- -
- 100%
- +
– Это не ребячество! – принцесса даже с лежака соскочила, явно решив, что отстаивать свою точку зрения удобнее стоя.
– Разве? Ну, тогда ты, наверное, просто растерялась, – подсказал вариант ответа и ухмыльнулся, окидывая внимательным взглядом практически раздетое тело перед собой и копну непослушных светлых волос. – Что ж, прекрасное создание, раз этот момент мы прояснили, надеюсь, теперь ты сподобишься встретиться с нашей гостьей и начнешь вести себя здраво?
– Я всегда веду себя здраво, – Александра сжала кулачки, пыхтя как ежик и сверкая молниями в глазах. – Но быть такой же прилизанной и невозмутимой, как твоя Белова, не собираюсь.
– Я тебя от этом и не прошу.
– И вообще тебя не касается, как я выгляжу. Ясно? – злюка явно не простила мне подколки про ее прическу.
– Тогда почему бесишься? – озвучил очевидное и, решив, что пора заканчивать пустую болтовню, подхватил Сашу на руки. – Пойдем чай пить, некрасиво заставлять Алису ждать.
– Отпусти меня сейчас же, – разбушевалась мелкая вредина. – Я сама дойду до дома.
– Кусты колючие, можешь поцарапаться. А я хочу, чтобы на помолвке ты выглядела всё-таки прилично.
– Я на нее не приду? Хватит игнорировать мои слова! – упорства Новиковой было не занимать, как и моего.
– Придешь, Александра. Мы оба это знаем, так что давай сменим тему. Лучше объясни, как ты умудряешься избегать царапин на теле, пробираясь на лужайку сквозь этих монстров?
Продравшись через заросли, поставил Сашу на ноги на брусчатку и с сожалением осмотрел пострадавшие брюки.
– Легко, – задрала слегка курносый носик принцесса, чувствуя в этот момент свое превосходство. – Я уже лет восемь хожу в обход.
Помолчала пару секунд и ехидно добавила:
– А тебе, Демид, советую переодеться, чтобы и дальше соответствовать своей идеальной Беловой.
– Ее зовут Алиса.
– Ага, рада за нее, – сверкнула синими глазами белокурая язва. – Но мы с ней не подруги, поэтому я буду и дальше называть ее Беловой, а она меня твоей сестрой.
– Ты мне не сестра, – рыкнул недовольно.
Возвращение к теме родства с принцессой уже начало бесить.
– То-о-очно. Именно этой ты ей и ответил.
– Слышала наш разговор, – не спросил, констатировал факт, увидев все по лицу. – А ты надеялась, что я совру своей будущей невесте?
– Я надеялась, что вы с ней просто исчезнете. Но ты почему-то считаешь, что до сих пор имеешь право лезть в мою жизнь и командовать.
– Это происходит не намеренно, Саша.
– Но ведь происходит. Хватит уже, Демид, оставь меня в покое. Я прекрасно со всем справляюсь сама и не нуждаюсь в твоей направляющей руке. И вообще в тебе не нуждаюсь.
– Вот как? – сам не заметил, как схватил невыносимую девчонку за плечо и подтащил ближе, желая, как никогда, устроить ей взбучку.
– Да, так!
Новикова, задрала острый подбородок, хотя сама тряслась как мышонок в присутствии кота. Но взгляд не отводила, пока я не разжал руку, отпуская.
Сашка этим воспользовалась и моментально сбежала к себе.
Черт!
В очередной раз эта чума довела меня до точки кипения, когда я почти не справлялся со шквалом эмоций.
Теперь идея привезти в дом родителей Алису уже не казалась такой блестящей. И в этом я повторно убедился чуть позже.
Мелкая вредина не изменила себе, когда спустилась к столу, где мы пили чай. Кинув холодное: «Добрый день» в сторону Беловой, она не захотела участвовать в беседе и лишь отмалчивалась. Зато Тёмыча встретила ослепляющей улыбкой. И потом всё время, пока мы не уехали, эта поганка шепталась исключительно с ним.
Спасибо матери, хоть она отвлекала Алису.
АЛЕКСАНДРА
Так прекрасно начавшийся в воскресенье день закончился очередными разборками с Демидом. И пусть в этот раз последнее слово осталось за мной, я не чувствовала себя счастливой. Никогда не любила ругаться. А уж тем более с Гадаровым средним. И не потому, что боялась его реакции, наоборот, все его эмоции я, как губка, впитывала и пропускала через себя. Даже если не стремилась делать это намеренно.
Так было всегда, сколько нас помню. Если он радовался, улыбка сама собой приклеивалась к моим губам, но, если Демид огорчался и негодовал, я не находила места, пока проблема не решалась.
Вот и вчера он после нашей перепалки пребывал в своем молчаливо-злом состоянии, внешне отрешенный, но кипящий внутри отрицательными эмоциями. Но я-то их ощущала и оттого тоже была раздражена.
В итоге все силы уходили, чтобы, сконцентрировавшись на Артеме, дарить ему весь незначительный имеющийся во мне заряд позитива и украдкой наблюдать за слегка растерянной Алисой. Белова явно чувствовала себя не в своей тарелке, и я, как человек по натуре незлой, должна была бы ее пожалеть, однако, не жалелось.
Не могла себя пересилить.
А всё потому, что ее, с виду прирожденную жертву, готовую прогибаться под обстоятельства, а в будущем стать послушной женой, никто не тянул замуж силком. Она сама, осознанно, выбрала Демида, не подкаблучника, а лидера по натуре, привыкшего командовать, а значит, осознавала, на что шла.
И кто их поймет, может, именно к этому они оба с Гадаровым стремились: он повелевать, а она подчиняться? И их пара только мне казалась безумно странной и неправильной композицией из двух незнакомцев, а остальные видели большее: крепкую и счастливую будущую ячейку общества?
Я не понимала, потому всеми силами стремилась убедить себя, что это не мое дело, но… получалось со скрипом. Демид не сиял позитивом. И это мучало. Да так, что по большей части ночью не спала, а пребывала в полусне, гоняя по кругу разъедающие мысли.
В итоге утром встала смурная, и погода, будто поддерживая мой упаднический настрой, тоже испортилась. Еще на рассвете всё небо заволокло грозовыми тучами, и по стеклам то и дело накрапывал мелкий ленивый дождь.
Ехать на работу не было сил, но понедельник никому не давал поблажек.
– На ближайшие десять дней прогноз отвратительный, – Артем вынырнул из телефона, в который зарылся, уплетая плотный завтрак. – Если такое случится в день помолвки, с матерью Алисы произойдет удар. Она же намерилась организовать торжество на природе. И не абы какое, а грандиозное, чтобы непременно забраться на первые полосы всех новостных лент и встряхнуть столицу.
– А мне ровно, – буркнула в ответ. – Я не собираюсь идти.
– Кудряшка, это неразумно, – младший Гадаров не принимал мою сторону. – Тебе все равно не отвертеться, так что уж лучше смирись и...
Артем оборвал фразу, посмотрев мне за спину. А я, даже не оборачиваясь, поняла, кто там появился: слишком знакомую поступь уловил слух, слишком привычные мурашки поползли по коже, слишком остро я ощутила взгляд, коснувшийся моего затылка.
– Почему замолчали? – будто бы между делом уточнил Демид, входя в столовую и садясь за стол. – Или тема беседы слишком личная, чтобы вести ее при мне?
От неприкрытого сарказма непроизвольно сжалась. В последнее время все наши с Гадаровым встречи выливались в непрекращающиеся стычки, сжирающие тысячи нервных клеток, а порой почти в скандалы. Но сегодня желания продолжать в том же духе не было. Не отойдя от вчерашнего, я чувствовала себя слабой и слишком уязвимой, чтобы противостоять на равных.
– Так и есть, личная, – Артем растянул улыбку. – Ты же нас с Кудряшкой знаешь. Любим поболтать, и секретов общих много – это верно.
– Знаю, – Демид ответил лаконично и легкости в разговоре не поддержал.
Младший брат нахмурился, уловив холодок, и перевел взгляд на меня, словно я могла подсказать причину плохого настроения старшего.
Напряжение, разлившееся в помещении, можно было резать ножом, но оно же помогло мне принять окончательное решение. Я созрела переехать, потому что устала чувствовать себя то вечно виноватой, то глупой малолеткой, которой постоянно указывают на ее место.
В этот момент в столовую вошли Людмила и Сергей, что оказалось на руку. Не любила оттягивать неизбежное, но вопросы старшего Гадарова, заданные Демиду, заставили притормозить и вслушаться в разговор.
– Демид, на работе всё нормально? Размах последнего дела в СМИ раздут до кошмарных размеров.
– Конечно, пап, не переживай.
– Я был в суде в пятницу, завозил документы, – вмешался Артем. – И то, что обсуждается в коридорах… Складывается ощущение, что, если Чернова посадят, в криминальной сфере произойдут глобальные сдвиги.
– Логично, – саркастически улыбнулся Демид, – Черт не захочет тонуть один, потянет дружков на аркане. А там список подельников неприлично большой.
– Они тебя ненавидят, брат. Даже меня пробрало от их пылающих злобой взглядов.
– Темыч, это нормально. Защитникам я как кость в горле, потому что планирую засадить их клиента за решетку. А преступникам вообще сам Бог велел, они же только и умеют, что угрожать и терроризировать. Не переживай, как только вынесут приговор по делу, всё стихнет.
– Но это очень опасно, – прищурился Сергей.
Однако, Демид остался Демидом:
– Не опаснее, чем переходить улицу. Забудьте, – отмахнулся, пожав плечами.
Братья встретились взглядами, словно безмолвно обменялись мнениями, и Артём тут же сменил тему, заговорив о ремонте в офисе, превратившемся, по его мнению, в полный бедлам и хаос, а потом стал сетовать на плохую погоду.
– Мне предложили неплохой вариант съемной квартиры, – спокойно проговорила, глядя на Людмилу, стоило в беседе появиться паузе. – В новом фонде, недалеко от работы. На машине не больше пятнадцати минут, а вы знаете, как я ненавижу пробки.
На самом деле Рублев уже второй месяц расхваливал мне квартиру своего знакомого, улетевшего заграницу на пару лет по контракту. Но я особо не вникала, мне у Гадаровых было уютно и хорошо. Но теперь желание сбежать подальше от Демида жгло изнутри.
Моя речь произвела эффект разорвавшейся бомбы, потому что за столом все разом умолкли. На меня смотрели по-разному, но сильнее всех беспокоил прожигающий яростью взгляд, и я точно знала, кому он принадлежит.
– Сашенька, ты решила это окончательно? – дрогнувший голос Людмилы и ее вмиг погрустневшее лицо заставили почувствовать себя бессердечной злыдней.
Артем и Сергей также пребывали в недоумении.
– Э-э-э, не-ет, не окончательно, – замотала головой из стороны в сторону. – Просто Олег Николаевич предложил и…
– Рублев? – уточнил Гадаров младший.
– Ага, – кивнула, пытаясь улыбаться. – Это квартира его друга. Хозяин в Америку улетел на два года. Мне показалось, что было бы неплохо воспользоваться предложением...
– Саш, ты уверена, что жить в квартире тебе понравится? – спросил Сергей. – Там нет такого свежего воздуха, как тут. Кругом бетон, асфальт и суета. А ты всё свое свободное время в саду обычно проводишь. И, я думал, ты любишь этот дом.
– Конечно, люблю, – ответила без раздумий. – Но мне уже двадцать четыре и пора...
– Кудряшка, ты с ума сошла? – Артем фонтанировал недовольными эмоциями. – Решила бросить меня здесь одного? Хочешь, чтобы я от тоски и печали засох, как твоя роза Кордана?
– Перестань, – фыркнула, разыгрывая улыбку, – она просто слишком капризная. Нашел с чем себя сравнивать. И вообще это была всего лишь идея.
– Чертовски глупая, – уперся Артем и взглянул на брата. – Правда, Дём?
– Я давно перестал давать Александре советы, – ледяным тоном заявил тот и поднялся, отодвигая стул. – Она уже не ребенок и сама может принимать решения, поступая так, как считает нужным. Впрочем, она именно так и делает.
Демид обошел стол, поцеловал мать и, кивнув отцу и брату, покинул столовую. Меня же проигнорировал, даже не коснувшись взглядом вскользь. Пока шум его машины не стих вдалеке, никто не проронил ни слова.
– Он рассердился, – прервала неловкое молчание Людмила, поглаживая края чашки. – В последнее время он часто выходит из себя...
– Я не стану переезжать, – произнесла тихонько, прикрывая глаза и кивая.
Понимание, что мое заявление о переезде сильно ударило по Гадаровым и здорово их огорчило, расстроило. Я знала, что они меня любят и заботятся, а своим поступком добилась того, что все узнали, как ко мне относится Демид.
– Вы правы, жить в квартире не по мне, слишком сложно. А этот дом я люблю так сильно, что расставание с ним кажется жестоким. Признаю, идея была неудачной.
– Идея была глупой, – еще раз подчеркнул Артём. – И я не услышал признания, что ты станешь по мне скучать.
Улыбнулась, глядя в суровое лицо друга:
– Прости, ты прав. Я бы безумно скучала, потому что мне не с кем было бы посплетничать.
– Ну, слава Богу! Первая разумная мысль за все утро, Кудряшка. Ладно, хватит тянуть резину, пора выдвигаться в сторону работы. Если уж Демид решил устраниться, то я возьму командование на себя.
«Решил устраниться», – да, Артём заметил верно.
Эта мысль на повторе крутилась в голове всю дорогу до офиса.
Демид именно это и сделал. Устранился. Слился. Умыл руки.
Но стоило ли удивляться? Ведь всё логично. Что ни говори, а я не член семьи Гадаровых. Я – самый обыкновенный человек, а не важная персона, как Белова. Это она, став невестой, а потом и женой, будет соответствовать его уровню: положением в обществе, связями, идеальным поведением, тем, что не попадет в глупые ситуации, не создаст проблем, не поступит необдуманно и не выкинет какой-нибудь номер, за который придется краснеть.
Не за горами тот день, когда мы с Демидом вообще перестанем понимать друг друга, и, когда он с Алисой будет приезжать к родителям, то станет относиться ко мне, как к самозванке и нахлебнице. Совершенно очевидно, что мой принц и защитник стал считать меня обузой, и сегодня очень ловко это продемонстрировал.
Жаль, я не могу также легко от него отмахнуться и вычеркнуть из своей жизни.
Глава 5
Желание поработать не посетило меня даже когда добралась до офиса. Потому, договорившись с совестью, профилонила всю первую половину дня, перекладывая бумаги с места на место, бултыхаясь в соцсетях и цедя остывший кофе.
Но в двенадцать всё изменилось. На пороге моего кабинета внезапно возник Демид и в своей привычной приказной манере, не подразумевающей отказа, «пригласил» на обед.
– Я не могу! – выпалила, неверяще глядя на Гадарова, и спрятала руки под стол, чтобы не показывать, как они затряслись.
Его появление обескуражило. Как и само приглашение. Да мы и в лучшие времена, когда состояли в дружеских отношениях, этого не делали, а тут…
– У меня много работы, а перерыв с часу до двух, извини, – покачала головой.
– Одевайся, Саша, – Демид-упертый-Гадаров был неумолим.
Хватило одного взгляда, чтобы понять, сам не уйдет, только в компании со мной. Но я-то желанием не горела, а как противостоять – не понимала. Вот дома, да, могла. Там и голос можно было повысить и руками поразмахивать, чтобы с помощью таких манипуляций противостоять ему на равных. На работе же я так поступить не могла – слишком много любопытных кругом, повысовывавших носы из своих кабинетов и пожелавших погреть уши.
Хотя, стоило ли их винить в интересе, если внушительная фигура и брутальная внешность Демида никого и никогда не оставляли равнодушным.
– Я не могу уйти из офиса, – повторила медленно, сомневаясь, однако, что меня с первого раза не поняли.
Просто Гадаров – такой Гадаров…
– Конечно, можешь, Александра, – появление за спиной моего нервомотателя Рублева с широкой улыбкой от уха до уха произвело эффект разорвавшейся бомбы... подо мной. – Твои успехи на прошлой неделе должны быть непременно вознаграждены, поэтому на сегодня ты свободна.
Твою ж, налево, Олег Николаевич, и что ж ты выполз, когда не просили…
– Я бы предпочла получить денежную премию, – кинула шефу более лакомый вариант вознаграждения, на что тот величественно кивнул.
– Премия обязательно будет, я же обещал. А теперь собирайся…
– А…
– Желаю хорошо провести время, – добил начальник, а сам очень показательно посмотрел в сторону Демида.
Упс! Неудобно получилось.
– Это... – решила исправить ситуацию и познакомить мужчин. Но тут вылезла другая загвоздка: как представить Демида? Он не был братом, не был родственником, а сейчас не был и другом.
Саркастический блеск серых глаз смутил еще больше. Да, Гадаров мгновенно понял мои затруднения.
– Александра – член нашей семьи, – выдал он, сжалившись надо мной, и внимательно осмотрел Рублева, будто собственное мнение о нем составлял. – Мои родители считают ее своей дочерью.
– Это Демид Гадаров, – обрела, наконец-то, и я дар речи, а затем представила и шефа.
– Невероятно, Вы тот самый адвокат, представляющий сторону обвинения в деле Чернова? Только сегодня утром читал статью в РИА. Этот процесс, он настолько масштабный, а количество эпизодов мошенничества, вынесенных на рассмотрение, так велико. И преступники, даже через экран они пугают своим видом, не представляю, как можно иметь дело с ними вживую, – Рублев буквально фонтанировал эмоциями и жестами. – Я даже не догадывался, что Александра вращается в таких влиятельных кругах.
– Она не в курсе этого дела. Мы стараемся оградить ее от неприятностей, – обрубил Демид пылкую речь и прищурился.
Я же заметила, каким арктическим холодом блеснули его глаза. Не покидала мысль, что в этот самый момент он пытается определить наши с шефом отношения. Естественно, с его-то профессиональной памятью он быстро смог сопоставить фамилию, упомянутую в утреннем разговоре о съемной квартире, и озвученную сейчас.
Решив не углубляться в дебри самокопания, поспешила надеть пальто и поскорее исчезнуть из офиса. Рублев не понравился Гадарову, тут было вообще без вариантов. Зато мой начальник, наверняка, записал Демида в категорию самоуверенных, наделенных властью и достатком снобов и карьеристов.
Что ж, это их право, мне и так хватало вариантов, на что истратить свои оставшиеся нервные клетки.
– Куда ты хочешь пойти? – вернула внимание к Демиду.
– Не пойти, а поехать, – поправил он, снимая сигнализацию со своей машины, припаркованной рядом со входом, и открыл переднюю пассажирскую дверь. – Складывается ощущение, что работникам вашей конторы намного интереснее твои дела, чем то, за что они получают зарплату.
– Ты сам их спровоцировал, – озвучила очевидное, задирая подбородок, чтобы видеть серые глаза.
– Чем же?
– Своим высокомерным видом, естественно.
Ну да, не говорить же, что всему виной его харизма, энергия и мужественность, запакованные в идеальную спортивную фигуру. Сомневаюсь, что это воплощение мужского идеала хоть кого-то из женских особей от пяти и до семидесяти могло оставить равнодушной.
Интересно, а Алиса это понимала?
– Садись в машину, Саша, – рыкнул Гадаров в привычном приказном тоне. – Если есть желание устроить сцену, давай это сделаем там, где нас никто не увидит.
– Я не собираюсь устраивать сцен, – отбила в ответ, но в машину села. А дождавшись, когда и Демид займет свое место за рулем, выпалила. – Я не хочу никуда с тобой ехать. И вообще видеть тебя не хочу!
– Представляешь, не удивила! – отреагировал он так же холодно. – Только вот у тебя проблемка, дорогая, потому что я решил провести в твоем обществе еще пару часов.
– Тебе что, больше делать нечего? – развернувшись на сидении, постаралась вложить во взгляд всю свою злость. – Может, стоит вернуться на работу, а то вдруг, пока ты запугиваешь своими угрозами меня, один из твоих подозреваемых успеет сделать ноги?
– Торопишься. Я еще даже не начинал тебя запугивать, – бросил презрительный взгляд. – Подожду, пока не найдем более подходящее место. За рулем мне лучше сохранять выдержку и спокойствие. А вот ты можешь ни в чем себе не отказывать и начинать дуться.
Сжала кулаки и отвернулась к окну, отстраненно отмечая как высотные здания постепенно стали исчезать, пока их места не заняли малоэтажки, а машина всё больше и больше удалялась от центра.
Недовольство сидящего совсем рядом мужчины было настолько осязаемым, что меня то и дело прошибало нервной дрожью. Скорее всего, он разозлился на мое решение уехать из дома, но зная его непредсказуемость, делать преждевременные выводы я не торопилась.
Однако, поведение Гадарова напрягало. Как бы мы не противостояли друг другу, таким взбешенным я его еще ни разу не видела.
Пришла в себя, когда за окнами замелькали поля и небольшие участки леса. Но прежде чем успела задать хоть один вопрос, машина плавно въехала на большую частную территорию и остановилась на парковке в виде балкона. Брошенный мельком по сторонам взгляд выцепил слева несколько резных беседок, установленных на берегу небольшого озера, а справа двухэтажный деревянный терем с широкой открытой террасой летнего кафе.
Демид выключил мотор, и наступила довольно зловещая тишина.
– Ну? – не выдержала я первой. – Мы кушать будем или приглашение на обед являлось всего лишь предлогом?
– Не переживай, накормлю, но только после того, как получу ответы на свои вопросы. И имей ввиду, – серьезный взгляд серых глаз прошил меня словно рентген, – я их непременно дождусь, даже если придется пробыть здесь очень долго.
– Как хорошо, что до конца дня я совершенно свободна, – не осталась в долгу. – На работу мне только завтра утром, так что в твоем распоряжении целая ночь.
– Ты не вернешься на работу до тех пор, пока я не разрешу, – вновь обжег холодом.
– Чего ты добиваешься? – повысила голос, не сдержавшись.
От эмоционального всплеска сердце зачастило, как ненормальное, а пристальный взгляд Демида породил желание открыть дверцу и бежать. Неважно куда, главное, подальше от этого сумасшедшего давления.
Эмоции, видимо, ярко отразились на моем лице, потому что Демид вдруг усмехнулся и заметил с издевкой:
– Виновные всегда паникуют. Именно такое выражение лица я практически ежедневно наблюдаю в суде у подозреваемых.
– А у заложников оно какое? М? Может быть, тоже такое? Ведь гость по принуждению вполне может считаться заложником.
– Саша-Саша, поверь, если бы я захотел взять тебя в заложники, то обставил все гораздо интереснее. И тогда у тебя не появилось бы ни единой возможности сбежать, – Демид нахмурился. – Я же всего лишь хочу с тобой поговорить. Но так, чтобы нас никто не прерывал.
– Что ж. Твое желание исполнилось, – демонстративно повертела головой по сторонам. – Ни одного желающего помешать. Так что, говори.
Запахнула плотнее полы пальто, сложила руки на коленях и замерла, стараясь не выдавать своего беспокойства. Если он не пожалел своего драгоценного времени и организовал эту нашу встречу только для того, чтобы заставить меня отказаться от переезда в съемную квартиру, куда я и так уже передумала съезжать, то пусть немного помучается.
Сдаваться вот так сразу и признаваться я не собиралась. Во мне кипело желание наказать Гадарова не только за все последние годы его равнодушия, но и за то состояние, в которое он привел меня сегодня.
Однако, все снова пошло не по плану. Вместо того, чтобы немедленно подвергнуть меня наказанию, Демид откинулся на спинку сиденья и уставился перед собой. Его молчание действовало на нервы, заставляло чувствовать себя неловко и задыхаться от его агрессивного, чисто мужского присутствия. Он был слишком близко, подавлял физически.
– Ну, давай же, – не выдержала тишины. – Привез меня сюда, чтобы устроить взбучку? Так действуй.
– Расскажи мне об этой чертовой квартире, – наконец, отмер он. – Где она находится? И какое отношение ко всему этому имеет Рублев?
Казалось, Демид вот-вот взорвется, настолько грозно выглядел. Но мне не было страшно, наоборот, я ликовала.
В кой-то веке удалось растормошить этот спящий вулкан!
Сюрприз-сюрприз!
От холодного равнодушия, с которым Гадаров относился ко мне два последних года, не осталось и следа. По всей видимости, история с переездом задела его за живое. Но я не жалела, потому что под ледяным совершенством, забывшим о моем существовании, наконец-то, проявился обычный человек.
– Это квартира-студия в новом двадцатиэтажном комплексе на Мясницкой. Территория закрытая, свой паркинг, даже консьержка сидит. Так что не волнуйся, тебе не придется краснеть перед друзьями, что я забралась к черту на кулички, – похлопала ресничками, мило улыбаясь.
– Если ты хотела меня разозлить, поздравляю, тебе это удалось, – от рыка мурашки устроили забег вдоль позвоночника.
Я прикусила язык, чтобы не провоцировать мужчину еще больше, но кипящий вулкан меня радовал.
– А Рублев с какого фига в это затесался? – рявкнул Демид, не скрывая раздражения.
– Ну-у-у, фактически квартиру сдает в аренду его приятель. А Олег Николаевич вроде как наш общий знакомый, который согласился свести обе стороны.
– А что еще он согласился сделать?
– Не-не-не, погоди, – прозрачный намек на непрозрачные отношения мне не понравился. – Рублев женат!