Полный сборник прозы. Рождённый в СССР

Школа сержантского состава

О школе сержантского состава (ШСС) говорить особенно нечего, просто потому что это время мне как-то не очень запомнилось. Расскажу все, что смогу вспомнить. Когда меня сюда перевели, школой командовал майор Николай Громов. Замполитом был майор Владимир Васютик, а старшиной — прапорщик Геннадий Бабинич. Я пришел на место заместителя по боевой подготовке, который уехал учиться в академию.

Первая встреча с курсантами школы запомнилась смутно. Они меня, оказывается, уже знали по взводу ПБС, ведь мы все служили в одном гарнизоне. Майор Громов, очень образованный, начитанный офицер, был всегда аккуратно побрит и наглажен. Правда, любил иногда выпить, а потому в сейфе у него всегда стояла бутылка «Мартини». Мы с Васютиком постоянно его прикрывали, стараясь сразу отправить домой, если он выпил, но, если был уже сильно «под мухой», бывало, и закрывали в кабинете, чтобы проспался. Когда майор Громов собрался переводиться в город Алма-Ата (он был оттуда родом), меня прочили вместо него начальником школы. Вроде и два высших образования, и методикой обучения курсантов владею, однако замполит майор Васютик сказал начальнику политотдела, что мне еще рановато — не созрел. И вместо меня начальником ШСС назначили капитана Анатолия Стогневича, раньше служившего начальником заставы «Охотск». Благодаря регулярным поставкам рыбы и икры он был направлен в академию, но получил сплошные двойки при поступлении и с позором вернулся обратно. Я смирился с ситуацией, но отношения у меня и с новым начальником школы, и с Владимиром Васютиком после этого не складывались.

Я начал серьезно заниматься с курсантами физической подготовкой, тренировался сам и их учил рукопашному бою. Занятия по боевой подготовке у курсантов при мне стали реальными. Первое, что я сделал, это переписал заново всю программу подготовки сержантов с учетом тех знаний и навыков, которые я получил в пединституте и ВПБС. Новую программу подготовки отнес командиру пограничного отряда полковнику Рязанову на утверждение. Тот в свою очередь отправил ее в Тихоокеанский пограничный округ. Не прошло и месяца, как из округа пришла новая программа, один в один с моей, только уже с подписями полковников из округа. Меня там даже не упомянули. Да и Бог им судья, главное, что программу утвердили, и последний набор школы я уже начал обучать по новой, я все же считаю, своей программе.

Суть программы заключалась в том, что занятия должны быть комплексными и максимально приближенными к боевым действиям, с учетом дозирования физической и умственной нагрузок. События в Афганистане и горячих точках внесли свои коррективы. С самого утра, после развода и завтрака, курсанты ШСС уходили на целый день на занятия в поле, на учебный пункт. И отрабатывали все в полевых, приближенных к боевым условиях. Обед — в окопе, из котелка, кружки и фляжки. На войне как на войне. Непрерывные химические атаки противника, непрерывные артобстрелы, внезапные атаки или высадки десанта. Курсантам было очень тяжело, но они не обижались — понимали, что именно так закаляется стальной характер пограничника, будущего сержанта-командира.

Четыре дня в неделю полевые выходы и два дня в неделю политическая и строевая подготовка. В таком напряженном ритме учились будущие командиры отделений пограничных застав. Через какое-то время мы повезли курсантов из ШСС на стажировку по заставам. Скажу откровенно, показали они себя очень хорошо — глубокое знание педагогики и психологии, умение командовать. А также знание устава и инструкций по охране границы, отличный внешний вид и личный пример во всем. Начальники, застав сразу отметили, что этот выпуск будет особым и на заставы придут настоящие младшие командиры. Тут же стали просить прислать им именно тех будущих сержантов, которые проходили у них стажировку.

Первый выпуск по разработанной мною программе показал, что хорошо подготовленные сержанты могли без проблем заменить на пограничных заставах и начальника заставы, и замполита. Никакие «деды» не могли противостоять моему сержанту-профессионалу, командиру и воспитателю. И если судить по боевым действиям моих курсантов в Афганистане и Чечне, учил я их правильно.

КЛЮЧНИКОВ Олег Михайлович — Герой России, награждён посмертно (погиб 17 июня 2002 г.), Выпускник Школы Сержантского Состава 1985 г. весна — осень войсковая часть 2067 Сахалинского, Рижского, Ордена Ленина, Знака почётного чекиста, 52 пограничного отряда.

В ШСС все были настоящими бойцами, я называл их — «мои орлы». Ведь мы отбирали их в ШСС из всего состава учебного пункта, и, конечно, наиболее достойных. Среди них был и Олег Михайлович Ключников. Умный, добрый и скромный, я бы даже сказал, тихий. Ничем особенным среди ребят не выделялся. Сегодня я горжусь тем, что мне выпала честь учить будущего Героя России. Вечная ему память и царствие небесное!

Отзыв начальника ШСС: «Олег Ключников был курсантом школы сержантского состава Южно-Сахалинского пограничного отряда с весны по осень 1985 года. Был скромен и удивительно спокоен. Мне он запомнился, когда ШСС проходила московскую инспекторскую проверку в июне 1985 года. Это была первая проверка после „апрельских тезисов“ Горбачева, хотя ШСС ее проходить не должна. Это были очень трудные дни, но мы справились. Вот тогда-то он и запомнился тем, что быстро ориентировался в сложных ситуациях, был спокоен и уверен в себе. Очень вынослив».

Тогда ШСС руководил капитан А. Стогневич, заместителем по политчасти был майор В. Васютик, заместителем по боевой подготовке — капитан Е. Роговой. Мы гордимся многими нашими выпускниками, но Олегом Михайловичем Ключниковым особенно. Все курсанты школы будут помнить его имя.

Вот что написано о нем в представлении к наградному листу:

«Ключников Олег Михайлович — заместитель командира отряда милиции специального назначения при ГУВД Воронежской области, майор милиции. Родился 11 июля 1966 года в городе Воронеже. Русский. Окончил среднюю школу. Призван на срочную службу в Вооруженные Силы СССР, проходил службу в пограничных войсках в 1984—1986 годах. После увольнения в запас поступил на службу в органы Министерства внутренних дел СССР. Начал службу милиционером патрульно-постовой службы. В 1988 году был создан отряд милиции особого назначения (ОМОН) при ГУВД Воронежской области, и Олег Ключников стал одним из первых бойцов отряда. Прошел последовательно все ступени служебной лестницы, стал заместителем командира отряда. Окончил Орловский институт МВД РФ. В составе отряда совершил две командировки в зону вооруженного межнационального конфликта в Северной Осетии и пять командировок для участия в боевых действиях на территории Чеченской Республики в период первой и второй чеченских войн. В свою пятую командировку в Чечню Олег Ключников поехал в апреле 2002 года командиром сводного отряда Воронежского ОМОНа. Отряд был на службе в Ачхой-Мартановском районе Чечни. Командир отряда майор Ключников проявлял мужество и героизм в боях, хладнокровие в критических ситуациях, умело находил взаимопонимание с местным населением и организовывал взаимодействие с войсками и подразделениями правоохранительных органов.

Сопровождая колонну из Ачхой-Мартана в Самашки, 23 апреля попал в засаду боевиков. Приказал охранению спешиться и открыть массированный огонь по боевикам, а водителям на большой скорости покинуть место боя. После ухода автомашин боевики не стали втягиваться в длительный бой с милиционерами и с потерями отошли. Отряд ОМОНа не имел убитых и раненых.

Получив сведения об участившихся перемещениях боевиков, майор милиции Ключников 17 июня 2002 года с четырьмя бойцами отряда сам организовал засаду в районе села Чожи-Чу. Однако вместо одиночных боевиков в неё попала банда в составе 15 человек. Милиционеры встретили боевиков огнём, сразу уничтожив часть бандитов. Однако численное превосходство всё-таки оказалось на стороне боевиков, и они это поняли. Постепенно их натиск усиливался. Олег Ключников мужественно вёл бой. Закрыв собой пулеметчика от брошенной в него гранаты, получил два осколочных ранения. Оценив обстановку, он приказал бойцам прорываться на ближайшую высоту, где можно было уверенно обороняться длительное время. По его команде милиционеры забросали бандитов гранатами и, пока те приходили в себя, прорвались на высоту. Там милиционеры заняли круговую оборону, причем был выявлен схрон боевиков и сооружённые ими же огневые позиции. Огнём с этих позиций были отбиты еще несколько атак. В последней атаке, когда на одном из участков возникла критическая ситуация, майор Ключников приказал подчинённым сменить позицию, а сам остался прикрывать их перемещение. Намеренно обнаружив свое местонахождение, он тем самым отвлёк внимание боевиков на себя, а когда был окружен — вызвал на себя огонь артиллерии при помощи сигнальных ракет. Получил тяжелое ранение и скончался на поле боя. Группа продержалась до прибытия подкрепления.

За мужество и героизм, проявленные в ходе контртеррористической операции в Северо-Кавказском регионе, Указом Президента РФ от 9 сентября 2003 года майору милиции Ключникову Олегу Михайловичу посмертно присвоено звание Героя Российской Федерации».

При жизни он был также награждён двумя орденами Мужества, четырьмя боевыми медалями.

Похоронен Олег на Коминтерновском кладбище города Воронежа.

Курсанты ШСС часто уезжали в город Аниву на учебный пункт, где жили и тренировались в полевых условиях. Это было хорошо для подготовки будущих сержантов — работа и учеба в обстановке, приближенной к суровым будням заставы. У местных офицеров здесь было много свободного времени, и они занимали его, кто чем мог, — кто играл в карты, кто ездил в Аниву в ресторан, кто усиленно занимался спортом. Я отобрал из них десяток желающих повысить свою спортивную подготовку и занимался с ними по вечерам в спортзале. Но иногда, когда нужно было помахать кулаками, защищая честь мундира, офицеры брали меня с собой в город Аниву, в ресторан. Ну и, естественно, махали кулаками от души, если кто-то оскорблял офицеров или пытался претендовать на женщину, которую ангажировал офицер. В общем, упражнялись…

Но были и рутинные, скучные дни. Менялись замполиты, менялись начальники, и каждый привносил в жизнь подразделения свою тупость или мудрость. Я даже не помню их всех, но вот то, что все время занимался с курсантами подготовкой к параду ШСС или красил казарму, — это помню. На параде ШСС всегда проходила лучше всех, я тренировал бойцов по-настоящему, ведь сам когда-то участвовал в нескольких парадах на Красной площади, а это кое-что да значит в строевой подготовке. А вот красить казарму я не любил, у меня от краски всегда начинался ринит. Я уходил в санчасть, и спасибо начальнику санчасти майору Валентину Полякову, который, как оказалось, меня уважал, — он всегда давал освобождение. К слову, мы сейчас оба на пенсии и живем с ним в одном городе. Недавно он умер, царствие ему небесное.

Школу сержантов несколько раз переселяли из одной казармы в другую, и нам приходилось постоянно делать ремонт. Новый начальник школы майор Радий, приехавший из Одессы в порядке замены капитана Стогневича (который уехал на его место в Одессу), очень любил розовый цвет. Все, что только можно, заставлял красить в этот цвет.

В период службы в ВПБС я заочно поступил в Южно-Сахалинский государственный педагогический институт на физмат (тогда вдруг разрешили получать еще одну профессию). Конечно, учился я в свободное от службы время, а сессии сдавал в период своих отпусков. Зато не прошло и трех лет, как я получил второй диплом о высшем образовании и дополнительную профессию учителя математики средней школы.

Не помню, сколько было у меня выпусков в ШСС, но я завел такую традицию: перед окончанием совершать марш-бросок на пик Чехова. Это 1 800 метров над уровнем моря, пятнадцать километров — все только вверх и вверх. При этом лесистая местность покрыта высоким бамбуком и кустарником, а тропинка только для одного человека. Но зато с пика Чехова весь город виден как на ладони, а в хорошую погоду можно разглядеть даже Охотское море. Конечно, это требовало от курсантов напряжения сил и выносливости. Но несмотря на мою требовательность, суровость, серьезные тренировки и напряженные занятия, многие из них и сейчас общаются со мной в социальных сетях. Все ребята ведут здоровый образ жизни, являются уважаемыми людьми. Среди них есть Герой России, чемпионы России по многим видам спорта, тренеры, юристы, директора предприятий, многие имеют правительственные награды. Все — прекрасные граждане нашей великой Родины. И я горжусь тем, что когда-то учил их мужской профессии и мы вместе служили.

Комендантская рота

Служба в самом пограничном отряде для солдата не очень привлекательна. Но, что поделаешь, некоторые специальности, а то и просто фортуна, тормозили бойца в отряде и не давали ему доехать до границы. Тем не менее все без исключения солдаты и сержанты отряда мечтали попасть на заставу — форпост нашего государства. Если перечислять подразделения, которые служат в отряде, это займет много времени, хотя в каждом отряде они разные и изменения происходят в течение года или двух. Постараюсь представить обобщенную картину, не разглашая при этом государственной тайны. Начнем, пожалуй, с комендантской роты — подразделения, которое осуществляет вооруженную охрану всего гарнизона, в том числе штаба пограничного отряда.

Особое внимание уделяется охране боевого красного знамени, охране штаба и складов с оружием и боеприпасами. Естественно, остальные склады тоже охраняются. Но на них, как правило, попыток нападения не бывает — не блокадный же Ленинград, чтобы грабить склады с продовольствием. Бойцы комендантской роты отличаются от остальных гарнизонных служивых прежде всего своим внешним видом и дисциплиной. Ежедневные строевые занятия, боевая служба с оружием и боеприпасами оказывают свое положительное воздействие. Я лично не могу себе представить, чтобы у знамени части стоял боец, не отвечающий всем высоким требованиям к воину-пограничнику.

Он всегда одет в парадную форму, чистую и выглаженную, коротко подстрижен, гладко выбрит, на нем сверкающие сапоги и такая же бляха. Два часа, положенные до следующей смены, боец стоит не шевелясь, лишь слегка ослабив колено правой или левой ноги. Все проходящие мимо военные отдают честь знамени части, при этом часовой принимает строевую стойку и замирает.

Днем стоять у знамени части намного проще, чем ночью. То пройдет знакомый боец, с которым можно пошептаться, то, сверкнув на тебя глазищами, проскочит вольнонаемная девица с высоким бюстом — все же не такая тоска. А вот с наступлением ночи все меняется. Давящая на тебя тишина штаба вызывает невыносимое желание спать. Начинают отекать ноги, плечи наливаются свинцом, автомат становится тяжелым, как пудовая гиря. Фуражка или шапка просто врезается в твою голову, сдавливая её, как обруч для пыток древней инквизиции. Кто хоть раз стоял у знамени, тот меня понимает. Стоишь как на раскаленных углях, стопы ног горят от постоянного напряжения, все тело каменеет, и кажется, что еще мгновение — и ты действительно окаменеешь или превратишься в оловянного солдатика. Но ты — пограничник, а потому, превозмогая натиск всей этой физиологической шелухи, встрепенешься, встряхнешь свое тело, прогонишь сон и достоишь до конца смены.

Кстати, чтобы все, кто не в курсе, знали — у часового есть кнопка вызова караула на случай нападения, пожара, иного стихийного бедствия или если ему вдруг станет плохо. Так что умереть тебе не дадут, успей только нажать эту секретную кнопку. Но нас учили очень строго. Не дай Боже, ты нажмешь эту кнопку без особо важной причины — получишь от начальника караула или разводящего по полной программе. А еще могут потом этот случай вынести на обсуждение на солдатском или комсомольском собрании роты. Где уже твои сослуживцы скажут тебе в глаза, какой ты нехороший и слабовольный боец.

Я не служил в комроте, но еще во время срочной службы, обучаясь в школе сержантского состава, мы ходили в караул. Произошел со мной один случай — не буду скрывать, имею грех на душе. Правда, все обошлось без крупных разборок. Стоял я как-то у знамени части. Ночь, тишина, слышно даже, как где-то скребется мышь. Вот эта мышь меня и подвела: прислушиваясь к ее шуршанию, я незаметно для себя уснул. Уснул на таком ответственном посту! У знамени части, позор! Снится мне моя деревня, зеленый лужок, речка, телята, гуси пасутся на лугу, светит солнышко, и я иду босиком по траве. Река так и манит чистой и теплой водой, но вдруг налетел ветер и толкнул меня в спину. Проснулся я в тридцати сантиметрах от пола, куда падал в полный свой рост. Резко вытянув руки вперед, успел приземлиться на ладони, но висевший на груди автомат по инерции ударился затвором о бетонный пол и грохнул, как выстрел. Этот жуткий грохот слился с грохотом стукнувшей входной двери. Это разводящий со сменой шли менять меня на посту. Я быстро вскочил, поправил на себе оружие и обмундирование и крикнул идущим навстречу людям:

— Стой, кто идет?

Мне ответили:

— Разводящий со сменой!

— Разводящий ко мне, остальные — на месте! — снова прокричал я.

Убедившись, что это действительно разводящий, я доложил ему, что на посту без происшествий, после чего тот скомандовал:

— Смена, продолжать движение!

Подошла смена, на мое место встал другой боец, а меня повели отдыхать.

Были в комендантской роте и другие интересные случаи и даже происшествия. Однажды, будучи дежурным по части, я, как было намечено по плану, вышел проверить караул. На дворе лето. Ночь была безлунной и теплой. Убедившись, что с караулом все в порядке, взял с собой разводящего, караульного из бодрствующей смены и пошёл проверять посты. Приблизившись к складам, огороженным колючей проволокой, я визуально не обнаружил часового, что меня насторожило. Шагнув за периметр колючей проволоки, мы напряглись в ожидании внезапного окрика «Стой, кто идет?», но стояла тишина. Часового нигде не было. Я дал команду разводящему принять пост под охрану.

Выставив караульного, мы с разводящим отправились на поиски часового. Сбоку склада, у самого дальнего забора, стояла будка, где временно складировали мусор и всякую ненужную ветошь, хлам, сломанную мебель. Потом все это грузили в кузов самосвала и вывозили на мусорную свалку. Подойдя к будке, я услышал мужской храп. А заглянув внутрь, увидел часового, спящего на куче мусора сладким сном. Автомат Калашникова лежал рядом, под головой виднелась зеленая фуражка. Наклонившись, я тихонько взял автомат и дал команду разводящему разбудить горе-часового. Однако тот еще долго бурчал во сне, не желая просыпаться, что говорило о том, что спит он давно.

Проснувшись, он, конечно, испугался, стал искать автомат, но потом, увидев его у меня на плече, вдруг обмяк, успокоился и под конвоем разводящего пошел на гауптвахту. За это нарушение его, конечно, не посадили в тюрьму и не отправили в дисциплинарный батальон. Просто отсидел десять суток на гауптвахте и был переведен в строительную роту. В погранвойсках с этим строго. Но вот командир пограничного отряда полковник Завражков отругал меня за то, что этой проверкой и своей «тупой принципиальностью» я принес отряду такой минус.

— Надо, идя на проверку, гнать впереди себя консервную банку — тогда не будет никаких происшествий, связанных со сном на посту! — орал он на меня минут сорок. Я понимаю, что, может, по-своему он и прав. Не мне, а ему надавали по шапке из московского главка. Но меня так воспитали родители и так научили в училище, а жизненно принципиальных позиций я не меняю.

Автомобильная рота

Когда командир автомобильной роты майор Говорун ушел в отпуск, приказом командира части меня поставили на замену. Я не стал возражать, хотя и знал, что авторота — это рассадник нарушений воинских уставов. Однако мне самому было интересно во всем разобраться: раскрыть порочную практику неуставных взаимоотношений солдат из разных призывов, понять причину так называемой дедовщины. В пограничном отряде это явление не такая уж и редкость, правда, здесь дедовщина не содержала в себе элементов жестокости, граничащей с преступлением. На отдельные ее проявления чаще всего просто закрывали глаза, а порой не могли даже выявить проблему, слабо разбираясь в психологии солдат. Правда, некоторые офицеры, наоборот, брали дедовщину себе на вооружение и с помощью «дедов» поддерживали в подразделении порядок и дисциплину. Именно так обстояли дела в автороте, и мне предстояло вскрыть и сломать эту гнилую систему, пока не случилось большой беды.

Для непосвященных расскажу, что авторота состоит из водителей грузовых, легковых машин и иной техники, а также хозяйственного взвода, куда входят повара, кладовщики, сапожники, кочегары и другие специалисты тыла. Отдельно хочется остановиться на водителях легковых автомашин, которые обслуживали весь командный состав отряда. Между ними также существовало деление на особых водителей черных «Волг», возивших командира, начальника политотдела, начальника особого отдела, начальника разведки, начальника штаба, и всех остальных, которые ездили на машинах УАЗ-469 и обслуживали других офицеров штаба.

Водители «генералитета» — так мы, одним словом, называли высокое начальство, всегда ходили только в парадной форме. Понятно, что к концу службы их парадная форма сильно изнашивалась. При увольнении из войск отслужившие свой срок, естественно, отбирали у молодых солдат новую парадную форму, иногда применяя и физическое воздействие к тем, кто не хотел ее отдавать добровольно. Поскольку никому до этого не было никакого дела, со временем нарушение вошло в привычку и стало нормой жизни автороты. Я об этой проблеме знал и потому уделил наблюдению за водителями «генералитета» особое внимание.