Полный сборник прозы. Рождённый в СССР

Взвод повышенной боевой способности

Было время, когда у руля страны находились, на мой взгляд, прекрасные люди и, как теперь говорят, хорошие менеджеры. Одним из таких я считаю Юрия Владимировича Андропова. Он, кстати, как и я, родился пятнадцатого июня, правда, намного раньше меня. Но до сих пор, празднуя свой день рождения, я обязательно поднимаю рюмку за него, теперь, правда, не чокаясь. Не хочется строить догадки, как было бы на самом деле, но я твердо уверен: если бы Андропов пришел к власти пораньше — СССР вряд ли бы развалился. Однако речь не об этом.

Когда пограничные войска были объявлены «специальными» войсками КГБ, требования к подготовке бойцов существенно изменились. Введение специального пограничного упражнения в стрельбе, контрольной пограничной полосы препятствий с элементами десантной подготовки и метанием ножей действительно заметно улучшили и двинули вперед боевую подготовку пограничников. А с началом войны в Афганистане и переброской туда пограничных мотоманевренных групп понадобились специальные подразделения для снятия сопредельных постов и пропуска войск через границу.

Анализируя международную обстановку того времени, можно с уверенностью предположить, что вероятным противником мог стать только Китай. США появились на горизонте позже, уже после ввода войск в Афганистан. Недавно закончившаяся быстротечная война Китая с Вьетнамом выдвинула Китай на первое место среди всех предполагаемых в то время вероятных противников.

Чем же занимались в ВПБС? Прежде всего, надо сказать о том, что их сразу же засекретили. На двери взвода повесили табличку «Посторонним вход запрещен!», внутрь могли зайти только дежурный по части и, конечно, командование пограничного отряда. Другим офицерам вход в это подразделение был запрещен, не говоря уже о прапорщиках, сержантах и рядовых. Пока не было четкой программы подготовки взвода, солдаты занимались привычным делом: рукопашный бой, преодоление полосы препятствий, стрельба, метание ножей, тренировка в снятии часовых, марш-броски. Затем программа была утверждена — ко всему, что изучали ранее, в нее добавили десантную подготовку.

Для каждодневных тренировок были построены десантные полосы препятствий (КПП). Сначала на учебном пункте и в отряде, а затем и на каждой заставе. Дополнительно к этому сделали свою полосу по имитации прыжка с парашюта. Что входило в прохождение этой полосы? Быстрый подъем на пограничную вышку, далее на высоте пяти, а иногда десяти метров от земли движение по канату длиной двадцать метров (правда под канатом была привязана страховочная сетка) и затем спуск на землю по шесту. Далее — преодоление обычной полосы препятствий. После этого бойцы попадали в пограничный городок, где по заранее проложенным следам определяли направление движения нарушителя. Те, кто справились с этой задачей, на протяжении двадцати метров двигались по-пластунски под колючкой и затем отрабатывали приемы рукопашного боя по выставленному «противнику». Далее шло метание ножей — и на огневой рубеж для выполнения специального пограничного упражнения. К этому комплексу ВПБС также добавили снятие часового и прыжок с учебной десантной вышки.

На реальных тренировках солдаты после преодоления всех этих полос выматывались так, что стрелять уже были не в состоянии. Однако упорные тренировки сделали свое дело, и через некоторое время стрельба стала весьма эффектной. А в дальнейшем этот комплекс еще усложнили — все стали делать в ночное время, стреляя с насадками или ночными прицелами. Одним словом, спецназ пограничных войск, пограничная войсковая разведка!

По личной инициативе Ю. В. Андропова в каждом пограничном отряде был создан «взвод повышенной боевой способности». Этот взвод подчинялся напрямую командиру пограничного отряда и действовал совместно с разведкой пограничного отряда. Подразделение было экипировано как десантные войска — с ног до головы. Камуфляж, камуфлированные береты, рюкзаки десантника, нож разведчика, АКМСУ-5,45 (тогда только что вышедшие и принятые на вооружение). В подготовку ВПБС, кроме всего перечисленного, входили десантная подготовка, начиная от изучения парашюта до практических прыжков с парашютом с вертолета, а также марш-броски по сорок пять километров с последующим выполнением боевого задания по учебному снятию пограничной заставы и боевой стрельбой на стрельбище.

Отбор в этот взвод вначале производился стихийно — просто набрали спортсменов, вот тебе и готовые спецназовцы. Но время показало, что спортсмены к такой нагрузке не привыкли.

Меня в этот взвод прикомандировали случайно — после моих удачных выступлений на соревнованиях по рукопашному бою. К этому времени я уже был достаточно хорошо подготовлен как офицер пограничных войск, а также занимался восточными единоборствами, имея на руках удостоверение инструктора по прикладному карате. Плюс перед армией прошел сборы и сделал три прыжка с парашютом с АН-12. Назначили меня главным кандидатом на должность командира взвода.

Я воспринял это назначение очень серьезно и начал с изучения документов по формированию учебной программы ВПБС, после чего смело потребовал от командования отряда полного выполнения всех требований. Надо отдать должное, мне повезло: командир части полковник Рязанов взял мой взвод под свое крыло. Вскоре я отобрал самых, на мой взгляд, подготовленных и наиболее перспективных в плане обучения бойцов и приступил к их подготовке.

Десантную подготовку взвода осуществлял специалист из пограничного авиаполка, он же проводил с нами и сборы в аэропорту Артем вблизи Владивостока. Каждый боец взвода сделал двенадцать прыжков с парашютом с МИ-8, причем три из них были выполнены в ночное время. Я до сей поры благодарен нашему инструктору по парашютно-десантной подготовке, который сумел подготовить нас умело и качественно, а главное, быстро.

Правда, не обошлось и без курьезов. Во время сборов к нам приехала женщина — военный корреспондент, которая собирала материал для статьи на тему о десантной подготовке. Инструктор предложил ей окунуться в атмосферу десантных будней и подняться с нами в небо, где она воочию увидит, как мы прыгаем. Тогда и вопросов будет гораздо меньше. Она охотно согласилась, даже обрадовалась, не подозревая, какой сюрприз ее ждет. Надев на нее парашют и подогнав, как положено по инструкции, инструктор усадил ее на лавочку рядом с нами, и вертолет взмыл в небо. Вот и набрана нужная высота, по команде мы начали прыгать. Инструктор пристегнул карабин принудительного открытия парашюта корреспондентки. Она увлеченно щелкала фотоаппаратом, снимая нас, а затем подошла к открытой двери и, поддерживаемая инструктором, стала фотографировать купола раскрывающихся парашютов. И тут инструктор сказал ей: «Ну, пора», — и буквально пинком под мягкое место вытолкнул из вертолета. Вопли и брань огласили небосвод. Но когда парашют раскрылся, ругань прекратилась.

Приземлившись на аэродроме, она долго не могла говорить, похоже, выкричалась в небе. А потом, когда немного отошла от стресса, оказалась очень довольна и написала действительно прекрасную статью о первых пограничных десантниках.

Так в каждодневных занятиях и тренировках прошло определенное время. Однажды перед Днем пограничника в отряд прибыла съемочная группа местного телеканала, чтобы снять материал о пограничниках. Командир, вызвав меня, приказал показать им все, на что способны мои бойцы на сегодняшний день.

Режиссер и оператор долго пытались мне рассказать, что именно им хотелось бы снять. Я предложил сделать по-другому: пусть они сначала просто посмотрят, что мы можем, а потом решат, что будут снимать. Ну и запустил своих ребят по кругу. Десантная полоса препятствий, канат на высоте десять метров над землей, прыжок с высоты трех метров, метание ножей, преодоление армейской полосы препятствий сменились рукопашным боем с автоматом, ножом, саперной лопатой и без оружия. А в конце ребята продемонстрировали перебивание кирпичей ребром ладони. Корреспонденты просто остолбенели! Они не ожидали, что могут встретить здесь таких подготовленных ребят.

Началась съемка. Мы делали все, как умели, дубли повторяли, сколько надо, в общем, потратили на это весь день. И когда увидели себя по местному телевидению, но главное, это увидели обычные люди, то бойцы испытали гордость за себя, а рейтинг пограничников среди местного населения подскочил на недосягаемую высоту. И командир отряда после этого поверил в нас, стал поручать нам специальные, очень секретные задания.

Первое мы получили, насколько я помню, зимой. Командир вызвал меня и сообщил, что в районе «Горного воздуха» (это лыжная база отдыха) пропал мальчик. Я поднял свой взвод по тревоге и выдвинулся в указанный район. Поиск оказался недолгим, ведь такие вещи у нас были отработаны до автоматизма — мальчишку нашли живого, заплаканного, правда, и с переломом ноги. Спускаясь на лыжах напрямую через лес, он хотел сократить путь, но провалился в яму и сломал ногу. Оказали ему первую медицинскую помощь, зафиксировав перелом, доставили в больницу. Сотовых телефонов тогда не было, и я доложил командиру о выполнении задания по рации.

Потом было много событий, поисков, марш-бросков как зимой, так и летом. Где мы только ни бегали — по дороге и по лесу, по сопкам и болотам! А чего стоили переправы через реки — по канату и без него, которые требовали особой сноровки и мастерства. Одним словом, боевая служба на порученном участке.

Потихоньку сменялись поколения, приходили новые ребята, а ветераны ВПБС покидали отряд. Одних я отправлял в военные училища, в высшую школу КГБ, других домой, с направлением в институт. Потом они мне еще долго писали письма, пока следы не затерялись. А с приходом в нашу жизнь Интернета ребята нашли меня. Есть о чем поговорить, до сих пор общаемся, вспоминая те прекрасные дни.

Однажды поступил приказ поднять взвод по тревоге. На вертолете нас перебросили на остров Монерон вблизи Сахалина. Задача была поставлена такая: без шума и пыли взять нарушителей границы, высадившихся с лодки на Монерон. А произошло следующее: на дальнем рейде у Сахалина стоял пришедший из Японии сухогруз, который ждал своего оформления на приход у пограничников. Очередь из судов была длинной, ждать пришлось долго, и капитан судна решил взять вельбот и высадиться на остров Монерон — сварить уху, пожарить шашлычок, в общем, отдохнуть на природе. Как капитан он знал, что благодаря расположению острова Монерон сухогруз находится в «мертвой зоне» радаров пограничных застав, и рассчитывал, что нарушение сойдет ему с рук. Но не сошло.

Теперь-то я могу сказать, в чем капитан ошибся: он забыл про работника маяка, стоявшего на острове. Тот проявил бдительность, позвонил пограничникам и сообщил о высадке. Информация прошла по инстанциям, и мой взвод уже бежал по пыльным тропинкам острова к заветной цели. Это было наше первое боевое задание ВПБС на выезде. Реальные нарушители границы, реальная обстановка — в общем, настоящий боевик.

Незаметно подобравшись к указанному месту (а в это время уже начало темнеть), мы увидели на берегу моря костер и сидящих вокруг него людей. Невдалеке на отмели стоял вельбот. Заняв исходные позиции, бойцы залегли, готовые поддержать группу захвата огнем и маневром. Группа захвата, соблюдая маскировку всех видов — световую, звуковую и так далее, сблизилась с нарушителями. В одно мгновение перед уже подвыпившими любителями природы как из-под земли выросли крепкие парни в камуфляже и масках. Стволы уперлись в спины.

— Стоять, руки за голову! Не шевелиться!

Группа захвата начала досмотр нарушителей, после чего всех уложили лицом вниз, предварительно связав руки за спиной. Только женщине разрешили сидеть на валявшемся на отливе бревне. Я спросил, кто среди них старший. Откликнулся капитан судна. Я разрешил ему встать и потребовал объяснить, почему они нарушили границу и сошли на берег, не дождавшись оформления. Сняв первичные показания, сообщил по рации о завершении операции по задержанию нарушителей границы.

Прилетевший вертолёт забрал нарушителей на борт. Через некоторое время подошел пограничный корабль, и прибывший с ним «глиссер» увел на буксире вельбот нарушителей. Мы в ожидании высланного за нами борта уселись у костра, ели свой сухой паек и веселились вместо нарушителей.

Надо сказать, что у меня имелось разрешение принимать во взвод любых пограничников по своему усмотрению. Естественно, прежде всего я отобрал спортсменов не ниже первого разряда, причем самых разных направлений и видов спорта. И, как показала практика, правильно сделал. Так, двое бойцов из Казахстана были чемпионами по набрасыванию лассо, северяне хорошо метали топоры и метко стреляли. Были во взводе и единоборец, и борец, и боксер — лучшие в своем профиле. Каждый из них учил других тому, что умел сам, и не просто понемногу, а до полного усвоения предмета. Благодаря такому взаимному обучению, когда каждый был друг для друга учителем, не наблюдалось у нас никакой дедовщины, а вот дружба завязалась настоящая, пограничная.

И вот очередное реальное задание — марш-бросок на сорок пять километров и снятие пограничной заставы «Золоторыбная». С места дислокации мы выбежали в двадцать часов по местному времени и к рассвету были уже на подступах к пограничной заставе. Организовав наблюдение и проведя разведку, выяснили, что часовой, стоящий у входных дверей заставы, ждет смены, смена травит анекдоты в дежурном помещении, а все остальные пока спят. Используя лассо, быстро сняли часового и ворвались в дежурное помещение, где условно уничтожили всю смену. Так же оперативно переместились в спальное помещение, взорвали взрывпакеты и сделали пару очередей холостыми патронами, имитируя уничтожение раненых. Затем по своей радиосвязи сообщили командиру части о выполнении задания.

Разбуженные стрельбой и взрывами начальник и старшина заставы выбежали из своих домов и были тут же условно уничтожены ожидавшими в засаде бойцами ВПБС.

Выслушав в свой адрес забористый трехэтажный мат перепуганного руководства заставы, мы побежали обратно к месту своей дислокации, радостные и довольные тем, что хорошо выполнили задание. Ведь для нас-то оно было удачным.

Позже, в период учений на Курилах, у нас было еще одно интересное задание, о котором хочу рассказать более подробно. Поверьте, оно того заслуживает.

Все началось как обычно: тревога, вертолет, ПСКР — и мы на Курилах. Высадили нас на берегу моря, у подножья вулкана Тятя. Поставили задачу: марш-броском на двадцать пять или тридцать километров по лесистой и пересеченной местности выйти к двум часам ночи к аэродрому Менделеева и уничтожить котельную и пограничную заставу с одноименным названием.

Получив задание, я с группой из пяти человек — Ваня Горелов, Валера Аксенов, Витя Другов, Вася Густов, Серeга Чупин — рванул к заветной цели. Бежали тихо, размеренно, не спеша. Местность незнакомая, под ногами то и дело попадались булыжники. Километров через десять сделали привал и, сверив карту с местностью, определили свое местонахождение. Уточнив, сколько еще осталось до цели, решили выйти на дорогу, чтобы, пользуясь наступившей темнотой, километров двадцать пробежать по дороге. Решено — сделано.

Махнули еще километров пятнадцать, и тут впереди послышались звуки, напоминавшие урчание мотоцикла. Правда, раздавались они неравномерно, словно мотоцикл не заводился. Подойдя поближе, через прибор ночного видения мы увидели стоявшего на дороге мотоциклиста, который пытался завести свою заглохшую технику. Делать нечего, придется обходить его по лесу.

Но кто бывал в лесах Сахалина и Курильских островов, тот знает, что такое высохший бамбук. Как бы ты ни старался идти тихо, бамбук предательски хрустел под ногами. Услышав этот хруст, мотоциклист, видимо, принял нас за медведя и начал стучать ключом по мотоциклу в надежде отогнать зверя. В этот момент мы услышали работу двигателя ГАЗ-66, похоже, ехала автомашина пограничной заставы. Машина остановилась, и мотоциклист испуганным голосом сообщил пограничникам, что рядом бродит медведь. Однако начальник заставы сообразил, что за «медведь» бродит по лесу. В нашу сторону были сделаны выстрелы холостыми патронами, сопровождаемые призывами сдаться.

Мы замерли. Сидели, затаив дыхание, и ждали, прослушивая местность. Я был уверен, что никто ночью лес прочесывать не пойдет — этому они не обучены и могут заблудиться. Так и случилось. Покричав, свои призывы сдаваться, пограничники сели в машину и поехали обратно на заставу — готовить нам встречу. Они полагали, что мы снова выйдем на дорогу и тут-то они нас на подходе к заставе и возьмут. Но мы решили иначе.

Укрывшись плащ-палаткой, при свете фонарика я изучил карту и обнаружил, что один из ручейков, протекающий невдалеке от дороги, выходит прямо к аэродрому. Решение было принято мгновенно: отыскав этот ручей, мы по его руслу побежали вверх к аэродрому. Добравшись до пункта назначения, увидели, что на аэродроме установлен прожектор, который хорошо освещал подступы к аэродрому. Это оказалось очень кстати, поскольку все подступы к заставе в луче прожектора были теперь как на ладони.

Быстро выяснили, что застава охранялась по трем рубежам. Вокруг самой заставы были выставлены наряды из двух человек. В ближайших кустах прятались солдаты комендатуры, а далее, возле дороги, лежали в траве солдаты учебного пункта, привезенные для усиления. Проскользнуть незаметно было практически невозможно. Тут и родился очередной план, разыгранный в дальнейшем как в театре комедии.

Одного из своих, Валеру Аксенова, я отправил на заставу «сдаваться». При себе у него имелась радиостанция без антенны, которую мы предусмотрительно сняли. Валера должен был прикинуться заблудившимся и отставшим от группы. Зная психологию солдата, я понимал, что, как только Валера придет сдаваться, они покинут свои места в укрытиях и пойдут смотреть на задержанного. Этого времени достаточно, чтобы успеть проскользнуть на заставу.

Проведя для Валеры подробный инструктаж, что говорить и как себя держать, я отправил его сдаваться. Оказалось, что Аксенов не только мастер спорта по конькобежному спорту, но еще и очень хороший артист. Каково же было его удивление, когда, подойдя к первому заслону, он увидел, что все бойцы, лежавшие на траве, спят здоровым крепким сном. Что поделаешь — учебный пункт, еще не адаптированные к службе бойцы. Во втором эшелоне обороны дело обстояло еще хуже. Солдаты, собравшись в одно место, курили и травили анекдоты. Видимо, надеялись на первый заслон, который, увы, спал.

В прибор ночного видения мы наблюдали, как на подходе к заставе нашего бойца задержал наряд, незаметно вынырнувший из темноты. Ну а дальше все шло как по нотам: как я и предполагал, пограничники, покинув места своих засад, прибежали посмотреть на задержанного нарушителя.

Мы, естественно, не могли не воспользоваться таким подарком и без особого труда проникли на территорию заставы. Развесив всюду таблички «взорвано», я велел группе затаиться в районе кочегарки заставы, которую, собственно, нам и требовалось взорвать. Сам же пошел «взрывать» канцелярию со всеми, кто там находился.

Незаметно обошел часового и дежурного по заставе, которые, стоя у крыльца, живо обсуждали задержание одного «спецназовца». Подойдя к двери канцелярии, осторожно открыл ее, слава богу, она не заскрипела, и увидел такую картину: мой боец стоял у карты и со слезами на глазах показывал, где он якобы отстал от группы, куда затем шел и откуда вышел. Он говорил таким жалобным голосом, что не поверить ему было невозможно. «Вот это артист! Хороший артист!» — усмехнулся я и повесил на выключатель света табличку «взорвано». Затем тихонько присел на стул, продолжая наблюдать за игрой Валеры. Наконец кто-то из офицеров, повернувшись к выходу, заметил меня, а вместе со мной и табличку «взорвано». Аксенов в это время уже не выдержал и начал смеяться, что сильно разозлило офицера, ведущего допрос. Он в сердцах выругался, добавив: