Санктумор

Глава 6. Новый Рай.

Путники продолжали движение. Их незамысловатый транспорт тихо шуршал колёсами по ржавым железнодорожным путям, факел установленный на каркасе дрезины отбрасывал хаотичные тени на влажные стены.

— И куда сейчас? — спросила Кибела, вглядываясь в темноту впереди. — Перед ними появилась развилка.

— Направо. Вроде бы, — ответил Клаус, задумчиво поглаживая бороду. — Или налево? Нет, точно направо! Я помню этот светящийся мох — он как раз растёт на правом повороте.

Кибела скептически подняла бровь, но промолчала. Они повернули направо.

Дрезина катилась вперёд — и катилась, и катилась. Время словно застыло. Кибела начала считать про себя: до ста, потом до двухсот, затем до тысячи, потом до двух тысяч. Стены подземелья казались одинаковыми — те же капли, те же пятна светящихся грибов, те же прогнившие крепления на стенах.

— Эй, — не выдержала Кибела спустя, как ей показалось, целую вечность, — мы едем уже сколько? Час? Два?

— Ну, может, чуть подольше, — беззаботно отозвался старик. — Тоннели тут хитрые, петляют, как угорь в болоте. Зато безопасно! Ни одержимых, ни мутантов, ни...

Он не договорил. Дрезина замедлила ход и остановилась. Впереди, метрах в двадцати, путь преграждала огромная груда камней и ржавых металлических конструкций. Завал выглядел свежим, будто специально кем - то возведённым.

— О, — протянул Клаус, разглядывая препятствие. — Вот это сюрприз.

— Сюрприз?! — Кибела резко повернулась к нему. — Ты говорил, этот путь ведёт к поселению изгоев!

— Ну да, — кивнул Клаус, ничуть не смутившись. — Вёл. Когда-то.. Я не припомню, чтобы тут проход был завален.

— Не переживай, девочка, есть запасной вариант!

— Какой ещё вариант? — насторожилась Кибела.

— Мы можем вернуться и попробовать другой тоннель. Тот, что налево. Я почти уверен, что он тоже куда-то ведёт.

Девушка закрыла лицо руками пытаясь скрыть своё раздражение, затем спрыгнула с дрезины прямо на пути и вытянула перед собой кулак. Мощная волна красной энергии опоясала её руку, сконцентрировавшись в кулаке. Кибела резко рассекла воздух.

Обломки и камни завала разлетелись вдребезги, осыпав Клауса мелкой крошкой и пылью. Звуковая волна прокатилась по тоннелю гулким эхом.

— Едем дальше, — сурово сказала она, грозно посмотрев на спутника.

— Конечно! — отозвался Клаус, стряхивая крошку с бороды и шапки. —Впечатляюще сработано! — Поехали.

Кибела молча заняла своё место. Дрезина тронулась, зашуршав колёсами по рельсам. Факел, хоть и слабо, но осветил расчищенный впереди путь.

Спустя некоторое время в отдалении начал просачиваться тусклый желтоватый свет — не мерцание грибов, а ровное, живое сияние.

Они выехали к очередной станции — но на этот раз перед ними открылась не безжизненная пустота, погребённая под слоями земли и бетона, а оживлённое помещение, напоминавшее небольшой лагерь.

— А это ещё что? — спросила Кибела, вглядываясь в суету вокруг.

— Это местные обитатели, Коротыши, не беспокойся, они дружелюбные. Видимо, они и завалили проход, чтобы защититься от той твари! — ответил Клаус. — Раз мы добрались до них, значит, скоро и твоя остановка, милая.

— Наконец-то, — выдохнула девушка с облегчением.

— Но что-то тут не так, — вдруг нахмурился старик. — Чувствую, что-то не так.

Они подъехали к станции. Карлики с крупными головами суетились вокруг раненых людей, лежавших на матрасах вдоль стен. В углу были аккуратно сложены тела.

Клаус ступил на перрон, и его тут же встретил сухощавый карлик — лидер лагеря. Он был бледен, и заметно нервничал.

— Клаус, какими чертями тебя сюда занесло? — выпалил он. — Грибы! У тебя есть немного? Нужно сварить отвар для раненых! Срочно!

— Что случилось, Бормоглот? — насторожился тот и достал из кармана жилетки всё, что у него было. В этот момент подбежала поветуха и забрав грибы суетливо удалилась прочь.

Бормоглот провёл их вглубь лагеря и заговорил быстро, сбивчиво:

— Отряд кладоискателей наткнулся на группу изгоев в нескольких милях по направлению северного пути. Те едва добрались сюда — все израненные, почти без сил. Мы успели помочь немногим.

Клаус и Кибела переглянулись. Они осмотрели станцию: Коротыши хлопотали вокруг раненых, накладывали повязки, жгуты, поили обезболивающим. В воздухе стоял запах крови и лекарственных зелий.

— Кто это сделал? — резко спросила Кибела, подходя ближе к коротышу.

— Культ, — тихо ответил тот, — они уничтожили их деревню.

Кибела замерла. Недоверие вспыхнуло в её взгляде, но она не стала спорить. Вместо этого она стремительно направилась к одному из раненых — старухе с отсечённой кистью. Девушка опустилась рядом, осторожно, но твёрдо взяла женщину за плечи.

— Говори! — приказала Кибела, тряся старуху. — Что с вами произошло? Кто на вас напал?

Женщина с трудом открыла глаза, её зубы стучали от лихорадки. Она сфокусировала взгляд на вопрошающей и прохрипела:

— Они пришли... они обещали эвакуацию... но на рассвете явились... культисты. Сказали, что очищают землю от «заразы» . Потом — крики, смерть. Некоторые успели спуститься в подземелья, но.. — её голос сорвался, и она закрыла глаза, тяжело дыша.

Кибела отпустила раненую и выпрямилась. В груди всё сжалось. Она повернулась к Клаусу. В её глазах читалась борьба — вера в Культ столкнулась с очевидной правдой.

— Я обязана разобраться, — твёрдо сказала она. — Я должна знать наверняка! Живо, поехали!

Клаус молча кивнул, бросил быстрый взгляд на Бормоглота и громко произнёс:

— Я проведу её на поверхность и сразу вернусь! У вас тут дел невпроворот, а я не брошу девочку одну. Да и — он понизил голос, — вскипятите пока чайник...

Бормоглот кивнул, вытер пот со лба и протянул Клаусу небольшой кожаный мешочек:

— Возьми. Тут немного, ну... те самые.

Клаус посмотрел на него серьёзно.

— Откуда это у тебя? Ни за что!

— Возьми, это просьба друга, — ответил старый коротыш.

* * *

Дрезина медленно подкатила к следующей станции. Рельсы здесь обрывались у массивной треснувшей стены.

— Вот он, — тихо произнёс Клаус. — Старый аварийный выход. Но я ни разу им не пользовался.

Он сошёл с дрезины и подошёл к трещине. В проёме виднелись каменные ступени, уходящие вверх. Оттуда доносился отдалённый гул ветра и свежий воздух.

Он присел, вгляделся в щель и провёл рукой по краю трещины:

— Пролезем, но тесновато будет. Ты первая, я следом. Только осторожно — ступени старые, могут крошиться.

Кибела кивнула, втянула живот и попыталась протиснуться в щель. Камни царапнули по плечу, пришлось развернуться боком. Она упёрлась ногой в выступ, подтянулась и наконец оказалась по ту сторону стены.

— Готово! — бросила она, оборачиваясь. — Давай, старик, твоя очередь.

— Хватит называть меня стариком! Мне всего двадцать четыре! — рассердился он.

— Что? Мне двадцать четыре! — Кибела язвительно рассмеялась. — Ты себя в зеркале видел?!

Клаус только поморщился, сложил руки на животе, глубоко вдохнул, будто собирался нырять, и начал протискиваться в щель. Сначала прошла голова, затем плечи. На уровне пуза дело застопорилось.

— Давай, толстяк, я тебя поддержу!

Она протянула руку, ухватила его за жилетку и со всей силы дёрнула на себя. Клаус крякнул и вылетел из лаза, чуть не кувыркнувшись на ступени.

— Фух! — он отряхнулся, поправил шапку и гордо заявил: — Видела? Чистое мастерство!

— Ты серьёзно? — сказала она, закрыв лицо рукой. — Пошли уже.

Кибела первой шагнула на ступеньку и начала осторожно подниматься. Клаус последовал за ней, бормоча что-то про «правильную походку по древним лестницам».

Воздух становился свежее, ветер усиливался, неся с собой запахи травы и сырой земли.

Наконец лестница закончилась. Кибела упёрлась руками в тяжёлую металлическую плиту над головой, нащупала рычаг и потянула. Плита с протяжным скрипом сдвинулась в сторону, открыв вид на голубое небо.

Она подняла взгляд. Вдалеке, на фоне алого заката, чётко вырисовывались башни Крепости Ветров.

— Ну вот, — тихо произнёс он, — ты почти дома, девочка.

— Ага, — сухо ответила она и сделала шаг вперёд, затем медленно повернула голову к старику. — Эмм... Клаус... Спасибо. Прощай.

Она сделала рывок и бросилась в направлении крепости.

— Прощай, — прошептал Клаус себе под нос, глядя ей вслед.

Он стоял, засунув руки в карманы жилетки, и смотрел, как фигура Кибелы исчезает вдали. Ветер шевелил его седую бороду, шапка с помпоном чуть съехала набок, но он не замечал этого.

В его мыслях крутился монолог: «Она ушла? Как жаль. Вот так ушла и всё. Что ж, это было весёлое приключение. Дикое, опасное, местами безумное — но такое настоящее».

* * *

Солнце стояло в зените, заливая главную площадь ослепительным светом.

— Всё идёт по плану, — произнесла Татьяна. — Скоро мы подчиним себе волю всех порождений красной хмари.

Измаил, облокотившись на перила парадного балкона, хмуро смотрел вниз. Он постукивал костяшками пальцев по камню.

— Да, мы уже победили. Но что дальше? Даже если остановим всё зло и одолеем хмарь, рано или поздно человечество продолжит истреблять друг друга. Всегда так было и будет. Войны вспыхнут заново, страдания возобновятся.

Татьяна повернулась к Измаилу, её глаза засверкали.

— Именно поэтому нужно действовать радикально. Люди не способны измениться сами. Они никогда не научатся жить в мире. Но теперь у нас есть сила, чтобы это исправить. Благодаря Елене — она перевела взгляд на «Чистую», — весь мир падёт ниц перед властью чёрной хмари, что заставит жить их праведно. Это не болезнь, нет, не зараза — это эволюция, понимаешь, Измаил? Мы с тобой обязаны взять на себя роль Мессий, Судей — до тех пор, пока не явится Прародительница!

— Чёрная хмарь? Ты понимаешь, что это значит? Это не контроль — это уничтожение. Она не различает правых и виноватых. Целые города, народы...

— И это хорошо, — перебила его Татьяна. — Никаких больше «правых» и «виноватых». Только те, кто готов служить новому миру. Чёрная хмарь очистит землю от слабости и хаоса. Слабые погибнут, сильные выживут. Те, кто достоин жить в новом мире, — Чистые.

Елена слегка повернула голову, будто впервые проявив интерес к разговору. Её голос, тихий и мелодичный, прозвучал неожиданно:

— А если найдутся те, кого мы не сможем заставить подчиниться? Если появятся люди, что восстанут против вашей воли?

Татьяна усмехнулась:

— Тогда они станут примером для остальных. Страх — лучший учитель.

Измаил сжал перила:

— Ты говоришь о тотальном контроле, о геноциде. Это не спасение — это тирания.

— Мы станем выше этого, — твёрдо ответила Татьяна. — Выше морали, выше сомнений. Мы создадим мир, где не будет места страданиям. Да, цена высока. Но разве не за это мы сражались? Разве не ради этого жертвовали всем? Очнись, Измаил: люди сотни лет умирали от проклятой заразы, и теперь у нас есть шанс уничтожить её! Улучшенная версия хмари нейтрализует изначальную заразу и даёт контроль над заражёнными! Ты сам видел это в поселении изгоев! Они... они были полностью подконтрольны Елене. Все те, кто не достоин стать Чистым станут теми, кто беспрекословно будет служить на благо высшей цели!

Она повернулась к Чистой:

— Ты — ключ. Твоя сила — основа нашего нового порядка. С твоей помощью мы создадим армию таких, как ты. Ван уже изобрёл из твоей крови вакцину против красной хмари. Мы положим ей конец! И Алый Поток... Чистые контролируют его силу гораздо лучше операторов!

Измаил долго молчал, глядя на город внизу. Солнце начало клониться к западу, отбрасывая долгие тени. Наконец он тихо произнёс:

— Если мы пойдём по этому пути, мы можем потерять самих себя. И тогда уже не останется никого, кто сможет нас остановить.

Татьяна лишь улыбнулась — холодно и уверенно:

— Иногда, чтобы спасти мир, нужно стать его кошмаром. И я готова взять эту ношу на себя.

Елена посмотрела на солнце, затем на город, потом на Татьяну. В её глазах мелькнуло что-то неуловимое, похожее на понимание. Но она ничего не сказала.

Татьяна сделала шаг вперёд, к самому краю балкона, раскинула руки, словно желая обнять весь мир. Её голос, усиленный какой-то едва уловимой магией Алого Потока, разнёсся над площадью, достигая самых дальних уголков:

— А теперь возвестим же человечество о спасении! — она обратилась к толпе внизу. — Люди, внемлите же! Наступает новая эра! Красная хмарь отступает благодаря нашим общим усилиям! Человек возвысится в своей природе!

Толпа замерла на мгновение — и тут же взорвалась ликующими криками. Люди поднимали руки, некоторые падали на колени в благоговении, кто то прыгал кружась в бесноватом танце.

— Нарекаю Крепость Ветров Новым Раем! — продолжала Татьяна, её глаза блестели от важности момента. — Рай на земле уже здесь и сейчас! Больше не будет страданий, не будет страха перед заразой, перед тварями и одержимыми! Мы создадим мир, где каждый найдёт своё место, где сила станет не проклятием, а благословением!

Она подняла руку, призывая к тишине, но люди всё ещё перешёптывались, восторженно аплодировали, передавали слова дальше тем, кто стоял позади. Когда гул немного стих, Татьяна заговорила вновь, её голос зазвучал проникновенно, медитативно, молитвенно:

— Те, кто верил, — получат награду. Те, кто сомневался, — увидят истину. Те, кто сопротивлялся, — поймут нашу правоту. Мы построим город света, где Алый Поток будет питать наши души, защищать нас от скверны!

Измаил стоял чуть позади, наблюдая за происходящим. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине души его мучила тревога. Елена, стоявшая рядом, молча смотрела на толпу не проявляя никаких эмоций.

— Пусть каждый знает: отныне мы — не просто служители! — провозгласила Татьяна. — Мы — первые граждане Нового Рая! И мы принесём это спасение всему миру! От моря до гор, от пустыни до лесов — повсюду воссияет свет Прародительницы!

— Слава! — вдруг выкрикнул кто-то из толпы.

— Слава Прародительнице! — подхватили сотни голосов.

— Слава Лидеру! — раздалось с другой стороны.

— Новый Рай! Новый Рай! — скандировали люди, поднимая руки к балкону.

Аплодисменты гремели, сливаясь в единый гул. Люди прыгали от радости, утирали слёзы, а солдаты потрясали оружием в знак присяги.

Татьяна улыбнулась так широко, как могла, улыбка её была искренней, почти материнской. Она склонила голову в благодарном поклоне, затем снова выпрямилась во весь рост:

— Да будет так! С этого дня начинается летосчисление Новой Эпохи! Пусть каждый запомнит этот час — час, когда человечество сделало первый шаг к своему истинному предназначению!

Ликование толпы достигло апогея. Люди обнимались, целовались, поднимали на плечи детей, чтобы те тоже увидели своих спасителей наверху. Воздух преисполнился дымом праздничных костров, уже разгоравшихся на дальних улицах, а в алом закатном небосводе уже восходила багряная полная Луна, ознаменовывая начало новых времён на Земле.

Глава 7. Новый мир, старые раны.

Кибела мчалась сквозь лесную чащу, ломая ветки и спотыкаясь о корни. Не было слышно ни птичьих трелей, ни шороха зверей. Только её тяжёлое дыхание и хруст сучьев под ногами нарушали мёртвую тишину.

Когда деревья расступились, перед ней открылась опушка на которой догорали последние угли деревни.

Поселение изгоев лежало в руинах. Обугленные каркасы незамысловатых изб стояли словно памятники тем, кто недавно тут погиб. В воздухе висел густой смрад разлагающихся тел и гари.

Трупы лежали повсюду: у порогов домов, на тропинках, посреди площади. Погибшие застыли в причудливых позах: кто-то свернулся в клубок, кто-то распластался на земле раскинув руки и ноги в стороны, а некоторые умерли прямо на четвереньках, будто замерев в молитвенном действии.

Но самое страшное было в том, как они погибли.

Кибела шагнула ближе, запах резко ударил в нос. У многих мертвецов были разорваны глотки и животы. На земле — лужи свернувшейся крови, перемешанной с грязью. Рядом валялись куски мяса, обрывки одежды, обглоданные конечности.

Одна женщина лежала лицом вниз, её голова была забита до состояния кашицы. Рядом — ребёнок лет пяти, вцепившийся мёртвыми пальцами в подол её платья. У другого тела отсутствовала половина лица, обнажая раздробленные зубы.

Девушка подошла к ближайшему трупу — мужчине средних лет. Его рот был широко раскрыт в последнем крике, губы изодраны, будто он грыз что-то — или кого-то. На подбородке засохли кровавые подтёки, смешанные с клочьями ткани.

Она перевела взгляд на его руки. Чёрные вены отчётливо проступали под кожей, ветвясь, как гнилые корни. Они тянулись от запястий к предплечьям, уходили под разорванную рубаху. .

«Красная хмарь? Нет явно чтото другое», — подумала Кибела.

В стороне, у колодца, лежало ещё несколько тел. Двое взрослых и подросток. Их позы говорили о том, что они боролись. У юноши на шее виднелись следы укусов, кожа разодрана, а кадык был вырван.

Воздух дрогнул от резкого звука — где-то в глубине деревни что-то хрустнуло, словно сломалась кость. Кибела вздрогнула, приготовившись к обороне. Тишина. Только ветер шевелил пепел и ворошил обрывки ткани.

Она сделала несколько шагов вперёд, разглядывая изуродованные тела. В голове всплыли слова выжившей из подземелья: «Культ обещал эвакуацию... А потом пришёл и сделал это..».

Она подняла взгляд к небу. Алый закат окрашивал руины в кровавые тона. Где-то вдали, за лесом, виднелись башни Крепости Ветров — место, которое она считала домом.

Теперь оно казалось ей чуждым. Опасным.

Внутри закипала ярость. Кибела должна была узнать правду.

* * *

Она бежала со всех ног, не сбавляя темпа даже на подъёме холма. Башни, ещё недавно казавшиеся символом защиты, теперь нависали над ней, словно угрожая. Ворота были закрыты — массивные, окованные железом.

Она остановилась в десятке шагов от ворот, тяжело дыша. Грудь разрывалась от боли. Перед глазами всплыли воспоминания, яркие, как наяву.

Она вспомнила первую встречу с Татьяной. В тот день, когда её впервые привезли в церковь. Женщина опустилась перед ней на корточки, вытерла слёзы с грязного лица и сказала: «Ну-ну, всё позади. Теперь ты в безопасности. Мы защитим тебя, дитя.». Тогда Кибела впервые за долгое время почувствовала, что о ней кто-то заботится.

А вот Измаил, который однажды застал её плачущей в углу, после издёвок сверстников, когда она упала в лужу споткнувшись о камень. Он тогда молча принёс кружку чая, сел рядом и рассказал дурацкую историю про то, как сам в юности упал в выгребную яму на глазах девушки, в которую был влюблён. Кибела тогда впервые засмеялась за много месяцев.

Вспомнились и другие моменты: как сёстры по Культу научили её шить, и первая самодельная рубашка получилась кривой, но её все хвалили; как братья показали, где в саду растут самые сладкие яблоки; как по вечерам у очага кто-то играл на флейте, а остальные подпевали — нестройно, но весело.

Однажды зимой, когда ей не хватило тёплой одежды, Татьяна незаметно подложила в её шкаф вязаные носки и шарф с варежками. А Измаил как-то поймал её за тем, что она тайком отдаёт половину своего ужина местному сумасшедшему старику, что жил в келье. Над ним все издевались. Но вместо наказания Измаил принёс ещё порцию: «Ему тоже нужно есть. И тебе, кстати, тоже».

Кибела помнила, как впервые села за общий стол — её посадили в центре, налили двойной порции супа и подкладывали лучшие куски, пока она не покраснела от смущения. Помнила, как кто-то из старших сестёр заплела ей волосы в косу, показав три разных способа, чтобы не расплеталось во время тренировок. Помнила запах свежевыпеченных лепёшек по утрам и то, как все делились последним, если кто-то оставался без еды.

«Нет, — мысленно твердила Кибела. — Этого не может быть. Они не могли. Не Татьяна, не Измаил. Они не стали бы уничтожать изгоев, не стали бы лгать».

— Откройте! — закричала она, ударив кулаком по воротам. — Это я! Мне нужно срочно увидеть лидеров! Где они?!

Молчание. Лишь скрип механизмов да перешёптывание за стенами.

— Я всё знаю! — её голос сорвался на крик. — Я видела деревню изгоев! Мне нужно знать правду! Откройте, или я сама снесу эти ворота!

За стеной пронёсся гулкий голос: — Предательница! Ты перешла на сторону Герхарда! В атаку!

— Что происходит?! — закричала она.

Но ответа не последовало. Вместо этого ворота со скрипом приоткрылись, и из них хлынула армия солдат — в тяжёлой броне, с ружьями наперевес, и копьями, нацеленными вперёд.

— Ликвидировать цель! — донёсся приказ.

Кибела отпрыгнула не несколько метров сосредоточив энергию Потока в ногах.

Первый залп грянул, как гром. Пули засвистели в воздухе, высекая искры из камней у её ног. Кибела вскинула руку — перед ней вспыхнул алый барьер. Дробь ударялась о щит с глухими хлопками, осыпаясь на землю раскалёнными каплями.

— Что? Что вы творите?! — заорала она и рванулась вперёд. Первый солдат, замахнувшийся копьём, получил удар в лицо — кулак, окутанный красным огнём, сломал ему нос и отбросил на товарищей. Второй попытался выстрелить в упор — Кибела перехватила его руку, вывернула, и ружьё треснуло пополам. Солдат вскрикнул, но не успел отпрянуть: её колено врезалось ему в живот, отбивая внутренности.

Третий нанёс колющий удар копьём. Кибела увернулась, схватила древко, дёрнула на себя — солдат потерял равновесие, и она впечатала его лицом в землю. Ещё один замахнулся мечом — она успела увернуться, крутанулась, и её локоть врезался ему в висок.

В её сторону бежал очередной воин, сжимая в руках короткий меч. Кибела узнала в его лице Марину. Ту саму, что заботилась о ней в моменты, когда она болела. Они часто гуляли вместе по городу тёплыми вечерами сплетничая о мальчиках. Её добрая улыбка всегда согревала Кибелу и придавала ей надежду. надежду на то, что пока существуют добрые люди, этот мир не растворится в пучинах ада.

Но в этот раз лицо Марины искажала гримаса ярости, её глаза горели фанатичным огнём, а из сжатых челюстей доносился озлобленный рёв.

— Марина?! — Кибела замерла на мгновение. — Очнись! Это же я!

Но та не слушала. Взмах меча — Кибела едва успела отклониться. Лезвие чиркнуло по плечу, оставив неглубокую рану.

— Ты предала Культ! — выкрикнула Марина. — Ты — зараза, которую нужно истребить!

—Что ты несёшь? Кто наговорил тебе такое? Я бы никогда...

Но она лишь бросилась снова. Кибела блокировала удар, схватила её за запястье, попыталась вывернуть меч. Но Марина была быстрой. Она рванулась вперёд, вцепилась зубами в руку Кибелы. Боль обожгла кожу. В этот момент она всмотрелась в лицо девушки. Под кожей просачивались чёрные вены, а глаза заливала кровь.

-Что это?- подумала она.- Одержимая?

Она схватила Марину за волосы, резко дёрнула назад, обнажая горло. Её кулак, окутанный алым пламенем, врезался в грудь девушки. Хруст. Крик оборвался на полувдохе. Марина обмякла, оседая на землю. Из уголка рта потекла струйка крови.

На мгновение Кибела застыла глядя на воинов. Каждый из был похож на одержимых красной хмарью. Но что-то их отличало от обычных монстров. Они были в сознании, но воля их была подавлена, словно кто-то управлял ими как марионетками.

Кибела поняла, что Культ затеял что-то страшное. Внутри неё что-то лопнуло.

Смех вырвался из груди — громкий, безумный, ликующий. Она подняла голову, и её глаза сверкнули алым.

— Да! — закричала она, раскинув руки. — Идите сюда! Все идите!

Они бросились на неё снова.

Кибела больше не защищалась — она атаковала.

В её руке вспыхнула сияющая алая алебарда. Удар — череп одного из врагов треснул напополам, солдат упал на землю распластав руки. Другой замахнулся копьём — она схватила древко, рванула на себя, и, когда он потерял равновесие, ударила коленом в пах. Следующий попытался выстрелить — она вонзила остриё алебарды ему в живот и резко дёрнула вверх рассекая тело на две половины.

Она крутилась в этом аду, как вихрь. Брызги крови летели во все стороны, смешиваясь с пылью. Она на ходу меняла оружие подстраиваясь под обстоятельства. Её кулаки ломали кости, цвайхендер рассекал напополам, обнажая внутренности, алебарда отсекала головы, орошая её кровавыми фонтанами, кинжалы вспарывали шеи.