- Ты как Зо'гг... - хихикает Мирон. - Из "Пятого элемента".

Иринка стреляет в него гневным взглядом.

- Щаш как дам...

- А ты как Сид из ледникового! Хе-хе-хе...

- Мирный! - одергиваю его.

- Да нормальная ты, Богомолова... Хватит рыдать! - закатывает глаза Ярый.

- Отстань! Из-за тебя всё...

- Я-то причем?!

- "Фотки мужикам отправляет"... - кривляет его Алина. - Врун!

- А не отправляла??

- Селфи! Для классного коллажа! - оскаливается на него. - Однокласснику!

- Ну а что я не так сказал? Фотка была? Была! Мужик был? Был!

- Мы сегодня классом идём в кино вечером. Там Марк буде-е-ет... Как я пойду?!

Пряча лицо в ладонях начинает рыдать навзрыд.

Вера протягивает ей салфетки, оторвав от рулона.

- А чо "Марки" прутся только от волос? Нет волос - иди нахрен? - язвит Ярик.

- Угомонись, Ярый, - шикаю на него.

- Мы попробуем найти какого-нибудь мастера, - достает Вера телефон.

- И что - мастер? Налысо меня побреет?? - тыкает пальцем в большую проплешину на виске. - Я урод... Я никуда не пойду-у-у... И в новую школу не пойду-у-у...

- Хотя ко всем надо заранее записываться, - поджимает с досадой губы Вера, пряча телефон. - Алин, может, шапочку красивую? Девочкам можно не снимать.

- Ну что там у тебя, дай посмотрю, - присаживаюсь перед ней.

За подбородок кручу ее зареванное лицо.

- Сейчас сделаем тебе по красоте без всяких мастеров! Давай, на стул.

Достаю машинку, которой пацанов своих ровняю.

- Мам? - настороженно оглядывается Алина, хватаясь за волосы. - Я не дам обстригать! Мам?

Вера ловит с тревогой мой взгляд.

- Не очкуй, будут длинные. Висок украсим и всё. Зигзаг или две линии?

- Линии...

Выбриваю ей "под бокс" широкую полосу, плавно уводя "клин" за ухо. Меняю насадку и делаю две параллельных линии как узор.

- Вау ля!

Подскочив, бежит к зеркалу. Пытливо крутится разглядывая себя в разных ракурсах. Водит пальцами по виску. Перебрасывает волосы на одну сторону, на другую...

Кусая губы, начинает довольно улыбаться, сверкая глазами.

- Кто молодец? - играю ей бровями.

- Добрыня Никитич - молодец! - подпрыгивает от эмоций.

- И чтобы на кухне никаких распущенных волос! Коса тлеет медленно. Распущенные мгновенно превращаются в факел.

Плетет поспешно косу.

- Да-да, я поняла.

- А мы с газом не дружим, - оправдывается Вера. - У нас всегда электрическая была. Да и готовлю я в основном в мультиварке что-то элементарное. Потому что, от плиты обязательно отвлекусь и пожарю суп.

- Значит, допуск к газу сдавать будете. А вообще, не трогай ты этот газ. Привыкла к мультиварке - ну и готовь в ней. Ир, ну что там?

- Шешнадцать поймала...

- Царицу нашла?

- Ищу...

- Ищи. Без нее помрут.

- Вот она! - лезет под стол.

Пока мы со старшими нарезаем обои. На столе появляется большая чаша с пончиками и изящная супница с птичкой вместо ручки на крышке. И такие же красивые тарелки.

Мы все сглатываем набежавшую слюну.

- Что это тут у нас? - заглядывает Ярик под крышку.

Пахнет бульоном, укропом и лавровым листом.

- Ой... Да это так... Из мультиварки. Псевдо-суп с галушками. Раз уж наш завтрак плавно перетек в обед...

- А говорили, готовить не умеете!

- Да разве суп это еда? - отмахивается она. - Это так... "извинение ленивой хозяйки".

Нарезаем к этому счастью буженину, рыбу, овощи, хлеб. И забив на ремонт устраиваем маленький пир.

Ярый мешает сметану с сахаром, чтобы макать пончики. И за столом начинается бои за право макнуть без очереди.

Отжав пару пончиков у орды, выхожу с сигаретой на крыльцо.

Накинув широкий шарф, выходит и Вера.

И мне щекотно внутри от того, что мы наедине. И что даже в отсутствие интимных бесед, все чувствуется очень интимно. После поцелуя так особенно...

С высокого крыльца один пончик по кусочкам скармливаю Барсу, второй съедаю сам.

- М-м-м... Красота! Вкусно.

- Спасибо... - мнется она.

- За что? - удивлённо поднимаю брови.

- За терпение. Я знаю, что "так себе жена". И не идеальная соседка. Но мы будем стараться не создавать проблем.

- Вер... - улыбаясь, выдыхаю дым вверх.

Снимаю куртку. Накидываю ей на плечи. На мгновение прижимая к себе плечом и растирая по-дружески другое.

- Чего б ты понимала в идеальных.

Показываю ей на соседский дом, разворачивая туда лицом.

- Вот там, Галина Степановна живёт. Идеальная, сука... Реально, доебаться не до чего. Комсомолка, лыжница, идеальная хозяйка, дома все сверкает как у кота яйца. Первое, второе, третье и компот. Ученая степень по педагогике. Очень высокой морали женщина! Муж бежал, роняя тапки. Неидеальный попался, бедолага... Через день Галина Степановна стучит на нас в опеку. Самое обидное, не из вредности, нет. Из острого чувства социальной ответственности и беспокойства за моих пацанов. По ее шкале идеальности, я как отец ниже нуля. Поэтому, ты мне про идеальность не рассказывай. Я слава богу и сам до нее не дотягиваю. У нас, у ущербных, своя тусовочка... С пиздецами и чувством юмора.