Ходячая сквозь миры 2. На разломах судьбы

Глава 7. Первый портал

Сердце заколотилось, но уже не от страха. От азарта. От этого странного, пьянящего чувства свободы и доверия, которое он мне давал, даже не осознавая этого до конца.

Я закрыла глаза, отбросив образы из книги. Вместо этого я прислушалась к себе. К тому, что гудело где-то в глубине после вчерашнего выброса энергии. К слабому, тёплому эху его камня на моей шее. И потянулась мысленно не к месту, а к… ощущению. К чему-то лёгкому. Безопасному. Такому, где не было ни охотников, ни крови, ни тяжёлых решений. Месту, где можно было бы просто… отдышаться.

Воздух передо мной замер, а потом мягко, беззвучно разошёлся, как занавес. Открывшийся проём не был чёрной дырой или мерцающим окном. Он светился мягким, перламутровым светом. Оттуда пахло… свежей, влажной землёй после дождя, сладкими ягодами и чем-то неуловимо живым и мирным.

Я открыла глаза и посмотрела на него.
— Туда, — сказала я просто. — Хочу туда.

Он подошёл ближе, заглянул в портал, и на его лице появилось выражение лёгкого изумления.
— Хм. Мир Первозданных Рощ. Место силы древних, но… спокойное. Безобидное. Для начала — идеально. — Он снова посмотрел на меня, и в его глазах читалось одобение. Не только за технику, но и за выбор. — Ну что ж, леди Эмма. Ваш выход. Я следом. И помни — ни шага без моего разрешения. Даже если там пахнет ягодами и выглядит как иллюстрация к детской сказке.

Я кивнула и, сделав ещё один глубокий вдох, шагнула в перламутровый свет, в мир, который я выбрала сама. Впервые.

Шагнула — и мир перевернулся. Вернее, не перевернулся, а раскрылся. Шум замка, запах камня и магии сменились оглушительным, живым грохотом падающей воды и влажным, пьянящим воздухом, наполненным запахом зелени, цветов и той самой свежести после дождя.

Мы стояли на небольшом уступе из замшелого камня. Прямо перед нами, с высоты в десятки метров, низвергался водопад. Не яростный, а мощный и величественный. Вода, чистейшая, с оттенком бирюзы, разбивалась о чёрные скалы внизу, поднимая облако мельчайшей водяной пыли, в которой играла радуга. Солнце настоящее, теплое, не искусственное пробивалось сквозь листву исполинских деревьев, чьи кроны терялись где-то в вышине. Всё вокруг было оттенками изумрудного, изумрудно-золотого, влажного чёрного и пенисто-белого.

— О-о-о, как красиво… — вырвалось у меня, прежде чем я успела сдержаться. Я задрала голову, пытаясь охватить взглядом всё это великолепие, чувствуя, как брызги влаги оседают на моей коже, смывая последние следы слёз и напряжения.

Позади меня раздался короткий, бархатный хмык Самаэля.
— Тебя так легко удивить, жена, — произнёс Самаэль, и в его голосе звучала привычная насмешка, но теперь она была лишена едкости. Была… тёплой. Он стоял рядом, его белые волосы уже слегка намокли от водяной пыли и лежали тёмными прядями на лбу. — Водопад. Деревья. Банально.

— Не банально! — возразила я, не отрывая взгляда от радуги. — Это… настоящее. Живое. Не как в твоих садах с искусственными светлячками.

— В моих садах не пытаются сожрать неосторожного путника древние духи леса, — парировал он, но беззлобно. Он подошёл ближе к краю уступа, заглянул вниз, в бурлящий котёл у подножия водопада. — Хотя здесь, судя по энергии, они скорее… дремлют. Мирное место. Ты хорошо выбрала. Инстинкты не подводят.

Он повернулся ко мне, и солнечный луч, пробившийся сквозь листву, упал прямо на него, на его белые волосы, сделав их на мгновение сияющими. Он выглядел здесь, среди этой первозданной мощи, менее демоническим и более… природным. Как дух этих самых гор, только одетый в чёрные брюки и с насмешливым блеском в золотых глазах.

— Нравится? — спросил он уже без насмешки, просто констатируя факт.
— Очень, — честно призналась я, наконец опуская взгляд на него.
— Хорошо, — кивнул он. — Первый урок в новых условиях: удержать портал открытым на таком расстоянии и при такой… живописности, — он снова хмыкнул, — требует концентрации. Не отпускай его. Почувствуй связь. Это не просто дверь. Это твой канал. Как он себя чувствует? Напряжён? Плавает?

Я закрыла глаза, отвлёкшись от красоты, и сосредоточилась на том самом ощущении, что связывало меня с дрожащим, перламутровым пятном в воздухе за нашей спиной. Он был прав. Канал был… живым. Тёплым. Немного неустойчивым, будто его покачивало от мощных потоков энергии этого мира. Но он держался.

— Держится, — выдохнула я. — Но… его колышет.
— Естественно. Ты присосалась к мощному источнику жизни. Он пульсирует. Подстройся. Сделай ритм своим. Не борись — плыви, — его голос был спокоен, инструктивен. Учитель снова взял верх.

Я попыталась представить, как моё собственное дыхание синхронизируется с этим далёким, мощным пульсом мира. И канал… успокоился. Стал ровнее, увереннее.

— Получилось, — сказала я, открывая глаза.
Он улыбнулся — быстрой, одобряющей улыбкой.
— Отлично. Теперь можешь любоваться водопадом. Но недолго. У нас сегодня ещё много точек на карте. — Он сделал паузу и добавил, глядя на радугу: — Хотя… этот, пожалуй, один из самых впечатляющих, что я видел. Ты оказалась права. Не банально.

Я снова посмотрела на него — на его профиль, освещённый солнцем и отблесками воды, на ту сосредоточенную, спокойную серьёзность, с которой он наблюдал за моей магией. И что-то внутри щёлкнуло. После всей этой боли, страха, слёз и тяжёлых разговоров… здесь было просто. Красиво. И наше.

Не раздумывая, я развязала пояс халата. Ткань, ещё тёплая от моего тела, легко соскользнула с плеч и упала на влажный, покрытый мхом камень у моих ног. Под ним было только лёгкое ночное бельё, тонкое и почти невесомое.

Я не стала ждать его реакции. Развернулась и сделала несколько шагов назад, к самому краю уступа, где камень плавно уходил в тёплую, бирюзовую воду горного озера, подпитываемого водопадом. Вода касалась моих босых ступней — прохладная, но не ледяная, живая.

Я почувствовала его взгляд на своей спине. Пристальный, обжигающий. Но я не обернулась. Просто шагнула с уступа в воду. Глубина оказалась по пояс сразу. Я вздрогнула от контраста температуры, но не остановилась. Сделала ещё шаг, и ещё, пока вода не поднялась до плеч. Тяжёлые, мокрые от брызг волосы поплыли вокруг меня. Я откинула голову, позволив шуму водопада и свежести воды смыть последние остатки напряжения.

Только тогда я повернулась лицом к берегу. Он всё ещё стоял там, где я его оставила. Халат лежал у его ног, как брошенный вызов. Его лицо было нечитаемым, но золотые глаза горели в тени деревьев со знакомой интенсивностью. Он не двигался. Просто смотрел. На меня, стоящую в чистейшей воде, с каплями, стекающими с ресниц, в тонком белье, ставшем почти прозрачным от намокания.

— Охлаждаешься? — прокомментировал он наконец, и его голос был ровным, но в нём слышалось низкое, вибрирующее напряжение. — Или проверяешь, не уснули ли тут древние духи?

— И то, и другое, — ответила я, и мой голос прозвучал громче и увереннее, чем я ожидала, перекрывая грохот воды. — А ты? Будешь стоять там, как столб, или архидемоны тоже умеют плавать?

Это был вызов. Глупый, безрассудный, после всего, что было. Но здесь, в этом сияющем мире, под этим настоящим солнцем, страх и осторожность казались чем-то далёким и ненужным.

Его губы дрогнули в медленной, опасной улыбке.
— О, я умею много чего, жена, — сказал он и, не сводя с меня взгляда, начал расстёгивать пуговицы на своих чёрных брюках. — Но плавать… да, это входит в список. Особенно если цель того стоит.

И он шагнул в воду, не сбавляя темпа, направляясь прямо ко мне, его белые волосы уже тёмными прядями падали на лоб, а глаза не отпускали меня ни на секунду. Сделав последний шаг с уступа, он оттолкнулся и нырнул — длинный, мощный рывок, почти бесшумный. Он исчез в бирюзовой глубине, оставив после себя лишь расходящиеся круги.

Я замерла, следя за водой. Сердце ёкнуло от неожиданности и чего-то ещё — предвкушения. Шум водопада заполнял всё, но под этой какофонией я вдруг услышала тишину его движения где-то в глубине.

Он вынырнул прямо передо мной, в полуметре. Взрыв брызг, прохладных на моей коже. Он встал на ноги, вода была ему чуть выше пояса. Капли стекали по его груди, сбегали с острых скул, с кончиков белых ресниц. Он откинул мокрые волосы со лба, и его золотые глаза, яркие и насмешливые, впились в меня.

— Ну? — произнёс он, и его голос был низким, немного хриплым от воды. — Довольна внезапностью, жена? Или испугалась, что я превратился в местного водяного и утащу тебя на дно?

Он был так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло, контрастирующее с прохладой воды. Его присутствие было осязаемым, властным, как всегда, но здесь, в этой стихии, оно казалось более… естественным. Как будто он был частью этой мощи — водопада, озера, древней силы места.

— Я подумала, что ты решил сбежать от урока, — парировала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Испугался, что я открою портал прямо у тебя под ногами и отправлю куда-нибудь… менее живописное?

Он рассмеялся — коротко, звучно, и этот смех смешался с рёвом воды.
— Мне? Бояться? Твоих порталов? — Он покачал головой, и капли разлетелись веером. — После вчерашнего я, пожалуй, больше боюсь твоей способности принимать идиотские решения вроде этого, — он обвёл рукой наше окружение, но его взгляд при этом скользнул по моим плечам, обнажённым под мокрой тканью. — Но, должен признать… в этом есть свой шарм.

Он сделал крошечный шаг вперёд, сокращая и без того маленькое расстояние между нами. Вода зашевелилась вокруг нас.
— Холодно? — спросил он уже тише, и его взгляд стал более пристальным, изучающим.
— Немного, — призналась я, и тело само собой подтвердило это, пробежав лёгкой дрожью.
— Согрею, — заявил он просто и без лишних церемоний обвил меня руками, притянув к себе. Его тело было горячим, как раскалённый камень, вопреки прохладной воде. Я вскрикнула от неожиданности и контраста ухватившись за его мокрые плечи.

— Вот так лучше? — прошептал он прямо мне в ухо, его губы почти касались кожи.
Я могла только кивнуть, прижавшись к нему, чувствуя, как дрожь отступает, сменяясь другим, более знакомым и опасным теплом. Урок о порталах, кажется, был временно отложен. Вместо него начался другой — о том, как стихия его присутствия могла с лёгкостью затмить даже мощь водопада.

Его губы нашли мои не в нежном поиске, а в точном, властном захвате. Вода, холодная и живая, была вокруг, но его поцелуй был горячим и бесконечно требовательным. В нём был вкус этой дикой свободы, того безумия, что заставило меня сбросить халат и шагнуть в озеро, и его собственного, ответного безумия, которое заставило его нырнуть и вынырнуть прямо здесь, прямо сейчас.

Он оторвался, всего на сантиметр, его дыхание смешалось с моим в облачке пара на холодном воздухе. Его золотые глаза, мокрые от воды, сверлили меня насквозь.

— Ты опасная, Эмма, — прошептал он, и его голос был хриплым, на грани срыва. — Очень.

Он сказал это не как угрозу. Как откровение. Как признание факта, который его одновременно пугал и заводил до безумия.
— Опасная не силой, — продолжил он, его губы снова коснулись моих, уже легче, почти нежно, пока он говорил. — Не этими порталами. Ты опасна тем, что заставляешь меня забывать. Забывать, кто я. Забывать, где я. Забывать, что есть границы, правила, осторожность.

Он прижал меня к себе ещё сильнее, и я почувствовала всю твёрдую длину его тела через тонкую, мокрую ткань.
— Ты заставляешь меня нырять в ледяную воду посреди рабочего дня. Заставляешь бояться собственных мыслей. Заставляешь чувствовать это… — он снова ткнул себя в грудь, на этот раз моей рукой, которую поймал и прижал к своему сердцу. Оно билось дико, почти так же быстро, как моё. — …скрежетание, которое сейчас больше похоже на… на бурю. Приятную бурю.

Он снова поцеловал меня, уже глубже, яростнее, и в этом поцелуе была вся его признанная «опасность». Опасность того, что я могла сломать его холодный контроль. Опасность того, что он позволял мне это делать. И опасность того, что ни он, ни я уже не хотели иного пути.

Когда он наконец отпустил мои губы, мы оба тяжело дышали. Водопад ревел, будто аплодируя этому безумию.
— Так что да, — выдохнул он, прижимая лоб к моему. — Ты опасна. И я не хочу, чтобы это прекращалось. Даже если это убьёт меня в конце концов. Но прежде, чем это произойдёт… — он внезапно подхватил меня на руки, заставив вскрикнуть от неожиданности, — …я думаю, нам стоит закончить этот заплыв. Пока мы не превратились в сосульки или пока эти «дремлющие духи» не решили, что мы слишком шумим.

Я хихикнула, обвив его шею, пока он нёс меня обратно к уступу. Его тело было тёплым и твёрдым на фоне прохладного воздуха.
— Значит, — сказала я, прижимаясь к его мокрой коже, — следующий портал — в более тёплое место?

Он фыркнул, легко взбираясь по мокрым камням и ставя меня на ноги рядом с его брошенными брюками и моим халатом.
— Следующий портал, — поправил он, поднимая свой взгляд к перламутровому пятну, всё ещё висящему в воздухе, — мы закроем. Урок на сегодня окончен. Концентрации хватило, техника улучшилась, инстинкты сработали. А теперь — горячий источник.

Он не стал ждать моего ответа. Одной рукой он подобрал свою одежду, другой ловко накинул мой халат мне на плечи.
— На территории замка есть несколько. Один, в частности, питается из подземной магмы и пахнет серой, но зато в нём можно свариться заживо, если быть неосторожным. Или… — он подмигнул, уже возвращаясь к своему привычному, игривому тону, — …есть другой. Поменьше. Скрытый. С водой, нагретой магическими кристаллами. Без духов, без водопадов и без риска быть съеденным. Для… восстановления сил. После тяжёлого дня.
— Ты ведь наверняка устала от всех этих эмоций, — добавил он с преувеличенным сочувствием, но в его глазах танцевали искорки. — А я… я, кажется, устал бояться самого себя. Так что горячий источник. Прямо сейчас. Без обсуждений.

И он открыл новый портал — не широким жестом, а быстрым, точным движением. На сей раз проём был цвета тёплой меди и парил, как вход в сауну. Оттуда пахло минералами, теплом и чем-то успокаивающим, вроде лаванды или древних трав.
— После тебя, моя опасная и промокшая до нитки жена, — он сделал театральный реверанс, пропуская меня вперёд.

Я шагнула в тепло, чувствуя, как мокрый халат тут же начинает приятно согреваться. Он последовал за мной, и портал закрылся, отрезав шум водопада и оставив нас в тихой, тёплой, уютной пещере, где из расщелины в камне бил в небольшой бассейн молочно-бирюзовый источник. Это был уже не побег и не тренировка. Это было убежище. Наше. И после всего, что случилось за этот день, оно было нужно как воздух.

Глава 8. Источник

Я огляделась. Пещера была небольшой, уютной. Стены светились мягким светом, исходящим от вкраплений в камне тех самых «магических кристаллов». Воздух был влажным, тёплым и действительно пах успокаивающими травами. Вода в источнике искрилась и пузырилась, будто живая.

— Я не знала, что есть источники прямо в замке, — призналась я, сбрасывая наконец мокрый халат на гладкий камень у кромки воды. — Какие еще тайные места есть в твоем замке?

Самаэль, уже стягивавший с себя мокрые брюки, усмехнулся, глядя на моё изумлённое лицо.
— «Тайное» — не совсем то слово. Скорее… «специализированное». — Он шагнул в воду и с удовлетворённым стоном погрузился по шею, откинув голову на гладкий валун. — Есть зал для аудиенций, который меняет акустику в зависимости от настроения гостя — чтобы льстецы слышали эхо своих же слов, а угрозы терялись в пустоте. Есть библиотека, где книги сами находят тебя, если искренне в чём-то нуждаешься. Есть сад ядовитых снов на западном крыле — туда лучше не соваться без противоядия. А ещё… — он приоткрыл один глаз, наблюдая за моей реакцией, — …есть комната, где время течёт в обратную сторону. Полезно для того, чтобы переиграть неудачный разговор или… найти потерянную мелочь. Хотя пользоваться ей дорого. Очень.

Я осторожно спустилась в воду напротив него. Она была идеальной температуры — горячая, но не обжигающая, и приятно щекотала кожу.
— Комната с обратным временем? — переспросила я, не веря своим ушам. — И ты ей пользуешься, чтобы… найти потерянные носки?

Он рассмеялся, и звук отразился эхом от сводов.
— Нет, для носков есть слуги. Я использовал её… ну, например, чтобы подслушать, что на самом деле говорил мне один коварный герцог нижних миров до того, как я оторвал ему язык. Информация оказалась ценной. — Он сказал это так же спокойно, как если бы говорил о погоде. — Но это всё — инструменты. Как и этот источник. Он не просто греет. Вода насыщена кристаллической энергией. Она заживляет мелкие раны, успокаивает нервы и… — он посмотрел на меня пристально, — …стабилизирует магические каналы после сильных выбросов. После Пучины тебе не помешает.

Я почувствовала, как тепло проникает глубже, в самые мышцы, снимая остаточную дрожь и странную пустоту после использования силы. Это было… блаженно.
— А ты? — спросила я. — Тебе тоже нужно «стабилизироваться»?
— Мне, — сказал он, закрывая глаза снова, — нужно перестать чувствовать этот скрежет в груди, когда ты смотришь на меня такими глазами. А эта вода, как ни странно, помогает. Видимо, даже демоническая конституция не всесильна против правильно подобранной гидротерапии.

Мы замолчали, наслаждаясь тишиной и теплом. После бури эмоций, страха и откровений это была тихая гавань. И в ней, среди пара и искрящейся воды, я поняла, что его замок был не просто крепостью или тюрьмой. Это была сложная, живая экосистема, отражающая всю сложность и противоречивость его натуры. И теперь, понемногу, он начинал открывать её мне. Не как пленнице, а как… той, кто в нем поселился. Насовсем.

— Эмма иди ко мне

Его слова, тихие, но отчётливые, прозвучали в тишине пещеры, нарушаемой лишь мягким бульканьем воды. Он не открывал глаз, не менял позы, всё так же полулежал, откинув голову назад. Но в этих словах не было приказа. Была просьба. Нет, даже не просьба. Констатация необходимости.

Я замерла на секунду, чувствуя, как тепло источника внезапно становится острее, обжигающее на кончиках пальцев. Потом медленно, будто движимая не собственной волей, а тем же невидимым течением, что и вода в бассейне, я сделала шаг. Вода оказывала приятное сопротивление, обволакивая бёдра, талию, грудь. Я подошла к нему. Он не шевелился. Только когда я оказалась вплотную, его рука — тёплая, тяжёлая, влажная — поднялась из воды и легла мне на поясницу, мягко притягивая ближе. Я оказалась стоящей между его расставленными в воде ногами, моё тело почти касалось его.

Только тогда он открыл глаза. Золотые зрачки в полумраке пещеры светились мягко, без обычного пронзительного огня. В них была усталость, глубокая, и та самая, знакомая теперь серьёзность.

— Вот так, — прошептал он, его взгляд скользнул по моему лицу, по мокрым от пара волосам, прилипшим к щекам. — Лучше.

Его другая рука поднялась и большим пальцем провела по моей нижней губе.
— Ты всё ещё бледная. И глаза… слишком большие. Слишком много сегодня всего в них было. Страх. Слёзы. Решимость. — Он покачал головой. — Нужно стереть. Перезаписать.

— Перезаписать чем? — спросила я тихо, почти не дыша.

— Чем-нибудь… простым, — ответил он, и его губы коснулись моего плеча, прямо у основания шеи. Поцелуй был тёплым, влажным, нежным. — Теплом. Покоем. Ощущением, что ты здесь. Со мной. И что ничего другого сейчас не существует. Ни миров, ни угроз, ни… влюблённых дураков. Только вода, пар, и то, что я чувствую, когда ты так близко.

Его слова были тихим заклинанием, а его прикосновения — ритуалом. Он не торопился, целуя плечо, ключицу, скользя губами по линии челюсти. Его руки на моей спине и пояснице были твёрдыми, но не сковывающими. Они просто держали, утверждали присутствие. Он смывал с меня следы дня, не водой, а этим медленным, осознанным вниманием.

И это работало. Напряжение понемногу таяло, уступая место новой, тяжёлой истоме. Глаза сами собой закрылись. В ушах остался лишь звук нашего дыхания и воды. Никаких порталов. Никаких решений. Только это — его тепло, его близость, и это странное, чудесное чувство, что в этом конкретном месте, в этот конкретный миг, я была в абсолютной безопасности. Потому что он этого хотел. Потому что он сделал это место и этот миг такими. Для нас.

Стон вырвался из моих губ прежде, чем я успела его сдержать. Тихий, срывающийся, рождённый не страстью в её привычном, яростном виде, а от этой всепоглощающей, нежной необходимости его прикосновений.

Он услышал. Его губы, скользившие по моей шее, замерли. Его дыхание стало чуть глубже, горячее на моей коже. Рука на моей пояснице слегка сжалась, прижимая ещё на долю сантиметра ближе.

— Вот он, — прошептал он прямо в моё ухо, и его голос был густым, как сам пар. — Настоящий звук. Не смех. Не плач. Не крик вызова. А этот… звук сдачи — Он снова поцеловал кожу под ухом, заставив меня вздрогнуть. — Мне нравится. Мне нравится, когда ты сдаёшься вот так. Не потому что побеждена. Потому что… доверяешь. Доверяешь, что я не воспользуюсь этим, чтобы сломать. А чтобы… собрать заново. По-другому.

Его слова были почти что нежностью, но в них сквозила всё та же, знакомая, хищная уверенность. Он наслаждался не моей слабостью, а своим правом быть тем, перед кем я позволяла себе быть слабой. Это была ещё одна форма обладания, более глубокая и страшная, чем любая другая.

Он продолжил свои медленные, методичные поцелуи, двигаясь ниже, к ключице, а его руки начали нежно, но настойчиво разминать мышцы спины, снимая узлы напряжения, оставшиеся после рывков при открытии порталов, после того, как я вцеплялась в Цербера, после того, как съёживалась от страха на полу гостиной. Каждое прикосновение было точным, знающим. Он словно читал карту моего тела, составленную из сегодняшних потрясений, и стирал с неё все тёмные отметины.

И я позволяла. Позволяла стону вырываться снова, тише, глубже. Позволяла голове упасть ему на плечо. Позволяла векам оставаться сомкнутыми. В этом не было игры. Не было расчёта. Была только животная, глубокая потребность в том, чтобы кто-то сильный взял на себя тяжесть. И он взял. Как владелец, который чинит ценную, но потрёпанную вещь, потому что она ему нужна. Целая. И здесь, в этой парадоксальной логике, было моё спасение.