Наследие Бейкера

— Разумеется, — улыбнулся Рей, переключиться со своей проблемы он был рад, — о чём же вы говорили?

— Об истории, об искусстве, об архитектуре… — парня начинало уносить в воспоминания, и брат поторопился притупить их, вклиниваясь в речь:

— Ну да, твою занудную лекцию про фахверк я никогда не забуду.

— Это не занудство. И ей нравилось, — тут же стушевался Рик и отвернулся к окну.

Пока он рассматривал пейзаж за окном, Рей задумался, возрождая в памяти образ девушки в лёгком белоснежном платье и чёрной портупее, подчёркивающей её фигуру. Усмехнулся.

— Ну да, у неё ещё тот фахверк был.

Рик кинул ему грубое «заткнись» и спрыгнул с подоконника. Остановился он только в дверях, задержавшись там всего на пару секунд, чтобы обернуться к близнецу и с грустью напомнить своему брату:

— И это было не десять лет назад, а тринадцать. Нас не было дома тринадцать лет.

Рик прекрасно понимал французский, точно так же, как и Рей — итальянский. Они знали эти языки, но они просто не хотели их понимать, тоскуя по определённым вещам.

Рик ушёл, вспоминая солнечный день на набережной, когда они стояли и рассматривали фасады зданий, обсуждая конструкции. Её мама была немкой, переехавшей во Францию, и город был недалеко от границы с Германией, поэтому Рик успел выучить несколько предложений на незнакомом, достаточно жёстком для него языке.

В тот день она была по-особенному прекрасна. Но новость — разрушительна. Это был последний их день. Она уезжала в Америку, чтобы воплотить свою мечту. Голливуд был жесток, но её ничего не страшило, девушка рвалась вперёд к своей цели. Рик улыбался, крепко сжимал её руку и много шептал, касаясь губами её виска.

Он забыл произнесённые слова, но не забыл её поблёскивающие от подступающих слёз глаза и грустную, но до безумия искреннюю улыбку. Рик думал бросить к черту Лицей Понтоннье, но отец, желающий своим детям только лучшее, в довольно жёсткой форме дал ему понять: учёба важнее подростковой любви. Рей тогда лишь хмыкнул, назвав своего близнеца размазнёй. Они подрались на выпускном, и разнимать братьев пришлось одноклассникам.

Несмотря на обиды, цель оставалась общей. К Стэнфорду они начали готовиться ещё за год до этого: пока все готовились к бакалавриату во Франции, братья ночами напролёт разбирали тесты SAT2 и переписывали эссе для приёмной комиссии. Когда французский лицей оставался позади, их ждала только Калифорния.

Он надеялся, что встретит её там, в Голливуде. Но так ни разу и не увидел её.

Рей долго смотрел на дверь, которая закрылась за его братом. В наступившей тишине память вернулась к оливковым рощам родной Тосканы, греющему солнцу в зените и бесконечному небу, такому яркому и невообразимо красивому. Он вспомнил ворчание бабули — она вечно шла со стороны рощи, причитая о том, что в доме много ртов, а помощников не дождёшься. Вспоминал деда, чей силуэт постоянно виднелся на ферме в облаке пыли и зноя. Счастливых родителей до развода, смотрящих друг другу в глаза с той особой, забытой нежностью.

Рей вернулся во времена, когда они с Риком, ещё мальчишками, прятались в густой листве, объедаясь спелым виноградом прямо с лозы. Их пальцы после становились липкими. Тогда на них ругалась уже мать, если заставала сыновей врасплох. В нос вдруг бросился запах диких высушенных трав. Он понимал, что ничего не было, но всё равно вспомнил этот свежий аромат, дарящий уверенность в завтрашнем дне.

Глава 9. Шакал в тени чужих

Айзек упал на кровать и раскинул руки, томно вздыхая от усталости. Тишина в доме казалось чужеродной. Грохот, брань рабочих и постоянный шум особняка, который стал ему родным, не выходил у него из головы. Возможно, он держал тот образ нарочно. Чтобы не забыть. Он не знал, сколько ему придётся отсиживаться у Стервятников, и что будет дальше. И ему не хотелось, чтобы память о Чикаго стёрлась. Слишком много пришлось там оставить.

Он открыл глаза на тихие шаги в коридоре и сосредоточил внимание на происходящем за дверью, сверля взором потолок. Человек остановился напротив его комнаты. Хиллу стало интересно, кто же решил потревожить его на этот раз.

Итан всегда входил тихо и без разрешения, как один из всадников Апокалипсиса. Значит, за дверью стоял ещё более неприятный тип, общество которого Шакал еле выдерживал. Говард вошёл в его комнату только после того, как капитан, услышав стук, произнёс: «Войдите», и посмотрел на него так, словно он уже успел в чём-то ошибиться. Например, родиться.

Брук пришёл к нему, чтобы вновь напомнить о безопасности и счастье Кассандры, а затем всучить ему очередное задание. Хилл смотрел на незнакомый адрес и слушал указания. Он понимал, что Стервятники медленно уничтожают своих конкурентов в Висконсине и расчищают себе дорогу на мировой рынок. Плавно. Аккуратными шажками. Без спешки. Но уверенно и твёрдо. Словно у них был чётко прописанный план…

Гарет?

Хилл нахмурился, продолжая слушать его вполуха, и тряхнул головой. Гарет пропал. Мужчина покинул Чикаго и выскользнул из лап и тех, и других. Гарет Брук исчез…

…ли на самом деле?

— О чём думаешь, — вытянул его Говард из мыслей своим незаинтересованным сухим тоном.

Хилл покосился на своё начальство.

— Так, о пустяках.

— Пустяки, будь добр, оставь на потом. Мне нужно, чтобы ты уложился с этим до утра. Можешь взять с собой Рея, он покажет тебе короткий путь.

— Опять этот Рей, — тихо буркнул Хилл и в миг вскинул голову на непроницаемое лицо Говарда.

— Какие-то проблемы?

— Никак нет, — поднялся Айзек и поправил кофту.

Схватив со стола наплечную кобуру, он направился к двери, не задерживаясь с Бруком ни на минуту.

— Какие-тё плоблемы? — уже выйдя в коридор, покривлялся Хилл.

Рей нашёлся за вознёй в небольшом гараже у двухколёсного белого «Сузуки». Даже за этим делом, тот был одет как с иголочки. Хилл остановился у входа, оглядев его с ног до головы и скрестил руки.

— Кавани.

— Чё тебе? — хмыкнул Рей, не отрываясь от возни с крылом мотоцикла.

— От Говарда, — он помахал рукой, между пальцев которой был зажат маленький листок.

Парень, сидя на корточках, упёрся предплечьями в бёдра, а потом задрал голову к потолку и протяжно выдохнул, тихо завыв на чужом Айзеку языке.

— Это же мой единственный выходной!

— Могу поехать один.

— Ага, — Рей поднялся и фыркнул, он подошёл к капитану и вырвал у него лист с адресом, — ещё чего. Сам он поедет. Никуда я тебя не отпущу одного, Шакал. Пошли.

Айзек развернулся на пятках и последовал за ним к агрессивному на вид «Субару БРЗ». Двери распахнулись почти одновременно, и парни опустились в салон спорткара.

— Вляпаешься ещё во что-нибудь, а мне потом это перед Говардом расхлёбывать, — Кавани плавно дёрнул ремень безопасности.

— Не думаю, что после косяка он оставит это тебе, — хмыкнул Хилл.

Рей, на его удивление, в ответ улыбнулся:

— Первым делом он молча выжрет мне мозги десертной ложечкой…

— А затем тебя словесно и морально отымеет Итан прямо в коридоре, — Хилл оторвался от вида в лобовом, повернул к Кавани голову и заметил одобрение.

— О да. Гляжу, ты уже успел вкусить.

— Я жених их сестры. С меня шкуру сдирают каждый день, скоро до нитей ДНК дойдут и будут их пинцетом аккуратно вытаскивать, — Хилл изобразил этот самый пинцет и потянул рукой вверх.

Кавани недовольно хмыкнул, но быстро взял себя в руки и мельком бросил на капитана взгляд.

— Ну да. Слышал как-то, как сильно они «рады» Шакалу в семье.

На время повисло молчание, и парни занялись тем, чтобы сверлить глазами трассу перед собой. Автомобили простых жителей неторопливо следовали своим маршрутам и сворачивали на перекрёстке, освобождая Стервятнику дорогу. Рей подцепил поворотник, а затем, мягко прокручивая руль одной рукой, упёрся свободным предплечьем в дверь и прервал их молчание:

— И это. Лучше разобраться до перестрелки и полного мяса. Так сказать, на суше. — Айзек полностью переключил на него внимание. — Я к тебе претензий не имею. Но если обидишь её, хоть пальцем против воли тронешь…

Хилл не дал закончить, спокойно завершая сам:

— Пристрелишь меня, как псину дворовую, как и полагается Шакалу, а затем закопаешь где-нибудь в лесу?

— Ну, перед этим я…

— Сделаешь из меня отбивную? — так же добавил капитан.

— Да, но…

— Ничего не расскажешь Кассандре, соврав, что я срочно уехал в Чикаго, а там весьма печально и скоропостижно погиб?

— Ну, нет, но что-то близкое, потому что ты…

— Дворняга и отброс, которого здесь не жалуют и терпят только ради хороших отношений с союзником и счастья Кассандры.

Рей замолк. Воцарилось долгое молчание, и Айзек повернулся к парню, когда тот вздохнул.

— Ну не так, конечно, жёстко… я не совсем так яро тебя не перевариваю… Видимо, Итан и Говард реально тебе мозги регулярно выносят.

Айзек хмыкнул и дёрнул ручку, чуть толкая дверь, чтобы вылезти из салона.

— Я же говорил. Они регулярно поёбывают мне мозг.

Они выбрались из автомобиля и повернули головы. Пустынно, неуютно, голые деревья, обшарпанные двухэтажные домики, неухоженные лужайки перед ними и редкие низкие заборы со сломанными в некоторых частях досками. Айзек на всё это смотрел молча, Рей не постеснялся высказаться об отвращении к этой грязи и полузаброшенному виду, а затем уверенно направился по тротуару вдоль улицы, поправляя наплечную кобуру, скрытую под распахнутой курткой. Капитан поравнялся со своим «надзирателем».

— К слову, я против тебя ничего не имею, думаю, мы бы могли сработаться. Но соблюдай дистанцию с Кэс.

— Я её знаю больше твоего, я не прекращу с ней общаться, только потому что ты так захотел.

— Не позволяй себе лишнего, Рей. Это всё.

— Ну, я и не позволяю, я всего-навсего тактильный человек, как и Кэс, а это…

— Чш, — Айзек не остановился, но вынудил его затихнуть, прекращая пустую болтовню.

— Эй, я вообще-то не закончил, это не красиво…

Капитан опять шикнул, вынуждая Рея с раздражением замолкнуть. Кавани нахмурился и тихо прошипел:

— Да что не так?

— Кто-то слева, — вполголоса отозвался Хилл.

Кавани в миг отбросил все свои рассуждения. Ему хотелось обернуться, ведь в данный момент это была его слепая зона, но удержался и не стал, продолжая смотреть в тёмные сосредоточенные глаза напарника.

— Значит, ведём себя естественно.

— Не думаю, что они нам поверят.

— Здесь половина домов — домохозяюшки с младенцами. Уж, должны.

Парни направились вдоль линии домов по тротуарной дорожке, но голоса поутихли. Вокруг ни звука. Казалось, что все люди вымерли, и их дома так и остались стоять здесь в память о пропавших владельцах. Шуршали лишь мелкие камушки под их ботинками да волочащийся по асфальту целлофановый пакет, в данный момент смахивающий на перекати-поле. Айзек поднял взгляд, и среди голых ветвей уловил короткую вспышку в приоткрытом окне.

Он знал, что это. Видел. И либо кто-то просто бесстрашен, либо денег на антиблик ему сильно не хватало.

— Вот дерьмо.

Блик от прицела снайперки Хилл знал, как свою «Беретту».

Он схватил Кавани за шкирку и рукав и дёрнул в сторону, обратно к двухэтажному домику, который они прошли. Рей только и успел ругнуться, но последовал за парнем в укрытие. Выстрел прошёл по касательной по ноге, но Шакал сжал губы, не издав ни звука — лишь вздрогнул от пронзившей его боли.

— Твою мать! — прошипел Рей и прижался к стене. — Винтовка?

— Грёбанный снайпер, — Хилл посмотрел на своё бедро с рваной тканью штанов и повернул голову, — откуда он у них?

— Нам говорили здесь всего-то небольшая банда, сколоченная недели две назад.

Послышался очередной выстрел, когда Айзек попытался выглянуть из-за угла. От напряжения по ноге словно полоснули ножом, но он заставил себя переключиться на проблему поважнее.

— И сколько у них человек?

— По данным не больше сорока, — Рей уже ощутил, что их подставили дезинформацией и добавил, — или куда больше.

Они достали оружие и проверили магазины, хотя прекрасно помнили, что перезаряжали их перед отъездом.

— Целая орава на двоих? — покосился на парня Хилл.

Тот пожал плечом, ему также не нравилась сложившаяся ситуация, но уйти им так просто не дадут. Если их ждали, скорее всего, колёса «Субару» уже были спущены. Кавани спешно набрал сообщение и убрал телефон вглубь куртки.

— Ты уже доложил Итану?

— Надеюсь, он быстро среагирует, — без веселья прошептал Рей и, собравшись с мыслями, стиснул в руке холодную сталь.

— И как мы его достанем? — Айзек был напряжён, словно перетянутая стрела, но что-то в мышцах отдавало тоскливыми воспоминаниями.

— Нам нужен только Гаспар Хорхе.

— Значит, остальных можно на мясо, — с привычной для родного Чикаго жестокостью подытожил Хилл и наткнулся на странный взгляд Рея.

— Остальные нам не нужны. Обезвредим да всё.

— Обезвредим? — Шакал не сдержался от смешка, — боюсь, не прокатит тут с ними по-нежному, придётся играть в такую же грязную игру, что и они, Рей.

Кавани уставился себе под ноги, видимо, думал, как лучше действовать в такой ситуации. Что-то в нём словно боролось. Добро и зло? В их положении и правда был только такой исход, хоть и жестокий. Либо они разберутся с этими людьми, либо эти люди пристрелят их и, как мусор, выбросят. Парень спешно кивнул, смиряясь с такой тактикой, и посмотрел в сторону нужного им дома.

— Ну и имечко, — поморщился капитан, сменив тему, и последовал за Кавани к противоположному углу здания. — Гаспар Хорхе.

— Зарождающийся мексиканский картель прямо под носом, знаешь ли, тоже не сладость.

Мексиканец, который бежал через границу в США два года назад, вдруг оказался здесь, в Милуоки. И этот человек давно собирался воплощать свои коварные планы, если исходить из списка его тихих дел. Сколотил банду он две недели назад, но кормил мигрантов обещаниями о светлом будущем под его крылом похоже давно. Так сколько же у него людей? Капитану не впервой попадать в передряги, граничащие с безумием. Иначе он бы не был известным всем Тенью и не известным полиции Айзеком Хиллом. Натягивая чёрную бандану с белыми узорами на нос, он скрыл половину своего лица и кротко хмыкнул, а затем тихо рассмеялся.

— Весело тебе?

— Да так, — отмахнулся капитан, — кое-какие воспоминания. Пошли вытравливать этих тараканов с нашей земли.

— Ты хотел сказать «с вашей», — усмехнулся Рей и выглянул из укрытия, готовый стрелять, — «с вашей земли».

Хилл замер лишь на секунду, прислушивался. А затем резко обернулся к напарнику и выпустил по паре пуль в мексиканцев за спиной Кавани, добравшихся до их укрытия.

— Я хотел сказать с «нашей», с нашей американской земли.

Охваченные адреналином, они переглянулись и заметили в глазах друг друга знакомые огни.

— Пошла жара, — оскалился Кавани и встретился с тем же хищным изломом губ, что и у него.

Перестрелка и азарт — им обоим нравились эти опасные игры, загоняющие в угол. Потому что они знали, что из этого угла есть скрытая от глаз лазейка.

Глава 10. Безумный дуэт

Их магазины давно опустели, и им приходилось одалживать штурмовые винтовки и пистолеты у павших врагов. Одежда запачкалась кровью, а улицу заполонили целые реки. Никаких домохозяек с младенцами здесь не было — пустые дома или дома, забитые рослыми мужиками с оружием. Говорили на испанском. Ни Айзек, ни Рей этот язык не знали.

Голоса перекрывались один за другим, за выстрелами следовали крики или затяжные стоны. Металлический запах въелся в ноздри, а перед глазами повсюду мелькали алые пятна. Они не отдавали отчёт своим передвижениям — просто разбирались с толпой в банальных попытках выжить. Хилл ненавидел использовать живые щиты в бою, но ему пришлось. Толкая труп на его товарища, капитан сделал два выстрела, услышал щелчок опустевшего магазина и, выругавшись, ударил прикладом нацелившегося на него парня. Совсем юный, лет шестнадцать от силы. И тоже полез в это преступное дерьмо, думая, что либо оно поможет ему выбраться со дна, либо он станет крутым и опасным, пойдя по стопам своего брата или друга. Классическая ошибка юности в гетто.

В Чикаго многие пытались залезть в банды уже лет с семи. Что самое ужасное — для неблагополучных семей это было нормой, а кто-то и вовсе шёл по стопам старших братьев или отцов. Желание быть крутым и опасным становились ловушкой без выхода.

Опасным ты, конечно, станешь. Для общества. Для простых мирных жителей. Для своей семьи. Для любимого человека.

Мало кто выдерживал испытания, которые банды устраивали при выходе из своего «братства». А некоторые просто не желали покидать тонущий корабль, оставаясь на нём вместе с капитаном.

Айзек увернулся и нырнул под руку одному из мексиканцев, который остался с ним на крыльце. До снайпера они так и не добрались, приходилось укрываться в зданиях и за ними. Нога кровоточила, а на руке горели свежие порезы от вражеского ножа. Рей затерялся где-то на втором этаже. Оттуда слышались только матерные высказывания самих мексиканцев. Понял он это чисто интуитивно.

Хилл повернулся на звук битого стекла и крик. Мужчина выпал из окна второго этажа на подъездную дорожку перед домом. Капитан не видел всего, что произошло, но услышал, как на крышу крыльца кто-то спрыгнул. Айзек инстинктивно напрягся и повернулся, вскинув руки с сжатым пистолетом, отнятым у противника. Родная «Беретта» висела в наплечной кобуре пустой. Ловко спрыгнув вниз и пригнувшись с оценкой обстановки, Кавани резко повернулся к Айзеку с направленным на него стволом. Оба облегчённо выдохнули, заметив лишь друг друга, и опустили оружие.

— Это всё? — Айзек перевёл дыхание.

— Это всё. Но здесь всё ещё снайпер и вон те злые бандюги.

— Судя по всему, — он обошёл дом с слепой для мексиканцев стороны, Рей последовал за ним, — охраняют Хорхе.

— Чего ж он сам в бой не выйдет?

— Зачем, если пешки есть? — капитан повернулся вполоборота, чтобы всмотреться в хитрые зелёные глаза.

Кавани молчал. Ответ лежал на поверхности, но для Стервятников казался чуждым. Чего не скажешь о Шакале, который познал множество предательств и часть из них ощутил на своей шкуре. Сколько лишь в одном его отряде служили ему верой и правдой, а за спиной лили грязь и точили ножи. Один лишь Джон был ему верен до конца. Хилл это знал.

Ещё перед отъездом он заметил в окне соседнего дома его фигуру. Не мог выйти, но всё же нашёл способ проводить своего босса и отдать честь. Как солдат капитану. Как верному другу. Айзек заметил его и лишь быстро кивнул, а затем сел следом за Кассандрой и захлопнул дверь «Ауди».

Сердце вновь затосковало по дому и друзьям. Он переживал о придурке Лиаме, который постоянно влипал в неприятности, думал о непостоянном Сэме и волновался о, — как бы странно это ни звучало, — здравости его ума. Даже задумался о том, как без постоянных перепалок с ним поживает второй капитан, Малкольм Рид.

Сейчас у Шакалов полно забот. После смерти Томаса всё обрушилось им на голову. А Хилл не мог помочь, отсиживаясь у союзников из-за того, что собственные солдаты могли содрать с него три шкуры за убийство Саймона.

Но он тронул его будущую жену, и Айзек нисколько не жалел о содеянном.

Вспомнив об этом, Хилл не на шутку разозлился.

— Эй? Ты чего? — Рей положил руку ему на плечо.

— Порядок, — капитан отмахнулся и тяжело выдохнул, возвращаясь в реальность.

Не время на тоскливые страдания и порывы слабости. Вообще-то, он в самом эпицентре разъярённого осиного роя. И его скоро ужалят.

Хилл перезарядил пистолет и повернулся спиной к Кавани. Над их головами вновь прозвучали выстрелы.

— Давай уже покончим с этим дерьмом.

Гаспар Хорхе оказался самым простым мужчиной за тридцать пять без особых примет, которые могли бы выделить его среди простых людей. Обычные чёрные волосы, обычные чёрные глаза, неатлетическое телосложение и пивной живот. Только выражение лица выдавало в нём преступника: было в нём что-то враждебное и отталкивающее, взгляд цепкий, слегка прищуренный. Когда Кавани и Хилл уложили всех его парней, мигрант скучающим видом прошёлся по трупам и взглянул на напарников так, словно в ловушке оказался не он, а они. Парни не опускали руки с оружием, ожидая от такого человека любого выпада.

— Хреново у вас гостей встречают, — начал Рей и покрепче сжал пистолет.

— Bastardos. Mataron a la mitad de mis hombres3, — бросил мексиканец и встал так, словно готовился к бою.

— Эй, чего сразу bastardos4? А повежливей нельзя? — фыркнул Кавани и выстрелил ему под ноги, — на месте стой. Bastardi5, — озлобленно прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Мужчина сразу осклабился вернул стопу на прежнее место. Пол скрипнул.

— Ты же сказал, что не знаешь испанский, — Хилл обратился к напарнику, но не отвёл взгляд от мексиканца и направился к нему, убирая пистолет и вытаскивая из-за пояса наручники.

— Испанский нет, но он имеет сходства с итальянским, — пояснил Кавани, на что Хилл усмехнулся.

— И, конечно же, ты его знаешь.

— Знаю, — серо отозвался напарник, — зачем тебе наручники?

— Хочешь, чтобы он сбежал, пока мы будем из него информацию выбивать? — Айзек защёлкнул одну руку мексиканца в металл и выругался. — Перестраховка.

Одно Хилл не учёл: мексиканец ещё не сдался. В один момент Гаспар дёрнул его на себя и крепко ухватил за шею, надавил на неё предплечьем и закрылся парнем от пистолета Кавани, который тот вскинул. Оба искусно выругались: Айзек — на английском, а Рей — на итальянском.

Он вцепился в руку мексиканца, пытался ослабить хват и нырнуть вниз, чтобы вырваться. Попробовал подставить подбородок, чтобы уменьшить давление, но Гаспар сильнее заломил ему шею, заставляя замереть — в таком теле оказалось неожиданно много силы.

— Mollalo6! — грубо процедил Рей.

Когда Кавани кинулся к ним, блеснуло лезвие и самым кончиком прикоснулось к щеке напарника. Рей выругался сквозь зубы. Притормозил и медленно вскинул руки, всё ещё держа пистолет. Когда же мужчина сильнее надавил на горло, помогая себе в этом второй рукой, то капитан ощутил, как ему резко перекрыли кислород. Хилл хрипло прошипел пару ласковых слов, игнорируя запас воздуха в лёгких. От новой попытки вырваться нож замер в опасной близости от его глаза.

Рей рыкнул на мужчину и плавно опустил пистолет на пол, после выпрямился обратно и ногой толкнул его от себя в сторону. Руки Кавани всё ещё находились в зоне видимости Хорхе.

Кавани и Хорхе переговаривались на двух языках, словно таким образом могли понять друг друга и договориться. Хилл не понимал ни слова, и это его ужасно раздражало. Но совсем скоро у него закончатся остатки кислорода, и он тушкой рухнет на пол — тогда ему уже будет плевать, что вокруг него в последние несколько часов говорят не на английском. Хорхе сильнее надавил рукой на ту, которая обхватывала горло Хилла, и нож съехал немного дальше, позволяя Айзеку меньше переживать за сохранность своего глаза. А вот в шее, казалось, сейчас что-нибудь сломается.

Напарники не успели осознать происходящего, когда за спиной Рея хлопнул выстрел. Он резко обернулся. Пуля вошла мексиканцу в ногу. Хорхе вскрикнул, нож дёрнулся и полоснул капитана по шее, но хватка ослабла. Гаспар завалился на бок, вывалив на Стервятников поток испанской ругани. Хилл упал следом, схватившись за горло, и с рваным вдохом тут же судорожно закашлялся.

Айзек, слушая речь у себя над ухом, подумал о том, какой громкий и надоедливый был этот испанский язык — его точно придумали для пыток, чтобы изводить людей.

Итан, одетый в классические серые джинсы и свитшот с торчащей под ним белой футболкой, шагнул вперёд.

— Двинешься, и следующая будет в плечо, — сухо предупредил он мужчину.

Тот либо не понял, либо не стал слушать — выстрел пробил плечо, припечатывая Хорхе к стене. Кавани подбежал к напарнику и помог ему подняться. Хилл сипло выдавил благодарность и поднял взгляд на Гоффа, который полностью ушёл в работу. Он быстро переключился на испанский язык и ответил Хорхе с ощутимой угрозой в голосе. Схватил мужчину за ворот и грубо дёрнул вверх. Мексиканец взялся окровавленной ладонью за его запястье, пачкая кофту, и Айзек увидел, как взгляд Гоффа стал убийственно-ледяным. Словно говорил: «Ты испортил мне одежду, грязный ублюдок».

— Ты расскажешь мне сам, где твои плантации, или мы будем играть в угадайки? — вернулся к родному языку Итан и схватил его за руку, выгибая запястье под опасный угол. Мужчина от боли завыл, но парень был непреклонен, — у меня десять попыток, Хорхе. Пока я не сломаю тебе все пальцы на руках и не перейду на рёбра. Тогда мои шансы возрастут от десяти до тридцати четырёх.

Замораживающий и звенящий сталью голос Гоффа пробирал до костей. Айзек видел лишь его спину, но ему вдруг померещилось, что перед ним не брат Говарда, а Филлип Коинс в том обличии, в каком его знали более тридцати разыскивающих его стран. В помещении стало душно от напряжения и слишком холодно от присутствия Итана.