Выйду замуж за спасателя

Глава 15 - Реанимация

Выходные пролетели очень быстро. Завтра с утра на работу.

Дети уже легли спать. Мы с Верой доделываем какие-то мелкие дела.

Я прикручиваю шуруповертом ей ножку от складной столешницы рядом с креслом под ноут.

Комната крошечная, стол тут не поставить.

Вера - домывает окно в гостиной.

Выхожу из комнаты. Разглядываю ее со спины. Стоит на стуле в своем безразмерном оверсайз. А я не могу развидеть ее формы под ним.

Хочется подойти и сжать эти роскошные "булочки".

Приближаюсь, фантазируя о том, чтобы пощупать ее немножко.

Палец, от лёгкой судороги возбуждения по телу, сам нечаянно жмёт на кнопку пуск шуруповерта.

Вскрикнув, Вера теряет на стуле равновесие от неожиданного "вж-ж-ж..." за спиной.

- Ай... Ай... - машет руками, пытаясь удержать равновесие, но крен уже слишком велик.

Отбрасывая на диван шуруповёрт, ловлю ее на руки.

С испуганным вскриком, хватается за меня.

М-м-м... Как интересно вышло!

Смотрим, замерев, друг другу в глаза. Краснеет...

- Я... Эм... Вы так спину надорветё, - бормочет, переходя на Вы. - Я же тяжёлая очень...

- В самый раз, - вырывается у меня нечаянно.

Сжимаю пальцы, рефлекторно желая почувствовать ее сильнее.

- В смысле, иди, принимай работу, - хриплю я непослушным голосом, аккуратно ставя ее на ноги.

В комнате, Вера разглядывает столешницу, пододвигает кресло.

- Красота! Спасибо. Ты мой героический герой. Назову нового персонажа Добрыней!

Ухмыляюсь.

- Ну всё, буду купаться в лучах славы!

Вытаскивает ноут.

Но я ловлю ее, не давая поставить.

- Лак ещё часов шесть будет сохнуть. Придется поспать на диване в гостиной.

- Ой, да без проблем!

Забирает в охапку подушку, одеяло.

- Я не буду тебе там сейчас мешать? Я тихонечко поработаю, - спрашивает у меня.

- Главное, чтобы я тебе не мешал.

Можно свалить уже спать. Но...

Вечер с ней на диване - это соблазн.

Закутавшись в одеяло, сидит в наушниках с ноутом на коленях, сосредоточенно что-то печатает.

Варю нам кофе. Ставлю на деревянный подлокотник для нее кружку.

Прижимая руку к сердцу, шевелит губами: "Спасибо!". Не совсем даже к сердцу... Скорее к груди. Пышной. Которая в этот момент выразительно обтягивается тканью, прижатой ее рукой.

Эх...

Ставлю вторую кружку с кофе, с другой стороны, себе. И сделав звук потише, играю в какой-то экшен. Все время проебываю.

Потому что задумчивая Вера медитативно водит собачкой замка от кофты вверх-вниз... вверх-вниз...

И совсем наверное не соображает, что светит мне роскошной полусферой груди, мелькающей в разрезе.

А ещё потому, что мне написывает бывшая жена, и я бешусь, не желая читать. Но каждый раз вздрагиваю от сообщения.

Добрый: Рита, чего тебе надо?

Не выдерживаю я.

Рита: Я хочу поговорить с Мироном. Он недоступен.

Добрый: Во-первых, он тебя не знает, во-вторых он спит.

Рита: Ты опять препятствуешь!

Добрый: Ты там пьяная опять, что ли?

Рита: Ты же знаешь, что вообще ничего не употребляю больше! Я ребенка кормлю.

Добрый: Когда Мирона кормила, это тебе не мешало!

Рита: Хватит! Алкоголизм - это болезнь. Я была больна, а ты меня бросил в этом бедственном состоянии.

- А сколько ты бухала как последняя тварь перед тем, как так серьезно "заболеть"? - не выдерживая, пишу голосовое. - И сколько я с тобой возился, прощал, откапывал? Иди нахер, короче, Рита, со своими повесточками. Это был выбор, а не болезнь!

Расслабляю пальцы, позволяя телефону выпасть из них.

- Что? - снимает наушники Вера. - Ты что-то сказал?

- Я не тебе, - ворчу ещё на агрессивных дрожжах.

- А... - смущённо и поспешно натягивает наушники обратно.

Они соскальзывают с волос, падая ей в капюшон кофты.

- Черт... - пытаясь достать, барахтается, тонет в одеяле, соскальзывает спиной с подушки. Ноутбук съезжает с ее колен, грозясь грохнуться.

Умиляет меня эта барышня!

Ловлю ноут, помогаю достать наушники, но не отдаю.

- Чего там "Добрыня"? - уточняю, стреляя в нее игривым взглядом. - Девушка хоть есть у него?

- А-а-а... как раз пишу. Девушки у него нет.

- Какой роман без девушки? Ты меня пугаешь, ВерПална! Смотри там, не опорочь мое честное имя мальчиками.

Сатанински хихикает.

- Эй!

- Нет-нет, никаких романов с мальчиками.

- Уф... - делаю глоток кофе.

- У Добрыни будет роман с...

Мой телефон звонит, перебивая нас.

- Извини... - отвечаю. - Да?

- Позови немедленно моего сына к телефону! И учти я все сохраняю и записываю!

- Младшего?

- Да.

- А чего не старшего? - язвительно уточняю я, пытаясь подняться с дивана.

Но пока спасал Веру, запутался сам в ее одеяле. А руки заняты.

- Старшего ты против меня настроил!

- Я настроил?! Дети спят! Давай...

Скидываю вызов.

- Мама их? - поджимает настороженно губы Вера.

- Угу...

- А почему вы развелись?

- Бухала...

- Почему ей тогда хотят отдать детей?

- Потому что пьяная, упала на штырь, ей удалили селезёнку, и после этого у нее возникла непереносимость алкоголя. И теперь у нее "полная семья", ребенок, муж и сама она комсомолка, спортсменка и просто красавица! - с отвращением объясняю я.

- Ты не хочешь, чтобы общались?

- Нет, Вер, не хочу. Она их променяла на алкашку свою. А то, что бросила - это не усилие ради детей. Просто случай!

- Понятно...

- Осуждаешь?

- Печалюсь, - отрицательно качает головой.

- Не печалься! - переключаюсь на хорошее настроение. - Давай мне про Добрыню вещай свои женские сказочки...

- Ой, кстати! Можно я тобой как спасателем воспользуюсь?

- Всегда... в твоём распоряжении.

- Как делают реанимацию? В полевых условиях.

Тяну за капюшон ее, заставляя соскользнуть головой в мою сторону, в положение лёжа.

Пискнув, падает.

- Итак, искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Запрокинуть голову...

Давлю на лоб, придавая ей правильную позу.

- Освободить дыхательные пути, - давлю на подбородок, приоткрывая рот.

Наклоняюсь ближе к ее губам.

- Два вдоха...

Послушно делает два громких вдоха.

- Вер... - смеюсь тихо. - Вдохи делаю я. В тебя...

В неё...

О чем это мы?

Ставлю руки на грудную клетку.

- Тридцать компрессией грудной клетки... И снова два вдоха... При вдохе грудь должна подниматься. Глубина сантиметров пять, иначе ребра можно...

Что там с ребрами, Добрыня? Да хер его знает, что я там говорю...

Вера облизывает медленно губы

Кладу пятерню на ее грудь, продавливая пальцами манящие троечки и имитируя массаж сердца.

- Поняла?

- Нет... - шепчет, хлопая глазами. - То есть, да... Два вдоха и тридцать ком... ком...

- ...прессий.

- Да.

- Да...

Зажмуриваюсь, на мгновение, преодолевая притяжение наших тел.

Резко поднимаясь, делает несколько глотков кофе. И я допиваю свой.

Встаю с дивана, возбуждённый и неадекватный. Взъерошивая волосы.

- Ну я спать...

- Ага...

- Напиши там Добрыне... девушку, - ляпаю я. - Будь человеком.

- Какую?

- Какую... Хорошую! Пусть ей искусственное дыхание делает.

- Ага...

- Спокойной ночи.

- И тебе...

Какие нахер "спокойные ночи" с такими приколами? Мне реанимацию сделайте!

Сваливаю в душ по второму кругу.

Не спится. Книгу что ли почитать. Захожу на сайт, где читаю книгу в процессе. Обновления так и нет.

- Да ты задрал, автор! - рявкаю тихо.

- Это ты мне? - за приоткрытой дверью.

- Нет, Верочка. Это я так...

Спать, короче.

Глава 16 - Магнит

Три дня такая нагрузка, что выпадаю из жизни. Хорошо, что пацаны у меня самостоятельные. Да и Вера взяла на себя заботу забирать со школы Мироху, когда не может Яр.

А так - почти не пересекаюсь с семейством. Приезжаю, уже спят. А Вера работает у себя...

Смена закончена. Мы курим, сидя на борту открытой тачки.

- Добрый, а ты чо как партизан, а? Женился, слова не сказал! Мальчишник зажал... - отчитывают меня коллеги.

- Какой мальчишник, мужики? Я серьезный дядька уже.

- Как тебя Аделина не прикопала-то?

Вздыхаю, не желая комментировать. Плохо пока себе представляю, как все прилично озвучить и обставить, чтобы Аделина не взорвалась опять какой-нибудь ревнивой дичью.

Терпеть не могу сталкивать женщин.

Потому и молчал.

- Откуда узнали-то?..

- Так у шефа сегодня днюха, корпоратив. Всех, кто не на смене пригласил с женами. На тебя матерился, что ты зажал свадьбу.

- Денег нет! У меня же пацаны и стройка.

- Ну, короче, там и твое приглашение лежит.

- Где?

- У Аделины, братан, у Аделины.

- Да блять... Может, не идти? - морщусь я.

- Да ты чо?! Обидится смертельно. Юбилей! А ты кстати, чего жену в чат к нашим не добавил? А вдруг чего?.. У них там кружок взаимопомощи.

- Да? Ну добавлю. Ладно, по домам! - жму руки всем. - Увидимся.

Захожу в административное крыло, в кабинет к Аделине.

- Привет.

Не поднимая глаз двигает мне по столу пригласительный.

- Для Саяновых! - ядовито.

- Ага...

- Ты совсем охренел, Добрыня? Ты её ещё и на корпоративы таскать будешь? На меня значит забил вообще! Разве наличие няньки не освободило твое время??

- Тихо, - скашиваю взгляд на кабинет начальника. - Вера не нянька.

- Да мне похрен, ясно? Я не позволю так с собой обращаться. На корпоративе с тобой должна быть я. А если это невозможно, то и тебя там быть не должно!

И вроде как вполне себе справедливое требование, но...

Хвастаться перед коллегами мне хочется Верой, а не Аделиной. И знакомить с Верой. И самому там с Верой общаться. Да и легенду нарушать некомильфо мне. А это значит - что? Мой магнит в другом месте. И не надо разбазаривать силы и время. Их и так немного.

- Лин... Так, увы, не получится. Нет у меня ресурса сейчас на то, чтобы иметь... такую шикарную даму как ты, - смягчаю я. - Ни времени, ни денег, ни здоровья.

- Это ты меня так нахер послал?!

- Это очень грубый перевод.

- Ах так?!

- Ну всё, правда. Ты красивая девочка, найдешь ещё сто таких. Даже лучше!

- И шлюхой обозвал! Молодец, Саянов! - с яростью.

- Да ё-моё!! - рявкаю я. - Ты - умница-красавица, я - уставшая скотина. Разбегаемся. Все! Не переводить, ясно?

Забирая со стола пригласительный, сваливаю. С облегчением еду домой. Всё. Гора с плеч. Ну остыл я окончательно. Даже на секс не влечет. Чего тянуть кота за яйца?

Домой очень тянет. Соскучился по детям. Хочу увидеть Веру. И даже по ее двум вредным стрекозам соскучился!

Впереди два выходных. Кайф.

Во дворе на цепи рвется Барс. Шерсть на загривке вздыблена.

- Ты чего, друг? - чешу ему за ушами. - Что случилось? Крысу увидел?

Он иногда давит крыс. От соседей, с другой стороны от Галины Степановны, иногда забегают эти гостьи. Соседи держат кур, уток, индюшек. И эта хвостатая "радость" тусуется рядом с зерном.

- Держи вкусняшку, - отдаю ему большую смачную кость. - Скоро привыкнешь к нашим постояльцам, отпущу тебя с цепи.

Вообще он привыкший к цепи. Я его сто лет назад именно с цепи и забрал. Но у нас жил свободно.

Иду в дом, придумывая как бы съехать с корпоратива. Хочется упасть на диванчик рядом с Верой и провести так этот вечер.

Захожу домой с бумажным пакетом горячего хлеба в руках.

Дети радостно растаскивают горячую булку на клочки. Хлеб хрустит и пахнет так, что голова кружится.

- Голодные что ли? - пытаюсь я отобрать у них хотя бы половину на обед.

- Не верь им! - кричит Вера. - Только что ели!

Прохожу, бросая взгляд в ванную. Дверь открыта.

Вера собирает волосы у зеркала.

В своем охуительном платье.

Куда это мы собрались?..

- Привет, - улыбается мне через отражение.

- При-и-ивет... Ты уходишь?

Ловлю себя на том, что в груди ревниво подрагивает.

- Я ненадолго, - словно оправдываясь.

Куда? На сколько? К кому? Почему в таком виде?

Неприличные вопросы?

- Мхм... - задумчиво зависаю, засовывая руки в карманы.

Под пальцами - пригласительный. Кручу его.

- А перенести нельзя?

- М-м-можно, - заикаясь. - Что-то нужно сделать?

- Да.

Протягиваю ей бумажку.

- Нельзя пропустить. Начальник - зверь. Обидится, потом тушите свет, - вру безбожно. - И без жены нельзя. Я и так в немилости.

- Ой... А я ни разу на корпоративе и не была, - теряется как девочка. - Я даже не знаю что надеть.

- Платье - в самый раз! Сделай одолжение... Составь компанию. Мы ненадолго. Отметимся, поздравим и сбежим.

- Я даже и в салон уже не успею, - начинает поспешно на себе поправлять одежду.

- Вер, ты и так красавица.

- Ой, ладно! - хихикает. - Скажешь тоже...

Дурочка! - улыбаюсь ей.

- Сколько у меня времени собраться?

- Да не торопись. Я пока в душ, пока поем...

- Алина! - зовет дочь.

Убегает к себе в комнату.

Уже собранные, даём ЦУ девочкам. Потому что Ярый идёт на тренировку, и ведёт Мирного на шахматы. А девочки остаются одни.

- Газ не включать, - перекрываю кран. - Греть все в микроволновке. Никуда не уходить.

- Ну мам! - дует губы Алина. - Я хотела погулять.

- Алин, ты через день гуляешь, а мама? Давай, сегодня ее очередь? А ты за Иринкой посмотришь, м?

- Ладно... - вздыхает, добавляя Вере румяна кисточкой.

- Я и шама могу, - крутит банку с муравьями Иринка.

- Можешь. Но пусть в этот раз Алина с тобой побудет, чтобы мы не дергались.

Развозим пацанов. Едем в ресторан.

От хорошего настроения просто бомбит! Я словно пьяный. А иллюминация, притушенный свет и музыка делают меня окончательно влюбленным в мою фиктивную жену!

И я как идиот, улыбаюсь, гордо представляю ее своим.

- Вау! Вот это ты Добрыня молоток! - жмут руки мне мужики. - Такое богатство отхватил.

- Э-э-э, - осаживаю шутливо. - Особо не разглядывай.

- Ну вот! А то - убежденный холостяк! Никогда не женюсь! - стебут меня.

Это всё я, да.

Они задают рдеющей Вере какие-то вопросы, а я на мгновение отвлекаюсь на звонок по телефону.

Галина, блять, Степановна!

Не к добру...

- Минуту, - целую машинально Веру в висок как свою.

Делаю несколько шагов в сторону.

- Саянов, - отвечаю на звонок.

- Добрыня Никитич... - с осуждением. - У вас ребенок там кричит. Даже не кричит, визжит как резаный, слышите?

На заднем фоне я слышу действительно истошный девчачий визг, крики, рыдания. Словно мандрагору вырвали из горшка. Явно не игривые оры. Испуганные! И надрывный яростный лай Барса.

- Что происходит?!

- Я не вижу! Это с другой стороны дома.

Там территория Барса. Как она туда попала?!

- А на плитке там - кажется кровь!

Пиздец!

Волосы становятся дыбом.

Он не мог тронуть ребенка! Не мог...

- Я в службу спасения позвонила. Следите за своими детьми, что ли...

Скидывает вызов.

В шоке, перевариваю пару секунд.

- Вер!

Бесцеремонно хватаю ее за локоть и тащу на выход.

- Что случилось?! Добрыня?.

- Ты только не паникуй, Вер!..

Глава 17 - Конец света отменяется!

Сердце мое словно сжато в тиски и стучит, сбиваясь с ритма.

Мы летим на машине обратно. Летим - буквально, превышая скоростной режим так, что страшно. Но ещё страшнее от неопределенности.

- Звони Алине, быстро!

Удерживая плечом телефон у уха, Добрыня выясняет какая бригада едет по вызову.

Господи, что произошло?! Нас полчаса дома не было!

- ... Вы быстрей приедете... Нет, не ждите меня. Входная дверь заперта. Поэтому сразу через забор с левой стороны, да... Туда не достает цепь. Там есть шланг и кран...

- Пожар? - шепчу я испугано.

Отрицательно качнув головой, опять говорит по телефону.

- Давай, я не отключаюсь, минут через десять буду.

- Да что там происходит?!

- Никто пока не знает, Вера. Кто-то из девочек кричал. И звал на помощь.

- Кричал?..

- Алине звони!

Роняю телефон из трясущихся пальцев, поднимаю, как назло заедает отпечаток пальцев. Пытаюсь вспомнить числовой пароль, который знаю прекрасно, но от шока он вдруг неожиданно вылетает из головы.

Чуть не плача, закрываю глаза, пытаясь сконцентрироваться.

- Вера!

- Сейчас... Сейчас...

Пальцы кое-как вспоминают без участия мозга эти цифры.

Алинка долго не берет трубку.

- Да?.. - сонно.

- Алина! Что у вас случилось?!

- Чо?..

- Кто кричал?! - рявкаю я.

- Эм... Кто?

- Где Ира??

- Ирыч! Ир!! Ира, мама зовет! - нервно.

И я практически выдыхаю. Они живы, все хорошо!

Но Ира трубку не берет.

- Алина?..

- Ма-а-ам! Ее нет...

- Иры нет в доме! - передаю Добрыне.

- Три минуты! - комментирует он.

- Алина, ты не слышала, как она кричала?!

- Я в наушниках уснула... - виновато. - Я на улице сейчас посмотрю!

- Нет! - рявкает Добрыня. - Сиди дома! Там Спасатели уже подъехали.

Мы тормозим рядом со служебной машиной, чуть не врезаясь в неё, я вылетаю быстрей Добрыни, бежим вместе во двор.

Там грозный собачий лай.

Барс в ярости рвется с цепи на Спасателей. Они поливают его водой, пытаясь оттеснить от вольера. Но он упрямо не пускает туда, отряхиваясь от воды и злясь ещё сильнее.

- Стоп! Стоп! - кричит Добрыня. - Он ребенка защищает! Он дрессирован так!

- Ира! - вскрикиваю я от ужаса.

В угол вольера забилась. Рыдает, сжавшись.

Добрыня ловит меня, не позволяя побежать к ней, всовывает в руки кому-то из спасателей.

Барс мечется, словно ища поддержки у Добрыни.

Он подхватывает Иру на руки, прижимая к себе.

- Ты ранена?!

- Не-е-ет! - рыдает она.

Барс, прижимаясь к бедру хозяина скалится в нашу сторону.

Нюхает сапожок Иринки.

Я вся сжимаюсь.

- Барс, фу.

Отстраняя от себя горько всхлипывающую Иринку, спрашивает:

- Не потоптал тебя?

Ира отрицательно крутит головой.

Мои колени становятся мягкими, и я бы грохнулась сейчас в обморок, но нельзя.

- Все нормально, мужики, ребенок целый.

Осматривается.

- В дом быстро! - строго рявкает на выскочившую раздетой Алинку.

Выпучив глаза, она послушно залетает закрывая за собой дверь.

Пытаюсь забрать у Добрыни дочку, но он не отдает.

- Ты как в вольер попала, м? - пытает ее.

- В-в-вот... - заикаясь распахивает куртку.

Там тощий облезлый котенок... Шея у Иринки поцарапана до крови, вся кофточка подрана.

- Чуть не шьел его, - горестно вздыхает она.

- У-у-у... - осуждающе гудят спасатели.

- За крысеныша принял, наверное, - качает Добрыня головой. - Так-то он кошек гоняет конечно, но не давит.

- Я его шхватила, а он на меня как начал лаять! И не выпушкал!

- Но не тронул?

- М-м, - мычит отрицательно.

Губешки дрожат, лицо пятнами.

- Ох ты, горе луковое. Спасательница... Конец света отменяется! Так, "мама", - отдает мне наконец Иринку, ставя на ноги, - иди объясняй ребенку ТБ по собакам и кошкам. Потому что я, только леща могу сейчас выдать. А я людей пока отпущу. Нам надо как-то "безопасно" для опеки вызов оформить.

- Ира! Ну ты с ума сошла к чужой собаке в вольер?? - начинаю всхлипывать я от ужаса. - Это хорошо, что не тронул!

- Жагрыж бы котика-а-а! - начинает снова плакать, стуча зубами от холода.

Обнимаю ее.

- А двоих бы загрыз, легче бы стало котику твоему?! Никогда не делай так больше! Слышишь??

- Шлышу... - жалобно всхлипывает.

Распахиваю ее куртку, страдальчески закатывая глаза.

- Блохастый, грязный...

И очень несчастный! Жалобно орет, тараща глаза.

- Ну и што! Он не виноват! Его надо оштавить, - шмыгает носом.

- Мы не можем его оставить, малыш, - веду ее в дом, - мы сами в гостях.

Вырывает руку, бежит к Добрыне, прижимается к нему сбоку, пока он жмёт руки коллегам.

Он на автомате кладет ладонь ей на голову, поверх шапки.

И, прилипнув к нему, она идёт за ним, сначала закрывать ворота, потом обратно.

Он опускает на нее взгляд.

- Что - хулиганка? Наделала делов?..

- Его надо оштавить... - сводит брови, жалобно всхлипывая. - Пожалушта! Мама не разрешает... Говорит, мы шами в гоштях.

- Ну чо там, показывай... - присаживается перед ней.

О чем-то тихо говорят.

Я с жалостью смотрю на трясущегося мокрого Барса. На улице подмораживает...

- Ну всё, - Добрыня поднимается. - Теперь иди и ингибируя...

- Что? - хлопает она глазами.

- Обратный захват серотонина ингибируй иди, говорю.

Иринка всовывает руку в его огромную пятерню. Идут ко мне вместе.

- В общем, если уж я разрешил поверх твоей головы, то кот будет мой, - ставит меня перед фактом. - А пока маленький, пусть Иринка с ним нянчится. Как назовем?

- Першик. Он рожовенький.

Где она увидела розовый под слоем серой грязи - вопрос.

- Перс, короче. Нормально... - одобряет Добрыня.

Зареванная, но довольная, Иринка победоносно несёт котенка домой.

Пока я отмываю в теплом душе сначала Иринку, потом нового нашего жителя - Персика, Добрыня в прихожей сушит феном Барса.

И я этого пса уже практически люблю как родного. Потому что - не тронул... Хотя кошка - это такое искушение!

Алинка, брезгливо приняв в старом полотенце "крысёныша", кормит его молоком.

- Ну ты и криповенький... - скептически разглядывает его.

Обрабатываю йодом шею Иринки под ее тихий вой. Обычно она терпеливая, но видимо, стрессанула...

Укутываю в одеяло.

Уставшая и сдувшаяся после такого экшена, я тихо сажусь на ступеньку. И слепо смотрю вперёд.

Вот тебе и банкет с Добрыней. А всего-то хотела ещё разок покрасоваться перед ним в платье... А мне в нем, если честно, кроме как их себя и выйти то некуда.

Платье мое и волосы теперь намокли, тушь потекла. "Криповенько", наверное.

Добрыня садится рядом.

- Всё нормально... - приобнимая, растирает по-дружески мое плечо. - Все живы и почти здоровы.

Пёс, прижав уши лежит в проёме между прихожей и гостиной, греется на теплом полу. Подозрительно косится на котенка.

- Знаешь, мне иногда кажется, что Анатолий прав. И мне нельзя доверять детей. И есть такие трешовые моменты... что я бы может и отдала их ему, ради их безопасности. Если бы он не делал их такими несчастными, как обычно делает всех. Я отвратительная мать...

- То есть, ты искренне считаешь, что находясь под опекой этого гно... Анатолия, Иринка не понеслась бы спасать котенка от собаки?

- Боюсь, что понеслась бы.

- А в чем ты тогда хуже как родитель?

- Я не знаю. Может быть потому, что он предусмотрел бы это и силой организовал бы ей безопасное пространство.

- Попросту - запер?

- Угу...

- Но, случись тогда пожар, она бы даже выбежать не смогла. Хреновое решение.

- Значит, надавил бы ей так на психику, что она боялась бы выйти. Может быть, я хуже, потому, что я не знаю, как внушить ей, что так делать нельзя.

- Так, а чего же отец не внушил? Для этого совсем не обязательно отбирать их у тебя. Он же не перестает быть папой, если дети с тобой. Техника безопасности - это компетенция отца, а не матери.

Вздыхаю. Анатолий больше любит спрашивать с меня за детей, чем участвовать в чем-то, что их касается. Типа - развелась, теперь справляйся сама. А он контрольный и карательный орган. Только и ждёт очередного моего фиаско.

И если пробить мою психику на счёт меня самой у него давно не получается, то по поводу детей каждый раз чувствую вину.

- Не переживай. Поговорю с ней об этом.

- Спасибо! - с благодарностью сжимаю его руку. - Но вот видишь как всё? И так всегда. У других ведь нет такого. Мне так неловко, что мы опять создали тебе проблем...

- Я тебя умоляю... - скептически вздыхает.

А потом Добрыне звонят по очереди коллеги с банкета, интересуясь - все ли в порядке и что это было.

И он, словно забывшись, прижимает меня к себе за плечо и успокаивающе гладит, водя пальцами вверх-вниз, пока общается по телефону.