Аурелия. Дар чужой души

Глава 44

В день отъезда в столицу я проснулась ещё до того, как над головой успел завыть ненавистный утренний артефакт.

Некоторое время я лежала абсолютно неподвижно, глядя в серый потолок, и пыталась понять, что именно выдернуло меня из сна. Ответ пришёл почти сразу.

Сегодня.

Я тяжело вздохнула и натянула одеяло до самого подбородка.

Последние несколько дней пролетели в каком-то сумасшедшем ритме. Магистр Талиор методично пытался научить меня не подхватывать чужую магию и сдерживать резонанс, а Арден — не выдавать себя взглядом, дыханием, пульсом и прочими предательскими реакциями организма, которые, как выяснилось, совершенно не желали мне подчиняться. Между всеми этими индивидуальными истязаниями каким-то чудом ещё помещались обычные академические лекции, практикумы и сон.

Последнего, правда, помещалось подозрительно мало.

Особенно после того самого вечернего занятия с Арденом. Стоило мне на секунду прикрыть глаза, как в памяти всплывали прохладный аромат его парфюма, прикосновение пальцев к моему подбородку и этот пронизывающий, опасный взгляд.

Я недовольно перевернулась на другой бок и уткнулась лицом в подушку.

«Вот об этом сейчас думать совершенно не требуется, Татьяна. У тебя на носу допрос в Высшей Палате Совета, а ты тут анализируешь степень физической близости с преподавателем менталистики».

Селина мирно спала на соседней кровати, раскинув одну руку поверх одеяла и тихонько посапывая. Пушистик свернулся уютным пушистым клубком у моих ног и даже ухом не повёл, когда я осторожно, стараясь не шуметь, выбралась из постели.

Через час я уже спускалась по широкой главной лестнице Академии. На мне была строгая, идеально выглаженная форма адепта, волосы я собрала в аккуратный узел на затылке, а на лицо постаралась водрузить именно то выражение спокойной уверенности, которое, по моему глубокому убеждению, должно было принадлежать женщине, совершенно не собирающейся паниковать перед встречей с высшей магической властью.

Судя по внутренним ощущениям, получалось у меня откровенно не очень.

У парадного выхода, возле высоких открытых ворот, меня уже ждал Арден, и, увидев его, я невольно остановилась на последней ступени.

Вместо привычной преподавательской мантии на нём был строгий дорожный костюм из дорогого сукна с серебряной застёжкой у самого воротника. Непривычная одежда подчёркивала широкие плечи и прямую осанку, придавая Ардену ещё более собранный и официальный вид.

Я почему-то задержала на нём взгляд, но почти сразу спохватилась и продолжила спускаться, переведя внимание на стоящий у крыльца запряжённый экипаж.

— Доброе утро, — негромко произнёс Арден, поворачиваясь ко мне.

— Надеюсь, — отозвалась я, спускаясь по оставшимся ступеням.

В самом уголке его губ мелькнуло что-то похожее на улыбку.

— Ректор встретится с нами уже в столице, — сообщил Арден.

Я снова посмотрела на него.

— А магистр Вальмор?

— Останется в Академии.

— Значит...

— Сопровождать вас буду я.

Ну конечно. Кого ещё могла выбрать судьба, которая в последнее время явно решила развлекаться исключительно за мой счёт?

— Что-то не так? — совершенно невозмутимо спросил Арден, заметив мою паузу.

— Всё просто прекрасно, — отчеканила я.

— Ваше лицо в данный момент говорит об обратном.

С этим человеком было решительно невозможно нормально разговаривать. Он читал мои эмоции так же легко, как если бы они были написаны у меня на лбу крупными буквами.

Мы устроились в экипаже друг напротив друга. Дверца хлопнула, кучер взмахнул вожжами, и вскоре величественные башни Академии остались позади.

Первые полчаса дороги прошли в почти полном молчании. Я смотрела в окно на проплывающие мимо осенние холмы, редкие деревушки и отчаянно старалась не думать о том, что ждало меня впереди. Получалось это примерно так же успешно, как не думать о розовом слоне после того, как кто-то специально попросил его не представлять.

— Вы кусаете губу, — спокойно заметил Арден, нарушив затянувшееся молчание.

Я тут же отпустила несчастную губу и выпрямила спину.

— Я нервничаю.

— Я заметил.

Арден слегка откинулся на спинку сиденья, продолжая внимательно смотреть на меня.

— Вы знаете, что именно должны говорить.

— Знаю.

— И прекрасно знаете, о чём должны отчаянно молчать.

Я посмотрела прямо на него.

— Это почему-то запомнилось даже лучше всего остального.

— Тогда перестаньте заранее проигрывать в своей голове сотню возможных катастрофических сценариев.

— А если сто первая катастрофа всё-таки случится? — не удержалась я от иронии.

— Разберёмся с ней по мере поступления и по обстоятельствам, — ответил он.

Я невольно улыбнулась. Иногда в его непробиваемом спокойствии было что-то совершенно невыносимое и одновременно удивительно успокаивающее и надёжное.

К полудню за окном экипажа наконец показалась столица.

При любых других обстоятельствах я, наверное, прилипла бы носом к стеклу, рассматривая этот потрясающий город. Белокаменные башни поднимались над городскими кварталами, между зданиями скользили изящные экипажи, а над несколькими центральными улицами прямо в воздухе мерцали тонкие линии магических магистралей. На широких площадях сияли фонтаны, вода в которых складывалась в причудливые движущиеся фигуры, а прохожие в дорогих одеждах казались частью какой-то слишком красивой декорации. Но сегодня мне было совершенно не до городских достопримечательностей.

Высшая Палата Совета располагалась на возвышенности в самом центре столицы.

Я почему-то ожидала увидеть что-то мрачное, монументальное и подавляющее — здание из тёмного камня, тяжёлые готические башни и пару свирепых драконов у входа для полноты картины. Однако перед нами предстало огромное светлое здание из белоснежного мрамора с широкими ступенями и прозрачным куполом, переливающимся под ярким солнцем.

— Я представляла себе это место немного иначе, — призналась я, когда Арден подал мне руку, помогая выбраться из экипажа.

— Как именно?

— Пострашнее.

Арден окинул взглядом величественное здание.

— Не путайте внешний вид с внутренним содержанием, Аурелия.

Интересно, это он сейчас так своеобразно пытался меня поддержать или всё-таки решил напугать окончательно?

Внутри оказалось ещё светлее и просторнее: белый полированный мрамор, золотистые колонны, высокие арочные окна и безупречно вежливые служащие в строгих ливреях. Даже охрана выглядела вполне эстетично, если не считать того факта, что от каждого стоящего у стен мага исходило столько магической силы, что мой собственный дар начинал неприятно отзываться где-то под рёбрами.

Я машинально сунула руку во внутренний карман и коснулась пальцами деревянной поверхности резонансного якоря.

Арден мгновенно заметил это движение.

— Якорь должен оставаться при вас всё время.

— Можете не переживать. Сейчас это моя самая любимая деревяшка.

Нас провели через несколько длинных светлых галерей и оставили перед огромными двустворчатыми дверями из тёмного дерева, украшенными золотой резьбой.

Сопровождающий служитель коротко поклонился.

— Леди Аурелия Эвергрин и магистр Элиас Арден.

Двери бесшумно распахнулись, открывая вид на круглый зал, который оказался гораздо меньше, чем я ожидала. Почему-то воображение заранее нарисовало мне сотни магов, бесконечные ряды кресел и чуть ли не амфитеатр, заполненный суровыми лицами. В действительности всё выглядело куда скромнее: на полукруглом возвышении за длинным столом сидели всего семь человек.

Кто из них председатель, угадывать не пришлось. В самом центре сидел высокий седовласый мужчина с тонкими аристократическими чертами лица. Поверх его тёмно-синей шёлковой мантии поблёскивала массивная серебряная цепь, явно обозначавшая не только должность, но и положение её владельца.

Справа от него расположилась пожилая женщина с коротко подстриженными белыми волосами. Её внимательный взгляд скользнул по мне с таким выражением, словно за несколько секунд она собиралась выяснить обо мне всё, включая то, что я сама предпочла бы забыть. Сидевший рядом полный мужчина лет пятидесяти, напротив, почти не смотрел в мою сторону и лишь время от времени постукивал пальцами по столешнице.

Я уже собиралась перевести взгляд дальше, когда заметила человека слева от председателя. На первый взгляд в нём не было ничего особенно примечательного: тёмные, сильно тронутые сединой волосы, смуглое лицо и светлые, почти бесцветные глаза. Он сидел совершенно неподвижно и, в отличие от остальных, не рассматривал меня с откровенным любопытством.

Он просто смотрел.

И от этого взгляда мне почему-то сразу стало не по себе.

Менталист.

Я понятия не имела, откуда взялась эта уверенность, но поняла всё мгновенно. Арден занял место чуть позади меня, и от одного его присутствия стало немного спокойнее, а в следующую секунду председатель медленно поднялся со своего места.

— Леди Эвергрин. Благодарю, что приняли официальное приглашение Совета.

«Приглашение». Я почти физически услышала в голове сухой, ироничный голос магистра Вальмора: «От которого совершенно невозможно отказаться».

— Благодарю за приём, лорд-председатель, — ответила я и про себя искренне порадовалась тому, что голос не дрогнул и прозвучал достаточно ровно.

— Присаживайтесь.

Перед возвышением стояло одинокое, высокое кресло. Ну разумеется.

Я подошла, села и спокойно положила руки на колени, не забывая держать спину прямо.

Начали с самого простого: имени, возраста и последних десяти лет моей жизни. Спрашивали о доме госпожи Мерит, отсутствии детских воспоминаний и поступлении в Магическую Академию. Я отвечала спокойно и размеренно, стараясь не выходить за рамки того, что мы с Арденом дотошно отрабатывали в его кабинете.

Постепенно внутреннее напряжение начало понемногу отпускать. Ничего страшного не происходило. Пока.

— Почему вы не заявили о своём высоком происхождении раньше? — спросила беловолосая женщина справа.

— Потому что я ничего не знала о нём, леди, — ровно ответила я.

— Вы хотите сказать, что носили фамилию Эвергрин и ни разу не связали её с одним из старейших великих родов? — в её тоне проскользнула лёгкая насмешка.

Я выдержала её въедливый взгляд, не отводя глаз.

— В доме госпожи Мерит я была обыкновенной прислугой. У меня не было ни семьи, ни положения, ни воспоминаний о прошлом. Поверьте, меньше всего в таких обстоятельствах приходит в голову мысль о принадлежности к великому роду.

Женщина едва заметно приподняла брови, но больше ничего не добавила.

Председатель перелистнул лежащий перед ним документ.

— Перейдём к вашему визиту в поместье. Подтверждаете ли вы, что Хранитель признал вашу кровь?

— Да.

— После чего родовой Источник Эвергринов вновь активировался?

— Да, лорд-председатель.

— Родовой герб проявился сразу же?

— Вскоре после того, как Хранитель признал меня наследницей.

Мужчина справа перестал постукивать пальцами по столу.

— Получили ли вы полный доступ к поместью и его архивам? — спросил он.

— Нет. Большая часть внутренних помещений по-прежнему остаётся закрытой.

Менталист слева по-прежнему хранил молчание. И мне это молчание не нравилось больше всего.

— Вам известно, почему замок до сих пор не открылся полностью?

— Я не могу знать наверняка, — спокойно проговорила я. — После пробуждения Источника замок начал перестраивать свои защитные контуры и снова закрыл часть внутренних помещений.

— Обнаружили ли вы в доступной части поместья что-либо, способное пролить хоть какой-то свет на исчезновение вашей семьи?

Вот оно.

Внутри всё сжалось в ледяной узел, а в памяти одно за другим всплыли письмо, дневник прежнего главы рода, Протокол Сдвига и серебряный медальон с портретом мамы. Опасные воспоминания рванулись наружу, и я едва удержалась, чтобы не прикрыть глаза.

Не сейчас, Татьяна. Только не сейчас.

Перед внутренним взором на мгновение возник полутёмный кабинет Ардена, а в памяти отчётливо прозвучал его голос: «Не пытайтесь казаться полностью спокойной. Просто не выдавайте тот самый момент, когда вопрос попал в цель».

Я медленно вдохнула, заставила себя выдержать короткую паузу и только потом посмотрела прямо на председателя.

— Нет.

На несколько долгих секунд зал погрузился в тишину. Менталист чуть склонил голову набок, и впервые в его бесцветных глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. Я выдержала его взгляд, стараясь ничем не выдать напряжения, но мужчина так ничего и не сказал.

Председатель тем временем опустил взгляд на лежащие перед ним бумаги и кивнул.

— Хорошо.

У меня внутри едва не заиграл победный марш. Получилось! Мы прошли по самому краю, но всё-таки проскочили. Я уже собиралась немного расслабиться, когда прозвучал следующий вопрос — только на этот раз голос принадлежал не председателю.

Впервые за всё время слушания заговорил менталист. Он смотрел прямо на меня, а его голос звучал обманчиво мягко, почти сочувственно.

— Что именно вы помните о той ночи, когда исчезла ваша семья?

Простой вопрос. Самый простой и очевидный из всех возможных.

Заготовленный ответ уже лежал на кончике языка: «Ничего. Я не помню абсолютно ничего».

Но произнести его я не успела. Перед глазами внезапно вспыхнуло воспоминание — чужое и одновременно пугающе знакомое, словно всё это когда-то происходило со мной.

Тёмный коридор, наполненный дымом и паникой. Запах гари и озона. Сухая ладонь до боли сжимает мою маленькую руку, куда-то тянет, заставляя почти бежать следом. А совсем рядом звучит сорванный женский голос:

«Лия, что бы ни случилось… не оборачивайся!»

Я судорожно вдохнула и только через секунду встретилась взглядом с менталистом. Его бесцветные глаза на мгновение сузились, давая понять: моя реакция не осталась незамеченной.

Глава 45

Несколько секунд я просто сидела, не решаясь пошевелиться. Перед глазами всё ещё стоял тёмный коридор, наполненный дымом, а где-то совсем близко звучал сорванный женский голос.

«Лия, что бы ни случилось… не оборачивайся!»

— Леди Эвергрин?

Мягкий голос менталиста вернул меня в зал, и я, моргнув, заставила себя снова сосредоточиться на нём.

— Простите?

— Я спросил, что именно вы помните о той ночи.

Вот теперь стало по-настоящему страшно. Ещё минуту назад я могла совершенно честно ответить, что ничего не помню, но теперь это уже было неправдой. Ладони на коленях стали влажными, и я медленно разжала пальцы, заставляя себя не цепляться за ткань юбки.

— Я… не уверена.

Беловолосая женщина справа едва заметно нахмурилась.

— Что значит «не уверены»?

Я посмотрела на неё, потом снова на менталиста, который ничуть не торопил меня с ответом, а лишь молча ждал, и именно это спокойное ожидание выбивало почву из-под ног сильнее всего.

— Мне кажется, я только что что-то вспомнила.

Председатель чуть подался вперёд.

— Что именно?

Я позволила себе несколько секунд на ответ.

Правду. Только не всю.

— Коридор. Было темно и очень много дыма. Кто-то держал меня за руку и куда-то вёл.

— Вы видели того, кто держал вас за руку?

— Нет.

— Можете хотя бы предположить, кто это был?

На мгновение в памяти снова дрогнул тот испуганный женский голос.

— Нет, — ответила я.

Пауза перед ответом получилась чуть длиннее, чем следовало, и я заметила, как во взгляде менталиста мелькнуло что-то едва уловимое.

— Тот, кто держал вас за руку, что-нибудь говорил?

Внутри всё неприятно сжалось. Арден ведь предупреждал меня именно об этом: не пытаться изображать полное спокойствие, не торопиться с ответом и, главное, не выдавать тот самый момент, когда вопрос попал в цель. Вот только, судя по внезапно обострившемуся вниманию менталиста, свой первый промах я уже допустила.

— Возможно, — осторожно ответила я.

— И что он сказал?

Я выдержала его взгляд.

— Не помню.

Менталист медленно откинулся на спинку кресла, не сводя с меня внимательного взгляда, словно решал, стоит ли продолжать.

— Достаточно, — спокойно произнёс Арден.

Я невольно напряглась, но поворачивать голову не стала. Его голос звучал ровно, без малейшего намёка на раздражение, и всё же возражение прозвучало достаточно твёрдо, чтобы менталист наконец перевёл взгляд на него.

— Вы считаете?

— Воспоминание проявилось только что под сильным эмоциональным воздействием. Продолжать расспросы сейчас бессмысленно. Чем сильнее вы будете требовать подробностей, тем сложнее будет отличить действительно вернувшиеся воспоминания от того, чем сознание попытается заполнить пробелы.

— Вы уверены в этом, магистр Арден?

— Да.

Они несколько секунд смотрели друг на друга, словно без лишних слов понимая то, что мне оставалось только угадывать. Наконец менталист едва заметно кивнул и больше спорить не стал.

Председатель задумчиво постучал пальцем по лежащей перед ним папке.

— Хорошо. На сегодня достаточно.

Я с трудом удержалась от облегчённого вздоха.

— Однако, леди Эвергрин, — продолжил он, — если к вам вернутся другие воспоминания, связанные с исчезновением вашего рода, Совет рассчитывает быть об этом уведомлён.

— Разумеется, лорд-председатель.

— В таком случае аудиенция окончена.

Я поднялась с кресла, стараясь сохранить хотя бы видимость достоинства, хотя после всего пережитого ноги ощущались подозрительно ватными. Председатель коротко кивнул, и мы с Арденом направились к выходу.

До дверей оставалось всего несколько шагов, когда я вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Оборачиваться не стала, но почему-то и без того точно знала, кто продолжает следить за мной.

Не оборачивайся.

Всплывшие в памяти слова прозвучали настолько отчётливо, что я невольно сбилась с шага. Арден ничего не спросил, лишь открыл передо мной дверь, и через несколько секунд зал Совета остался позади.

Первую часть пути мы прошли молча. Я честно пыталась дождаться, пока между нами и залом Совета окажется хотя бы несколько коридоров, но надолго моего терпения всё равно не хватило.

— Вы всё поняли?

— Более чем.

— Исчерпывающе. Мне сразу стало легче.

— Здесь не обсуждаем.

Я покосилась на него.

— Я вообще-то хотела спросить, насколько сильно себя выдала.

— Не слишком.

— Спасибо. Ваши способности к моральной поддержке растут буквально на глазах.

В самом уголке его губ мелькнуло едва заметное движение, и я невольно улыбнулась. Всё-таки за всей этой невозмутимостью прятался вполне живой человек.

Мы миновали ещё одну галерею, спустились по широкой лестнице и вскоре вышли в главный холл, где у одной из высоких мраморных колонн нас уже ждал ректор. Заложив руки за спину, он выглядел так спокойно, словно провёл последние несколько часов не в ожидании новостей, а в собственном кабинете за чашкой чая.

Увидев нас, ректор сразу направился навстречу.

— Ну?

— Аудиенция завершена, — ответил Арден.

Ректор вопросительно посмотрел на меня.

— Если считать успехом то, что меня не арестовали и позволили уйти своими ногами, то всё прошло замечательно.

— Вижу, Совет не сумел лишить вас оптимизма.

— Зато почти лишил последних сил. Я с утра ничего не ела.

Ректор нахмурился и перевёл взгляд на Ардена.

— Вы тоже?

Молчание магистра оказалось красноречивее любого ответа.

— Понятно, — вздохнул ректор. — В таком случае разговор продолжим за обедом.

— Вот теперь, — оживилась я, — вы говорите действительно разумные вещи.

Ресторация «Медный грифон» находилась в нескольких кварталах от Высшей Палаты, на тихой улице вдали от шума центральных площадей. Снаружи заведение выглядело довольно скромно: тёмное дерево, большие окна и потемневшая от времени медная вывеска с расправившим крылья грифоном. Зато стоило переступить порог, как меня окутали запахи горячего хлеба, специй и жареного мяса, заставив желудок предательски заурчать.

— Надеюсь, это слышала только я, — пробормотала я.

— Боюсь, что нет, — невозмутимо отозвался Арден.

— Тогда договоримся никогда об этом не вспоминать.

В это время ректор уже разговаривал с хозяином заведения, который, судя по радушной встрече, прекрасно его знал. Вскоре нас проводили в небольшой уютный кабинет на втором этаже с круглым столом у окна, мягкими креслами и потрескивающим в камине огнём. После безупречной торжественности Высшей Палаты здесь было удивительно уютно, и мне сразу захотелось снять обувь, забраться с ногами в кресло и хотя бы ненадолго забыть о Советах, великих родах и прочих неприятностях. От крайностей удерживали только остатки собственного достоинства.

Ректор сделал заказ, даже не взглянув в меню, и я тут же посмотрела на него с подозрением.

— Вы здесь часто бываете?

— Иногда.

— То есть да.

Ректор только чуть улыбнулся, а Арден напротив заметил:

— Вы всегда задаёте вопросы, на которые уже знаете ответ?

— Только когда хочу услышать подтверждение.

На этом разговор сам собой затих, потому что через несколько минут на столе появились горячее мясо, запечённый картофель, овощи и свежий хлеб. При виде еды все прочие вопросы мгновенно потеряли актуальность. К счастью, никто не торопился втягивать меня в серьёзный разговор, поэтому какое-то время я могла спокойно поесть и была искренне благодарна обоим мужчинам за эту редкую проявленную человечность.

Когда первый голод немного отступил, ректор отложил вилку и посмотрел на меня.

— Теперь рассказывайте.

Я на несколько секунд задумалась, собираясь с мыслями.

— Когда меня спросили о ночи исчезновения Эвергринов, я действительно собиралась ответить, что ничего не помню. Но в тот момент перед глазами вдруг возник коридор. Я коротко пересказала всё, что увидела: дым, запах гари и чью-то ладонь, крепко сжимавшую мою детскую руку, и женский голос, велевший мне не оборачиваться.

Арден внимательно посмотрел на меня.

— То есть вы не просто увидели произошедшее. Вы его вспомнили.

— Эта рука держала меня, — продолжила я тише. — Не какую-то девочку, на которую я смотрела со стороны. Меня. Я чувствовала, как болят пальцы. Чувствовала дым в горле. Я боялась.

Когда я закончила, ректор некоторое время молчал.

— Значит, теперь возвращаются не только ощущения и обрывочные знания, — наконец произнёс он. — Вы вспомнили конкретный момент из прошлого.

— Похоже на то.

— И именно той ночи, — задумчиво добавил ректор.

Я посмотрела в окно. За стеклом медленно темнело, на улице уже зажигались магические фонари, и в их мягком свете по мокрой мостовой скользили экипажи.

Когда мы вышли из ресторации, столица уже преобразилась. В золотистом свете магических фонарей сияли витрины, по мокрой мостовой изредка проезжали экипажи, а откуда-то с соседней улицы доносилась музыка. В другое время я наверняка уговорила бы своих спутников немного пройтись, посмотреть город и купить какую-нибудь совершенно ненужную вещь просто ради удовольствия, но сегодня хотелось только одного — добраться до Академии и наконец остаться в покое.

У экипажа выяснилось, что ректор останется в столице до завтра, а возвращаться мне предстояло вместе с Арденом. Спорить с судьбой сил уже не осталось, поэтому я молча забралась внутрь.

Обратно мы ехали почти молча. За окнами давно стемнело, столица осталась позади, и теперь по обе стороны дороги тянулись поля, изредка выхваченные из темноты светом придорожных фонарей.

После всего пережитого за день усталость наконец брала своё, и я прикрыла глаза. Задымлённый коридор возник почти сразу. Чужая ладонь крепко сжимала мою маленькую руку, заставляя торопиться следом, а совсем рядом снова прозвучал сорванный женский голос:

«Лия, что бы ни случилось… не оборачивайся!»

Только на этот раз всё не оборвалось. Я обернулась, и увиденное заставило меня резко распахнуть глаза. Арден, всё это время внимательно наблюдавший за мной, тут же насторожился.

— Аурелия? Что вы увидели?

Несколько секунд я просто смотрела на него, всё ещё не до конца веря в то, что только что вспомнила.

— Я видела, что произошло той ночью.

Глава 46

Тёмная дорога за окном экипажа тянулась бесконечной полосой, и редкие придорожные фонари лишь ненадолго выхватывали из полумрака строгий профиль Ардена.