- -
- 100%
- +
И тут он взмахивает рукой так сильно, что заваливается назад. В этот момент делаю шаг вперед, вцепляюсь в запястье и бью коленом в пах. Не знаю, насколько мертвецу это больно, но яростный вопль застрял у Деккена в горле.
Не давая ему оправиться, бью головой в нос, и когда его крепкая кисть разжимается, ломаю ее нехитрым приемом. Меч падает на пол, а Шкипер издает сдавленный хрип.
Добиваю капитана легендарного Летучего Голландца, потянув его за одежду на себя и воткнув локоть в челюсть.
От такого встречного удара и "гроза морей" падает.
— Вот блядь, Артур, а ты еще круче, чем я думал, — говорит Майкл, когда я помогаю ему встать. Выглядит он не очень. Лицо в синих гематомах и кровоподтеках.
Пару зеленых таблеток и оправится.
Помогаю ему добраться до свободного столика и усаживаю за него. Охрана не выгоняет нас, она отвернулась. Как и все остальные посетители бара, которые сначала отвлеклись на драку, а потом снова приступили к выпивке.
Как ни в чем не бывало.
Только побитые голландцы уползали, бормоча проклятия, а Шкипер угрожал чем-то вроде расправы и жалобами лично Смерти.
Пропускаю мимо ушей. Ни черта мне не сделают.
— Девушка! — обращаюсь к официантке, которая все еще стояла как восковая фигура. Та, у которой я выхватил поднос. — Принесите нам меню.
ГЛАВА 12
Та, что посетила хозяина, ушла, и Рекс совсем один остался на лестнице. Он ждал, опустив голову на лапы.
Ждал, что хозяин, с которым он провел всю свою жизнь и за которым пошел на тот свет, еще вернется. Как всегда, скажет что-то ласковое и потреплет его по щеке.
Но что-то внутри пса холодно и безнадежно подсказывало, что в этот раз такого не произойдет.
Хозяин стал другим... Он стал еще холоднее, чем был, он почти перестал обращать на него внимание.
И вполне возможно, что теперь Рекс стал ему больше не нужен.
Пес долго не хотел верить этому. Он все еще сидел и ждал. Может, случится чудо, и хозяин вернется? Одно маленькое, но такое важное чудо...
Но хозяин, уходя, даже не взглянул на него.
В соседнюю квартиру пришел скрюченный маленький Слуга и стал неуверенно кричать на большого пса.
Рекс раздраженно оскалился, и тот убрался восвояси за дверь. Он почувствовал себя чужим, никому не нужным здесь и неспешно побрел по лестнице вниз.
Пес покинул дом и еще какое-то время постоял у входа, опять же, надеясь на чудо.
Но когда его снова не случилось, он уныло зашагал на мускулистых черных лапах по Городу. Городу, где носятся тысячи черных машин, как у хозяина. Городу, где ходят тысячи таких же как хозяин людей в черных шкурах, которые они снимают вечерами.
Но нет знакомого родного запаха, нет в проходящих мимо бледных лицах знакомого выражения.
Без хозяина все это большое пространство стало бесполезным и мучительным. Оно напоминало Рексу об Артуре, как они гуляли здесь вместе, как он резвился в его парках, как лаял на прохожих, которые шарахались от большого чудовищного пса, как Артур кидал ему палку, а затем трепал за ушком и называл "хорошим мальчиком".
Здесь невыносимо находиться.
Здесь слишком холодно и слишком одиноко.
Это как смерть или даже хуже. Последний раз он чувствовал себя так, когда хозяин погиб. Несколько дней пес ничего не ел и не пил, сидя в своей комнате. Он знал, что Артур больше не в этом мире, и, не видя, смысла находиться без него здесь — пошел следом. По белому туннелю, что открылся перед его усталым, изможденным от голода и жажды взором.
Но куда теперь пойти за хозяином, если он тебя прогнал?
Да, пожалуй, это куда хуже смерти, эта брошенность и ненужность.
Как на смертном одре перед глазами пса проходили лучшие моменты его жизни с Артуром.
Миска с теплым молочком в дождливый холодный день, какие часто бывают в этом Городе. Он тогда напуганный и дрожащий набрел на его дом в лесу и сначала с опаской, а потом жадно лакал оттуда, пачкая молоком мокрый носик.
Как Артур выбегал с ним рано утром, и, едва солнечные лучи прогревали улицу, они мчались с ним по парку. Хозяин улыбался и трепал его по уху, а затем делал какие-то странные вещи на вертикальных и горизонтальных приспособлениях: подтягивался и отжимался, а затем они шли на площадку, где уже сам Рекс восторженно перескакивал через заборы, прыгал и резвился.
И все это время ему было весело, он слышал добрый голос хозяина и чувствовал его сильную руку, которая никогда не поднималась против него.
А вечерами, в том же самом загородном доме, где хозяин и подобрал его, часто бывала гроза.
Рекс боялся грозы, она заставляла его вспоминать те ужасные моменты, когда он еще щенком бродил по лесу, и лишь то, что он вышел к дому Артура спасло его. Тогда он забирался к хозяину в кровать, а тот смеялся и обнимал его.
Его хозяин был очень смелым. Как-то злые люди, от которых очень неприятно пахло таким жутким напитком, от которых люди становятся бешеными, напали на него. Хозяин раскидал всех, а Рекс вцепился одному в ногу и так горд был тем, что спас хозяина. Он тогда дал ему еще очень вкусного мяса и снова одобряюще трепал по уху.
Где же теперь это все...Что случилось? Где же он так согрешил?
В Городе Суда, из которого несутся черные машины по длинному широкому мосту.
Медленно идет по его тротуару только большой черный пес. Горестно опустив голову, неспешно подтягивая одну лапу к другой.
ГЛАВА 13
— Как же мы этих мразей отделали! За все, что делали с нами! — широко улыбается Майкл. Денег у него, как я и предполагал не было, поэтому купил себе и ему "Свежесть бытия". Зеленоватый коктейль с трубочкой, отдающий мятой.
С каждым его глотком, у Майкла затягивались раны на лице, а у меня исчезало желание почесать об кого-то кулаки.
— Ты сегодня возил кого-нибудь?
— Да, ночью, женщину одну.
— Красивая? —Майкл похотливо усмехнулся.
— Она в возрасте, но старой себя не чувствует. Верит, что возраст не имеет значения, жила на полную катушку.
— Ооо, я бы с ней побеседовал, —встречает мой недоуменный взгляд. — Ну, не как с девушкой, — снова усмехается. — Мне нравятся такие люди. Амбициозные. Рисковые. С ними можно устроить, — он наклоняется ко мне и шепотом: — Революцию.
— Что?
— Ну а с кем ты еще революцию хочешь делать? Газеты молчат, но в Городе уже много, кто знает, что погром устроил Луций. И знают об его идеях.
— Откуда?
Майкл заговорщицким тоном сказал, резко оглянувшись по сторонам:
— Не весь персонал Здания Суда эвакуировали в тот день. Кое-кто из простых Слуг просек, что происходит и рассказал остальным, а там и сарафанное радио сработало, да и живем мы в не в таком уж большом городе. В общем, слушок пошел. Но проблема знаешь, в чем...
— В чем?
— Почти все Слуги — это сплошные овощи, — он развел руками. — Они все знают, все понимают, но никто не хочет ничего менять! Они недовольны, что те эмоции, на которые они зарабатывают, не дают полноценной жизни, что они вечно работают за копейки, что их лишают личности за творчество и другие проявления себя, но... они не хотят объединяться! Совсем! Хотят все оставить как есть. Представь, насколько они аморфны! Они живут так тысячи лет, и только Луций по-настоящему дерзнул что-то поменять...
— Неудачно.
— Это не поражение, Артур, — Майкл довольно потянулся за стаканом. — Луций достиг главного: он заставил Слуг увидеть, что их участь не вечна, что Смерть можно победить, что простой человек может быть таким феерически сильным, что раскидает богов, — он сделал длинный глоток так, что трубочка отозвалась звуком всасывания. — Это уже победа. В головах, — он показывает пальцем на лоб.
— Зачем ты мне это рассказываешь? Этоя остановил Луция, и разрушил все надежды вашей...оппозиции.
— Вот именно поэтому, Артур! Ты оказался хитрее и сильнее его, и понимаешь, что к чему. С тобой можно иметь дело, — он похлопал меня по плечу, насколько позволяла ширина деревянного стола. — Чувак, мы создадим сопротивление. Но нам нужен хороший способ завлечь людей, — Майкл начал быстро говорить: — Я предлагаю снять фильм. Чувак, у меня уже есть идеи! Есть сценарий!
— Майкл...
— Поверь, и опыт у меня тоже есть. Чувак, я жил в Америке, я учился в Лос-Анджелесе на курсах у лучших мастеров Голливуда. Короче...
—Майкл...
— В общем, мы найдем актеров, мы снимем его, и люди зашевелятся в своих норах.
— Майкл, в Городе Суда нет телевизоров. ТВ собираются ввести, чтобы можно было лучше доносить информацию до Слуг, но сейчас его нет. А к экранам, которые транслируют на здания, мы не подключимся.
Майкл замолчал, словно я дал ему какое-то божественное откровение.
— Черт, а ты прав. Это их идеологическое упущение, что они еще не ввели телевизор, так было бы проще управлять массовым сознанием, и нам было бы проще донести наш фильм всем. Ну ничего. Мы напишем книгу или издадим свою газету...
Мысли Майкла отвлекла приближающая официантка. Симпатичная брюнетка с короткой стрижкой и чуть круглыми щеками. Она несла нам добавку. Завидев ее, Майкл резко, будто солдат, просыпающийся в казарме, снял уже не совсем белый, пропитанный кровью галстук и расстегнул две пуговицы на своей черной рубашке.
—Ваша "Свежесть бытия", пожалуйста, — объявляет девушка, снимая с подноса два напитка.
Майкл не сводит с нее глаз.
— Постой, — он осторожно берет ее за руку. Она непонимающе смотрит на него. — Ты с виду вся такая приличная, но я вижу в твоих глазах неистовый огонек. Нашей надвигающейся близости... — с особым акцентом на последнее слово выдал он.
— Что? — вяло спросила она. Для возмущения девушке явно не хватало эмоций.
— Присядь, я тебе сейчас все расскажу.
Официантка сканирует его с каменным выражением лица.
— Крошка, мы не только хорошо деремся, мы еще и творческие люди, мы хотим издавать свои книги для Слуг Смерти, ты бы очень помогла нам. Я к тому же еще режиссер, учился в Голливуде. Короче...
— Мне пора, — девушка, не меняя выражения лица, механически разворачивается и уходит.
— От черт! — огрызается Майкл. — Как же тяжело с этими мертвыми телками. При жизни всегда прокатывало. Ошеломил их, сразил наповал, и, пока она пытается понять, что происходит, вешаешь ей на уши чего угодно, и вот она уже у тебя в койке. Гениально просто!
— Трудно ошеломить человека без эмоций.
И чего он хотел от этой девушки? Без красной таблетки у него всегда "на полшестого", а эмоции как Луций он вряд ли может чувствовать самостоятельно.
Вдруг пространство начало искажаться. И нет, это не от напитка. Я вцепился в уголок стола, чувствуя, как все дрожит, будто началось землетрясение. Судя по тому, что Майкл что-то увлеченно отвечал мне в ответ, а официантки продолжали сновать по "Утопленнику", такое состояние было только у меня.
А затем, звуки стали затихать так, будто кто-то схватил колонку и побежал с ней куда-то, а люди в кабаке исчезли. Как и свет. Я словно оказался в закрытом на ночь заведении.
—Артур, — с треском холода передо мной возникла Мара. Там, где сидел Майкл. —Душу схватили в плен в районе Шерстистых Холмов.
Снова треск ломающегося льда, свет и звук вернулись, а передо мной лицо Майкла.
— Ты чего залип, Артур?
— Мара связалась со мной, — я быстро встаю из-за стола, не допив коктейль. — Нужно ехать за душой. Местные.
—Я с тобой! — Майкл тоже вскочил.
— Там может быть опасно.
— Чувак, мне это и нужно! — он залпом осушил стакан, выронив трубочку. —Я подсоблю тебе, если что.
— Как знаешь. Только не путайся под ногами.
— Чувак, я буду поддерживать тебя издалека, у меня в багажнике есть СВД. Мой отец воевал на Ближнем Востоке и научил ей пользоваться!
Зная, что Майкл любит изрядно приукрасить свои достижения, я скептически кивнул:
— Хорошо.
Мы направились к выходу.
Снова работа. Снова мои мысли из моего внутреннего мира целиком и полностью перенеслись во внешний. Снова мне не нужно размышлять о том, есть у меня личность или нет.
Умиротворение. Это сладкое умиротворение.
ГЛАВА 14
Эльфийское королевство, События происходят спустя сутки после Битвы за Город Суда,
— Что там, эльфийка? — нетерпеливо спрашивает Вегарь у Ливенфель, которая склонилась над фолиантом и неторопливо перелистывает большие страницы.
— Все очень странно… И непонятно! — возмущенно фыркает она. Ее фиолетовые глаза ярко засияли и с напряжением бегали по строчкам. — Здесь написано и о хозяевах Химеры, но что-то очень странное. Что это повелители нашего мира, во главе которых стоит сущность, которой подвластна сила смерти. И что наш мир, и мир, откуда поступают люди, не один — их бесчисленное множество! И на далеких звездах, и в параллельных мирах…
— Какие знания были доступны вам, — изумился Вегарь.
— Но хозяева настолько могущественные, что мы не могли ими воспользоваться против них, — Ливенфель все еще бегает глазами по тексту. — Они полностью контролируют весь этот мир и только магия Титанов, изначального народа нашего мира, позволили бы как-то изменить ситуацию… Но все попытки были неудачны: без Химеры, порожденной Титанами, этого не удавалось достичь.
— Странно, когда рухнула Гора Гномов, именно человек смог пробудить их древнюю силу... Но как?
— Здесь не сказано. Здесь ни слова о людях.
— А о Химере? Написано, как мы можем ее возродить? — нетерпеливо допытывался бог кентавров.
— Сейчас, — глаза Ливенфель вспыхнули еще сильнее, и зрачки бешено забегали. Она перелистывала одну страницу за другой. — Эльфы не способны возродить Химеру в одиночку… Написано, что были попытки… Так… Вот! Есть предположение, что ее смогут возродить только совместными усилиями наших народов.
— КАК? — Вегарь в нетерпении сошел на свой громогласный бас.
— Тут только предположения. Что это могут сделать Идолы каждого изначального народа. Но все эти попытки прекратили потому, что наши народы либо разбросало по свету, либо мы стали непримиримыми врагами, — она дочитывает главу до конца. — Все. Разве что написано, что нужно провести какой-то ритуал… Там, где эра Титанов закончилась. Где до сих пор вопят их души.
— Долина Бешеного Камня, — выпучив глаза от осознания того, как все просто прошептал Вегарь.
— Но что это может быть за ритуал? — Ливенфель недоуменно уставилась на Вегаря.
— Ритуал крови, — ответил Вегарь. — Ритуал, призывающий духа предков. Поскольку мы первые в своем роду, и каждый из Идолов призовет ее, то этой силы хватит, чтобы Ее Дух откликнулся на Зов. ХИМЕРА ПРИДЕТ…
Ливенфель поняла, к чему он клонит. Бог не все свое время присутствует рядом со своим народом. Его призывают в особенные моменты: либо по Празднованиям, связанным со сменой времен года, либо, когда народ особенно в нем нуждается: в решающих сражениях или, когда народу грозит опасность.
К примеру, кентавры давно воют с эльфами, но сам Вегарь пришел лишь в решающем сражении, когда они уже почти захватили эльфийскую обитель.
Вегарь пришел и преломил ход сражения в пользу кентавров. Все остальное время бог народа прибывает в состоянии, схожем со сном.
В нем он неустанно следит за каждым существом своего рода, за его судьбой, поступками. Бог народа из этого состояния может слышать молитвы, помогать нуждающимся или карать тех, кто поступает бесчестно.
Поэтому эльфы верят, что Дух Леса не растворился в природе, пропитав магией каждый уголок их обители. Он пребывает в покое, но по-прежнему слышит каждого из них. И однажды обязательно вернется…
Но речь не об этом. Когда народу грозит опасность, когда наступает Праздник смены времен, каждый народ проводит собственный Ритуал крови.
Во время него у алтаря собираются все, кто является частью своего народа и берут в руки ритуальные ножи.
В разгар ритуала нужно чтобы пролилась кровь.
Каждый, кто стоит в круге, должен нанести себе порез и произнести клятву верности своему Идолу. В унисон. Единовременно.
Поэтому Вегарь и сказал, что для ритуала, который может вернуть ушедшую Химеру, или хотя бы призвать ее дух, нужно, чтобы каждый ее отпрыск принес в жертву свою кровь…
То есть, все Идолы должны собраться вместе и провести свой ритуал. Как же это сделать, когда многие народы уже давно не призывают даже своих богов?
— Но Дух Леса… растворился, — сказала Ливенфель. — Как он сможет участвовать в вашем ритуале?
Вегарь замолчал, опустив косматую голову.
— Даже если мы соберем других Идолов…— начала эльфийская королева, но промолчала. Все итак понятно. Затея провальна.
Блюдца глаз Вегаря забегали, словно он пытался спешно придумать решение, но в голову ничего толкового не лезло. Наконец он выдал:
— В Ритуале Крови не всегда присутствуют все мои дети. Раненые войны, разбитые усталостью старики и маленькие дети, едва научившиеся стоять на копытах, могут не приходить к моему алтарю. Тем не менее, энергии оставшихся хватает для того, чтобы пробудить меня ото сна и дать явиться к своему народу в истинном обличии.
— Ты намекаешь на то, чтобы провести этот ритуал без Духа Леса?
Вегарь одобрительно кивнул. Кусты его бороды заколыхались как от ветра.
— И во что я ввязалась? — вздохнула она. — Ты ведь знаешь, что народ эльфов велик, и Дух Леса был величайшим из всех Идолов, которые только существовали. Без него у вас ничего не вый…
— ТЕБЕ НЕ К ЧЕМУ РАСПИНАТЬСЯ, ЭЛЬФИЙКА! — погасил Вегарь разгорающуюся пламенную речь Ливенфель о могуществе эльфов. — Я ЗНАЮ, КАК СИЛЕН БЫЛ ДУХ ЛЕСА, И КАКОЙ МАГИЧЕСКОЙ ЭНЕРГИЕЙ ОН ОБЛАДАЛ! И Я ПРЕКРАСНО ПОНИМАЮ, ЧТО БЕЗ НЕГО МОЖЕТ НЕ ПОЛУЧИТЬСЯ…
— Это авантюра, чистейшая авантюра, — Ливенфель отвернулась от фолианта. — Мы будем пытаться объединить все народы, с которыми не контактировали и даже враждовали, чтобы они призывали легенду!
— Я ЕЕ СЫН, ЭЛЬФИЙКА, И ДЛЯ МЕНЯ ОНА ТАКЖЕ РЕАЛЬНА, КАК ТЫ! — снова прикрикнул на нее Вегарь и подался вперед, но Ливенфель уже не боялась выпадов гигантского Идола. Видя, как эльфийка снова насупилась, бог смягчился: — Поверь, мы сумеем, нам хватит сил, чтобы освободить ее из заточения и снова призвать в наш мир.И тогда они уже не смогут безнаказанно убивать нас, — Лицо Ливенфель не дрогнуло от этого аргумента, поэтому он воспользовался вторым, который был куда более действенным в общении с эльфами, помешанными на своей исключительности. — И никто не сможет безнаказанно унижать ваш народ и топтать вашу обитель. Никто больше не сможет усомниться в вашем величии.
Лицо королевы переменилось, в нем было больше, если не теплоты, то уж точно лояльности.
— Хорошо, мы попробуем… и что от нас потребуется?
— Отправить гонцов ко всем народам, порожденным Великой Химерой, вызвать их лидеров на общее собрание, договориться об единении наших усилий, а также о Ритуале крови. Гномов я беру на себя, можешь не переживать, что вашим придется с ними общаться.
— Собрать гонцов и послать по свету? Это легко организовать, но все это можно сделать и без нашего вмешательства. От нас тебе нужны были только наша самая храбрая армия в Таогаре и эти записи? —с упреком спросила она.
— Не только, — ответил Вегарь. — Зная Духа Леса, я, как и вы, не думаю, что он окончательно растворился в природе и оставил вас на произвол судьбы.
Ливенфель недовольно сощурилась. Под фразой «оставил на произвол судьбы» эльфам привычней и приятнее было считать «дал свободу».
— Я верю, что его разум еще живет в природе этого Леса, и вы все еще можете до него достучаться.
ГЛАВА 15
Наши дни…
"Додж" и "Ягуар" уматывают из Города.
Майкл несется позади, я вижу его в зеркале заднего вида.
В углу лобового стекла точка моей машины быстро скользит по карте в пункт назначения: Содом.
Так обозначили место, где находятся селения фавнов и сатиров. Эти народы свели весь смысл существования к веселью, чревоугодию и похоти. Но, поскольку природа этих существ несильно отличается от людей, они также быстро ко всему привыкали.
Поэтому их веселье приобретало все более и более изощренные формы...
Метеорами промчавшись по Основной трассе, мы ударили по тормозам и свернули на короткую.
Если Майкл не врет, касаемо своих снайперских способностей, то местность Содома располагает для того, чтобы организовать ему точку.
Большая часть селений расположена на относительно открытом пространстве в окружении покрытых лесным массивом холмов. Идеально, чтобы организовать засаду, и местность простреливается.
Поэтому сворачиваем с короткой трассы, переключая машины в режим внедорожника. Зеленоватое свечение, машина сегментируется на несколько деталей, которые меняют свою форму и размер, и вот уже два джипа тихонько заворачивают на холм.
Подвеска на моем шикарная, на ухабах совсем чуть-чуть потряхивает. Майкл что-то ворчит по прямой связи. Видать, ему повезло меньше.
Утром фавны с сатирами не так активны: все их бесчинства приходятся обычно на ночь, поэтому утром они либо страдают от похмелья, либо храпят в обнимку с очередной жертвой изнасилования.
Забираю из машины темные очки: одно из новшеств в арсенале Извозчика-Освободителя, позволяет видеть души людей, если их где-то запрятали и выхожу из машины. Надеваю гарнитуру, чтобы понимать, о чем переговаривается местная живность.
Наши машины стоят на краю холма, впереди на склоне все внимание на себя берет завеса кустарников, а тьма леса скрывает очертания машин. Внизу сизыми веточками догорают ночные костры, а из лачуг доносятся громкие, но вялые звуки. Словно лежачие пьяницы пытаются позвать на помощь.
Но недооценивать даже "убитых" фавнов и сатиров не стоит. Во-первых, их ловкость и сила куда больше моей, во-вторых, они владеют простенькой магией, а в-третьих, их элементарно дохренища.
Подходя к багажнику, я прекрасно знал, что могу не выйти из этого боя, а мое бездыханное ослабленное тело будут совокуплять эти твари, пока кто-то отважный не освободит меня и не приведет в Госпиталь.
Но во мне была лишь ледяная уверенность в себе после коктейлей, да и инстинкт самосохранения − удел тех, у кого бьются сердца.
Я открыл багажник, расстегнул пиджак и рубашку, скинул туда, вместо этого надел на голое тело бронежилет. Внешне как обычный, из тех, что носят полицейские, но внутри несколько пластин с защитными рунами. Ботинки тоже снял, в лакированных туфлях особо не побегаешь и надел удобные эльфийские сапоги из зачарованной коры. Брюки снимать не стал, ткань хороша, не рвется и в них можно свободно перемещаться.
Оружие. В обновленном арсенале Доджа нахожу копию автомата Калашникова, цевье которого украшали руны, с подствольным гранатометом. В магазине заколдованные пули — все, как и положено, если решил пострелять местных.
Цепляю на ремень кобуру с "береттой" и охотничий нож из орочьей стали. На всякий пожарный. К бронежилету можно закрепить баночку с эмоциями (аптечка, только зеленые таблетки) и несколько запасных магазинов.
Вроде готов.
Слышу негромкий щелчок затвора. Рядом становится Майкл со снайперской винтовкой Драгунова наперевес. Держит уверенно и выглядит он с ней вполне убедительно. Думаю, он умеет ей пользоваться.
Да и непросто же так ему ее в арсенал включили.
− Ну ты Рембо, − приговаривает он, видя меня в таком необычном виде. − Повоюем?
Киваю.
Фавн настороженно вдыхает воздух. Плоским, но широким носом, почти как у настоящего козла. Нюх у них не самый лучший, поэтому мертвеца, притаившегося в засаде, он вряд ли учует.
Несмотря на вечный загул, о безопасности все-таки развратники думают. Этот парень стоит на окраине бревенчатого лагеря, здания которого напоминают убогие и простецкие лачуги как у гоблинов. В руках у него, похожий на осколок магматической породы, автомат демонов. В который раз. Кажись, пора запрещать дьявольским отродиям покидать пределы своего царства войны.А то постоянно у аборигенов в руках оказывается что-то опаснее палки.
Я смотрю на охранника из кустов. Он стоит спиной ко мне, его фигура через очки по-вражески окрашена красноватым сиянием, поза расслаблена.
Нечасто рогатым приходится ждать нападения. Мало, кто захочет сунуться туда, где тебя не только могут убить, но еще расчленить и надругаться. Причем, последовательность может быть самой разной.
Осторожно кладу "Калаш" на землю и медленно достаю нож. Козлиное ухо трясется в сторону тихого звука, но сам фавн не поворачивается.
Мышцы ног напряжены как пружины и выстреливают тело вперед. Левой рукой хватаю козла впереди рта, чувствуя щетину его бородки, а правой молниеносно перерезаю ему горло. Теплая кровь стекает по ладони, а фавн еще трепыхается в конвульсиях, когда я оттаскиваю его в кусты.
Как же отточены мои движения, а все тело словно слаженный механизм для убийства. Я точно был спецназовцем при жизни.
Вытираю нож, перекидываю автомат на ремешке через руку, достаю из кобуры беретту и прикручиваю глушитель.