Аурелия. Дар чужой души

Глава 42

Пронзительный вой утреннего подъёмного артефакта вырвал меня из глубокого сна с такой беспощадностью, словно руководство Академии искренне считало полноценный отдых адептов опасной формой моральной распущенности. Звук не просто оглушал — казалось, он вибрировал прямо в костях черепа.

Я схватила подушку и натянула её на голову, тщетно пытаясь удержать уплывающие остатки сна.

В обычные дни этот вой под потолком означал всего лишь начало занятий. Но если первой в расписании стояла физическая подготовка с магистром Сорном, он предвещал скорую, неизбежную и, скорее всего, крайне мучительную кончину.

— Когда-нибудь я в этих академических стенах всё-таки откину коньки... — глухо простонала я в подушку.

— Что откинешь? — донёсся с соседней кровати хриплый голос Селины. Подруга с трудом выбралась из-под одеяла — взъерошенная, сонная и удивительно похожая на недовольного домового.

— Неважно. Выражение из прошлой жизни, — пробормотала я и, тяжело вздохнув, спустила ноги на прохладный пол.

Пушистик, до этого уютно гнездившийся на тумбочке среди моих конспектов, недовольно пискнул, свернулся в тугой меховой клубок и спрятал нос под хвост. Похоже, ранние подъёмы он ненавидел не меньше моего.

Полигон для физподготовки встретил нас промозглым туманом, серебрившимся на пожелтевшей траве и заставлявшим сотню несчастных адептов зябко ёжиться.

Магистр Сорн неторопливо прошёлся перед сонно переминающимся строем, лениво похлопывая увесистым кожаным стеком по ладони.

— Шесть кругов по внешнему периметру! — прогремел Сорн, окончательно выбивая из нас последние остатки сна. — Последние двое бегут ещё два. После этого — силовой комплекс с утяжелителями. Кто упал — встал и продолжил. Кто потерял сознание — нюхательная соль, пять минут на скамье и обратно в строй. Вопросы?

Удивительный человек. Всего несколько коротких предложений, а жить уже расхотелось абсолютно и бесповоротно.

— Шевелись, поджигательница, а то ещё на дополнительные круги останемся, — раздался справа знакомый голос.

Я повернула голову и увидела Сэль. Она стояла через два человека от меня, на ходу пытаясь собрать пышные волосы в тугую косу и тепло улыбаясь. Я невольно улыбнулась в ответ. После всей суматохи последних дней мы почти не виделись.

Ворча и мысленно проклиная реформы высшего образования, первокурсники побежали по гравийной дорожке вокруг широкого полигона.

К пятому кругу дыхание у меня уже начало предательски сбиваться, но я волевым усилием прибавила темп и поравнялась с Сэль.

— Ты вчера куда пропала? — спросила я, утирая тыльной стороной ладони пот со лба.

Сэль поморщилась так, словно только что проглотила целый лимон.

— Отбивалась от маменьки, — мрачно выдохнула она, не сбавляя шага.

— В смысле? — не поняла я. — Госпожа Даро приезжала в академию?

— В самом что ни на есть прямом. Она приехала вчера с утренним экипажем. И не одна. А с женихом.

Я от неожиданности сбилась с шага и едва не впечаталась в спину бегущего впереди сокурсника.

— С каким ещё женихом?!

Сэль бросила на меня выразительный взгляд.

— С тем самым стариком. Маменька, видимо, решила, что приехать в академию, забрать меня и всё-таки довести дело до свадьбы — замечательная идея.

— Подожди. А она вообще имеет право вот так просто забрать тебя посреди учебного года?

— Она думала, что имеет, — на губах Сэль промелькнула торжествующая усмешка. — Притащилась прямо к ректору, размахивала дворянскими грамотами и требовала немедленно отпустить меня домой. А ректор... ах, Аурелия, надо было видеть его лицо!

— И что он сделал?

— Спокойно выслушал всю её тираду и сообщил, что как адептка с редким даром я нахожусь под защитой академии и до получения первой гильдейской степени забрать меня отсюда можно только с письменного разрешения ректора или Совета.

Сэль легко перепрыгнула через небольшую канавку на дорожке и продолжила с явным удовольствием:

— А потом наш ректор с самой невинной улыбкой сообщил жениху, что такого разрешения не даст. Маменька уехала смертельно оскорблённая, свадьба снова сорвалась, а вместе с ней уплыли и золотые рудники, на которые она уже наверняка успела положить глаз. Ректор же на прощание ещё и пожелал им приятной и сухой дороги через болотный перевал.

— Каков ректор, а? — искренне восхитилась я.

— ЭВЕРГРИН! ДАРО! — вдруг оглушительно гаркнул со стороны трибун магистр Сорн, заставив нас обеих вздрогнуть. — Если у вас хватает дыхания на светские беседы и обсуждение женихов, прибавьте темп! Пошли-пошли, ногами работаем! Ещё два круга с утяжелителями на лодыжках!

— Спасибо, Сэль, — пробормотала я, чувствуя, как ноги заранее наливаются свинцом. — Очень познавательная была история. Теперь за неё ещё и два лишних круга отрабатывать.

— Зато маменька уехала! — сдавленно хмыкнула подруга, прибавляя темп.

Спорить с таким аргументом было трудно.

Когда эта утренняя пытка наконец закончилась, я добралась до раздевалки и буквально рухнула на скамью, чувствуя себя выжатым мочалом. Однако долго наслаждаться заслуженной неподвижностью мне не позволили: впереди ждал обычный учебный день с лекциями, практикумами и прочими академическими радостями.

После лёгкого перекуса мы с Сэль отправились на лекцию по истории магических династий, а следом — на практикум по защитным чарам. Там я, от греха подальше, старательно возводила самые обычные щиты, не пытаясь ничего улучшить или усовершенствовать. Одного подпалённого преподавателя на этой неделе было более чем достаточно.

Но академическая идиллия не могла длиться вечно.

Ближе к пяти вечера я наконец добралась до женского общежития, лелея скромную мечту хотя бы полчаса полежать перед очередным занятием с Талиором. Однако добраться до кровати мне было не суждено: у самого входа в жилое крыло меня перехватил дежурный адепт старших курсов.

— Адептка Эвергрин? — суховато уточнил он, сверяясь с небольшим пергаментным свитком.

— Да.

— Вас просили немедленно явиться в кабинет ректора.

Внутри у меня всё мгновенно сжалось в тугой холодный узел. Тревожное предчувствие, успевшее притихнуть за день, вернулось с новой силой.

Я коротко кивнула и, мысленно попрощавшись с несостоявшимся получасом отдыха, направилась обратно к лестнице.

Настроение обвалилось мгновенно. После нашей поездки в Эвергрин мы с ректором и магистрами прекрасно понимали, что долгое затишье мне не светит. Активация родового герба не могла остаться незамеченной теми, кто следил за подобными вещами.

Когда я постучала и отворила тяжёлую дубовую дверь ректорского кабинета, меня встретила непривычная тишина.

Лорд Грэм сидел за массивным столом, не сводя глаз с лежавшего перед ним листа плотного пергамента, скреплённого крупной сургучной печатью. У окна, скрестив руки на груди, молча стоял магистр Вальмор.

— Проходите, Аурелия. Закройте дверь, — негромко произнёс ректор.

Я вошла и прикрыла за собой дверь, после чего приблизилась к столу. В тишине кабинета деревянные половицы едва слышно поскрипывали под моими сапогами.

— Что-то произошло? — тихо спросила я.

— Сегодня днём пришло официальное уведомление из столицы.

Ректор наконец поднял на меня глаза. Обычно невозмутимое лицо почти ничего не выражало, но в его взгляде я всё же уловила непривычное напряжение.

Я невольно напряглась, остановившись у самого края стола.

Ректор медленно подвинул ко мне плотный лист, скреплённый тёмно-красной, почти чёрной печатью с гербом из скрещённых жезлов и всевидящего ока.

— Пробуждение родового герба Эвергринов зафиксировано в центральном магическом реестре, — продолжил он спокойно, но каждое слово прозвучало тяжело и отчётливо. — Магический Совет официально признал появление наследницы рода и желает получить от вас личные объяснения.

Я опустила взгляд на выведенную изящной каллиграфической вязью надпись на пергаменте.

«Магический Совет приглашает леди Аурелию Эвергрин прибыть в Высшую Палату для предоставления пояснений относительно обстоятельств пробуждения родового герба, проявления Источника и подтверждения наследственного права. Аудиенция назначена на...»

— «Приглашает»... — вслух перечитала я, невольно задержавшись на этом слове.

— Это дипломатический язык, Аурелия, — впервые подал голос Вальмор. — Формально вас вежливо приглашают. На деле отказаться от этого визита невозможно.

Я перевела взгляд на ректора.

— Насколько невозможно?

— Настолько, что в случае вашего отказа Совет пришлёт за вами боевых магов.

— Очень... гостеприимно.

— Совет вообще славится безупречными манерами, — сухо заметил Вальмор.

Я медленно подняла глаза на ректора.

— И что теперь? Мне придётся ехать в столицу? Предстать перед Магическим Советом?

— Да, — спокойно, но твёрдо ответил ректор. — И сделать это придётся уже в конце этой недели.

Я невольно сжала кулаки. От одной мысли о предстоящей встрече внутри становилось неуютно. Совет был для меня совершенно незнакомой территорией — миром власти, старых договорённостей и людей, привыкших задавать вопросы, но вовсе не обязанных отвечать на чужие.

А вопросов у меня самой накопилось слишком много.

Десять лет назад Эвергрины исчезли, оставив после себя запечатанное поместье, оборванные следы и тайны, в которых я до сих пор почти ничего не понимала. Теперь же мне предстояло явиться в самое сердце магической власти и встретиться с теми, кто, возможно, знал о моей семье гораздо больше, чем я сама.

— Вы помните наш уговор? — спросил ректор, внимательно всматриваясь в моё лицо. — Вы говорите им правду. Но только ту, что касается потери памяти, жизни у Вайлесов и поступления в Академию. Ни слова о Протоколе Сдвига. Ни слова о письме. Ни слова об Удавке Кроноса.

— Я помню, — ответила я, с трудом сглотнув вставший в горле ком. — Всё помню.

— До сих пор мы пытались понять, что произошло с Эвергринами десять лет назад, — произнёс ректор, поднимаясь из кресла. Он сложил пергамент с тёмно-красной печатью и на несколько мгновений задумался.

— А теперь? — тихо спросила я.

Он посмотрел на меня с глубоким, отцовским сочувствием и тяжелой печалью.

— А теперь у нас появилась совсем другая, куда более опасная проблема, Аурелия. Теперь весь магический мир знает, что один из исчезнувших Эвергринов вернулся. И поверьте, далеко не все этому обрадуются.

Глава 43

На следующий день после разговора с ректором меня не покидало ощущение надвигающейся грозы. Спала я отвратительно: стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором вновь возникал официальный пергамент со знаком Совета, а в памяти звучали слова лорда Грэма о том, что очень скоро о возвращении Эвергринов узнают все.

К полудню, пережив утренние лекции и быстрый обед, я направлялась в библиотеку. День выдался на удивление ясным и солнечным, но тревога никуда не делась.

Вокруг бурлила обычная академическая жизнь. Адепты спешили на занятия, спорили о домашних заданиях и обменивались свежими сплетнями. Однако вскоре я начала замечать на себе странные взгляды. Сперва я решила, что слухи о подпалённых усах профессора Драмма всё ещё живут собственной жизнью. В конце концов, академические сплетни обладали поразительной живучестью.

Но с каждым шагом я всё яснее понимала: нет, сегодня на меня смотрели иначе.

В этих взглядах не было ни прежней насмешки, ни любопытства, с которым ещё вчера обсуждали мои сомнительные достижения на артефакторике. Не доносилось вслед и привычного шепотка: «Смотри, это та самая, что взорвала пластину». Теперь при моём появлении разговоры почему-то стихали, а старшекурсники оборачивались мне вслед уже без всяких улыбок.

У арочного окна замер незнакомый преподаватель — сухопарый маг в тёмно-зелёной мантии. Когда я проходила мимо, он задержал на мне долгий внимательный взгляд, от которого стало не по себе.

А потом, свернув в полутёмный пролёт ректорской галереи, я услышала приглушённые голоса за ближайшей каменной колонной.

— ...Эвергрин.

— Да ну. Точно она?

— Говорят, Хранитель признал её. Источник пробудился.

— Значит, настоящая наследница.

Меня мгновенно прошиб холодный пот. Пальцы крепче стиснули ремень сумки. Я знала, что пробуждение родового Источника долго скрывать не удастся, но всё же не ожидала, что слухи расползутся по Академии с такой скоростью.

Теперь на меня смотрели уже не как на тихую сироту или неуклюжую первокурсницу. На меня смотрели как на Эвергрин — наследницу рода, который десять лет считался исчезнувшим.

— Аурелия, — раздался сзади знакомый голос.

Я обернулась. Из полутени галереи появился Кайден. Он внимательно посмотрел на меня и подошёл ближе.

— Что происходит? — негромко спросил он.

— В каком смысле? — попыталась я сделать вид, будто не понимаю, о чём он, хотя сердце уже колотилось где-то в горле.

— Аурелия, давай без этого. — Кайден нахмурился. Непривычная серьёзность в его взгляде заставила меня окончательно оставить попытки притворяться. — Какое отношение ты имеешь к великому роду Эвергринов, исчезнувшему десять лет назад?

Я беспомощно вздохнула, понимая, что отпираться бессмысленно. Кайден был не из тех, кого можно успокоить сказками про случайное совпадение фамилий.

— Самое прямое, — тихо ответила я и, оглянувшись, отвела его в нишу под витражным окном, подальше от любопытных ушей. — Хранитель признал меня, а родовой Источник пробудился. Я действительно наследница.

Кайден несколько секунд молчал, переваривая услышанное. От его обычной беззаботности не осталось и следа.

— И ты всё это время молчала?

— Я сама узнала совсем недавно.

Кайден внимательно посмотрел на меня, словно пытался совместить ту Аурелию, которую знал всё это время, с наследницей рода Эвергринов. Потом медленно покачал головой.

— Эвергрин… Кто бы мог подумать.

— Уж точно не я.

На этот раз он всё-таки улыбнулся.

— Вот в это верю.

После разговора с Кайденом мне отчаянно захотелось хотя бы ненадолго остаться одной. Вместо библиотеки я свернула во внутренний двор, надеясь, что свежий воздух немного приведёт мысли в порядок.

Надежда оказалась напрасной. Не успела я дойти до резной скамьи под старым тисом, как навстречу мне шагнул Рэн. Судя по всему, моё появление его обрадовало, однако смотрел он почему-то не на меня.

— Лия, привет. Хочу тебя кое о чём спросить.

— Боюсь даже представить, что.

Рэн кивнул на пушистика, который привычно устроился у меня на плече и теперь с подозрением разглядывал его в ответ.

— Почему он всё ещё с тобой?

— А где ему ещё быть?

— Да я не об этом. Ты говорила, магистр Арден уже знает. Ректор тоже. — Рэн покосился на пушистика. — И после этого никто не попытался отобрать его у тебя во имя великой академической науки?

— Пока нет.

— Пока?

— Рэн...

— Всё-всё, молчу. Просто проверяю, не пора ли нам снова организовывать спасательную операцию.

Пушистик словно понял, что речь идёт о нём, и демонстративно прижался к моей шее. Рэн хмыкнул и осторожно протянул к нему руку, но зверёк тут же прижал ушки и предупреждающе щёлкнул зубами.

Рэн поспешно отдёрнул пальцы.

— Я смотрю, кроме тебя он вообще никого не признаёт.

— Есть немного. У него весьма собственническое представление о привязанности.

— Главное, чтобы однажды утром ты не проснулась с прокушенным носом.

— Спасибо, Рэн. Именно этой мысли мне сегодня и не хватало.

Вечером, после тренировки с магистром Талиором, меня ждал ещё один разговор.

В кабинет магистра Ардена я постучала уже около девяти вечера. Внутри пахло сухими травами, старым пергаментом и едва уловимым ароматом корицы. Сам менталист сидел за письменным столом, но едва я вошла, он поднялся и указал мне на кресло напротив.

— Вы уже знаете про Совет, — это был не вопрос, а констатация факта.

— Да, — я опустилась в кресло, чувствуя себя абсолютно выжатой. — Ректор показал мне письмо.

Арден подошёл ближе, опёрся о край стола и посмотрел на меня своим обычным непроницаемым взглядом.

— Вы должны понимать, Аурелия: один из членов Совета — очень сильный менталист. Напрямую вторгнуться в ваш разум во время официальной аудиенции он не имеет права без вашего согласия.

Я с облегчением выдохнула и откинулась на спинку кресла.

— Ну, хоть это радует.

— Но, — невозмутимо продолжил Арден, и моё облегчение тут же испарилось.

«Разумеется. Всегда существует это проклятое но», — мысленно скривилась я.

— Опытному менталисту вовсе не обязательно вторгаться в ваш разум, чтобы понять, что вы что-то скрываете. Достаточно наблюдать за вашей реакцией на вопросы: дыханием, взглядом, интонацией, эмоциональными всплесками. А сильный менталист способен уловить и то, что обычный человек даже не заметит.

Он обошёл стол и остановился прямо передо мной.

— Вы можете подобрать безупречные слова, Аурелия. Но если при упоминании определённого имени или события ваш эмоциональный фон изменится хотя бы на мгновение, этого может оказаться достаточно, чтобы понять, куда следует копать дальше.

Он ненадолго замолчал, внимательно наблюдая за мной.

— Поэтому учить вас лгать я не собираюсь. Моя задача — научить вас контролировать собственную реакцию. Я буду задавать вопросы, которые с большой вероятностью прозвучат в Палате Совета. Отвечайте правдиво там, где можете, и не выдавайте того, о чём мы договорились молчать.

Арден чуть подался вперёд, и его голос стал заметно холоднее.

— Начнём. Где вы находились последние десять лет?

— В доме госпожи Мерит, — ровно ответила я.

— Почему вы ничего не помните о событиях десятилетней давности?

— Я потеряла память после пережитой в детстве травмы.

— Что произошло во время пробуждения Источника?

— Он откликнулся на мою кровь.

— Обнаружили ли вы в поместье что-нибудь, способное пролить свет на исчезновение вашей семьи?

— Нет, — твёрдо ответила я.

И тут же поняла, что совершила ошибку. Перед глазами на мгновение всплыли дневник, письмо, упоминание Протокола Сдвига, тайник. Я постаралась отогнать воспоминания, но было поздно: пальцы едва заметно дрогнули, дыхание сбилось, а взгляд сам собой метнулся в сторону.

— Мертвы, — сухо заключил Арден.

Я растерянно моргнула.

— Простите?

— Если бы я сидел в Палате Совета, на этом для вас всё бы закончилось.

Арден подошёл ближе.

— Вы ответили «нет», но всё остальное в вас сказало «да». Изменилось дыхание, дрогнули пальцы, вы отвели взгляд. Мне даже не нужно знать, что именно вы скрываете. Достаточно понять, что в поместье вы что-то нашли.

Он выдержал короткую паузу.

— Это не так просто! — вспыхнула я. — Я ведь всё время помню, что скрываю от них правду. Как я должна сделать вид, будто мне нечего скрывать?

— Для начала перестаньте пытаться делать вид, — невозмутимо ответил Арден. — Чем сильнее вы стараетесь казаться спокойной, тем заметнее ваше напряжение.

Он несколько секунд молча изучал моё лицо, а затем неожиданно произнёс:

— Посмотрите на меня.

Я подняла глаза.

— Не на переносицу, Аурелия. В глаза.

Я послушно перевела взгляд, но почти сразу отвела его.

— Вот. Именно это вы и делаете каждый раз, когда чувствуете себя неуверенно.

— Я не специально.

— В Совете это никого не заинтересует.

Арден приблизился ещё на шаг. Я снова заставила себя посмотреть ему в глаза и продержалась, наверное, секунды три, прежде чем не выдержала.

Он тихо вздохнул и опустился перед моим креслом на одно колено, оказавшись со мной почти на одном уровне.

— Ещё раз.

Теперь отвернуться оказалось почему-то гораздо сложнее.

Арден находился непривычно близко. Только сейчас я заметила тонкие золотистые вкрапления в его радужке и едва уловимый прохладный запах парфюма.

— Смотрите на меня, — негромко произнёс он.

Я попыталась. Честно попыталась. Но через несколько мгновений взгляд сам собой скользнул в сторону.

Арден нахмурился и осторожно коснулся пальцами моего подбородка, возвращая моё лицо обратно.

— Не отводите глаза, Аурелия.

— Я стараюсь.

— Плохо стараетесь.

— Потому что вы слишком близко! — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

На мгновение в обычно холодном, отстранённом взгляде Ардена промелькнуло что-то непривычное. Он замер, словно только сейчас осознал, насколько близко мы оказались, но почти сразу его лицо вновь стало непроницаемым.

— В Совете будут стоять ещё ближе, — негромко произнёс он, не отводя от меня глаз. — И наблюдать гораздо внимательнее. Поэтому смотрите на меня и отвечайте. Получили ли вы доступ ко всем архивам рода?

Я заставила себя выдержать его взгляд.

— Нет. Большая часть поместья всё ещё остаётся для меня недоступной.

— Обнаружили что-нибудь, что могло бы объяснить исчезновение вашей семьи?

От этого вопроса внутри всё привычно сжалось, но на этот раз я не позволила себе ни отвести глаза, ни изменить дыхание.

— Нет.

Арден ещё несколько секунд смотрел на меня, будто пытался уловить малейшую трещину в моём спокойствии, а затем наконец убрал руку и поднялся.

— Уже лучше. На сегодня достаточно, — произнёс он, вновь становясь привычно сдержанным. — Идите отдыхать. Завтра продолжим.

В комнату общежития я вернулась ближе к одиннадцати вечера. Селина уже спала, и я, стараясь не шуметь, быстро переоделась и забралась под одеяло.

Сон, однако, не шёл. Стоило закрыть глаза, как память услужливо возвращала серый взгляд Ардена, золотистые крапинки в радужке и прохладное прикосновение его пальцев к моему подбородку. Я несколько раз перевернулась с боку на бок, сердясь на себя всё сильнее.

Раньше он был для меня просто магистром Арденом — холодным, непроницаемым менталистом, рядом с которым хотелось держать мысли под замком. После сегодняшнего вечера слово «просто» почему-то перестало к нему подходить.