Теперь я знаю, с чего начать

4. Чувство пустоты

Дневник Анны

Милан, 4 сентября

Я хочу, чтобы это чувство пустоты исчезло.

Весь этот холод, что я чувствую внутри.

Весь этот мрак и одиночество.

Я просто хочу, чтобы меня понимали.

Я хочу, чтобы кто-нибудь по-настоящему меня слышал, смотрел мне молча в глаза и без всяких вопросов видел, что творится у меня внутри.

Я хочу, чтобы кто-нибудь поинтересовался, как я себя чувствую, и действительно хотел бы это знать. Чтобы спросил, счастлива ли я. Хорошо ли складывается моя жизнь. Та ли это жизнь, о которой я мечтала.

Чтобы кто-нибудь, когда я плачу, молча садился рядом и обнимал меня.

Я хочу, чтобы чья-нибудь рука касалась моей, когда ночью я не могу уснуть.

Я хочу, чтобы кто-нибудь замечал меня.

Чтобы рядом кто-то был, и я бы при этом не чувствовала себя неправильной.

Я хочу, чтобы это чувство пустоты исчезло.

Меня только что стошнило.

Сразу после того, как я съела тарелку пасты.

Сразу после очередной ссоры с родителями.

Как будто мне мало этих качелей с Франчи.

Как будто мало этих книг, полных цифр, расчетов, формул и экономических стратегий, на которые мне наплевать.

Нет, всего этого, видимо, недостаточно, им надо еще взять и испортить мне жизнь.

Иногда я их ненавижу.

Да, иногда я ненавижу своих родителей.

Они хорошие люди, любят меня, я знаю, но они даже не пытаются меня понять.

Не пытаются просто быть рядом. Кажется, будто я не существую. Будто моих собственных желаний вовсе нет.

Они не имеют ни малейшего понятия о том, что я чувствую, ничего не понимают и только все портят.

Они никогда не замечали моей булимии, но зато отлично знают, какие экзамены я сдала и какие мне остались.

Они, блин, слепые!

Особенно мой отец!

Который ко всему прочему влияет и на мать, она его беззащитная жертва, и когда она меня не бесит, мне ее жаль!

Он хотел сына, это очевидно. И лучше бы он у него был! Тогда всем было бы хорошо, и он не мучил бы меня сейчас своими планами на будущее, частью которого я не хочу быть.

А моя мать… Моя мать… Ей я ничего не прощу, я вообще от нее такого не ожидала. Я чувствую себя преданной. Я не прощу ей эту пассивность, это подчинение отцу. Она не согласна почти ни с одним его мнением, с его средневековыми убеждениями, его абсурдными и жалкими идеями об уважении и семейных ценностях. Она, рано потеряв своих родителей, была очень близка с моей бабушкой Марией, мамой папы, которая много говорила с ней о женской эмансипации. Она сама не приемлет подобный образ мыслей, но молчит, чтобы избежать конфликтов, «потому что мы семья», потому что, в конце концов, он все делает для моего же блага. Потому что хоть он и жесткий мужчина, но в глубине души любит меня… Да пошли вы оба к черту!

Бабушка Мария, наверное, переворачивается в гробу.

Зато вчера я виделась с Франческо, мы встречались у него дома. Его родителей не было. Мы занимались любовью, и это было чудесно. Я думаю, он самый красивый парень на свете. У него такие длинные волосы и большие глаза. Такие широкие плечи. Всегда наготове хорошая шутка. Такой взгляд, одновременно нежный и немного наглый, который я одновременно люблю и ненавижу, который возносит меня к звездам, а потом бросает вниз в пропасть. И его запах… Боже, я хотела бы утонуть в его запахе. Провести всю жизнь в его запахе. Когда он обнимает и крепко прижимает меня к себе, я чувствую себя в безопасности.

Мы никогда еще не делали этого так. Было прекрасно, в основном потому, что я знаю – ему понравилось. Я знала, что он счастлив. Что он хотел меня. Я чувствовала себя желанной. Это сводит меня с ума. Потому что я хочу быть предметом его желаний. Я хочу, чтобы он любил меня так же, как люблю его я. Чтобы он всегда был со мной таким. Чтобы перестал метаться. Исчезать и появляться. Я хочу, чтобы он выбрал меня раз и навсегда.

Было так чудесно провести у него еще немного времени, слушая, как он играет какой-то рок на гитаре. Он научился играть сам, он самоучка, и я немного подшучивала над этим, а он подыгрывал мне, но на самом деле он для меня лучший гитарист в истории…

Недавно я кое-что прочитала в одной книге… Она была похожа просто на сборник мыслей, ее написала писательница, которая начинала в интернете, и я купила ее, потому что подписана на ее блог уже много лет. Книга лежит у меня на тумбочке вместе с другими, в основном романами – это мой любимый жанр. Но это скромное издание с размышлениями мне очень нравится, потому что я могу открыть его на любой странице и всегда найти фразу обо мне. Страница, которую я только что прочла, поразила меня настолько, что я решила переписать ее сюда:

Я желаю тебе любить себя.

Не дарить больше ни грамма любви тем, кто этого не заслуживает.

Не все способны подняться до уровня твоих эмоций, никогда не забывай об этом!

Я желаю тебе нравиться себе.

Защищать свои чувства.

Ты уникальная.

Ты особенная.

Никогда и никому не позволяй заставлять тебя чувствовать себя неправильной!

Я желаю тебе улыбаться, когда другие будут пытаться тебя обидеть, когда будут проецировать свое несчастье на твою жизнь, чтобы их собственная казалась им менее печальной.

Потому что улыбка делает тебя сильной.

Делает тебя легкой.

Делает тебя непобедимой.

Потому что ты прекрасна, когда улыбаешься.

Но теперь, когда я задумалась об этом, знаешь… Когда ты плачешь, когда рыдаешь, возможно, ты становишься еще красивее.

Будь мужественной!

Иди и возьми все, что тебе нравится!

Попробуй!

И даже если не получится, постарайся по пути посмотреть как можно больше рассветов и закатов: в них кроется весь аромат жизни и красоты, и ты навсегда сохранишь их в своем сердце.

Открывайся только тем, кто этого заслуживает.

А чтобы понять, заслуживает ли тебя человек, посмотри ему в глаза – и ты никогда не ошибешься!

Я желаю тебе искренних подруг и друзей.

Но знай, что и они могут предать тебя.

Не расстраивайся слишком сильно!

Я желаю тебе никогда не думать, что твое счастье зависит от кого-то другого.

Твое счастье зависит только от тебя и от свободы, которую ты сумеешь завоевать.

Но ты уже свободна и счастлива.

Поэтому…

Будь свободной!

Будь счастливой!

Я бы хотела, чтобы это стало моей мантрой!

Скоро за мной заедет Барбара, моя лучшая подруга здесь, в Милане, как и Арианна с Дианой, но немного больше, потому что она такая же сумасшедшая, как я. Еще в этом списке должна была бы быть Анджела, когда-то именно она была моей лучшей подругой, но сейчас я даже не знаю, можно ли ее так назвать.

Барбара поедет со мной в заведение, где работает Франчи. Мне отчаянно нужен кто-то рядом, а она никогда не оставляет меня одну! Она изучает моду и дизайн в Институте Марангони. Она офигенная, и у нее безумный стиль.

Он сам попросил зайти к нему, я не навязывалась, я бы никогда так не поступила. И вот сегодня я пошла купить себе что-нибудь новенькое: узкие джинсы, которые на мне отлично сидят, черный топ с вырезом и черные же сапожки на высоком каблуке. Когда я отправила фото из примерочной Барбаре, она сказала, что я выгляжу супер. Я хочу свести его с ума. Хочу, чтобы он видел только меня.

Я не хочу быть единственной в своем роде, я хочу быть единственной для тебя.

Я хочу, чтобы ты постоянно смотрел на меня.

Я хочу, чтобы ты рассказывал мне обо всем, что тебя пугает.

И чтобы ты всегда выбирал только меня.

Я хочу, чтобы ты видел меня.

Чтобы ты по-настоящему видел меня.

Я хочу, чтобы ты понимал меня.

Чтобы ты слышал меня.

Чтобы ты замечал, как сильно я тебя люблю.

Как много света в моих глазах, когда они ищут твои.

Как я улыбаюсь, когда ты говоришь со мной.

Как я трепещу, когда ты обнимаешь меня.

Хотя – вдумайся, какая ирония, – твои объятия – единственное место на свете, где мне никогда не бывает холодно.

Я дрожу оттого, что люблю тебя.

Я не хочу быть единственной в своем роде, я хочу быть единственной для тебя.

А теперь пойду собираться!

5. Если ты моя любовь, почему мне так плохо?

Жизнь Клары

27 ноября

Больше всего меня злит, что теперь я больше никогда не смогу никому доверять.

Ты так хорошо сыграл свою роль, что теперь я ничему не верю.

Все казалось таким настоящим.

А оказалось – ложью.

Но мои чувства были реальными.

Как и моя боль сейчас.

Как эта пустота.

Как это ощущение потерянности, что поселилось у меня внутри.

Как уверенность, что я больше никогда никого не полюблю.

Как эта тьма без возможности включить свет.

Как это желание, что я все еще испытываю к тебе и за которое мне стыдно.

Голова приказывает мне ненавидеть тебя, но я все еще люблю.

И это сейчас злит меня больше всего.

Мне кажется, что я никогда больше никого не полюблю, потому что я буду продолжать любить тебя…

Я резко закрываю записную книжку и глубоко вздыхаю в ожидании кофе. Я быстро пообедала в баре недалеко от книжного, сев за столик у большого витражного окна, выходящего на улицу Виа делле Сетте Кьезе. Мне нравится Гарбателла. Потому что это народный, живой район, полный позитивной энергии. Его дворики – почти сюрреалистичные микрокосмы. Мне нравится заглядывать в них во время обеденного перерыва или когда я вечером выхожу из книжного. Нравится рассматривать палисадники, скрытые от посторонних глаз и полные поэзии. Все здесь кажется мне настоящим, нетуристическим. По улицам ходят люди, которые тут живут или работают. Здесь есть старые бары и траттории, рядом с которыми со временем появились и более современные заведения, некоторые даже весьма утонченные, как то, где я сижу сейчас. Когда я уже выхожу, по радио в баре начинает играть Semplicemente группы Zero Assoluto. Я на мгновение задерживаюсь в дверях и со сладким чувством, разбавленным легкой ноткой ностальгии, мысленно переношусь в мои двадцать лет, к тому, кого я считала своей большой любовью. Я часто слушала эту песню, особенно когда все закончилось…

Утро в книжном прошло спокойно. Посетители были, но не слишком много. Основные покупки всегда приходятся на вторую половину дня. Я воспользовалась этим, чтобы организовать пространство, и выделила угол побольше для книг, которые пользуются популярностью в соцсетях, особенно тех, что рекомендуют бук-токеры. Я постаралась сделать его уютным, поставив два зеленых кресла и рядом деревянный столик в шведском стиле. Недавно зашли две очень юные девушки, чуть старше подросткового возраста, и одна из них сняла видео. Она прямиком направилась в отдел, где выставлены эти книги, и я видела, что она закончила крупным планом на «Маленькой жизни» Ханьи Янагихары. После этого они начали искать что-то в отделе романтики, взволнованно листая книги. Сначала просмотрели пару книг Гувер, особенно задержавшись на «Признайся», затем перешли к роману Рокии, затем Тилли Коул, потом я увидела, как они оживленно спорят и что-то обсуждают, указывая на тома саги Тиджан, и наконец берут в руки «Слезы и звезды» Найке Рор [1]. Затем они уселись, продолжая листать книги, читая аннотации и перешептываясь. Вскоре я видела, как они уходят с горящими глазами и с двумя книгами в руках.

Меня искренне удивляет, когда молодые и не очень молодые люди проявляют такой энтузиазм не только по отношению к жанровым романам, которые они всегда читали, но к историям и авторам, которых еще несколько лет назад большинство из них никогда бы не взяло в руки. Я стараюсь поприветствовать новых читателей как можно теплее. С коммерческой точки зрения созданный мною в книжном уютный уголок – ход исключительно выигрышный.

Я съела меньше половины пьядины, которую заказала. Уже несколько дней я не могу есть. И ладно бы это шло на пользу фигуре… Но нет: килограммы уходят оттуда, откуда не надо, и остаются там, где я хотела бы от них избавиться. Мое лицо становится все более осунувшимся и бледным. Зато бедра и попа на месте, несмотря на постоянные тренировки. Хотя, должна признать, в последнее время я не всегда регулярно занимаюсь. Я иду в сторону пьяццы Бартоломео Романо, возвращаясь в книжный, и чувствую, как ноги просто отваливаются, а мышцы сводит от крепатуры. Вчера в спортзале я себя не жалела. Сначала приседания и выпады. Потом час на велотренажере. Физическая усталость мне на пользу. По крайней мере, так я себе говорю.

Сегодня утром мое настроение было на таком историческом минимуме, что я даже одеться решила не как обычно. Кто знает, на что я надеялась… Вместо привычных вещей я надела платье из кашемира, мягкое, достаточно сильно облегающее, которое купила год назад, вместе с ним, и никогда не надевала. У него теплый апельсиновый цвет того осеннего оттенка, что я так люблю, как у фасадов исторических палаццо этого города. Коричневые сапоги на небольшом каблуке хорошо сочетаются с платьем. Но иллюзия длится недолго. Проходя мимо ювелирного магазина на улице Виа Энрико Краверо, я смотрюсь в витрину и вовсе не нахожу себя красивой, наоборот, кажусь себе неуклюжей, толстой. И платье только усугубляет дело. Мне нельзя такое носить. И что это мне в голову стукнуло с утра? Ненавижу это отражение. Оно заставляет меня чувствовать себя неправильной. Неуместной. Я хочу сорвать с себя это платье прямо сейчас. Проблема в том, что я хочу порвать в клочья вообще все! У меня никогда не было гармоничных отношений с моим телом, с моей внешностью. А в последнее время все ухудшилось. Полагаю, это тоже из-за Алессандро. Из-за того, что он постоянно оставляет меня в подвешенном состоянии. Я для него никогда не на первом месте. Он без конца повторяет мне, что я красива, сексуальна и в то же время элегантна, что я его идеал женщины. Но я постоянно переживаю. На работе, на вечеринках, ужинах, мероприятиях, которые он посещает или организует, ему постоянно приходится иметь дело с людьми из мира шоу-бизнеса, кино, римской элиты: знаменитостями, политиками, аристократами, известными предпринимателями… И по фото, что он присылает мне в личку или постит в своих профилях, я заметила, что женщины почти всегда невероятно красивы – стройны и подтянуты, ухожены до мелочей, от макияжа до кожи, до кончиков ногтей, часто одеты очень броско и открыто, с головокружительными декольте и в эксклюзивных нарядах. Короче, полная моя противоположность. Но когда я указала ему на это, он ответил, что вынужден иметь дело с такими людьми только по работе, это круг общения его семьи… но они не в его вкусе, и что, напротив, такой тип женщины, «одна показуха и поверхностность», наводит на него скуку. А я продолжаю смотреть на свое отражение и чувствовать себя несчастной…

И думая об этом, я ловлю на себе взгляд продавца, стоящего в дверях магазина. Он улыбается мне и смотрит так пристально и долго, что в какой-то момент я начинаю бояться, не подслушал ли он мои мысли. Или нет. Может, он просто хочет привлечь мое внимание. Я окатываю его леденящим взглядом и иду прямиком к книжному. С тех пор как я встречаюсь с Алессандро, я считаю себя «занятой», помолвленной. Это было бы смешно, если бы не было так грустно… Еще три года назад я бы сама рассмеялась. Но потом, когда неожиданно сам сталкиваешься с подобным, понимаешь, что любовь делает нас глупыми, тупыми. Безумными.

Впрочем, это он первый потребовал исключительных отношений, уверяя, что он и его жена уже давно не касаются друг друга. Но правда в том, что и независимо от этого мысль о прикосновении к другому мужчине меня даже отдаленно не привлекает.

Мне хотелось бы знать, кто ты.

Кто ты на самом деле?

Тот, кто был в самом начале нашей истории?

Тот, кто был внимательным, тот, кто замечал все детали и мелочи?

Или тот, кто порой как будто ничего не знает обо мне и о том, что у меня внутри?

Кто ты? Тот, кто любил меня, как никто прежде, или тот, кто унижал меня холодными, колкими словами?

Ты человек, который должен был защищать меня вечно, или тот, кого никогда нет рядом в самые важные моменты, когда мне плохо, когда я действительно нуждаюсь в нем?

Скажи, кто ты!

Я хочу знать, ты тот добрый мужчина, который беспокоился, все ли у меня хорошо, счастлива ли я, или тот, который разрушает меня и разбивает вдребезги?

Кто ты?

Если ты моя любовь, почему мне так плохо?

Звонок мобильного спасает меня от разрушительных мыслей, роящихся в голове. Это Мартина.

– Привет.

– Дорогая! – ее голос теплый и глубокий, сильный, как она сама.

– Как дела? Я пообедала и возвращаюсь на работу, – говорю я, замедляя шаг.

– А я только что закончила с кариесом пациента, который не мог удержать свой чертов рот хорошо открытым дольше тридцати секунд подряд, и сейчас перекусываю сэндвичем на бегу.

– Ты тоже вся в бегах, как всегда… Кстати, мне нужно записаться на чистку зубов! Я уже давно не делала.

– Скажи, когда тебе удобно, я вечером перед уходом или сейчас, как вернусь, передам секретарше.

– Приду в книжный, прикину планы и отправлю тебе сообщение, спасибо!

– И все-таки – как ты? Я же специально позвонила узнать.

– Нормально. В общем.

– Как дела? – с нажимом повторяет, как бы подчеркивая, что я должна сказать ей правду.

– Так себе.

– Вот именно!

– Я справлюсь.

– Естественно! Ладно, поговорим обо всем спокойно, когда встретимся. А пока постарайся не думать об этом слишком много!

– Постараюсь.

– Я тебя люблю.

– А я-то тебя как, подруга моя чудесная.

Тем временем я подошла к книжному. Без Мартины и Паоло я бы никогда не смогла вынести всю эту боль. Они держали меня за руку в самые темные моменты этих отношений. Они были со мной в радости, болели за меня, но прежде всего оставались рядом в смутные времена, спасали меня каждый раз. Как сейчас, когда я чувствую, что меня засасывает в черную дыру. Они единственные, кто способен помочь мне подняться, когда, как сегодня, мне трудно даже ходить, говорить, есть.

Я знаю Паоло и Мартину с тех пор, как переехала из Флоренции в Рим, чтобы руководить нынешним книжным. Мы общаемся чуть больше трех лет, с октября 2021 года, примерно с того времени, как я знаю Алессандро, который вошел в мою жизнь двумя месяцами позже, а точнее 3 декабря 2021 года. Я хорошо помню этот день. Слишком хорошо. Я запечатлела каждую деталь. На нем был меланжевый шерстяной костюм и белая рубашка с мягким воротником, французская. Легкая небритость подчеркивала квадратную челюсть. Волнистые, довольно длинные волосы с прядкой, ниспадающей на черные, слегка раскосые глаза, придавали ему загадочный вид, одновременно спокойный, уверенный и мягкий, непредсказуемый. И взгляд, тот самый, который делает его таким соблазнительным. Как только наши глаза встретились, я почувствовала, как у меня заколотилось сердце, а по всему телу побежали мурашки.

– Привет! Прости… – он казался растерянным. – Я искал «Путешествие на край ночи» Селина…

У него был невероятно мягкий голос и очень изысканные манеры. Он казался сдержанным, но в то же время излучал тепло, притягивал.

– Здравствуйте, он вот там.

Я указала на стеллажи с классикой зарубежной литературы и постаралась сохранить самообладание, потому что внезапно почувствовала покалывание во всем теле. Чтобы уравновесить это неожиданно мощное ощущение, которому я не могла дать названия, я приняла вид серьезный и профессиональный, настолько, что в итоге стала говорить ему «вы», забыв правило, согласно которому нужно отвечать «ты», если клиент первый использует эту форму и пытается завести дружескую беседу.

– Простите, я грубиян, я обратился к вам на «ты»… – ответил он, поднимая руку в знак извинения.

– Ой, нет, это я извиняюсь, на «ты» – прекрасно! Правда!

Я растерялась. Я, привыкшая все держать под контролем, я, которая больше не верила в любовь с первого взгляда…

Он ничего не добавил, просто улыбнулся. И эта улыбка была сногсшибательной. Она стала последним, решающим ударом. Эта улыбка покорила меня. Эта улыбка была самой красивой и самой невероятной, что я когда-либо видела. Она сумела коснуться меня повсюду, даже не прикасаясь по-настоящему, как удается только вещам волшебным и неожиданным.

Потом он пришел на следующий день. И через день.

А я с того дня каждое утро просыпалась в надежде увидеть его.

Вот как это было.

Едва я переступаю порог книжного, как снова слышу телефонный звонок. Наверняка это Мартина, она всегда забывает сказать мне что-нибудь. Я киваю в знак приветствия Тициане, которая разговаривает с клиентом, и достаю телефон из сумки.

Это он.

Смотрю на имя на экране и пытаюсь почувствовать злость.

Но внутри таю.

Как будто до сих пор я не дышала.

Как будто он – кислород.

Как будто я испытываю физическую потребность слышать его, вдыхать его присутствие в моей жизни. В какой бы форме оно ни проявлялось. Даже если я знаю, что ничто так не порождает пустоту и одиночество, как это самое присутствие в моей жизни.

Даже если я знаю, что должна ненавидеть его за то, как он со мной обращается.

Должна ненавидеть за то, как он заставляет меня чувствовать.

– Привет, – я стараюсь звучать холодно.

Снова выхожу на улицу, чтобы избежать посторонних ушей.

– Эй, привет… – его голос, напротив, теплый, нежный, знакомый, невероятно сексуальный. – Прости, что не давал о себе знать эти дни. Снова были серьезные проблемы с Жаном Марией. Он избил одноклассника, нам позвонили из школы, я не знаю, что с ним происходит…

– Бедный Жан Мария! – говорю я искренне.

– Спасибо. Надеюсь, этот этап скоро пройдет. Кажется, его накрыло с головой. Мы с Витторией решили обратиться к психологу. Ему всего одиннадцать, я знаю, но нас беспокоят некоторые его реакции.

– Вы все правильно сделали.

Едва я произношу эти слова, я понимаю, что на самом деле не имею ни малейшего понятия, как вести себя с ребенком.

– Как ты?

– В общем и целом жива, несмотря на объем работы в книжном. В праздничный период нам не хватает дополнительного человека в магазине и еще одного на складе.

После этих слов я кашляю.

– Твой кашель все еще не прошел?

– Пройдет.

– Ты что-нибудь принимаешь? Показывалась врачу?

– Если продолжится, пойду.

– Клара!

– Не понимаю, знаешь, я просто не понимаю, как ты можешь так себя вести.

– Как именно?

– Алессандро, ты издеваешься надо мной? Ты должен был позвонить мне девять дней назад! Ты должен был наконец рассказать все своей жене. Мы столько это обсуждали! Это было важно. А ты ведешь себя так, будто ничего не произошло. Исчезаешь, читаешь мои сообщения и оставляешь их без ответа! Прошло больше недели, а от тебя ни слуху ни духу!

– Прости, ты права, прости, что не ответил тебе, но… у меня был какой-то блок, я чувствовал себя парализованным, мне было стыдно. У меня не получилось. Не получилось сделать то, что я хотел, то, что обещал тебе.

– Даже не знаю, что сказать, правда, у меня больше нет слов…

– Клара, почему ты никогда не пытаешься поставить себя на мое место?

– На твое место? Я правильно расслышала? Ты сейчас серьезно спрашиваешь?

Он вздыхает.

– В любом случае, я поговорил с ней, – добавляет он тоном, в котором слышны и досада, и безразличие.

– Ты поговорил со своей женой?

– Да, – уверенно отвечает он.

Я колеблюсь и потом недоверчиво спрашиваю: