Наследие Бейкера

— Лорелин не стала бы спать с кем попало, — Боунс сверкнул взглядом.

— Почему ты думаешь, что мы спали? Ты ведь не считаешь её ветреной?

— Закрой рот, — с угрозой в голосе прервал Энди, — не смей говорить о ней, ещё и в таком контексте, ублюдок.

— Лорелин слишком осторожна и никогда бы не стала спать с пленником, даже если она влюбилась в него.

Боунс сжал кулаки и дёрнулся, попытавшись достать Шакала. Лиам усмехнулся и назло попыткам Ворона тронуть его, нагнулся к лицу.

— Она ведь предпочла меня тебе.

— И ты бросил её. — Прервал Кербер, сдерживаясь от того, чтобы не наорать. — Сукин сын, бросил. Не забывай об этом. Она ждала тебя, но ты из тех, кого волнует собственная шкура. И кто из нас урод, Райз?

Лиам плотно сомкнул губы, в молчании испепеляя его взглядом. Один — один. Энди расслабил руки, они вновь повисли в кандалах под тихое позвякивание. Реймон стоял у стола и не произносил ни слова, в глазах метались молнии.

— Я люблю её, — зачем-то, словно в оправдание, бросил Лиам и посмотрел на Энди.

— Тогда что ты здесь делаешь? — с насмешкой кинул он и поднял голову.

Лиам молчал. Почему он здесь? Что здесь делает? Бейкер мёртв. Его нет. Дело практически всей его жизни рушилось на глазах. Он не давил и не требовал занимать его место, но кто, если не Райз, был у него в плане? Лиам ни разу не слышал, чтобы Том упоминал хотя бы одного человека, который мог бы занять пост главы.

Логичнее всего было бы поставить Филлипа, который провёл с ним бок о бок столько лет, однако Коинс даже не пожелал оставаться Правой рукой, самостоятельно определив себя в советники. Словно показывал всем своим видом, как устал от бесконечной борьбы и возни с властью. Взгляд Коинса после смерти лучшего друга и вовсе потерял былой огонь и угас. Райз это видел особенно чётко.

Что он здесь делает? Продолжает дело Бейкера, потому что не мог бы смотреть за крахом всего. Не смог бы обернуться на руины, которые после себя оставил бы. Не смог бы простить себя, если бы ушёл так просто, забыв обо всём, что связывало его с этим местом.

Долг или любовь. Казалось бы, не такой, уж, и сложный вопрос, если от любви вырастают крылья. Но до чего же удушающий и терзающий по ночам, не позволяющий оставить себя в покое и позволить простое счастье.

— Не тебе, бездушному ублюдку, упрекать меня в ошибках.

— Много ты знаешь, — в тон ему прохрипел Боунс, сжимая кулаки.

Из первого пореза просочилась кровь.

— Лорелин лучше без меня. Я не могу дать ей счастья.

— Будто бы ты пытался.

— Я обещал беречь её, и я это делаю — держу дальше от себя. Будь она со мной, я бы подверг её опасности и ни за что бы не простил себе, когда с ней бы что-нибудь случилось.

Райз говорил «когда», даже не употребляя «если». Вспоминая события с Кассандрой Брук, он не сомневался в том, что Шакалы были способны сделать всё. Второй разрез неторопливо пересёк первый. Послышался тяжёлый выдох.

— Как был слабаком, так слабаком и сдохнешь, — подытожил Боунс, игнорируя то, как Шакал медленно выводил ножом линии по его спине.

Лиам промолчал на прозвучавшее оскорбление, но на мнение о его чувствах к Лоре, о поступке, о её ожидании и боли, о сдерживающихся на людях чёртовых слезах… Райз обогнул его и воткнул нож в бедро, копируя каждый свой чёртов шрам. Энди задержал оставшийся в лёгких воздух, в миг опуская голову, и залился негромким смехом, скрывающим за собой боль.

— Да… Память и правда… нечто.

Шакал пропустил его то ли комплимент, то ли выказанное восхищение и выдернул лезвие. Кровь стекала с ножа на холодный пол, джинсы приобрели еле заметный тёмно-бордовый оттенок. Боунс плотно сжимал губы, которые начинали терять цвет и молчал, но тело выдавало его истинное состояние.

Энди вздрагивал от монотонных движений — Лиам повторно полосовал раны, давил лезвием, словно желал проткнуть насквозь. Сэм опустился на стул, изредка поглядывая в сторону стола. Находясь у Боунса за спиной, Райз вновь услышал его смех. И его передёрнуло. Пелена ярости вновь стала окутывать тело и застилать глаза. Хохот отдавался в ушах, забираясь под самую кожу.

— Нравится, Райз? — выдавил Энди и закашлялся от холодного воздуха, — ну давай, что ещё? Бейкер даже не представляет, какому психопату оставил место. Наверное, в гробу перевернулся от такого.

Сукин сын…

Жар грубым порывом расползся от груди по всему телу. Райз остановился перед ним, схватил за волосы, посмотрел в бесстрашные глаза, которые только сильнее выбешивали его. Боунс смежил веки и резко дёрнул головой, когда перепачканное кровью лезвие рассекло кожу от верхней губы до середины щеки.

— Сука. — Прошипел Лиам и отошёл, чтобы наотмашь треснуть его рукояткой по лицу, — не смей говорить о Томе. Не смей о нём говорить!

— Надо… же… — Энди повис на руках, не поднимая голову, — какие мы нежные. А я-то думал, что же именно выведет тебя из равновесия. Оказалось... твой ненастоящий папочка.

Юношу передёрнуло. Никто не смел упоминать Томаса, как его отца, вслух. Все говорили только «босс», называли по имени, а самого Райза упоминали, как преемника и только. Упоминание о родственных связях, а точнее о том, что Бейкер являлся опекуном парня, пришлось поднимать лишь при передаче легального бизнеса в его руки.

— А что, если поговорить о твоём настоящем папашке? — прошептал Энди, а в глазах у него заиграл удушающий парня огонёк.

Очередное увечье чуть не лишило Боунса глаза, шрам тянулся от крыла носа до почти уголка брови, чудом не задевая веко из-за некоторой дугообразности линии. Хотел бы Райз всадить ему это оружие в грудь и мотать его до тех пор, пока он не прекратит смотреть на него так, словно жертвой, — несмотря на боль, искажающую его лицо, — был Лиам.

Кербера удовлетворила реакция при упоминании Джонса. Сколько прошло лет, а Райз всё ещё не мог забыть тот ужас, который испытывал к нему маленьким ребёнком.

— Сэм, — позвал он палача, опустив руку.

Райз смотрел на измученного Боунса, лужу крови, состояние Ворона. Смотрел на ослабевшего парня, но вдруг понял, что не чувствует того облегчения, которого хотел добиться. Пусто. Только растерянность от охватившей его жестокости. Но выронить нож прямо сейчас, как бы сильно ни хотелось выпустить его из рук, было нельзя. Не мог он позволить Керберу снова увидеть слабость и испуг.

Реймон заметил перемены на лице друга и поднялся со стула, доставая из полки заготовленный препарат. Энди метнул внимательный взгляд в сторону жидкости, отвлекаясь от выражения лица своего врага. Лиам повернулся к Керберу, замечая то, что прекрасно осознавал сам.

Ты поймёшь любого человека, если когда-либо был на его месте. Ты узнаешь скрываемый за маской ужас, который нельзя было просто скрыть в глазах, если сам ощущал бьющий тебя по рёбрам страх. Ты заметишь, как человека сковывает паника, если сам когда-то чувствовал, как подбирались к тебе её когти. Может, внешне Боунс и выглядел относительно спокойным, внутри его коробило при мысли, что он не понимал, какой кошмар ему предстояло ощутить от созданного Реймоном.

— Теперь моя очередь, — Сэм подвинул главу в сторону и дёрнул Ворона за линию роста волос, Энди резко выдохнул и поморщился.

— Малолетние фетишисты.

— Не волнуйся, о фетишах стоило бы париться на зоне, но Бейн тебя хорошенько покрывает, — Реймон поднял шприц иглой вверх.

Лиам посмотрел на брызнувшие капли и одну, оставшуюся на самом кончике. Словно шприц медсестры из фильма ужасов. Райз подтянул к себе стул и оседлал его, облокотился на спинку, садясь на жёсткую сидушку. Боунс покосился на Райза, затем вернул внимание на шприц. Губы нервно поджались, однако он не произнёс ни слова. Руки медленно сжались в кулаки. Реймон не видел ничего, кроме вводимой в шею иглы. Лиам же видел всё — от подрагивающих пальцев до тяжело вздымающейся груди и дёргающегося от нервов кадыка.

Видеть страх Боунса было… чем-то невообразимым. Раньше казалось, что увидеть такое просто невозможно. Лиам никогда бы не подумал, что когда-то увидит… это.

Даже некомфортно. Словно твой любимый герой, сильный и крутой, который всегда всех спасал, вдруг узнался со слабой стороны и показался таким маленьким, и таким беззащитным, что весь образ разрушился на глазах.

А ведь даже героям может понадобиться помощь.

Реймон опустил шприц, а Энди судорожно втянул носом воздух и резко закашлялся. Лиаму хватало наблюдать за разным видом воздействия различных изобретаемых другом ядов, но созданное лично для Кербера пугало самой этой мыслью:

Создано. Для. Кербера.

Боунс медленно терял самообладание, из-под маски бездушного монстра просачивался настоящий Энди. Райз сосредоточился на его лице, Сэм услышал запросы своего босса и стал задавать Ворону вопросы. Его состояние ухудшалось, но Шакалы были единственными в помещении, кто не переживал за его смерть. О том, что он может умереть прямо сейчас, мог думать только Боунс, который абсолютно ничего не понимал в ядах Сэма.

Подвал наполнялся хриплым дыханием и тихими стонами, которые слишком тесно граничали с криками. Реймон с первых рядов наблюдал за представлением и крахом детской иллюзии, что перед ними было нечто невероятное. Лиам же сидел, продолжая опираться руками на спинку стула, и наблюдал за Энди точно так же, как он смотрел на него, пока его подчинённые «разговаривали» с семнадцатилетним пленным в тёмном подвале.

— Как всё закономерно, — вклинился Лиам в молчание, — что скажешь, Боунс?

Парень дёрганным движением вскинул голову, дрожащие губы вновь прикусывались от клокочущего где-то в глотке воя. Костяшки побелели, когда он вновь стиснул кулаки дрожащими руками, на побледневшей коже отчётливее проявились вены.

— Энди, — привлёк Райз его внимание, — поговори со мной, расскажи нам о том, что планирует Маркус.

Боунс выдавил из себя смешок, но вышло хрипло и почти беззвучно.

— Попробуй ещё, сопляк, — надтреснутым голосом ответил он и с усилием воли растянул губы в полуулыбке.

Лиам стиснул от раздражения зубы, ничем не выдавая истинные эмоции. Реймон достал из кармана небольшую таблетницу, в которой уместилось бы несколько капсул. Боунс переместил на неё взор и хрипло втянул воздух сквозь сжатые челюсти. На лбу выступала испарина, а дрожь в его теле становилась заметнее. Сэм ухватил его за скулы и надавил пальцами, не оставляя ему возможности сопротивляться. Хватка друга не позволяла ему мотнуть головой, поэтому пилюля ловко оказалась у Кербера во рту.

Боунс двинул рукой, словно надеялся, что цепь могла освободить его из своих жёстких объятий, но металл крепко удерживал Ворона на месте и лишь сильнее стирал запястья. Реймон пронизывал его взглядом насквозь. Райз прекрасно понимал схему, которой пытался придержаться Энди, однако сидел на месте и ждал. И молчал, когда Сэм задрал ему голову и ударил под рёбра. Боунс сорвался на кашель.

— Твои выходки здесь не пройдут, — предупредил Реймон и провёл двумя пальцами по горлу, вынуждая его проглотить, — даже не пытайся.

Словно слившись с местом, Райз наблюдал за тем, как дыхание Энди постепенно ухудшается дальше. Он не умрёт, но, уверенность в таком заявлении висела лишь по доверию к Реймону. Раз он сказал, что не убьёт — так и будет. Боунсу такого никто не обещал, а потому ощущение смерти над ним замерло дамокловым мечом.

Лиам поманил к себе палача, проследившего за цепким взглядом Энди. Тот не спускал с юноши глаз, сколько мог, однако вниманию Лиама больше бросались шрамы на лице, чем его скрывающий отчаяние прозрачный взор. Сэм подошёл к другу и нагнулся.

— Даю тебе ещё полчаса. Дальше завязывай, на сегодня достаточно, — Лиам убрал руки в карманы.

— Зачем останавливаться?

— Затем, — твёрдо выдал босс в ответ и поднял на своего подчинённого многозначительный взор.

Тот недовольно сжал губы и выпрямился, но после кивнул, размял плечи и повернулся обратно к Боунсу. Лиам же поднялся со стула. Энди хотел что-то сказать, однако не смог, резко опуская голову и напрягая руки. Райз покинул подвал, еле удерживая себя от того, чтобы не побежать оттуда как можно скорее. Когда дверь захлопнулась, то заглушила вырвавшийся у Боунса измученный стон — вещество в таблетке начало действовать.

Лиам отходил оттуда всё дальше, пока вовсе не оказался на заднем дворе вдали от всех, укрытый среди деревьев, шелестения зелёных листьев, жужжания насекомых и пения птиц. Мирное небо, тихий сад, спокойное время. Всё это скрывало подвальное помещение, где творились противоположные этой беззаботности вещи. Где чистое небо заменял однотонный потолок, а умиротворение глушилось воплями и жуткими звериными стонами.

Парень прикрыл глаза и облокотился на ствол дерева, пытаясь убрать с глаз жестокую картину. Внимание опустилось на окровавленные руки и перепачканную одежду. Замер, блуждая взглядом по пятнам. Мысли собирались в очередной рой.

Казалось, что происходящие сейчас вещи неправильны. Всё должно быть по-другому, но точно не так. Не так.

— Лиам.

Он повернул голову на Филлипа. Мужчина остановился, когда зашёл в прохладу теней деревьев. Солнечные очки висели на вороте тёмно-синей футболки. Советник помолчал и повернул голову к особняку. Белый кирпич стен в самом низу покрылся тонким слоем грязи, на ступенях отпечатались следы обуви. Коинс разглядывал только юношу, смотрел на кровь, но решил, что пока промолчит.

— Стоило бы убраться, — заметил Лиам, проводя взором по крыльцу.

— Ты прекрасно знаешь, что я пришёл не за тем, чтобы пихать тебе в руки швабру.

— Знаю, — тихо, почти выдохнул слово Райз и кивнул.

— Сэм?

— Закругляется.

— Информация?

— Ни слова.

— Очевидно, — без капли разочарования бросил Филлип и убрал руки в карманы джинсов.

— А я всех сдал, — с ненавистью прошипел парень, обращая на себя всю злость.

— Напомни, сколько тебе было. И сколько ему сейчас, Лиам.

— Это не имеет значение. — Попытки Фила остановить внутреннюю ругань парня оказались бесполезны.

— Имеет.

— Лиам, — Коинс покосился, словно ожидал какого-то словесного выпада, — семнадцать лет. Тебя взяли в семнадцать лет. Ему на десять больше, не забывай об этом. Ты был неопытным пацаном, который…

— Который и сейчас такой же неопытный слабак, — закончил он, мешая продолжить подбадривающую речь.

Повисло неудобное, напрягающее молчание. Пышная крона завораживающе переливалась на жарком солнце. Редкие облака не могли перекрыть голубизну неба, чистого и очень яркого. Под ногами расстилалась пушистая трава. Чикаго нежился под июльским солнцем, в то время как Райз ощущал только невыносимое пекло и головокружение.

— Полагаю, Бейн скоро будет в курсе, что его дорогого и покорного слугу взяли.

— Я расставил охрану по всем границам, — оповестил Коинс.

— Но сейчас её может быть недостаточно.

— Сейчас её может быть недостаточно, — вторил ему собеседник.

Лиам понимающе качнул головой и направился к особняку. Количество работы с каждом днём меньше не становилось.

Глава 6. Всего лишь день рождения

В девятнадцать лет, когда жизнь только начинает показывать тебе все свои возможности, ты ожидаешь двадцатилетия с особым трепетом. Красивая цифра, двадцать. А там уже двадцать один, и ты прошёл все пороги совершеннолетия у всех штатов и стран, можешь покупать себе выпивку и гонять по клубам хоть до утра. Друзья закатывают тебе вечеринку. Приглашают абсолютно всех твоих знакомых, чтобы набрать большое количества народа и сделать тебя центром Вселенной на один вечер. А потом закидывают сумки в машину и отправляются покорять какой-нибудь Лас-Вегас.

Но в его мире всё далеко не так, как в красивых фильмах о молодёжи с рейтингом восемнадцать плюс.

Число в календаре гипнотизировалось минут пятнадцать. Желание было одно — чтобы за одно моргание экран выдал следующее, словно этого, сегодняшнего дня попусту не существовало.

— С днём рождения.

Лиам поднял голову и увидел остановившегося у стены Сэма. Именинник заблокировал телефон и обхватил его двумя руками. Натянул лёгкую улыбку.

— Спасибо.

— Какие планы?

Они продолжали поддерживать зрительный контакт. Из окна тянулся приятный ветер, мягко ласкающий прохладой кожу. Погода была благоприятной, как для вечеринок, так и для простых прогулок. Тепло, воздух чистый и свежий — с утра прошёл небольшой дождик. Райз пожал плечами и убрал гаджет в сторону, не глядя откладывая тот на покрывало.

— Работать.

— Лиам, — чуть поморщился друг, недовольный ответом.

— Я не хочу отмечать, Сэм, — устало перебил парень, — мы уже много раз обсуждали, и я думал, ты прекрасно меня понял.

— Я понял, но…

— Тогда давай забудем об этом событии. Мне двадцать, ура-a, — без особой радости протянул именинник, — я стал на год старше и опытнее, теперь готов сворачивать горы и шеи.

— Завязывай быть таким, — Реймон скрестил руки, продолжив упираться плечом в стену.

— Каким?

— Хладнокровным.

— Если это спасёт мне жизнь — и не подумаю.

— Какой бред ты несёшь…

— Сэм, — в голосе неконтролируемо промелькнуло раздражение.

Сдавшись, друг слегка поднял ладони — промолчал.

— Что скажешь об Энди?

— Да, ничего, как молчал в тряпку, так и молчит. Похвально молчит, — химик удержал раздражение при себе.

Лиам поджал губы и стиснул пальцы в замке. Реймон заметил этот жест и прошёл к кровати, опустился рядом. Горячая ладонь коснулась плеча. Райз не стал её сбрасывать, но продолжил пялить в пол. В затянувшемся молчании Сэм протянул парню маленькую коробочку. Юноша покосился на друга, разжал пальцы, позволяя вложить её в руки — несмотря на размер, вес та имела.

Он медленно стал убирать обёртку, откладывая бумагу в сторону, и снял крышку. Внутри лежала новенькая Зиппо. Лиам провёл по ней пальцем. Холодный металл приятно навевал воспоминаниями: беготня по городу, простая раздача информации, полная конфиденциальность и спокойствие. Не то что сейчас: сплошное давление, необходимые решения проблем с последним за ним словом, улетающее время и кроющая по ночам паника. Ничего. Ничего больше не будет, как раньше.

Лиам стиснул в ладони зажигалку и посмотрел на Сэма, чуть кивнув головой в благодарность. Губы в это время сжались в нить. Неприятный ком из тоски и сожалений подкрался к горлу, помешав словам выбраться из груди. Друг похлопал именинника по плечу и поднялся с кровати, удаляясь к двери.

— Сэм.

Парень остановился и отпустил ручку.

— Нам надо поговорить… — Лиам прочистил горло лёгким кашлем и поправил себя, — я хочу поговорить.

— Хорошо, — Реймон выдвинул стул из-за письменного стола и опустился на него, кладя руку на спинку.

Он молчал в ожидании того, когда начнётся разговор, но стены стали давить на Лиама с новой силой. Все слова в одно мгновение разлетелись по сторонам и заиграли с ним в догонялки «собери полноценное предложение со смыслом». Юноша медленно вдохнул и растрепал волосы, давая хотя бы несколько секунд на то, чтобы собраться.

— Не тяни, — подтолкнул Реймон, и тогда он стал собирать мысли, как цепочку — по крошечным звеньям.

— Ты слишком жесток с Вороном.

— С Боунсом? — палач с удивлением вскинул брови, — я ещё мягок. Этот ублюдок с тобой не церемонился, когда резал тебя на фарш. Или забыл? Сам-то видел, что с ним сделал? Мне ли говорить о жестокости?

Райз сомкнул губы и отвёл взгляд, напарываясь на валяющиеся в углу у стола кумпуры и спортивную сумку, из которой те и торчали.

— У них не было яда, — Лиам нарочно проигнорировал встречный вопрос.

— И чувства жалости тоже, — недовольно продолжил Сэм и поймал взгляд уже своего босса, а не простого друга, — с чего бы тогда мне его жалеть?

— Ты мстишь не за меня, — Лиам покачал головой.

— Чего ты пристал? — сам разговор и к чему он катился Реймону явно не нравился.

— Сэм, он не виноват в смерти Алекс.

— Это Вороны, блядь, устроили у нас подрыв.

— Но не он лично устанавливал эту бомбу, а крыса, которая всё вынюхивала. Продажная тварь, которая укусила руку, которая её кормила.

Химик поднялся так резко, что стул с грохотом упал на пол. Тело машинально дрогнуло, переходя в состояние пружины. Райз поднял голову. На лице парня исказилась и злость, и раздражение, и скрываемая ото всех боль, которая не смогла пройти спустя эти годы. Он дёрнул Лиама за ворот футболки, грубо поднял с постели и толкнул к стене. Из его груди вышел весь воздух. Реймон навис над ним, упираясь одним кулаком в старые обои и дёргая второй кофту, с силой стягивая у горла.

— Посмотрел бы я на тебя, если бы Лора всё-таки сдохла, — злостно прошептал он, — её-то ты по-настоящему полюбил. Может, ты думаешь, что любил Алекс, но это была твоя первая миленькая беззаботная влюблённость. То, что чувствовал к ней я не идёт ни в какое сравнение с твоими чувствами, я не просто любил её, я был готов себе шею свернуть, лишь бы счастливой её видеть, и где она теперь?

Сэм резко отстранился, отходя от Лиама на несколько больших шагов. Отвернулся, сжимая челюсти и кулаки. Давил в себе хлынувшие эмоции. Райз повернул голову к кровати, где множество раз они с Алекс болтали о важных и не особо важных вещах до самого утра, обсуждали совершенно беззаботные планы на следующий день.

Возможно, Сэм и прав насчёт глобальности чувств, но быть уверенным в этом даже сам Лиам не мог. Поэтому он не имел права решать, были ли это первые чувства или же трепетная любовь, которую пришлось быстро отпустить. Но Лорелин… В очередной раз он упомянул Лорелин.

— Я понимаю твою боль, но ты не имеешь права так говорить со мной, — глухо выговорил Райз.

— Потому что ты теперь у нас крутая шишка? — съязвил он.

— Потому что я всё ещё твой друг, Сэм. И мне тоже плохо.

Лиам вскинул голову и заглянул в утихающую бурю глаз своего собеседника, игнорируя то, что фигура перед ним начинала постепенно расплываться. Райз дал себе мысленную затрещину и отвёл взгляд, пытаясь совладать с эмоциями. Дождавшись, когда они отпустят, продолжил:

— Я не тяну это всё. Я не вывожу, Сэм.

Реймон стыдливо опустил взгляд.

— Я не знаю, что мне делать, я не понимаю, куда это всё катится. Прошло чуть больше полугода, а я всё ещё не понимаю, как мне жить, когда их всех нет. Всех: ни матери, ни Алекс, ни Тома, ни Айзека. Ни-ко-го, — прошептал Лиам и быстро втянул через полуоткрытые губы кислород. Голос, к его разочарованию, зазвенел всеми отчаянными нотами, которые он пытался запихнуть куда дальше. Но теперь они резали горло длинными тошнотворными иглами.

Реймон скрестил руки на груди, перебивать он не собирался.

— Мне двадцать лет, я какого-то хрена сижу во главе Шакалов. Что я вообще, на хрен, здесь делаю, скажи мне? Скажи мне! В этом дерьме остались лишь мы и Фил. Возможно, Скотт, — Райз махнул головой в сторону двери, — возможно, Рид тоже не полный психопат и тоскует по Томасу. Я не знаю, что в его голове, но на могилу он ездит куда чаще меня и постоянно там прибирается. Я же после похорон даже там не был ни разу… — голос стал едва различимым.

Сэм поджимал губы и молчал. Он снова отвёл взгляд, когда Лиам вновь посмотрел на него, а не тупую стену, где ещё год назад висели грёбанные плакаты, на которые ворчал Хилл и закатывал глаза Бейкер.

— Возможно, Алекс для тебя была нечто бóльшим, чем для меня, и я бы правда понял тебя, если бы ощутил такое с Лорелин. Но я видел, как она умирала, и всё, что я мог, пока она хрипела от боли в этой сраной заброшке, — это смешивать ингредиенты, как ты меня учил.

Райзу удалось вернуть внимание серых глаз на себя. Их взгляды встретились. Лиам потёр переносицу и перевёл дыхание.

— Ты знал, что Боунс не бездушная тварь, как нам до этого казалось? Оказывается, даже такой монстр, как он, может любить, а ведь я думал, что он абсолютно бездушен. И если бы только я не полез к Лоре, как за спасательным кругом, возможно, она бы сейчас была куда счастливее, чем есть, потому что ей бы не пришлось терпеть предательство. А мне бы не пришлось разрываться между ней и Томом. — Райз махнул руками, — мы все потеряли тех, кого любили, и детства у нас, сука, не было, но имеем то, что, имеем, да хер я клал на всю эту справедливость в жизни её нет. Как и нет Алекс и Томаса. Их нет, они мертвы.

Друга еле заметно передёрнуло, но он не перебивал, и смотрел в глаза, в которых ледяная корка льда трескалась от давления и переживаемой боли. Спрятал руки в карманы. А вот Лиам больше молчать не мог, настолько его накрыли эмоции, которые он так старательно душил. Теперь же они душили его.

— Хочешь мстить за Алекс? Найди ту тварь, которая подорвала склад. Он свалил из Штатов, найдёшь его? Делай с ним, что хочешь, хоть на запчасти этого ублюдка разбирай, но Боунс такая же пешка, какими были и мы: ему сказали, он передал, бам! задание выполнено.

Лиам прошёл вглубь комнаты и убрал руки в карманы. К Сэму он так и не повернулся, рассматривая зелёный пейзаж за окном. Красиво, но совершенно недосягаемо в потоке серых мыслей.