- -
- 100%
- +
По моему авторитетному мнению, он поступил отвратительно, почти унизил, когда обошелся со мной как с ребенком. Да еще при мальчике, с которым я целовалась.
– Прекрасно, но лишь до твоего приезда, – проворчала, задрав гордо подбородок и глядя только вперед.
– Какая жалость, – поддразнил он. – Не знал, что ты получаешь от этого такое удовольствие.
– Представь себе, получаю! – бросила вызывающе. – Лёня почти предложил мне быть моим парнем.
– Ах, ну если почти...
– Прекрати, Демид! Ведешь себя, как высокомерный и самонадеянный воображала, – вскипела мгновенно, а когда он засмеялся, пришла в еще большую ярость. – Ненавижу тебя!
Меня колотило от негодования. Отвернувшись, я придвинулась к самой двери, всем видом показывая, что не хочу разговаривать.
Но когда что-то останавливало Демида, если он принимал решение?
Никогда. Вот и тогда он внезапно съехал на обочину, включив аварийку, и зажег свет в салоне.
– Значит, ненавидишь? – повторил мои слова, повернувшись ко мне всем корпусом.
Серьезность и то, каким тихим голосом это было произнесено, меня немного напугали. Я никогда не разговаривала с ним в таком тоне, а тут сорвалась по сути из-за ерунды.
– Вообще-то, нет, – призналась, поворачиваясь к нему и торопясь сгладить конфликт. – Только сегодня.
– Ну, это само собой, – покивал он с важным видом. – Ты веселилась, а я помешал. Хочешь, отвезу тебя обратно?
– Нет! Не надо! П-поздно уже, – даже головой повертела, чтобы подтвердить свои слова.
Я не могла понять, что задумал Демид. Он уже давно закончил университет, стал весомой фигурой в своей среде. О нём говорили и писали статьи, как о молодом, но очень талантливом адвокате, который не проигрывает дел, за которые берется. Но для меня он оставался моим близким человеком, который присматривает за мной, помогает и дает советы, стоит только попросить. Даже когда был очень сильно занят, то всегда старался выкроить для меня минутку и поговорить.
– Ах, ну да, точно. Момент-то упущен, – резюмировал он с серьезным лицом, сам же даже не пытался скрыть прыгавших в серых глазах чертей-пересмешников.
– Демид, прекрати меня дразнить, – попросила, сжав кулаки. – Мне это не нравится. Я уже выросла, а ты относишься ко мне как к ребенку.
– Почти выросла, принцесса. Но впереди еще слишком долгий путь и море препятствий, – не согласился он. – Быть взрослой – нелегко. Но будь уверена, когда ты ей станешь, я обязательно тебе об этом скажу. Сейчас же, поверь, я отношусь к тебе очень серьезно.
– Иногда мне кажется, что твоя опека чрезмерна и слишком давит.
– Одно твое слово, и я отступлю. Уйду в сторону и…
– Нет! Нет, я не хочу, чтобы ты от меня отказывался. Мне нравится, что ты обо мне заботишься, и что я тебе небезразлична.
– Сашка – ты просто взбалмошная девчонка, которая сама не знает, чего хочет.
Демид покачал головой и завел машину. Его злость прошла, а губы подрагивали, будто он всячески стремился скрыть улыбку.
Я же пребывала в приподнятом настроении, что конфликт разрешился, а между нами вновь наладились теплые отношения. Главное, чтобы Демид не сердился, остальное – ерунда, не стоящая внимания.
– Тебе и вправду сильно понравилось? – прервал он тишину в салоне спустя минут десять.
– Танцы? Ну, так, нормально, – пожала плечами, делясь впечатлениями. – Правда, иногда я чувствовала себя деревяшкой, которую хотят согнуть то в одну, то в другую сторону, а еще мне раза три наступили на ногу и, кажется, я один раз в ответ.
– Хм, понятно. А что с поцелуями? Они на самом деле были так прекрасны, как ты говорила вначале?
– Неа. Мне не понравилось, – уверенно покачала головой и даже перетряхнулась, вспоминания чужие касания языка... Брр… – Совсем. Мокро, неприятно и... В общем, это однозначно не моё.
Демид захохотал на весь салон так от души, что я моментально отвлеклась от неприятного опыта, заподозрив неладное:
– Я что, что-то не так делала, да? Такого же не должно быть, верно? Демид, ну хватит ржать, объясни! Или покажи.
– Ни за что, – усмехнулся он. – Поверь, когда придёт время, у тебя всё получится без подсказок, а главное, понравится самой. Сейчас же не торопись и еще немного подрасти.
– А если не получится? – пробурчала между делом, но для себя определилась, что с поцелуями, однозначно, повременю.
– Сомневаешься в моих словах? – Гадаров сжал мою ладошку в своей крупной ладони и легко коснулся ее губами. – Не надо. Всему своё время, принцесса. Всему своё время.
Когда мы приехали домой, всё вернулось на круги своя. Демид – мой защитник, друг и надежная стена, а я – его принцесса.
Божечки, как же понять, отчего он так изменился спустя время? Хотела бы я знать правду, чего бы это не стоило.
***
Мысли о прошлом измотали, не дав уснуть. В итоге, придя к однозначному выводу, что Демида раздражает то, какой я стала, призналась себе, что ничего не могу с этим поделать. А потому решительно выбралась из кровати и потопала в ванную.
Голове требовалась перезагрузка, а телу расслабление. Душ – то, что мне нужно.
Однако, закон подлости никто не отменял. Стоило настроить комфортную температуру, опереться ладошками на стену и, задрав голову вверх, отключиться от наболевшего, как хлынула ледяная вода.
Зараза!
Не ожидая подлянки, я с визгом выскочила из кабинки, трясясь от холода.
Да что за день сегодня такой неправильный! Сил никаких больше нет.
Оставаться в неведении желания не было. Накинула висевший на крючке первый попавшийся халат, выпорхнула из комнаты и почти тут же налетела на Демида. Хмурого и явно жутко недовольного.
– Что за хрень творится? Почему нет горячей воды? – рыкнул он с такой подачей, будто это я во всем виновата.
Ну, естественно! А кто же?
– Считаешь, это я ее всю истратила?! – взорвалась мгновенно.
– Ай, не мели ерунды. У нас проточный водонагреватель, поэтому вода не может кончиться, даже если ты сильно постараешься. Тебя никто ни в чем не подозревает. И будь любезна, застегни рубашку.
– Это не рубашка, а халат!
– Точно? Обычно халаты выглядят иначе. Длинные, плотные и скрывающие тело, а не демонстрирующие его.
– Это короткий халат, – огрызнулась, приходя одновременно и в ярость, и в замешательство.
Демид вновь одной фразой, брошенной как бы вскользь, заставил почувствовать себя по-идиотски. И пусть я не особо выбирала, что надеть, а схватила, что ближе висело, стыдиться не собиралась. Однако, щеки от замечания помимо воли запылали.
– Не сомневайся, я заметил, – буркнул он, оставляя последнее слово за собой. – Хотя в данный момент больше меня заботит отсутствие горячей воды. Не люблю, знаешь ли, принимать ледяной душ не по желанию.
Гадаров, обойдя меня как сложное препятствие, спустился по лестнице и повернул в сторону подсобки, где размещались все технические узлы, краны и прочие непонятности. Почему я поплелась следом, а не вернулась к себе, даже не стала анализировать, просто сделала, не задумываясь.
Единственное, что четко понимала – Демид был без рубашки. И это зрелище завораживало, как никогда.
Загорелый. На груди совсем нет волос, только под пупком темнела небольшая полоска. Слишком широкие плечи и слишком рельефные руки впечатляли. У него была фигура спортсмена, а не адвоката. Плоский живот с очертаниями косых мышц переходил в узкие бедра, а те в своё время…
Господи, Сашка, угомонись! Дала себе мысленную затрещину, но куда там.
В голове уже нарисовалась красочная картинка, как все женщины, присутствующие в зале суда, где Гадаров выступает практически ежедневно, пожирают его восхищенным взглядом и строят наполеоновские планы по завоеванию и соблазнению, но мгновенно остывают и приходят в замешательство, когда слышат холодные, язвительные замечания, бьющие без пощады.
– Всё понятно, – проворчал тем временем Демид, открывая в подсобке дверцу утопленного в плитку шкафа. – Насос отключен. Наверное, новая работница, нанятая мамой, проявила ненужную инициативу. Идиотизм. В один прекрасный день мы все взлетим на воздух, потому что у кого-то не хватило мозгов, чтобы подумать.
Я была далека от понимания последствий, к которым могло привести отключение насоса, но сомневаться в словах Демида даже не думала. Он всегда прав. Потому просто кивала и, прикусив губу, восторженно наблюдала за игрой мышц на его плечах.
Завораживающее зрелище.
– Александра, подойди, покажу, что нужно делать, если кроме тебя никого не окажется дома, – всё еще недовольный голос Гадарова заставил прийти в себя.
– Ой, не надо, все равно забуду, – поспешила отнекаться. – Вот когда понадобится, тогда и разберусь. Сама.
Отступила на шаг, Но Демид ловко перехвалит за ладонь и дернул к себе.
– Сомневаюсь. За все двенадцать лет, что здесь живешь, ты ни разу этим не поинтересовалась.
– Потому что…
– Хватит. Если уж тебе суждено взлететь на воздух, то пусть это произойдет из-за твоего сложного характера, а не потому, что ты не знаешь, какой кран требовалось повернуть.
Он почти насильно втянул меня внутрь, повернул к нагромождению разного размера труб и нескольких выкрашенных в красный цвет кранов.
– Вот этот, – ткнул пальцем в один из них и повернул его горизонтально. – Слышишь, тишина, а когда я установлю в вертикальное положение, заработает насос.
Демид продемонстрировал озвученное.
– Запомнила? – произнесенный практически на ухо вопрос, заставил замереть.
Мы стояли слишком близко друг к другу, чего не делали уже очень давно. И в этот момент Гадаров не казался уже моим рыцарем, героем, наставником и каменной стеной, к которой я привыкла.
Я четко ощутила, что он изменился. Стал другим.
Чужим мужчиной, который вот-вот собирался обручиться с другой женщиной.
Холод пробежал по всему телу, замораживая. Я вдруг почувствовала себя страшно неловко и уязвимо.
– Ты меня слышишь, Саша? – молчание Демиду пришлось явно не по вкусу. – Теперь-то ты уже не легкомысленная девчонка. И если смогла защитить многотысячный проект, то, думаю, сможешь запомнить и нужный кран и то, как включается насос.
Слова задели. Только у него в одной фразе похвала могла идти нога в ногу с упреком.
– Слушай! Оставь меня в покое! – огрызнулась и дернулась в сторону, чтобы отойти, но Демид будто этого не почувствовал.
Его руки были такими горячими и сильными, грудь слишком широкой и близкой, а собственная потребность умолять, чтобы он меня никогда не отпускал, такой шокирующей, что я испугалась по-настоящему и дёрнулась еще сильнее.
– Я не легкомысленная, – рыкнула сердито и громко. – И прекрати вести себя со мной так высокомерно, это бесит.
Ожидала резкой отповеди, потому даже взгляд не поднимала, чтобы не наткнуться на метающие гром и молнии серые глаза. Но ответ прозвучал мягко:
– Не волнуйся, тебе недолго осталось меня терпеть. Скоро я съеду, и никто не будет тебе мешать.
И меня тут же отпустили.
Разрыв между ожиданием и реальностью оказался таким огромным, что я растерялась, чувствуя себя идиоткой. Той самой легкомысленной девчонкой.
Накатил безудержный стыд за нелепую вспышку, а за ним сожаление, что время нельзя отмотать назад, чтобы не говорить того, за что теперь хотелось откусить себе язык.
– Демид, я не то хотела...
– Мне кажется, ты никогда не знаешь, чего хочешь, – обрубил он все также тихо. – А когда поймешь, может оказаться слишком поздно.
Совершенно не поняла, что именно он имел в виду, но переспрашивать не стала и поспешно удалилась в свою комнату. В этот момент даже ледяной душ был предпочтительнее, чем очередная словесная баталия, в которой я обязательно проиграла бы.
Нервы вновь оказались на пределе. Сердце бешено колотилось, а руки подрагивали. И несмотря на то, что в эмоциях преобладали досада и раздражение, на глаза навернулись слезы.
Демид вновь сумел сделать больно, дал почувствовать собственную ничтожность и чужеродность. Противопоставил нас друг другу и опять ткнул в то, что уйдет из моей жизни.
Только скорее не уйдет из моей, а выкинет из своей меня, как человека, которого презирает. Зато совсем скоро приведет в нее идеальную Алису, не заставляющую его беситься и срываться по любому поводу.
Накатило бессилие.
Господи, как же я устала. Просто безмерно. Мне казалось, последние годы я не живу, а только и делаю, что играю две роли одновременно: энергичной и успешной деловой женщины на работе и неуверенной в себе, капризной и взбалмошной девчонки дома.
И это выбивало из колеи и грозило тем, что в какой-то момент непременно сорвусь. Но поступать так я не имела права. А значит, стоило рассмотреть вопрос о том, чтобы отдалиться. Например, переехать в собственное жилье.
Почему бы нет?
Всё равно не представляла своей дальнейшей жизни, когда Демид и Алиса поженятся. Видеть их вместе, правильную, сдержанную Белову и холодного, равнодушного Гадарова, приезжающих в дом к родителям, – не уверена, что смогу сдержаться и не привести в замешательство всю семью своими поступками.
Потому правильнее уйти первой. У меня хорошая зарплата, и я могу позволить себе снять жилье. Да и на счету достаточно денег после продажи родительской квартиры. Туда я ни разу не заглядывала, не было повода. Теперь вот появился. И, уверена, родители бы одобрили.
Проблема оставалась в другом. Я была по-настоящему счастлива в доме Гадаровых. Считала их дом действительно домом, а не временным местом обитания. Но труднее всего казалось расстаться с Артемом, ведь, несмотря на разницу в возрасте, он был не просто другом, а практически братом-близнецом.
Глава 4
Всю первую половину субботы я отсыпалась, чему очень способствовали пасмурное небо и сильный ветер, а оставшуюся ее вечернюю часть валялась на кровати и смотрела любимые мелодрамы на ноутбуке, лузгая семечки.
В воскресенье погода наладилась, явно истратив все свои «фи» в предыдущий день. С самого утра выглянуло солнце, было тепло и безветренно. Потому я по привычке решила провести его в саду, наслаждаясь свежим воздухом и тишиной.
До обеда помогала Людмиле с прополкой сорняков на альпийской горке возле декоративного мини-пруда. А после приняла душ, облачилась в купальник, соорудила горку бутербродов, прихватила их вместе с холодным чаем и электронной книгой и уютно растянулась на шезлонге, предварительно сдвинув его в тень.
Перекус много времени не занял, а вот книга увлекла. Страница проглатывалась за страницей, я погружалась в увлекательный фэнтезийный мир. Над головой припекало солнце, лаская кожу, в кронах вишни проказливо шелестел листвой ветерок, а напряжение, копившееся всю неделю, понемногу отступало.
Наконец-то я отдыхала и душой, и телом, не гоняя по тысячному разу одни и те же тревожные мысли.
В какой-то момент, глаза стали слипаться, голова потяжелела, меня окончательно разморило. И не став противиться потребностям организма, отложила книгу и, блаженно вытянувшись на животе, задремала.
Но даже в полусне мысли вернулись к Демиду. Последние месяцы он вел в суде безумно сложное дело, где были замешаны лица, связанные с криминалом. И не рядовые пешки, а значимые фигуры. Когда процесс только начинался, я пару раз пробиралась на открытые заседания, чтобы понаблюдать за Гадаровым. Его умение виртуозно играть фактами, помнить сотни мелких нюансов и вовремя их использовать, хитроумно заманивая в ловушку свидетелей и выводя их к нужному результату, восхищало и заставляло замирать от восторга.
Но в то же время я видела и чувствовала ненависть человека, сидящего на скамье подсудимых. Его горящий злобой и жестокостью взгляд пробирал до костей. И я совершенно не представляла, как с таким негативом справлялся Демид, изо дня в день чувствуя направленное в свою сторону бешенство.
Лично мне было очень страшно, но я утешала себя тем, что преступник находится за решеткой. А то, что его дружки по-прежнему обитают на свободе и могут активизироваться, пыталась запрятать в самой глубине души.
Демид всегда был моим героем, тем, кто справлялся с любой неприятностью, и я верила в его несокрушимую силу. Но кроме всего он являлся не простым служащим, как тысячи других в столице, а заметной фигурой в мире высшей лиги, и я надеялась, что даже отъявленные рецидивисты вряд ли посмеют угрожать адвокату Гадарову.
Шум голосов прорвался в полусон и вытянул сознание на поверхность. Поморгав и осмотревшись, сообразила, что проспала довольно долго. Тень, в которой я расположилась, чтобы почитать, переместилась, и сейчас я лежала на самом солнцепеке.
Скосив взгляд в сторону дома, где слышался разговор, увидела приближающихся в мою сторону Демида и Алису. И мысленно скривилась.
Вот всем сердцем не хотела с ними пересекаться и травить душу, но бежать теперь было поздно. Стоило мне подняться, как я моментально перед ними засвечусь.
Оставалась крохотная надежда, что они не заметят и пройдут мимо, если я притворюсь спящей. Потому закрыла глаза и расслабилась.
ДЕМИД
Я с первого дня знал, что судебный процесс по делу о мошенничестве в особо крупных размерах, да еще тот, где обвинение предъявили Чернову, хорошо известному в узких кругах Чёрту, одному из лидеров криминального мира, станет громким, скандальным, затяжным и в какой-то мере опасным для меня, как представителя стороны обвинения.
Но ни секунды не помышлял отказаться.
Пятнадцать лет назад я выбрал свою профессию обдуманно и отчетливо понимал, кем стану, с чем столкнусь в работе и какие сложности мне доведется преодолевать. И до сих пор хорошо справлялся, и делал свою работу качественно, несмотря ни на что.
В дела с подобным сценарием я ввязывался не впервые, уже знал внутреннюю кухню и возможные многоходовки обвиняемых, начинавших юлить и дергаться все сильнее с каждым размотанным клубком их злодеяний. Но всегда доводил дело до закономерного финала, не отступал и… выигрывал.
И да, наезды, давление и шантаж в мою сторону были всегда, как неотъемлемая часть жизни адвоката.
В деле с Черновым исключения не произошло. Шквал угроз посыпался с первых дней.
Однако, такого размаха я точно не предполагал. Признаю.
А они, угрозы, поступали практически ежедневно. То в виде подброшенных записок с текстом, составленным из вырезанных из журналов букв и кусков фраз, то в виде звонков с анонимных номеров, где как на испорченной пластинке крутилась из раза в раз одна и та же фраза, произносимая механическим голосом: «Откажись от дела, если хочешь жить хорошо и долго».
Всё было привычно, да…
И я не реагировал…
Но лишь до тех пор, пока отморозки не переключили свое внимание на мое окружение.
Друзей как таковых я не имел, лишь коллег и приятелей по работе, а вот с родственниками вышла засада. Четверо человек оказались моим слабым звеном, теми, удара по кому я намеревался избежать любым способом. И плюс та, кого я в скором времени собирался назвать… невестой.
Риск, конечно же, дело благородное, но не в том случае, если он касается родных и любимых. В связи с этим пришлось срочно предпринимать определенные шаги, которые показали бы мою обособленность и отстраненность от семьи, а также то, что за угрозы жизни и здоровью непременно придется нести ответственность.
Полиция изначально взяла дело на контроль и реагировала оперативно на все инциденты, которые я не скрывал, и это значительно умерило пыл коллег по цеху Чернова. Но и я, и полицейские прекрасно понимали: преступники успокоятся лишь в тот момент, когда их главаря окончательно прижмут и закроют, доказав вину.
Поэтому следующим шагом я целенаправленно отдалился от родных, свел свои приезды в дом родителей до минимума, запретил им посещать мою городскую квартиру и очень аккуратно попросил вести себя предельно тихо и внимательно, пусть и не раскрывал причин такой просьбы.
Но, думаю, Тёмыч и сам догадался, тем более СМИ трубили о процессе на каждом углу, но вопросов не задавал, зная, что ответа на них не получит. Родители же восприняли информацию спокойно, скорее всего посчитав эти меры обычной рабочей ситуацией, когда нервный преступник терял контроль и бросался пустыми угрозами.
А Александра…
Вот её посвящать в происходящее со мной я больше всего не хотел, потому настоятельно просил и родителей, и Тёмыча помалкивать.
Эта девчонка всегда была слишком импульсивной, боевой и горячей. Кажется, порой она сама не до конца понимала, что творится у нее в голове. А всё потому, что слова и поступки этой бестии почти никогда не совпадали. В один момент она была растеряна, безумно мила и беззащитна, а уже через секунду готовилась дерзко ответить, напасть и даже выцарапать мне глаза.
И пусть моя маленькая принцесса выросла и стала взрослой, но всё равно оставалась всё той же чумой, взрывной и коварной, о которой я переживал. И рисковать ее жизнью не был готов ни при каком раскладе.
***
– Ой, Демид! Там твоя сестра, – отвлекла от раздумий Алиса, указывая глазами в сторону сада, когда мы припарковались у коттеджа моих родителей и вышли из машины.
Час назад я забрал почти-невесту из дома, но точнее будет сказать умыкнул из-под удушливой опеки неугомонной мамаши, чтобы она могла спокойно отдохнуть и расслабиться в кругу моей семьи.
Может так и нельзя говорить, но Алисе определенно не повезло с родителями. Они не просто контролировали каждый ее шаг, хотя совершеннолетие наступило уже довольно давно, но буквально душили надзором, посадив на короткий поводок, отслеживали каждый ее выход из дома, тщательно шерстили круг общения, места посещения, отсеивали неугодных знакомых, ограничивали траты, выбирали за нее подходящие статусу увлечения.
В общем, полный трэш и средневековье.
Вот я и решил, раз выдались полдня свободных, что в последнее время случалось непозволительно редко, совместить полезное с приятным. Помочь Беловой сбежать от мамочки, а со мной ее отпускали без проблем, и навестить родных, по которым соскучился, пусть об этом и не говорил.
– Александра мне не сестра, просто живет с нами, – не задумываясь, поправил Алису и посмотрел в указанную сторону. – Дьявол, она, кажется, совсем с ума сошла! Спать на солнцепеке? Ненормальная!
– Может, стоит ее разбудить? – моя почти-невеста переступила с ноги на ногу.
Предложение было логичным и своевременным. И именно этим я и планировал заняться. Только зная взрывной характер Новиковой и помня ее взбрыки с нежеланием присутствовать на моей помолвке, вначале следовало остаться со скандальной принцессой наедине.
– Алис, ты заходи в дом, не стесняйся. Мама в курсе, что мы приехали и, уверен, уже ждет нас в гостиной, – распахнул входную дверь и подбадривающе улыбнулся. – А я разбужу Александру и через минуту присоединюсь к тебе.
– Я могу пойти с тобой.
– Можешь, – не стал спорить, – только боюсь, что твоё красивое платье не переживет встречи с этими кустами дикой розы и пострадает. Это Саша у нас не обращает внимания на препятствия и сигает через них как горная коза.
Пока говорил, не сводил внимательного взгляда с Новиковой, потому что зрела мысль, что она нас обманывает, притворяясь спящей. И оказался прав. Плотнее сжавшиеся пухлые губы, резче обозначившиеся скулы и чуть заметно напрягшееся тело девчонки отчетливо выдали ее раздражение. Сравнение с горной козой разбудило вулкан. Уж я-то легко мог такое раскусить.
– Хорошо, – кивнула Алиса, в очередной раз порадовав сообразительностью, и вошла в дом, я же, не торопясь и не сводя взгляда с хитрой притворщицы, бесшумно двинулся в ее сторону.
Что ж, принцесса, давай проверим твою выдержку!
Мысленно чертыхаясь, потому что мамины розовые кусты реально были жутко колючими и цепкими, в чем я только что убедился, подойдя вплотную к лежаку Александры. И замер, засунув руки в карманы брюк, внимательно рассматривая идеальное тело, прикрытое лишь зеленым купальником.
Кожа принцессы, плохо реагирующая на солнце, успела порозоветь, и если эта ненормальная планировала дольше задержаться в саду, то рисковала получить ожоги. Но говорить об этом я не торопился.
Просто стоял и ждал, когда не обладающая резиновым терпением вредная девчонка устанет ломать комедию.
Один.
Два.
Три.
Че…
Ресницы Александры дрогнули, и она распахнула глаза, глядя на меня немного испугано.
Правильно, милая, бойся. Если у тебя не хватает ума вести себя по-взрослому, то… сама виновата.
Усмехнулся мысленно, в слух же строго произнес:
– Это называется синдром страуса. Сунуть голову в песок, и думать, что никто тебя не увидит. Только не сработало.
– Не понимаю, о чем ты? – мелкая выскочка моментально задрала нос, готовая обороняться.
Кто бы сомневался… Новикова, даже повзрослев, оставалась сама собой.
– Окей, скажу по-другому. Ты проснулась в тот момент, когда услышала наши с Алисой голоса, но решила разыгрывать спящую и дальше. Такое поведение называют ребячеством, но именно его я от тебя и ожидал.