Сделка с дьяволом

Заварив очередную кружку кофе, что будет снова одиноко остывать на столе, пока девушка будет пролистывать документ за документом, Саша вернулась в кабинет. Девушка не смотрела ранее эту папку, ведь связь между делами несовершеннолетних и протестантами была невозможна, не говоря уже о том, что деятельность «Эдема» датировалась явно не только 2008 годом, а уходила корнями намного дальше. Подтверждение этой теории она могла найти лишь вытащив из пастора всё то, что он мог бы вспомнить, начиная от своего младенчество и старостью в должности пастора протестантской церкви, подозреваемой в сектантской деятельности, противоречащей законам. И Саша прекрасно знала, что ничего он ей не скажет. Постоянные прихожане точно должны быть в курсе того, что творилось в стенах этой церкви, стоит лишь втереться в доверие, но как стать членом «Эдема» не принимая больше их чая с эффектом ЛСД?

Варианты того, как избавится от чая в желудке до начала действия наркотиков крутился в голове девушки, пока та листала досье, стараясь лишний раз не вчитываться, лишь просматривая фото с мест преступления. Выпить и притворится, что скрутило желудок, а самой вызвать рвоту? А если заставят пить снова? Вылить за шиворот не получится, слишком много свидетелей. Случайно облиться большей частью содержимого? Опять же, могут дать снова полный стакан. Безумная мысль пронеслась в голове: разлить весь чан с чаем, не будут же они готовить с запасом на несколько дней? Это могло сработать, но насколько будет безопасно оставаться Саше в церкви после такой выходки? Насколько ей известно, физически ЛСД не вызывает ломки, но тот эффект, что люди получают после его приёма схож с дофаминовой ямой, в этом состоянии человеку будет свойственно снова искать то, что заставит его почувствовать вкус к жизни. Саша осеклась на мгновение, могла ли та чашка привести к тому, что она буквально чувствовала пустоту вокруг себя? В этом случае её поведение даже не требует логического объяснения, ведь дайте некурящему человеку сигарету – он закашляет, или его стошнит от передозировки никотина в крови, дайте чистому человеку галлюциногены – он решит, что всё, что было раньше, сплошная ложь, а эффект – истинная картина мира. Наверное, по этой причине тогда Громов до сих пор не настиг её за все выходки в последние дни. Просто дал ей время прийти в себя.

Когда в её голове снова стали мельтешить мысли о мужчине, на экране компьютера высветилось досье:

«Громов Дмитрий Олегович;

Дата рождения: 03.07.1994

Рост: 189 см

Физические и внешние характеристики: массивное, масса мышц превосходит жировую; крепкий физически; в силу высокого роста может сутулится; движения резкие; речь чёткая и нормального темпа, но говорит сквозь зубы;

Социальные взаимоотношения: Семья неполноценная: отец не проживает в семье, мать – Громову Лидию Николаевну характеризуют как добрую и отзывчивую женщину и мать, ни разу не была замечена за активной или пассивной агрессией в сторону ребёнка или ближайших родственников, друзей...

Психологический портрет подозреваемого: агрессивный лидер, привыкший держать всё под контролем. Он не терпит хаоса и всегда действует по заранее продуманному плану. Его манера говорить – спокойная, уверенная, – располагает к себе, но одновременно подавляет собеседника. Действует вне привычных рамок закона, но у него есть собственный кодекс чести. Он не считает себя преступником, а свои поступки оправдывает высшей справедливостью....»

Саша бегло пропускала скучные строки о его жизни, что не особо были интересными в данный момент. Досье на самого чёртового Громова в компьютере её отца! Он вёл его дело!

«Подозреваемый Дмитрий Громов был задержан 12.10.2009 года в 23 часа 43 минуты на улице Новаторов за попыткой скрыться от преследующего его поста патрульной полиции. Обвиняемый был задержан по подозрениям в таким статьях как:

– статья 161 УК РФ.

– статья 162 УК РФ.

– статья 174 УК РФ

– статья 290 УК РФ

Основания для задержания подозреваемого и найденные улики причастности к каждому из инцидентов приложены ниже...»

Саша пролистала досье до самого конца, где прилагались фото нескольких сгоревших зданий, куча бумаг, содержание которых было не уяснить без внимательного изучения всех прилагающихся материалов. На тот момент ему было всего лишь пятнадцать. Что же он натворил?..

***

– Я предупреждал тебя? – медленно проговорил мужчина напротив Димы, что был так хорошо знаком ему. И вот он снова оказался в той комнате допросов.

Малчик не спешил с ответом. Виталий Госпадарский навис над ним, словно коршун наконец-то добрался до добычи спустя неделю голодания. Его молчание лишь больше выводило его их себя, и Дима прекрасно знал это. Ещё пару секунд молчание, Виталий ударяет по столу с такой силы, что комната проходится лёгким дрожанием, а голова мальчика лишь сильнее вжалась в плечи.

– Сукин ты сын! Я предупреждал тебя, спрашиваю?!

– Да, товарищ следователь, – наконец-то выдавил из себя он.

– В глаза смотри мне! – Дима из-под лобья посмотрел на него.

– Так какого хрена я снова должен гоняться за тобой? Чего тебе так не хватает в жизни, что ты лезешь в эту шайку аферистов и беспризорников?.. Молчишь, разумеется...А матери что скажешь?

– Ничего не скажу.

– А я скажу. Все твои грязные делишки ей выложу.

– Не надо, Виталий Аркадьевич.

– Почему?

– У неё слабое сердце.

Виталий Госпадарский сел напротив, стул неприятно проскрипел по полу, после чего между ними повисла тишина. Как давно мужчина наблюдает за этим пацаном? Уже много лет, даже не вспомнить... Лидия всегда была так приветлива и добра, и у такой чудной женщины растёт такой ребёнок. За её мужа – Олега, Виталий уже давно пробил по базе. Дурак влез в азартные игры, набрал долгов, продал всё, что имел и сбежал из страны, бросив жену с семилетним сыном, который только пошёл учится и становится в новом коллективе. Он обучался в той же школе, в которую потом пошла его дочь, да и жили они не далеко с Лидией, поэтому мужчина частенько мог помогать женщине и так в непростой жизненной ситуации.

Помочь с тяжёлыми сумками, отвезти её с сыном до больницы, проследить за ним, когда Дима болел, пока Лидия пыталась выжить, работая на двух работах, после того, как бывший муж оставил её с долгами и проблемами – всё это был лишь добрый жест с его стороны, ведь они были всего лишь жертвами жестокости со стороны внешнего мира и предательства Олега Громова. К сожалению, достать теперь мужчину было невозможно, он укрылся далеко за границей, где их закон был пустым словом. Пацан рос лишённым внимания со стороны матери, брошенным отцом и жестоким отношением жизни к нему. Отчаянные времена требовали отчаянных решений, поэтому пока Лидия пропадала на работе, стараясь прокормить их, Дима рос по законам улицы, где выживал сильнейший. Драки, кражи, вандализм, ближе к подростковым годам стал работать неофициально, искал любой способ заработать, зачастую, даже незаконный. Это не первый его привод, но с каждый разом он заходил всё дальше и дальше. Виталий боялся, что рано или поздно просто не сможет наставить его на путь истинный.

Пока мужчина думал о том, как пресечь все замашки юного Громова в его жажде больших денег, Дима думал о том, как в следующий раз избежать наказания. Закон всегда был против него, но, как говорится, многие забавные и прибыльные вещи часто оказываются уголовно наказуемы. Пару лет назад Лидии диагностировали сердечную недостаточность. Врачи прогнозировали не больше пяти лет жизни, а значит, времени у него осталось не так много. Ему нужны деньги: на лекарства; на операцию; на стационар. Мама – единственный человек, который остался у него, кто ещё был добр к нему и старался заботится.

– Почему она не сказала мне? – осёкся Виталий, как только Дима проговорился про болезнь.

– Она никому не говорит, я случайно нашёл заключение врача.

– И что там было?

– Сердечная недостаточность – это то, что я понял, остальное не разобрал.

– И как давно?

– Три года назад.

– Твою мать, – тихо выругался себе под нос Виталий.

Да, его мать. Ни чью-то другую, а именно его мать – святую женщину, которую так отблагодарила жизнь за всё то, что она приносила на этот свет, за всё то добро, что она дарила окружающим.

– Она принимает лекарства?

– Ей запретил священник.

– Какой священник?

– Мама ходит каждый вечер в церковь – молиться. Говорит, если будет придерживаться всем правилам церкви, Бог увидит, как она раскаивается и простит ей все грехи, и она сможет выздороветь. Ей так священник сказал, что болезнь – божья кара, а если она будет принимать лекарства, больше разгневает Бога, что пытается смягчить его наказание.

– Наказание за что? Твоя мама – замечательный человек, который уж точно не заслужил наказания.

– Отец сказал, что наказание за то, что зачатие произошло вне брака, а Бог считает, что дети не могут появляться вне венчания между супругами. Я послан ей от Дьявола.

Дима видел, как глаза Виталия всё больше округлялись от того, что он слышал от мальчика. Дело о сектантском движении «Эдем» он вёл уже несколько лет, но никогда бы не подумал, что его близкие и знакомые могут быть замешаны во всей этой истории. Лидия уверовала после того, как врачи диагностировали ей страшное пророчество – пять лет, её максимум. Женщина молилась сутками напролёт, совершенно забыв о том, что у неё растёт сын, который был единственной отдушиной в этом проклятом мире. Дима никогда не расскажет ему, как вечерами Лидия после молитв кличила его отродьем Сатаны, посланником мира грехов, её наказанием. «Если бы не ты, моя жизнь никогда не превратилась бы в эту жалкую попытку существования», – выпалила женщина в приступе отчаяния. Дима решил, раз она считает его виноватым во всех своих бедах, то он может доказать, что может стать и спасение, а для этого требовалось лишь пару сотен тысяч на лечение.

Мальчик не верил в Бога и подавно. Будь Бог реален, разве столько детей страдали бы брошенными? Мальчик познакомился с компанией мальчишек из бедного района, что находился недалеко от его дома, и каждый из них рассказывал историю каждую хуже предыдущей. Так и стали они держатся друг за друга, придумывая каждый день способы заработать себе на жизнь.

– Давай договоримся, – продолжил Виталий. – Я помогаю тебе деньгами, покупаю лекарства, что прописал доктор, а ты завязываешь со всеми своими приключениями. Идёт?

– Мама не посещает доктора. Её поят чаем.

Виталий смог выбить для Громова младшего условный срок в обмен на то, что тот попытается помочь ему в расследовании касаемо той церкви, что посещает Лидия. Как же это низко – использовать боль человека против него же, заставляя состоять в каком-то сумасшедшем движении, во имя чего? Каждая секта имеет ряд причин, для чего держать столько людей в обмане и манипулировать их чувствами: за частую это прибыль, люди просто продавали всё, под предлогом благотворительности и спасения души отдавая всё церкви. Но с «Эдемом» дела обстояли иначе, эта церковь не получала ни копейки с прихожан, при этом постоянно отстраивалась и развивалась, и Виталий очень сомневался, что всё было сделано руками прихожан за доброе слово перед Богом. Что-то было намного глубже простого моления, но до этого было практически не добраться.

Дима не смог уговорить мать, чтобы та взяла его на службу в церковь, поэтому мальчик не придумал ничего лучше, кроме как пробраться внутрь церкви, пока все были погружены в процесс. Он проследил за матерью до самой церкви, что находилась тогда в черте города, недалеко от центра. Здание было крайне массивное, белое, с высокими золотыми куполами, витражными стёклами. Неужели все эти ужасы происходили прямо под носом у городской власти и никто даже пальцем не пошевелил в пользу того, чтобы решить вопрос с деятельностью священника? Разумеется, нет, как уже позднее выяснил парень, они были очень даже сообща с ним. Обойдя здание несколько раз вокруг, Дима искал чёрный ход, но вход словно был лишь один, через парадную дверь, а войти через неё означало тут же раскрыть себя, так рисковать он не мог. Затаившись недалеко от здания церкви он ждал. Прошло немало часов, прежде чем показались прихожане, покидающие место служения. Тело затекло от неудобной позы, но было ещё слишком рано. Сегодня он отправился один, не стоит его друзьям участвовать во всей этой затее. Если у Димы была поддержка в виде Виталия Госпадарского, что способен был помочь ему во всех его планах и вытащить из любого дерьма, что тот бы не вытворил, у тех парней не было бы и шансов избежать наказания. Казалось, церковь уже опустела, в главном здании потухли огни, время приближалось к 22:07, как показывали его наручные часы. Мальчик двинулся в сторону главного входа.

Ворота деревянные и тяжёлые, чтобы отворить себе небольшую щель, пришлось приложить немало усилий, хотя он и не был щуплым парнишкой. Протиснувшись внутрь, Диму встретила тьма, что окутывала со всем сторон, а иконы и росписи на стенах давили так, что казалось, они смотрели в самую глубь его чёрной души. Можно ли считать это богохульством? Ни в коем случае, Дима никогда не насмехался над Богом, а вот он над ним...

Тьму разрезал слабый свет, что исходил из дальней комнаты в глубине церкви. Что там, комната священника? Дверь была почти полностью прикрыта, но та маленькая щель, что оставалась, давала обзор на происходящее внутри. Дима на цыпочках пробрался к комнатушке, стараясь лишний раз даже не дышать, лишь бы не быть пойманным за своим занятием, что вызывало сомнение в его правильности. Пытаясь уловить то, что происходило за дверью, Дима притих. В поле зрения показался, судя по всему, Отец, мужчина среднего возраста, в чёрном одеянии и белым воротником. На его груди был крест, да таких размеров, удивительно, как его тяжесть не тянула сгибаться мужчину вперёд по законам притяжения. Он шёпотом что-то причитал, но разобрать не получалось, слишком далеко. Было похоже на молитву, но в изощрённой форме, которую обычно не читают в церкви.

– Святой Отец, у меня есть к Вам ещё одна просьба, – услышал женский голос парень.

– Дитя может просить меня о чём желает, – практически скрипел мужчина.

– Позвольте вкусить священный напиток ещё раз? Сегодня я видела в видениях свою маму...Я хочу попросить прощения за то, что была ужасной дочерью...

Голос был скорее детским. В комнате с этим мужчиной находилась девочка, но Дима не видел её. То ли мужчина прикрыл её стан собой, то ли она находилась в глубине комнаты, что была освящена лишь церковными свечами. «Надеюсь, ты за свой упокой ставишь, придурок.» Священник протянул чашу, в которой видимо был этот чай, которым поят всех прихожан. Тишину разрезала молитва, что мужчина читал, словно заговор.

– Господи, Отец наш Небесный! Мы приходим к Тебе с сокрушёнными сердцами, признавая свои грехи и ошибки. Мы благодарим Тебя за Твою безграничную милость и любовь, за то, что Ты всегда готов простить нас, если мы искренне каемся...

Как же долго он читал эту проклятую молитву! Казалось, Громов младший сам уже отпустил все грехи, а мужчина всё продолжал и продолжал.

– Во имя Иисуса Христа, нашего Спасителя, аминь... – 22:48 священник закончил читать молитву, после чего донёсся приглушённый стук об деревянный пол за дверью.

Глаза привыкли к тьме, теперь парень мог видеть большую часть картины. Напрягая глаза, он смог ухватится за тёмную фигуру, что лежала теперь на полу в комнате священника. Это был ребёнок, но лица парень не видел, лишь белое платье, что обрамляло детский стан, и балетки. 22:50. Больше его жизнь никогда не будет прежней, потому что то, что дальше произошло, Дима не был готов увидеть. Святой Отец склонился над ребёнком, задирая подол белого платья, что должно символизировать девственность и чистоту, а стало знаком самого большого греха, на который способен не человек, а монстр воплоти.

Смотреть на весь этот ужас у него не хватило мужества. Дима бросился прочь из церкви, стараясь не спугнуть священника. Он же мог предотвратить это! Он мог ворваться в эту комнату, разбить его лицемерное лицо! Сделать хоть что-нибудь, но вместо этого, Дима выбежал на улицу, скрываясь в тенях ночи. Нет, он не может сейчас уйти. Дима хочет знать, что то был за ребёнок, ему нужны доказательства того, что это действительно произошло. Святой Отец чем-то опаивает своих прихожан, ищет слабое звено, заманивая в своё логово и делает с ними всё, что желает его проклятая душа.

Сердце бьётся с такой силой, что его удары слышны в барабанных перепонках. Он считает каждый удар, стараясь успокоится. Тридцать шесть, тридцать семь, тридцать восемь. Проклятье, сколько же ему ждать теперь? 23:17. Он всё ещё находится в своём укрытии, через дорогу от главного входа в церковь. Жалкий трус, больше он никак не мог описать себя. Стараясь защищать слабых и беспомощных в результате он просто сбежал, стоило ситуации принять страшный оборот. Он не смог дать отпор, и теперь он – соучастник преступления. Но если роль священника – нападающий, Дмитрий Громов – немой свидетель. 23:38. Дима видит, как дверь отворяется. Лицо девочки...Это ведь лицо...

Громов резко открыл глаза на кресле своего кабинета. Придремал? Видимо, да, ведь за последние несколько суток его сон практически испарился, стоило Саше снова начать делать глупости. Ещё и игнорирует все его сообщения и звонки. Глупая, ведь он пытается защитить её! Он снова осматривает камеры, что открыты на его ноутбуке. Сегодня днём она нашла его досье, что содержит его увлекательную подростковую жизнь. Впрочем, это не самое худшее, что она могла найти о нём, по крайней мере, в открытом доступе. Мужчина бы и сам всё ей рассказал, спроси она о его жизни. Только Сашу он не интересует, она убивается постоянным поиском ответов на те вопросы, которые лучше не стоило задавать. Когда девушка уехала на учёбу, Громов смог вздохнуть с облегчением, ведь в большом городе ей будет негде искать причинно-следственную связь, незачем будет копаться во всех делах прошлого и то, что утекло спустя столько лет.

Вот только Александра Госпадарская вернулась через 5 лет, устроилась в отдел новым следователем под крыло Егора Валентиновича и круг замкнулся. Все его усилия оказались напрасными, его попытки оградить девушку от призраков прошлого привели лишь к тому, что она с каждым днём всё больше и больше втягивалась в эти игрища. Мужчина понимал, что слишком долго скрывать он бы не смог, и эта тайна никогда бы не ушла с ним в могилу, но чем дольше этот клубок будет распутываться, тем же лучше для него. Если девушка снова пропадёт из его жизни, Дима боится, что второй раз эту потерю не перенесёт.

В дверь тихо постучали. Сегодня его ночным гостем стал Фил. Парень выглядел уставшим, белки покрылись лопнувшими капиллярами от большого экранного времени, но результат оправдывал средства.

– Как обстоят дела?

– Как раз по этому поводу, – Филипп тяжело упал в кресло напротив. – Я обшарил всё, даже его личный архив... Как бы сказать... Памятных видео, но не нашёл ничего подозрительного, словно человек чист на все руки.

– Очень плохо.

– А твои дела как? – заглянул в монитор напарник. – Она вообще покидает эту комнату?

– Продвижения есть, выходила сегодня за сигаретами. И с интересом читала моё досье.

– Ух ты, Виталий сохранил твою биографию себе, какая честь!

– К сожалению, там лишь мой подростковый максимализм, после которого меня ни разу не привлекали. Для Саши это капля в море, в сравнении с тем, что имеем мы.

– Как думаешь, она доберётся до всей истории?

Дима задумался. Она доберётся, но только в том случае, если ей позволят. «Эдем» тоже позаботились о себе, столько лет растили своё влияние, пока в один прекрасный день не был уничтожен на кирпичики. К сожалению, Лидия Громова погибла за год до того, как случилось эпичное падение империи сектантов, но свою миссию Громов - теперь единственный - считал выполненной.

– Она импульсивна и моментами резкая, но не глупа. Виталий мог оставить ещё что-то в своём кабинете, после его смерти мне так и не довелось узнать, что он сохранил.

– Ты слишком уставший для простого наблюдателя, – подметил Фил. – Кошмары мучают?

– Если бы кошмары...

Громов перевёл снова взгляд на камеры, но теперь его внимание привлекла не женская фигура, мирно покоящаяся на письменном столе в отключке, а горевшая штора в гостиной. Он отвёл взгляд буквально не минуту! Проклятье!

Без слов мужчина подорвался со своего места, направляясь к выходу. Фил тупо бросил на него взгляд, но стоило обратиться к монитору, последовал его примеру. Огонь распространялся очень быстро, и будет лучше, если они не будут медлить даже минуты, пока не случилась действительно беда. Сбегая вниз по лестнице, догоняя друга, он набрал номер спасательных служб.

Глава 15. Пепел

Глаза открыть не получалось, сильный кашель раздирал горло, а вздохнуть было нечем, словно из комнаты выкачали весь кислород. Саша помнила, как уснула на столе, пытаясь найти ещё хоть что-то на Дмитрия Громова, убив на это весь день, а теперь не может увидеть того, что творилось вокруг. Попытка встать с места не увенчалась успехом, девушка стала больше задыхаться. От нехватки воздуха кружилась голова, отчего она рухнула на пол, где смогла проморгаться и увидеть, что комнату заполнил густой серый дым. Её что, пытаются отравить?

Саша постаралась отползти ближе к окну, попытаться открыть оконную раму, чтобы впустить свежий воздух, но руки были настолько ослабленными, что ручка не двинулась ни на миллиметр. Хрена с два она тут сдохнет! Остатком сознания, которым медленно оставлял её, девушка двинулась в сторону выхода из квартиры, но стоило ей растворить дверь комнаты, как руку охватили языки пламени. В её доме начался пожар, а она мирно спала в это время! Самая глупая смерть, которую только ей могли уготовить. Господи, если ты есть, не дай мне так глупо умереть. Передвигаясь максимально близко к полу, Саша прокладывала себе путь к выходу, где огонь уже закончил свою работу, оставив лишь пепель и сгоревшие угли. На руках и теле оседала вся сажа, по которой девушка тащила себя к выходу, на ней была лишь футболка и легинсы, жар пытался ухватится за неё, языками цепляя одежду и голые участки кожи, но жить хотелось слишком сильно, чтобы останавливаться. Она смогла пересечь гостиную, в коридоре стоял лишь дым, но самого огня не было, что позволило ей двигаться чуть свободнее, но голова была такая тяжёлая, что подниматься выше четверенек Саша не решилась, боясь потерять равновесия. Добравшись до двери, девушка ухватилась за ручку, что должна была дать ей выход к свободе, но провернув её, железка не поддалась. Внутри начала нарастать паника. Саша стала дёргать её с той силы, что ещё оставалась в её руках, пытаясь провернуть нижний замок, но поддаваться она не хотела. Сердце отбивала глухие удары, когда девушка предприняла очередную попытку выбраться, оглядываясь назад, наблюдая, как огонь нагонял её с каждой секундой всё ближе. Слёзы отчаяния выступали на глазах, сейчас она была слишком слаба, чтобы помочь себе. Телефон... Телефон уже давно сгорел в языках пламени, а с компьютера тяжеловато было сделать звонок в службу спасения. Камеры... Громов ведь видит, что происходит в её квартире? Давай же, приди, спаси Александру Госпадарскую второй раз, чтобы она по гроб была обязана! Она сделает всё, что он попросит, если он вытащить её. Только бы вытащил...

Дима вбежал по лестнице с такой скоростью, словно законы физики ему были не писаны. Он успеет! Вдали слышалась сирена, что неслась в их сторону, но счёт идёт на минуты, он больше не будет стоять и верить, что всё само образуется, что кто-то кроме него сможет прийти на помощь. Больше никогда в своей жизни...

Дверь заклинило. Эта чёртова ручка не поддавалась на его нажатия! Нет времени лезть в окна, ему нужно сделать что-то прямо сейчас. Мысли крутились в голове со скоростью смерча, а правильная всё не приходила. Макс догнал его, тяжело переводя дыхание, наблюдая за его ступором.

– Ломай её...Мать твою...– через каждую фразу мужчина делал глубокий вдох. – Ударь...Замок...

Собрав всю силу, что была в нём, он занёс удар ноги прямо в замочную скважину. Неприятный треск прошёлся по двери, но мужчина не обращал внимание на происходящее вокруг, сосредоточив внимание лишь на этот проклятый железный барьер между ним и Сашей. Он никогда не сможет сломать тот барьер, что находился между ними, он был не осязаем, не имел ни цвета, ни запаха, ни вкуса, ни расстояния, ни формы, но всегда находился между ними. Сломать физический барьер он был ещё в состоянии. Громов обрушил второй удар. Макс подошёл ближе, наблюдая за тем как железо гнулась под ударами друга. После того, как Громов обрушил ещё несколько ударов, мужчина оттолкнул его, ухватившись за ручку двери. Теплая. Дерьмово. Замок поддался, Максу удалось раскрыть слегка дверь, когда пламя вырвалось на лестничную клетку. Уклоняясь от горящих языков, Дима двинулся внутрь. Она была прям у его ног, уже потерявшая сознание, но ещё живая. Быстро поднимая девушку с горящего пола, мужчина двинулся к выходу. Карета скорой помощи ему нужна была прямо здесь и сейчас, где их носит, мать твою?!