- -
- 100%
- +
— Курода.
— Молчу.
Сэй ещё раз посмотрел на Юму.
Не на лицо.
На руки.
Потом на ноги.
— Ты с оружием работал?
Юма замер.
Всего на секунду.
Но Рэн заметил.
— Иногда.
— Каким?
— Разным.
— Это не ответ.
— Вы не уточнили, насколько подробным он должен быть.
Сэй слегка улыбнулся.
— Меч?
Юма посмотрел прямо на него.
— Иногда.
Рэн повернулся.
— Ты умеешь с мечом?
— Я не говорил «умею».
— Ты буквально только что—
— Я сказал, что иногда работал.
— Куросаки.
— Курода.
Сэй рассмеялся.
— Теперь понимаю, почему вы подружились.
Оба одновременно повернулись к нему.
— Мы не—
Рэн остановился.
Юма тоже.
Несколько секунд молчания.
Сэй поднял бровь.
Рэн вздохнул.
— Ладно.
Юма посмотрел в сторону.
— Технически—
— Даже не начинай.
— Я просто хотел уточнить определение.
— Нет.
Юма пожал плечами.
Сэй снова посмотрел на его руки.
— У тебя дистанция не рукопашная.
Юма ничего не ответил.
— По крайней мере, не изначально, — продолжил Сэй. — Иногда ты входишь слишком близко, потому что так привык драться без оружия. Но до входа держишь расстояние иначе. И кисти.
Юма опустил взгляд на свои руки.
— Что с ними?
— Ты слишком хорошо знаешь, где они должны быть.
— Разве это плохо?
— Нет.
Сэй улыбнулся.
— Интересно.
Юма посмотрел на часы.
— Мне пора.
— Куда?
— На занятия.
Рэн тоже посмотрел.
07:08.
До первой пары оставалось достаточно времени.
— У нас ещё куча времени.
— Мне нужно позавтракать.
— В столовой.
— Я предпочитаю в тишине.
— Мы можем молчать.
Юма посмотрел на него.
Рэн понял.
— Хорошо. Я могу попытаться.
— Именно.
Сэй подошёл к скамье и взял полотенце.
— Завтра в шесть.
Юма уже потянулся за толстовкой.
Остановился.
— Что?
— Приходи.
— Зачем?
— Тренироваться.
Юма медленно выпрямился.
— Со мной?
— Нет, с дверью. Конечно, с тобой.
Рэн посмотрел на дядю.
Потом на Юму.
Тот явно не ожидал.
— Я не ваш ученик.
— Пока.
— Я не просил.
— Я тоже.
Юма нахмурился.
— Тогда почему?
Сэй вытер шею полотенцем.
— Потому что Курода учится у тебя.
Рэн хотел возразить.
Передумал.
Сэй продолжил:
— Ты от него тоже что-нибудь возьмёшь.
Юма посмотрел на Рэна.
— Что?
— Не знаю.
— Очень убедительно.
— Именно поэтому и интересно.
Юма молчал.
Сэй бросил полотенце на скамью.
— К тому же мне любопытно, что ты делаешь, когда противник действительно не даёт тебе превратить бой в помойку.
— Я могу превратить в помойку почти всё.
Рэн рассмеялся.
Сэй кивнул.
— Тем более.
Юма надел толстовку.
— Я подумаю.
— Завтра в шесть.
— Я не соглашался.
— Но придёшь.
Юма посмотрел на него.
— Почему вы так решили?
Сэй пожал плечами.
— А что? Ты всё равно каждое утро за нами наблюдаешь.
— Почти каждое.
Рэн повернулся к нему.
— Ты всё ещё защищаешь именно эту часть?
— Точность важна.
— Конечно.
Юма направился к двери.
Уже у выхода остановился.
Не оборачиваясь, спросил:
— Если я приду, правила те же?
Сэй улыбнулся.
— Нет глаз, горла, паха и больницы.
— Понятно.
— И Куроду не ломать.
Рэн нахмурился.
— Почему это отдельно?
Юма впервые за всё утро слегка улыбнулся.
— Потому что, видимо, это самый сложный пункт.
— Куросаки.
— До завтра.
Он вышел.
Рэн несколько секунд смотрел на пустой дверной проём.
Потом медленно повернулся к Сэю.
— Он сказал «до завтра».
— Я слышал.
— Значит, придёт.
— Именно.
Рэн задумался.
— Ты действительно знал всё это время?
— Да.
— И ничего мне не сказал?
— Зачем?
— Потому что это странно.
— Ты дружишь с человеком, который в первый день знакомства полез с тобой в драку против троих, потом ел шоколадный парфе[2] вместе с карри и после этого несколько дней прятался за дверью спортивного зала.
Рэн помолчал.
— Когда ты так говоришь…
— Очень странно.
— Да.
Сэй улыбнулся.
Рэн посмотрел на место, где минутами ранее они спарринговали.
— Он хороший?
— В драке?
— Да.
Сэй задумался.
— Очень неприятный.
— Это опять комплимент?
— Да.
— А по сравнению со мной?
— Сейчас?
Рэн уже пожалел, что спросил.
— Сейчас.
— Если вы оба будете без оружия и действительно захотите победить?
Сэй посмотрел на него.
— Я бы поставил на Куросаки.
Рэн скривился.
— Даже после девяти месяцев?
— Именно поэтому.
— Очень поддерживает.
Сэй усмехнулся.
— Ты сильнее.
— Я знаю.
— Быстрее, если нормально двигаешься.
— Знаю.
— Лучше обучен в классическом смысле.
— Тогда почему он?
Сэй на несколько секунд задумался.
— Потому что ты всё ещё думаешь, как должен выглядеть бой.
Рэн замолчал.
Сэй кивнул в сторону двери.
— А ему всё равно.
Это было неприятно.
И именно поэтому Рэн понял, что дядя прав.
— Но, — продолжил Сэй, — сегодня ты впервые начал делать кое-что интереснее.
Рэн поднял глаза.
— Что?
— Перестал выбирать между нами.
— Между кем?
— Мной. Куросаки. Кайто.
Сэй подошёл ближе.
— Раньше ты видел движение и пытался решить, чьё оно. Моё. Его. Кайто. Сегодня пару раз просто сделал то, что тебе понадобилось.
Рэн вспомнил момент.
Ускорение.
Замедление.
Реакция Сэя.
Смена направления.
— Один раз.
— Два.
— Второй не сработал.
— И?
Рэн посмотрел на него.
Сэй пожал плечами.
— Если ждать, пока собственный стиль начнёт работать идеально, можно состариться раньше первого удачного движения.
— Значит, я уже создаю свой?
— Не торопись.
Рэн фыркнул.
— Сам начал.
— У тебя пока нет стиля.
— Спасибо.
— Есть привычки нескольких людей, которые ты перестаёшь копировать буквально.
Сэй чуть улыбнулся.
— Это лучше.
Рэн посмотрел на свои руки.
Несколько дней назад они казались ему инструментом, который просто должен быстрее выполнять уже известные команды.
Теперь всё постепенно становилось сложнее.
И одновременно проще.
Юма не был сильнее его.
Кайто не двигался как Сэй.
Сэй не дрался как Юма.
И, возможно, проблема всё это время заключалась именно в том, что Рэн пытался выбрать один правильный ответ.
— Ещё раз, — сказал он.
Сэй поднял бровь.
— До пары меньше часа.
— Хватит.
— На душ?
— Потом.
Сэй улыбнулся.
— Хорошо.
Они снова встали друг напротив друга.
Рэн поднял руки.
Теперь, когда он знал о Юме, удержаться было невозможно.
Взгляд сам ушёл к двери.
Пусто.
— Не отвлекайся, — сказал Сэй.
— Я не отвлекаюсь.
— Только что посмотрел.
— Проверял.
— Что?
Рэн усмехнулся.
— Насколько ты внимательный.
Сэй покачал головой.
— Плохое влияние.
— Чьё?
— Уже не уверен.
Он пошёл вперёд.
Рэн встретил его.
И на этот раз не пытался вспомнить, как поступил бы Сэй.
Не думал, что сделал бы Кайто.
Не искал движение, которое украл у Юмы.
Просто двигался.
Пока ещё неровно.
Пока ещё слишком знакомо.
Но впервые — чуть-чуть по-своему.
Примечания автора
[1] Рю (流, ryū) — «школа», «течение» или «стиль». В японских боевых искусствах этим словом обозначают отдельную традицию или систему обучения. Банка-рю (万化流) — вымышленная школа боевых искусств в мире романа; название можно перевести как «Школа бесчисленных изменений».
[2] Парфе — популярный в Японии многослойный десерт, который обычно подают в высоком бокале. В него могут входить мороженое, сливки, фрукты, шоколад, хлопья, бисквит и другие добавки. Японские парфе часто заметно сложнее и декоративнее своих европейских аналогов.
Глава 24. Летящая ласточка
16 апреля
Кайто получил окончательный ответ в четверг утром.
Этот ответ ему не понравился.
Зато он многое прояснил.
На экране ноутбука лежал отсканированный документ шестилетней давности.
Старый.
Плохо сохранившийся.
С печатями, подписями и несколькими строками, которые кто-то когда-то попытался закрыть чёрным маркером.
Попытался плохо.
Кайто сидел за столом в том же городском офисе, где несколько ночей назад впервые открыл досье Куросаки Юмы.
Перед ним стоял кофе.
Первый.
Пока.
Мужчина напротив выглядел так, будто не спал вообще.
— Оригинал?
— Копия оригинала.
— Источник?
— Архив юридической компании, которая занималась частью наследственных вопросов семьи Куросаки после смерти родителей.
Кайто пролистнул документ ниже.
— Компания существует?
— Закрылась три года назад.
— Архив?
— Выкуплен другой фирмой.
— Связанной с севером?
— Уже нет.
— Поэтому и нашли.
— Поэтому и нашли.
Кайто остановился на строке.
Фамилия.
Имя.
Дата рождения.
Статус.
Он прочитал ещё раз.
Потом медленно откинулся на спинку кресла.
— Хорошо.
Сотрудник напротив ничего не сказал.
Кайто снова посмотрел на документ.
Теперь всё выглядело почти слишком просто.
Куросаки Юма.
Пятнадцать лет.
Единственный прямой наследник покойного главы.
Временное управление через совет из трёх старших представителей.
До достижения возраста, при котором наследник сможет принять полномочия самостоятельно.
Никаких красивых формулировок.
Никаких легенд.
Никакой мистики.
Просто бумага.
Кайто всегда любил бумаги.
Люди лгали.
Бумаги тоже.
Но лгущая бумага почти всегда оставляла след.
Здесь следов оказалось слишком много.
— Продолжай.
Сотрудник открыл следующий файл.
— После совершеннолетия полномочия формально должны были перейти к нему.
— Но не перешли.
— Формально — нет.
— Фактически?
— Совет продолжал подписывать документы ещё почти два года.
Кайто поднял глаза.
— Самостоятельно?
— Вот здесь интереснее.
Появилась таблица.
Контракты.
Фонды.
Инвестиции.
Охранные компании.
Логистика.
Недвижимость.
Часть решений шла через тех же троих мужчин.
Но начиная с одного месяца подписи стали выглядеть иначе.
Не юридически.
Структурно.
— Что изменилось?
— До этого решения распределялись между тремя представителями. Иногда один подписывал, иногда двое, иногда все трое.
— После?
— Почти каждый крупный документ проходит через одного и того же посредника.
— Имя?
— Формально — управляющий семейного траста.
Кайто посмотрел внимательнее.
— А фактически?
— Человек Куросаки.
— Насколько близкий?
— С подросткового возраста.
— Продолжай.
Следующий файл.
И ещё один.
Через несколько минут картина стала понятнее.
Юма не получил власть в один день.
Ему её не вручили.
Он начал забирать её кусками.
Сначала финансовые решения.
Потом охрана.
Потом кадровые назначения.
Потом люди, которые раньше подчинялись совету, почему-то начали согласовывать всё через его доверенных лиц.
Тихо.
Без публичных заявлений.
Без смены вывесок.
Без объявления нового главы.
Как будто огромная структура просто постепенно поменяла направление течения.
— Когда это началось?
— Примерно за восемь месяцев до смерти первого члена совета.
Кайто постучал пальцем по столу.
— То есть конфликт существовал заранее.
— Очень похоже.
— Причина?
— Пока нет.
— Финансовая?
— Не выглядит так.
— Внутренняя борьба?
— Вероятно.
Кайто недовольно посмотрел.
Сотрудник сразу поправился:
— Подтверждения нет.
— Лучше.
Он пролистнул дальше.
— Трое.
— Да.
На экране снова появились фотографии регентов.
Кайто уже запомнил лица.
Первый.
Шестьдесят четыре года.
Второй.
Пятьдесят восемь.
Третий.
Шестьдесят один.
— По смертям.
Сотрудник выдохнул.
— Мы нашли больше.
— Насколько больше?
— Достаточно, чтобы официальные версии перестали выглядеть убедительно.
Кайто снял очки.
— Показывай.
Первый.
Несчастный случай.
Автомобиль сорвался с дороги ночью.
Официально — мокрый асфальт.
Слишком высокая скорость.
Усталость водителя.
Кайто посмотрел фотографии места.
— Тормозные следы?
— Нет.
— Алкоголь?
— Нет.
— Техническая неисправность?
— Не обнаружена.
— Свидетели?
— Один.
— Кто?
— Человек северного клана.
Кайто ничего не сказал.
Второй.
Причина смерти официально не раскрывалась.
Но медицинская запись существовала.
Внутреннее кровотечение.
Несколько повреждённых рёбер.
Разрыв селезёнки.
Следы ударов.
— Несчастный случай?
— Так не заявляли.
— Убийство?
— Дело не открывали.
Кайто поднял взгляд.
— Человек умер от побоев, а дело не открыли?
— Именно.
— Где нашли?
— В собственном доме.
— Кто вызвал врачей?
— Телохранитель.
— Где телохранитель?
— Работает на севере до сих пор.
— На кого?
Сотрудник помолчал.
— На Куросаки.
Кайто снова посмотрел на экран.
— Третий.
Сердечный приступ.
На этот раз всё выглядело почти нормально.
Почти.
— У него действительно были проблемы с сердцем?
— Да.
— Тогда что не так?
— Время.
— Какое?
— Он умер через тридцать семь минут после встречи с Куросаки Юмой.
Кайто замер.
— Подтверждено?
— Есть запись въезда машины на территорию.
— Юма приехал к нему?
— Да.
— Один?
— Нет.
— С кем?
— Двое сопровождающих.
— Оружие?
— Неизвестно.
— Сколько был внутри?
— Пятьдесят две минуты.
— Потом?
— Выехал.
— И через тридцать семь минут человек умер.
— Да.
Кайто помолчал.
— Причина всё ещё сердечный приступ?
— Медицински — да.
— А фактически?
— Не знаем.
Это Кайто устроило больше.
Он снова надел очки.
— После смерти третьего?
Сотрудник открыл ещё один документ.
— Через шесть дней Куросаки оформляет академический отпуск.
— Это мы уже знаем.
— Через девять дней после этого совет официально прекращает работу.
— Формулировка?
— «В связи с завершением переходного периода управления».
Кайто чуть улыбнулся.
— Красиво.
— Есть ещё.
— Конечно есть.
Появился протокол.
Короткий.
Слишком короткий для документа, который менял судьбу целого клана.
В нём не было имени нового главы.
Только формулировка:
«Полномочия возвращены прямой линии наследования».
Кайто прочитал дважды.
— И этого хватило?
— Для внутренних структур — да.
— Кто подписал?
— Все семь старших домов северного клана.
Кайто поднял глаза.
— Все?
— Все.
Вот теперь стало действительно интересно.
Трое людей, которые почти семь лет представляли северный клан, умирают один за другим.
Через несколько недель вся система управления меняется.
И семь старших домов, которые теоретически могли начать делить власть между собой, вместо этого одновременно подписывают один документ.
Без споров.
Без альтернативного кандидата.
Без попытки продолжить совет.
Просто возвращают всё человеку, которому тогда было двадцать лет.
— Что произошло между третьей смертью и этим протоколом?
— Вот этого мы пока не нашли.
— Но?
— Есть косвенные данные.
Кайто молча ждал.
— Несколько руководителей охранных структур сменились в течение четырёх дней.
— На кого?
— На людей, связанных с Юмой.
— Финансы?
— То же самое.
— Логистика?
— То же.
— Старшие дома?
— Два главы домов после этого практически полностью ушли из публичной жизни.
— Остальные?
— Признали новое управление.
— Без конфликта?
— Официально.
Кайто слегка постучал пальцами по столу.
— А неофициально?
Сотрудник посмотрел на него.
— Мы нашли одну запись разговора.
— Аудио?
— Нет. Отчёт внутренней охраны.
— Надёжность?
— Средняя.
— Что там?
Мужчина немного помедлил.
— Один из старших представителей якобы сказал: «Мальчик наконец перестал спрашивать разрешения».
Кайто замер.
Потом медленно улыбнулся.
— Вот это уже похоже на правду.
***
Следующие два часа ушли на проверку.
Кайто не любил красивые выводы.
Слишком легко было влюбиться в собственную версию событий.
Поэтому всё проверяли снова.
Даты.
Подписи.
Фирмы.
Счета.
Людей.
Связи.
И только ближе к полудню на стол легло то, что он искал с самого начала.
Не старый снимок.
Не намёк.
Не цепочка совпадений.
Документ текущего года.
Внутренний.
Закрытый.
Список лиц, имеющих право окончательного утверждения решений по нескольким ключевым структурам северного клана.
Наверху — одна строка.
Куросаки Юма.
Статус:
Глава.
Кайто смотрел на неё секунд десять.
— Подтверждение источника?
— Три независимых.
— Все внутренние?
— Два внутренних. Один финансовый.
— Актуальность?
— Март.
— Этого года?
— Да.
Кайто закрыл ноутбук.
— Хорошо.
Сотрудник выдохнул.
— Значит, закончили?
Кайто посмотрел на него.
— Нет.
Тот явно пожалел, что спросил.
— Что ещё?
— Клан.
— Хиэн?
— Именно.
Кайто поднялся.
Подошёл к окну.
Город под ним жил совершенно обычным четвергом.
Машины.
Люди.
Кафе.
Студенты.
Кто-то торопился на работу.
Кто-то опаздывал на занятия.
А где-то среди них ходил беловолосый парень в дешёвой толстовке, который спорил с Ренном о точности формулировок.
И официально возглавлял один из Четырёх великих кланов.
— Насколько глубоко он связан с традиционной частью Хиэн?
— Это сложно.
— Почему?
— Они очень закрытые.
— Знаю.
— Даже среди северных структур есть информация, к которой допускают далеко не всех.
— Что именно?
— Старые дома. Внутренние церемонии. Наследственные обязанности.
Кайто повернулся.
— Оружие.
Сотрудник посмотрел на него внимательнее.
— Вы всё ещё об этом?
— Да.
— Мы нашли упоминания.
— Какие?
— Не документы. Скорее фрагменты.
— Говори.
— У Хиэн есть старая традиция меча.
Кайто молчал.
— Название?
— «Tsubame no Hishō» («Полёт ласточки»).
На несколько секунд в кабинете стало тихо.
— Стиль?
— Похоже на то.
— Насколько старый?
— Точно неизвестно.
— Кто обучается?
— Вот здесь почти ничего.
— Почти?
— Судя по старым записям, доступ имела только верхушка прямой линии и несколько людей, отвечавших за обучение.
Кайто снял очки.
— Юма?
— Подтверждения нет.
— Но?
— Его отец обучался.
Кайто перестал протирать стёкла.
— Точно?
— Да.
На экране появилась старая фотография.
Мужчина лет сорока.
Светлые волосы.
Холодный взгляд.
В руках — тренировочный меч.
Рядом ещё двое.
Фотография была сделана слишком давно, чтобы Кайто мог помнить её лично.
Но лицо показалось знакомым.
Не само по себе.
Черты.
Линия носа.
Глаза.
Что-то в выражении.
— Имя.
Сотрудник назвал.
Кайто не ответил.
Теперь фамилия была не важна.
Имя он знал.
Из старых материалов.
Из разговоров, которые слышал ещё молодым.
Из тех редких случаев, когда Гэндзо произносил имя северного главы без раздражения и без уважения.
Просто холодно.
Очень холодно.
Кайто снова посмотрел на фотографию.
Отец Юмы.
Прежний глава Хиэн.
Погиб семь лет назад.
В ту самую ночь, с которой началось всё остальное.
— Как умер?
— Подробности закрыты.
— Мы это уже проходили.
— Есть версия о внутреннем конфликте.
— Версия чья?
— Северная.
— Значит, бесполезная.
Сотрудник промолчал.
— Мать?
— Погибла той же ночью.
Кайто посмотрел на фотографию ещё раз.
— Юма был дома?
— Неизвестно.
— Выяснить.
— Хорошо.
Кайто надел очки.
— А по «Tsubame no Hishō»?
— Практически ничего.
— Тогда ищите не название.
— А что?
— Людей, которые могли обучать наследника.
— Семь лет назад?
— И раньше.
— Понял.
— Но осторожно.
Сотрудник слегка нахмурился.
— Насколько?
— Настолько, чтобы Хиэн не понял, что мы интересуемся их внутренней школой.
— Это будет сложно.
Кайто посмотрел на него.
— Именно поэтому я поручил это вам.
— Разумеется.
Короткий поклон.
Кайто взял папку.
— Остальное пришлите мне.
— Куда вы?
— В поместье.
— Уже будете докладывать господину Гэндзо?
Кайто остановился у двери.
— Теперь у меня есть факты.
***
В поместье он оказался после двух.
Гэндзо был в саду.
Разумеется.
Кайто нашёл его возле пруда.
Старик стоял на деревянном мостике, опираясь на трость, и смотрел, как карпы собираются возле берега.
На нём было светлое хаори[1] поверх тёмного кимоно.
Седые волосы аккуратно зачёсаны назад.
Борода идеально подстрижена.
Если не знать, кто перед тобой, можно было решить, что это просто очень ухоженный пожилой мужчина, который наслаждается весенним днём.
Кайто знал лучше.
— Господин Гэндзо.
— Кайто.
Старик не повернулся.
— Ты пришёл слишком рано для ужина.
— Я и не планировал ужинать.
— Значит, работа.
— Да.
Гэндзо бросил в воду ещё немного корма.
Карпы тут же поднялись.
— Новости хорошие?
— Для кого?
— Для меня.
— Вряд ли.
Гэндзо усмехнулся.
— Тогда рассказывай.
Кайто подошёл ближе.
— Куросаки Юма.
Рука старика остановилась.
На долю секунды.
Не больше.
Потом он спокойно высыпал остаток корма.
— Тот самый студент?
— Да.
— Что с ним?
— Я закончил проверку.
Гэндзо повернулся.
— И?
Кайто протянул папку.
— Он глава Хиэн.
Тишина.
Ни удивления.
Ни вопроса.
Только взгляд стал чуть тяжелее.
— Уверен?
— Теперь — да.
Гэндзо взял папку.
Открыл.
Первая страница.
Вторая.
Третья.
Кайто молчал.
Старик читал быстро.
Не пролистывал.
Не пропускал.
На странице с документом о наследовании задержался.
Потом дошёл до фотографии отца Юмы.
И остановился.
Вот теперь Кайто заметил.
Совсем небольшое изменение.
Пальцы на краю бумаги сжались чуть сильнее.
Не дрогнули.
Не задрожали.
Просто сжались.
Гэндзо прочитал имя.
Ещё раз посмотрел на фотографию.
— Его сын.
Не вопрос.
Кайто слегка наклонил голову.
— Вы знали отца?
Гэндзо закрыл папку.
— Знал.
— Хорошо?
— Достаточно.
Ответ был слишком коротким.
Кайто заметил.
Но не продолжил.
Если Гэндзо захочет сказать больше — скажет.
Если нет, попытка вытянуть из него информацию закончится только потерянным временем.
— Родители погибли семь лет назад, — продолжил Кайто. — После этого Юму представлял совет из трёх человек.
— Я помню совет.
— Все трое мертвы.
Гэндзо поднял глаза.
— Когда?
— Два года назад. За полтора месяца.
На лице старика ничего не изменилось.
— Причины?
— Разные официальные версии. Ни одна не выглядит убедительно.