- -
- 100%
- +
Почему камни возле ручья лежат именно так.
Почему в одном участке почти нет ярких цветов, а в другом весной появляются целые полосы оттенков.
Аканэ слушала внимательно.
Иногда задавала вопросы.
И Гэндзо отвечал.
Подробно.
Без раздражения.
Без привычного короткого «потому что так».
Рэн смотрел на них и постепенно начал чувствовать себя лишним.
Это было непривычно.
— А это специально? — спросила Аканэ возле небольшого участка, где дорожка резко сужалась между двумя камнями.
— Да.
— Чтобы человек замедлился?
Гэндзо посмотрел на неё.
— Именно.
Она оглянулась назад.
— Я бы не заметила, если бы не занималась композицией.
— Поэтому Рэн и не заметил.
— Я всё слышу.
— Я знаю.
Аканэ улыбнулась.
— Дедушка, а вы сами этим занимаетесь?
— Сейчас меньше.
— А раньше?
— Когда был моложе, иногда спорил с садовником.
— Иногда? — спросил Рэн.
Гэндзо проигнорировал.
— Он утверждал, что я слишком сильно вмешиваюсь.
Аканэ посмотрела на Рэна.
— Звучит знакомо.
— Не начинай.
— Я ничего.
— У тебя лицо.
Она улыбнулась ещё шире.
Гэндзо бросил на неё короткий взгляд.
— Ты быстро учишься.
— У меня хороший учитель.
Рэн остановился.
— Предательство продолжается.
— Мы знакомы меньше часа сегодня, — сказал Гэндзо.
— Этого хватило.
Аканэ тихо рассмеялась.
Рэн посмотрел на них обоих.
Потом вздохнул.
— Ладно.
***
У пруда Гэндзо остановился возле деревянного ящика.
Открыл крышку.
Внутри был корм.
Аканэ тут же заинтересовалась.
— Можно?
— Конечно.
Она взяла немного в ладонь.
Подошла ближе к воде.
Сначала ничего не произошло.
Потом один большой бело-оранжевый кои заметил движение.
За ним второй.
Через несколько секунд у края собралась целая группа.
Аканэ присела.
— Они огромные.
— Некоторым больше тридцати лет, — сказал Гэндзо.
Она повернулась.
— Серьёзно?
— Этот.
Он указал тростью на большого белого карпа с красным пятном на голове.
— Старше Рэна.
Аканэ посмотрела на рыбу.
Потом на Рэна.
— Наконец-то кто-то в этой семье старше тебя и выглядит моложе.
— Очень смешно.
— Я старалась.
Гэндзо взял немного корма.
Бросил дальше от берега.
Карпы тут же изменили направление.
— Его зовут Сёгун.
Рэн повернулся.
— Ты дал имя карпу?
— Да.
— Сёгун?
— Он отбирает еду у остальных.
— И это достаточная причина?
— Более чем.
Аканэ уже откровенно улыбалась.
— А у остальных есть имена?
— Не у всех.
— Почему?
— Некоторые не заслужили.
Рэн посмотрел на деда.
— Ты оцениваешь достижения рыб?
— А ты нет?
— Нет.
— Ещё одна причина, почему у тебя нет пруда.
— Кажется, сегодня эта фраза универсальная.
Аканэ протянула руку к ящику за новой порцией корма.
Гэндзо подвинул его ближе.
— Этот серебристый — Гин.
— Потому что серебряный?
— Да.
— А тот чёрный?
Гэндзо прищурился.
— Кайто.
Рэн замер.
Аканэ тоже.
Потом медленно повернула голову.
— Вы назвали чёрного карпа Кайто?
— Он всегда появляется первым, когда происходит что-то интересное.
Аканэ закрыла рот ладонью.
Рэн уже смеялся.
— Я ему расскажу.
— Расскажи.
— Он обидится.
— Нет.
— Снимет очки.
Гэндзо задумался.
— Тогда не рассказывай.
Аканэ окончательно рассмеялась.
Рэн смотрел на деда и впервые за долгое время видел его не как главу.
Даже не как человека, который однажды приказал публично казнить троих мужчин.
Просто как старика, который назвал карпа именем своей правой руки и совершенно не видел в этом ничего странного.
Наверное, именно это Аканэ заметила ещё в первый вечер.
Он никогда не понимал, как ей удалось так быстро увидеть в Гэндзо что-то хорошее.
Теперь начал понимать.
***
Дальше была небольшая бамбуковая роща.
Не настоящая большая роща — скорее отделённая часть сада, где высокие стебли закрывали вид на дом и глушили звуки поместья.
Ветер проходил между листьями.
Где-то впереди раздался сухой деревянный стук.
Аканэ остановилась.
— Что это?
— Сиси-одоси[3], — сказал Гэндзо.
Они прошли ещё несколько метров.
Возле маленького каменного бассейна стояла полая бамбуковая трубка.
Вода медленно наполняла один конец.
Когда вес становился достаточным, трубка наклонялась.
Вода выливалась.
Бамбук возвращался назад и ударялся о камень.
Тук.
Аканэ улыбнулась.
— Я видела такое в фильмах.
— Изначально звук должен был отпугивать животных.
— А сейчас?
— Сейчас отпугивает Рэна.
— Что?
Тук.
Рэн вздрогнул.
Аканэ посмотрела на него.
— Это правда?
— Я просто не ожидал.
Гэндзо прошёл дальше.
— Конечно.
— Дед.
— Что?
— Ты специально ждал?
— Нет.
— Врёшь.
Гэндзо ничего не ответил.
Это было ответом.
Аканэ шла рядом с ним и тихо смеялась.
— Я начинаю понимать, откуда у Кайто характер.
— Он был таким ещё до меня.
— Не верю.
— Правильно.
Рэн посмотрел на них.
— Вы вообще помните, что я здесь?
Оба одновременно:
— Да.
Рэн остановился.
— Ужас.
***
Чуть дальше сад открывался на небольшую площадку с деревянной верандой.
Часть традиционного дома выходила прямо на пруд.
На энгава[4] уже стоял низкий столик.
Чай.
Небольшие сладости.
Три подушки.
Рэн посмотрел на деда.
— Ты всё подготовил заранее.
— Разумеется.
— А говорил, что просто покажешь сад.
— Одно другому не мешает.
Аканэ сняла обувь перед верандой и аккуратно поднялась.
Рэн последовал за ней.
Гэндзо сел последним.
На столе были небольшие вагаси[5] в форме весенних цветов.
Аканэ несколько секунд рассматривала их.
— Жалко есть.
— Это ошибка, — сказал Гэндзо.
— Почему?
— Через час они всё равно будут выглядеть хуже.
— Железная логика.
— Я прожил достаточно долго, чтобы ценить практичность.
Рэн взял один вагаси.
— У тебя на всё есть удобное объяснение.
— Это называется опыт.
Аканэ улыбнулась.
— А если объяснение слишком удобное?
Гэндзо перевёл взгляд на неё.
— Тогда, вероятно, это манипуляция.
Рэн указал сладостью на деда.
— Вот. Наконец-то честно.
— Я и раньше не скрывал.
— Дед.
Гэндзо спокойно взял чашку.
— Чай остынет.
Аканэ тихо рассмеялась.
Рэн прищурился.
— Ты специально уходишь от разговора.
— И весьма успешно.
— Это пугает.
— Ты слишком впечатлительный.
Несколько минут они просто сидели.
Чай оказался лёгким.
Сладости — намного менее сладкими, чем привыкла Аканэ.
Она попробовала ещё одну.
— Вкус странный.
— Плохой? — спросил Гэндзо.
— Нет. Просто ожидала, что будет слаще.
— Сладость не должна перебивать чай.
— Я бы поспорила.
— Поэтому ты ещё молода.
Аканэ улыбнулась.
— А Рэн?
— Он всё равно ест всё, что перед ним положат.
— Неправда.
Гэндзо посмотрел на пустую тарелку перед внуком.
Рэн тоже посмотрел.
Потом на него.
— Я был голодный.
— Конечно.
Аканэ отдала ему половину своей сладости.
— Держи.
— Я не просил.
— Но возьмёшь.
Рэн взял.
Гэндзо наблюдал.
— Удобно.
— Что? — одновременно спросили они.
Старик слегка улыбнулся.
— Ничего.
Аканэ покраснела первой.
Рэн понял на секунду позже.
— Дед.
— Что?
— Даже не начинай.
— Я молчу.
— Именно это и пугает.
***
Разговор постепенно ушёл от сада.
Университет.
Учёба.
Работа Рэна у дяди.
Конкурс Аканэ.
Гэндзо неожиданно заинтересовался костюмом.
Не самим персонажем.
Конструкцией.
— Ты всё шьёшь сама?
— Почти всё.
— Почему почти?
— Некоторые металлические детали проще заказать или купить готовыми. Если делать всё с нуля, я закончу к следующему году.
— Разумно.
— Рэн помог выбрать тесьму.
Гэндзо повернулся к внуку.
— Рэн?
— Один раз.
— Сам?
— Да.
— Без угроз?
— Дед.
Аканэ улыбнулась.
— Он даже начал различать оттенки чёрного.
Гэндзо несколько секунд смотрел на него.
— Горжусь.
— Я сейчас уйду.
— Машина рядом.
— Ты это уже говорил.
— Предложение остаётся в силе.
Аканэ тихо рассмеялась.
Рэн вздохнул.
Странно.
Ещё две недели назад он бы не поверил, что будет сидеть здесь.
С Аканэ.
С дедом.
Пить чай.
Обсуждать ткани.
И чувствовать себя почти нормально.
Особенно после всего, что произошло летом.
Поместье долго оставалось для него местом, которое ассоциировалось с совершенно другой жизнью.
Тренировки.
Боль.
Кошмары.
Люди, которые называли его молодым господином.
Разговоры о будущем, которого он не хотел.
Сегодня впервые это место ощущалось иначе.
Не безопаснее.
Скорее ближе.
Наверное, потому что Аканэ сидела рядом.
Она заметила, что он смотрит.
— Что?
— Ничего.
— Опять?
— Просто думаю.
— Опасно.
— Ты уже говорила.
— И продолжу.
Гэндзо посмотрел между ними.
— Вы всегда так разговариваете?
— Да, — сказала Аканэ.
— Нет, — одновременно сказал Рэн.
Пауза.
Гэндзо кивнул.
— Понятно.
— Что понятно? — спросил Рэн.
— Всё.
— Это не ответ.
— Для меня — вполне.
Аканэ улыбнулась в чашку.
***
После чая Гэндзо снова повёл их по саду.
Теперь уже медленнее.
Аканэ перестала задавать вопросы каждую минуту.
Просто смотрела.
Иногда останавливалась.
Фотографировала отдельные детали на телефон.
Тень от ветки на каменной стене.
Отражение сакуры в воде.
Каменный фонарь, почти скрытый мхом.
Рэн шёл рядом.
В какой-то момент Гэндзо оказался чуть впереди.
Аканэ тихо взяла Рэна за руку.
— Мне нравится здесь.
Он посмотрел на неё.
— Правда?
— Да.
— Даже теперь, когда знаешь всё?
Она задумалась.
— Я знаю не всё.
— Достаточно.
— Наверное.
Аканэ переплела пальцы с его.
— Но место не виновато в том, что здесь происходило.
Рэн посмотрел на дорожку.
— Иногда сложно разделить.
— Знаю.
— Откуда?
Она пожала плечами.
— Потому что у тебя лицо.
Рэн усмехнулся.
— Опять?
— Всегда.
Они остановились возле небольшого мостика.
Гэндзо ушёл чуть дальше и разговаривал с садовником.
Аканэ повернулась к Рэну.
— Ты сегодня весь день ждёшь Кайто.
Не вопрос.
— Немного.
— Много.
— Хорошо. Много.
— Думаешь, он появится?
Рэн посмотрел в сторону дома.
— Обязательно.
— Почему?
— Потому что иначе его звонок не имеет смысла.
Аканэ помолчала.
— Хочешь, чтобы я была рядом?
Рэн посмотрел на неё.
— Не знаю. Зависит от темы разговора.
— Я не спрашивала.
Он чуть сильнее сжал её пальцы.
— Хочу.
Она улыбнулась.
— Тогда буду.
Просто.
Без обещаний разобраться.
Без вопросов.
Без попытки убедить, что всё обязательно окажется хорошо.
Рэн наклонился.
Поцеловал её.
Коротко.
Спокойно.
Аканэ не отпустила руку.
— Это за что?
— Просто так.
Она замерла.
— Ты всё-таки украл мою фразу.
— Поздно.
— Верни.
— Нет.
Аканэ прищурилась.
— Я запомнила.
— Боюсь.
— Правильно.
Гэндзо вернулся именно в этот момент.
Посмотрел на них.
На сцепленные руки.
На выражения лиц.
— Я помешал?
— Да, — сказал Рэн.
— Нет, — одновременно сказала Аканэ.
Гэндзо кивнул.
— Понятно.
— Опять? — спросил Рэн.
— Всё ещё.
***
Кайто появился в 13:36.
Рэн заметил его первым.
Чёрный костюм среди светлого сада невозможно было не заметить.
Он шёл по каменной дорожке спокойно, одной рукой придерживая тонкую папку.
Очки на месте.
Выражение лица обычное.
Что само по себе было плохим знаком.
Аканэ почувствовала, как рука Рэна чуть напряглась.
Посмотрела туда же.
— Кайто.
— Ага.
Гэндзо даже не обернулся.
— Наконец-то.
Кайто подошёл.
Поклонился.
— Господин Гэндзо.
Потом чуть повернул голову.
— Тачибана-сан.
— Добрый день.
— Молодой господин.
Рэн посмотрел на папку.
— Нет.
Кайто моргнул.
— Что «нет»?
— Не начинай делать вид, что пришёл просто поздороваться.
— Я не собирался.
— Уже лучше.
Аканэ тихо кашлянула, скрывая улыбку.
Кайто посмотрел на неё.
— Вижу, влияние семьи продолжается.
— Я ни при чём, — сказала она.
— Конечно.
Рэн сложил руки на груди.
— Что случилось?
Кайто посмотрел на Гэндзо.
Старик наконец повернулся.
— Кайто.
Одного имени хватило.
Рэн заметил.
Кайто тоже.
Тон изменился.
Совсем немного.
— Молодой господин, мне нужно несколько минут вашего времени.
Аканэ перестала улыбаться.
Рэн посмотрел на неё.
Потом на деда.
— Здесь нельзя?
— Предпочтительно в доме, — сказал Кайто.
— Аканэ?
Гэндзо ответил раньше.
— Останется со мной.
Рэн нахмурился.
Аканэ мягко коснулась его локтя.
— Иди.
— Ты уверена?
— Да.
Она посмотрела на Кайто.
— Я потом его получу обратно?
Кайто слегка улыбнулся.
— Постараюсь.
Рэн прищурился.
— Очень успокаивает.
Гэндзо постучал тростью по камню.
— Идите уже.
Кайто развернулся.
Рэн задержался ещё на секунду.
Аканэ поймала его за пальцы.
— Рэн.
Он посмотрел.
— Я здесь.
Рэн кивнул.
И отпустил её руку.
***
По дороге к дому Кайто почти не говорил.
Это раздражало сильнее, чем если бы говорил.
Рэн шёл рядом.
— Ты специально молчишь?
— Да.
— Почему?
— Потому что вы всё равно будете задавать вопросы быстрее, чем я успею ответить.
— Уже начинаю ненавидеть разговор.
— Вы начали два дня назад.
— Рад, что ты заметил.
Они вошли в главный дом.
Прошли знакомый коридор.
Повернули туда, где Рэн раньше почти не бывал.
Кайто открыл дверь кабинета Гэндзо.
Рэн остановился.
— Его кабинет?
— Да.
— Почему здесь?
— Потому что нам никто не помешает.
Рэн вошёл.
Комната была строгой.
Большой деревянный стол.
Полки.
Несколько старых фотографий.
Закрытый шкаф.
Никаких лишних украшений.
За окнами виднелась часть сада.
Кайто закрыл дверь.
Рэн сразу повернулся к нему.
— Теперь говори.
Кайто положил папку на стол.
— Я закончил проверку.
— Какую?
Пауза.
Рэн понял раньше, чем услышал имя.
— Куросаки?
— Да.
Рэн медленно подошёл ближе.
— Зачем ты вообще его проверял?
— Из-за людей, которых мы встретили десятого апреля.
— Северяне.
— Именно.
— Они его знали.
— Да.
— Ты это понял тогда?
— Я понял, что они собирались ему поклониться.
Рэн замолчал.
Перед глазами всплыла улица.
Люди северного клана.
Их реакция на Юму.
Короткий взгляд.
Незаконченная фраза.
Потом совершенно спокойное лицо беловолосого идиота, который через несколько минут спрашивал, знает ли Рэн Кайто.
— И?
Кайто снял очки.
Медленно протёр стёкла.
Рэн смотрел на него.
— Не тяни.
Кайто снова надел очки.
Красные глаза встретились с его.
— Куросаки Юма — глава северного великого клана Хиэн.
Примечания автора
[1] Хаори — традиционная японская верхняя одежда свободного кроя, которую носят поверх кимоно.
[2] Кои — декоративные разновидности карпа, особенно тесно связанные с японской садовой культурой. Их часто содержат в прудах при традиционных садах; отдельные рыбы могут жить несколько десятилетий.
[3] Сиси-одоси — традиционное японское устройство из бамбука. Полая трубка постепенно наполняется водой, наклоняется, опустошается и с характерным стуком возвращается в исходное положение. Изначально такие устройства использовали для отпугивания животных.
[4] Энгава — деревянная веранда или открытый коридор вдоль внешней стороны традиционного японского дома, переходное пространство между комнатами и садом.
[5] Вагаси — традиционные японские сладости, часто подаваемые к зелёному чаю. Их форма, цвет и оформление нередко соответствуют времени года.
Глава 26. Не моя тайна
18 апреля
— Куросаки Юма — глава северного великого клана Хиэн.
Рэн молчал.
Секунду.
Вторую.
Третью.
Потом посмотрел на Кайто так, словно ждал продолжения шутки.
Продолжения не было.
Кайто стоял напротив совершенно спокойно.
Очки снова были на месте.
Тонкая папка лежала на столе между ними.
— Повтори.
— Куросаки Юма является действующим главой великого клана Хиэн.
— Нет, это я услышал.
— Тогда зачем повторять?
— Потому что звучит как бред.
— Тем не менее это правда.
Рэн медленно провёл ладонью по лицу.
Перед глазами почему-то возник не тот Юма, который одним движением выбил человека из равновесия на улице.
Не тот, который заставил Сэя впервые перестать относиться к спаррингу как к разминке.
И даже не тот, перед которым люди северного клана едва не поклонились.
А Юма с двумя шоколадными парфе перед собой.
Рэн посмотрел на Кайто.
— Этот придурок?
— Другого, как вы выразились, «придурка» я не проверял.
— Белые волосы.
— Да.
— Вечно выглядит так, будто не спал трое суток.
— Да.
— Ест карри и шоколадный парфе одновременно.
Кайто помолчал.
— Этого в отчёте не было.
— Потому что твой отчёт неполный.
— Приму к сведению.
Рэн снова посмотрел на папку.
— Ты уверен?
Кайто открыл её.
— Теперь — да.
Он достал несколько листов и разложил их на столе.
— Куросаки Юма. Двадцать два года. Единственный прямой наследник прежнего главы Хиэн.
Рэн нахмурился.
— Прежнего?
— Его отца.
Кайто положил перед ним старую фотографию.
Снимок был не новым.
На нём стоял мужчина лет сорока с небольшим.
Белые волосы.
Более крепкое телосложение.
Спокойное, почти непроницаемое лицо.
Но что-то в нём заставило Рэна задержаться.
Глаза.
Не цвет.
Взгляд.
Та же странная отстранённость, которую он уже несколько раз видел у Юмы, когда тот переставал шутить.
— Похож, — тихо сказал Рэн.
— Да.
— Где ты это достал?
— Из старых материалов Хиэн.
Рэн поднял глаза.
— Насколько глубоко ты вообще копал?
— Достаточно.
— Это не ответ.
— Именно настолько глубоко, насколько потребовалось, чтобы понять, почему представители одного из четырёх великих кланов едва не поклонились вашему однокурснику посреди улицы.
— Он мой друг.
— Поэтому я и проверял особенно тщательно.
Рэн нахмурился ещё сильнее.
— Звучит не лучше.
— Я не пытался найти на него компромат.
— Ты вытащил фотографию его отца из старого архива.
— Потому что его отец был главой Хиэн.
— Это неважно!
Кайто несколько секунд смотрел на него.
— Вы злитесь.
— Немного.
— Хорошо.
— Хорошо?
— Значит, вы действительно считаете его своим другом.
Рэн раздражённо выдохнул.
— Иногда ты говоришь так, будто изучаешь людей под микроскопом.
— Иногда приходится.
Кайто перевернул следующий лист.
— Семь лет назад оба родителя Куросаки погибли в одну ночь.
Раздражение исчезло.
Рэн посмотрел на документ.
— Оба?
— Да.
— Как?
— Подробности закрыты даже внутри значительной части северного клана.
— Ты не нашёл?
— Не совсем.
Кайто сделал короткую паузу.
— Но это незначительно.
Рэн внимательно посмотрел на него.
Формулировка ему не понравилась.
— После их смерти Юме было пятнадцать, — продолжил Кайто. — По наследственному праву он стал единственным прямым преемником главы.
Рэн медленно поднял взгляд.
— В пятнадцать?
— Формально — да.
— Он был ребёнком.
— Поэтому фактическое управление временно перешло совету из трёх старших представителей клана.
Кайто положил рядом ещё один документ.
— Эти трое публично представляли Хиэн. Подписывали часть документов. Посещали встречи. В том числе именно поэтому лицо настоящего наследника почти не появлялось за пределами северной структуры.
Рэн вспомнил.
Все разговоры о великих кланах за последние месяцы.
Дед.
Кайто.
Люди, приезжавшие в поместье.
Никто ни разу не показывал ему фотографию главы Хиэн.
Потому что, как выяснилось, большую часть времени показывать было нечего.
— Поэтому дед его не узнал.
Кайто чуть задержался перед ответом.
— По лицу — нет.
Рэн заметил паузу.
Но пока оставил её.
— И эти трое управляли кланом до его совершеннолетия?
— Дольше.
— Почему?
— Хороший вопрос.
Кайто придвинул к нему несколько копий.
— После восемнадцати Куросаки постепенно начал забирать полномочия обратно. Сначала финансы отдельных направлений. Потом безопасность. Кадровые решения. Логистику.
— Но совет остался.
— Публично.
— Они не хотели отдавать власть?
— Документов с формулировкой «мы не хотим отдавать власть» я не нашёл.
— Кайто.
— Но конфликт интересов очевиден.
Рэн пробежался глазами по строкам.
Фамилии.
Печати.
Даты.
Большую часть он не понимал.
Но последовательность видел.
Чем старше становился Юма, тем меньше решений проходило через троих регентов.
И тем больше — напрямую через людей, назначенных им самим.
— А потом?
Кайто достал три небольших листа.
Положил их отдельно.
— Потом они умерли.
Рэн замер.
— Все трое?
— За период чуть больше полутора месяцев.
Тишина в кабинете стала другой.
Рэн перевёл взгляд на первый лист.
— Первый. Шестьдесят четыре года. Машина сошла с мокрой дороги.
— Авария?
— Официально.
— Неофициально?
— Не обнаружено следов торможения. Алкоголя не было. Технических неисправностей тоже.
— Свидетели?
— Один.
— Кто?
— Человек Хиэн.
Рэн посмотрел на второй документ.
— Второй?
— Пятьдесят восемь. Найден дома.
— Причина?
— Внутреннее кровотечение. Сломанные рёбра. Повреждение селезёнки.
Рэн медленно поднял глаза.
— Это уже сложно назвать случайностью.
— Можно упасть с лестницы.
— Кайто.
— Именно это указано в первоначальных материалах.
— И?
— Угол повреждений плохо совпадает с падением.
Рэн помолчал.
— Было расследование?
— Полноценного уголовного дела не появилось.
— Почему?
— Потому что никто из семьи не настоял.
— Охрана?
— Его телохранитель продолжает работать.
— Где?
Кайто посмотрел ему прямо в глаза.
— В личной службе Куросаки Юмы.
Рэн ничего не сказал.
Третий лист он взял сам.
— Сердечный приступ.
— Да.
— У него были проблемы с сердцем.
— Были.
— Тогда этот хотя бы действительно мог умереть сам.
— Мог.
Рэн посмотрел внимательнее.
— Что здесь за время?
— Последняя встреча.
— С кем?
— С Куросаки.
Рэн перестал читать.
Кайто продолжил:
— Они разговаривали пятьдесят две минуты.
— И?
— Через тридцать семь минут после окончания встречи третий регент умер.
Рэн опустил лист.
Несколько секунд смотрел на три документа рядом.
А потом тихо спросил: