- -
- 100%
- +
Или наемным убийцей.
Тихо, на полусогнутых ногах, благо, у мертвецов они не затекают, подбегаю к другой, заросшей густым мхом, хижине и выглядываю за угол.
На крыше другой величаво стоит сатир.
Назвать его просто помесью человека и барана сложно. И демоном тоже тяжело, иначе бы у него была уродливая баранья голова. Он был достаточно красив, шерсть напоминала скорее чуть лиловый развитый волосяной покров, все тело покрыто канатами мышц, а голову с прекрасным человеческим лицом венчают два огроменных бараньих рога.
Должно быть, для такой роскоши требуется очень мощная шея.
В руке сатира кусок веревки, на конце которого покачивается увесистый камень. Праща.
Изгибаю позвоночник, высовываясь из укрытия, и, когда рогатая башка попадает на мушку, жму на спусковой крючок. Тихий стук, и величавое тело человекозверя падает на крышу. Благо, там мягко, и шума это не вызвало.
Перемещаюсь дальше, осматривая лачуги сквозь стекла поисковых очков. Похоже, на них наколдовали хороший искусственный интеллект. Изображение моделируется под ситуацию: силуэты сатиров и фавнов окрашены красным, других существ желтым, если существо или рогач внутри здания — силуэт чуть светлее.
Вижу яркое зеленое мерцание вокруг вполне человеческих очертаний. Через две лачуги.
Тенью скольжу туда.
По сути дома фавнов налеплены друг рядом с другом, оставляя большое пространство для поляны. Там проходит дорога и их оргии. Вокруг нее кольцом зудят мухи и копошатся черви. Там лежат трупы погибших существ, не выживших во время игрищ.
На обглоданных костях пируют черные вороны. Совершенно обычные, как в Мире Живых.
Маленький кучерявый мальчик с рожками сидит рядом с такой кучей. Он с интересом вертит в руках обглоданную черепушку и дебильно улыбается ей.
Вот до чего доводит вседозволенность. Когда она достигает пика, общество вечно пирует и тупо улыбается, окруженная трупами и болью, но его это лишь забавляет. Его сексуальная энергия, насытившись всем, чем можно, безумно носится, хватая все подручные предметы, все явления, сопряженные с сильными эмоциями.
Старое быстро надоедает, поэтому нужно искать что-то новое. И желательно экзотичней. Что-то, о чем подумать страшно.
Это общество маньяков. Жизнь в удовольствие может выйти из-под контроля, как видно на примере их цивилизации. И тогда поиск новых, все более изощренных удовольствий, становится манией. Как поиск воды в пустыне.
Не знаю, как цивилизация фавнов и сатиров живет так тысячи лет, не преследуя ни развития культуры, ни научного прогресса, а честно и искренне стремясь к праздности. У людей бы такие цивилизации рассыпались как замки из карандашей.
Хорошо, что эти картины быта рогатых меня не трогают. Потому что я без малейшего намека на злобу или отвращение убил следующего фавна у двери в лачугу.
В грязной руке с нестриженными длинными ногтями дрожит глиняная кружка. Напиток проливается на волосатые ноги козлочеловека.
Он настолько пьян, что не подал тревоги, заметив меня. Глаза словно слипались, уши тупо дергались, копыта едва перебирали, держа его крепкое тело на ногах, шары яиц били по мохнатым бедрам.
— Оооо... человек? —он поднял мне навстречу кружку, а я быстро прислонил к его лбу дуло глушителя пистолета и спустил крючок. Кровавый брызг из его головы, пенный брызг из его упавшей кружки на полу.
Подхожу к лачуге. Дверь в нее заперта на несколько деревянных засосов снаружи. Видать, железо они не стали обрабатывать. Гоблины хоть до этого додумались.
Осматриваясь по сторонам, сдвигаю засовы и тихонько захожу в лачугу. Тут пищат крысы, копошатся черные жуки и вонь. Мертвому плевать на вонь. Я знаю, что она есть и эмоционально ее никак не обозначаю.
Одни трупы. Протухшие гномы, эльфы, да еще и расчлененные и один человек. Живой, если так можно сказать, о таких как я. В черном, ставшим серым и коричневым от грязи, костюме. Извозчик. Видимо, он вез похищенную душу.
Увидев меня, он лениво пристал. В глазах тоска, несмотря на приход спасителя. Оно и понятно, таблетницу с эмоциями ему в плен вряд ли разрешили взять.
Самому ему отсюда не выбраться, будет еле ноги волочить от депрессии, идти со мной тоже нельзя, будет мешаться под ногами только.
— Возьми, —даю ему в руки пистолет, предварительно открутив глушитель, Извозчик понимающе взял и кивнул, поблагодарив. —Выйдешь на дорогу незаметно и иди в сторону эльфов. Там часто ездят Извозчики, тебя подберут.
К чему такая доброта отдать ему пистолет? А не доброта это никакая. Вопрос самосохранения. Если Извозчики будут безоговорочно помогать друг другу на коротких трассах, то у каждого из нас больше шансов доехать.
— Спасибо, — выдавил он.
— Не за что. Где объект?
— Сарай у поляны.
— Принял.
У поляны рогатые, пусть и пьяные вдрызг, но их там толпа. Так что потеря пистолета с глушителем ничего не решит, все равно придется отстреливаться.
Оставил Извозчика и уже с автоматом наперевес последовал к поляне.
Самое страшное, что ее не клонило в сон.
Иначе бы она забылась хотя бы на несколько часов.
Вика пережила целую ночь ужасов, когда сквозь сарай часами проходили вереницы бесформенных теней. Они кричали, плакали, ревели от боли. Судя по всему, это были души замученных здесь существ.
Тени исчезли с первыми лучами рассвета, проникающими узкими полосками сквозь щели в бараке. Рогатые насильники притихли, но ужас все еще не покидал ее.
И она молилась. Чувствуя, как это глупо и бесполезно, она молилась. Чтобы хоть кто-то пришел ее спасти. Пока она не сошла с ума, пока она не окажется разорванной игрушкой в лапах безжалостных извращенцев.
Предупреждать о своем появлении излишне.
Подходя к поляне, где у потухшего костра опохмелялись не меньше десятка фавнов, я без слов взвел автомат и нажал на спусковой крючок.
!!!
Заколдованный "Калаш" стучит также громогласно, как и обычный. Отдача в плечо, кисловатый запах пороха.
Рогачи как голуби, услышавшие хлопок: подлетели со своих мест, но часть из них тут же рухнула.
Автомат недаром заколдован. Выстрел не просто прошивал их туши, а взрывался светящимся шаром, так что моему взору предстал фейерверк из красных гирлянд выпущенных кишок, салют мозгов и взмахи оторванных рук.
Только вот реакцию и скорость этих тварей я недооценил...
Несколько рогачей попадали кровавыми тушами, а остальные лихо как горные козлы, оттолкнулись копытами и в рассыпную рассредоточились по поляне.
Я же один, открыт перед ними...
Из их ртов раздается не то крик атаки, не то ослиный рев, а волосатые руки взмахивают. Целая куча примитивных, но мощных атакующих заклинаний бьет в мою сторону, расшибая части хижин в щепки.
Еще один хруст! Невидимое как пуля на лету атакующее заклинание кулачищем бьет мне в плечо.
Боль. Не такая как у живого. Ты понимаешь, что получил чудовищное повреждение, и это очень-оченьплохо, но не теряешь из-за нее рассудок.
Убого отстреливаясь, держа автомат правой рукой, отступаю и прячусь за хижину.
Рука беспомощно болтается и готова гнуться во все стороны, словно змея с кучей позвонков. В голове неистово кричит: "больно-больно-больно!", походу мне там все кости переломало в руке.
Звериные вопли еще слышны позади меня, атакующие заклинания все еще лупят в мою сторону сильнее и сильнее. Хижина, за которой я спрятался, швыряется щепками и готова вот-вотразвалится.
Слышу приближающийся стук копыт и тошнотворное блеянье.
Правой рукой достаю таблетницу, проглатываю несколько зеленых пилюль. Тепло по телу, жар по руке, дофаминовый уход боли и хруст вправляющихся на место костей. Рука снова боеспособна.
Тянусь за автоматом, но тут сверху, сделав грациозное сальто, прилетает сатир. На лице ярость, в руке копье. Потертое деревянное острие в считанных сантиметрах от меня.
Приплыли. Вот и повоевал один с рогачами. Кто ж знал, что они так сильно кастовать заклинания умеют.
Доли секунды до проникновения древка мне в шею, как слева раздается глухой хлопок выстрела. Вместо шершавого дерева внутри себя, ощущаю теплые брызги крови на лице и густые частички мозгов. Расколотая как арбуз голова с криво покосившимися рогами и выкатанные шарики глаз в кровавом соусе — вот что теперь венчает могучее тело падающего сатира.
Майкл! А ведь не врал, что снайпер.
Выскакиваю из укрытия. Встречаю обалдевший взгляд козла и бью прикладом в челюсть. Тварь потеряла равновесие, но не рухнула. Крепкие уроды. Но автоматная очередь разрывными заставила его развалиться бесформенной кучей, окрасив другие хижины в алый.
Следующий за ним козлобород собирается отомстить за друга и метнуть атакующее заклинание, но слева опять прилетает точный выстрел из снайперки, заставив его резко дернуть головой вправо и забыться вечным сном.
Другой сатир рядом с ним успевает метнуть заклятье, но я прыгаю в бок, делаю кувырок и превращаю барана в решето залпом из автомата.
Затвор вхолостую защелкал, снова прячусь за какой-тоамбар и достаю новый магазин. За это время раздается еще два выстрела, а следом беспокойное блеянье мечущихся животных. Снова выскакиваю из укрытия и, пустив очередь куда-то в сторону движущихся фигур на поляне, бегу к другому сараю.
Мне вслед еще прилетают с задержкой пару заклинаний, но хилых. Зверям уже не до меня: они мечутся в поисках укрытия, а их невидимый палач с холма продолжает выстрелом отсчитывать каждому из тех, кто попал в прицел, последнюю секунду жизни.
Не зря все-таки взял с собой Майкла.
Сшибаю ногой с разбега,а дверь сарая. В углу сидит девушка, напряженно обхватив руками колени.
— Артур?! — изумленно спрашивает она.
Это что еще за шутки? Откуда она знает мое имя?
Смотрю в лицо. Совершенно незнакомое: милый аккуратный подбородок, небольшой тоненький нос, такие же тонкие губы. Непонятный цвет глаз: то ли зеленый, то ли серый. Они жадно глядят на меня сквозь спутанные каштановые волосы. Девушка привстает. Невысокая стройная брюнетка. Фигура не секс-бомбы как у Аньки или у Алисы, но выглядит очень даже привлекательно.
Такая девушка в рабочей обстановке будет всегда казаться симпатичной, но серенькой мышкой. Но если наденет спортивный костюм или вечернее платье, мужики глаз не оторвут.
Но ничего знакомого в девушке нет.
— Артур... — еще раз произнесла она, не спеша, с опаской подходя ко мне. В этот раз это звучало как утверждение.
Она подошла ближе, и я детальней рассмотрел ее лицо. Все еще незнакомое, но... но...
— Вик, этого мальчика зовут Артур. Подойди — поздоровайся.
Она сжимала кулачки и строго смотрела на этого темноволосого худющего пацаненка в футболке-камуфляжке, которая болтается на нем как парусина. Мальчик выглядел смущенно и неказисто.
"Никогда я с ним дружить не буду, а уж тем более играть. Играть с мальчишкой —это отстой", — думала Вика.
Их родители словно не чувствовали напряжения между своими детьми, улыбались друг другу, обсуждали какие-то житейские дела, работу и прочие взрослые вещи, которые для пятилетнего ребенка находятся где-то на уровне формул по геометрии старших классов. Непонятно, да и не очень-то интересно.
Но, судя по тому, как хорошо их родители общались, ей все-таки придется видеться вместе с этим мальчишкой. Мама и папа Артура приобрели соседний дачный участок с большим кирпичным домом.
Отец Артура какой-то военный: крепкий мужчина с густыми черными усами, который много и громко смеется, а также не расстается с кружкой пива. Мать высокая и статная блондинка, величавая словно лебедь, но улыбчивая и приятная. Не такая противная и язвительная как мамаша Вики.
На фоне своих родителей Артур выглядит крошечным эльфом в окружении добрых великанов.
Уже спустя несколько дней опасения Вики касаемо общения с мальчишкой подтвердились. Родители Артура праздновали новоселье, поэтому взрослые закрылись на веранде, достали какие-то темные бутылки и весело беседовали о взрослых вещах. Детей же отправили за пределы тайного и сложного взрослого мира, в песочницу.
Вику немыслимо раздражали звуки, которые издавал мальчишка, играя в своих солдатиков.
Солдаты. Для Вики это такие же куклы, только мальчишеские, вот только на ее ряженых девчонок с большими глазами Артур смотрел надменно, с пренебрежением и словно намеренно продолжал противно подражать звукам выстрелов и взрывов.
И все бы ничего, если бы он еще не плевался при этом. И не навязывал свои правила игры.
— Мы захватываем твою базу! — он в наглую потащил своих солдатиков к ее куколкам, уютно расположившихся на краешке песочницы. Вика знала, что играть с мальчишками отстой, но еще терпела. Но вот когда Артур взял своего зеленого как болотная лягушка солдата, и, имитируя, будто он пинает куколки ногами, сбил их, терпение Вики иссякло.
Она схватила самую большую куклу и от души врезала мальчишке по голове.
Сначала она испытала подлое демоническое торжество, видя, как заносчивый пацаненок схватился за голову и расплакался, а потом на крики прибежали родители, оторвавшись от своего дорогого пиршества.
И следом она испытала страх. Не только потому, что ее наругают. Отец смотрел сурово, ее мать и мама Артура тоже. Поступок Вики только что нарушил гармонию, которая была между их родителями. Значит, она подвела отца.
Лишь один человек не смотрел укоризненно на Вику. Здоровенный отец Артура, он строго взирал на своего сына и даже не пытался его утешить. Кажется, ему было противно видеть, как он ревет после того, как его ударила девчонка.
Конфликт замяли, Вика испытала несколько страшных минут сурового разговора с отцом, а Артуру мама вытирала слезы платком.
Ребят рассадили в разные углы на веранде, общение родителей и дальше продолжилось, но уже куда холоднее. Вечер был безнадежно испорчен.
С той поры их родители общались редко и обменивались лишь парой фраз, встречаясь на выходе со своих участков и дежурно улыбаясь друг другу.
Вика теперь видела Артура только из окна самого высокого этажа их семейного замка, его отец держал на руках какие-то странные резиновые накладки похожие на лапы и строго что-то командовал Артуру. Тот сжимал маленькие кулачки у подбородка и по команде неуверенно бил по этим гигантским перчаткам на руках отца.
Отец Вики постоянно уезжал по делам, мать сидела дома у телевизора и периодически ругалась на нее, поэтому Вика любила сидеть в одиночестве и наблюдать, как утром и вечером усатый папа Артура "гоняет" своего сына, заставляет делать упражнения и учит драться.
С каждым таким занятием движения Артура становились все более уверенными, а выглядел он куда собранней.
Но Вику это еще не впечатляло. Пройдет еще много времени, прежде чем она начнет засматриваться на спортивных парней, а пока за Артуром было примерно также интересно наблюдать как за рыбками в аквариуме.
Чуть-чуть посмотреть за движениями плавников, окрасом, как она плывет внутри своего стеклянного домика, да и уйти дальше заниматься своими делами.
Но такие "отношения" с Артуром продлились недолго.
Как оказалось, пауза в общении между их семьями затянулась не больше, чем на неделю. Да и образовалась она, скорее, не из-за конфликта маленьких детей, а из-за того, что ее отец постоянно куда-то уезжал по работе и им некогда было собраться за столом.
В этот раз их семьи решили покататься на озере, на берегу которого расположился дачный поселок.
Отец Артура раньше служил в десантных войсках, но часто грезил о море: о далеких плаваниях, о борьбе со штормами и прыгающих на волнах дельфинах.
Обо всем этом Вика узнает, когда этот крепкий усатый мужчина снова щеголяет рядом с ее отцом с бутылочкой потного холодного пива в руках.
— Вот она... красавелла! —мечтательно протягивает он, показывая на воплощение своей мечты о мореходстве, стоимостью в миллионы денег. Белоснежная яхта с надписью "Флагман" на борту.
Вика уже не видит и не слышит других людей, что вместе с ней заходят на яхту. Ее занимает сама яхта и предвкушение плавания.
Она никогда не была на судне, и ее чуткий детский взор примечал каждую деталь: покачивающийся борт, с которого боишься упасть, мощные узлы канатов, не дающие яхте уплыть, прохладная каюта с мягкими кожаными диванами и круглые иллюминаторы, сквозь которые виден бесконечный жидкий кристалл озера.
Яхта тронулась с места, зарокотал работающий двигатель.
Отец Артура (его зовут Валерий) с удовольствием подходит к холодильнику в каюте и достает еще пива, протягивая одну бутылку ее отцу.
Пока мужчины пошли за штурвал, женщины и дети остались в каюте. Вика смотрела в иллюминатор, мама Артура (Светлана) что-то весело рассказывала ее мамаше, на что та дружелюбно скалилась и изображала интерес.
Сам Артур сидел как бы отстраненно от всех и опять сжимал в руках две фигурки солдатиков, и все также противно подражая звукам взрывов. Похоже, он уже не раз плавал с отцом, и очередная прогулка на яхте ему неинтересна.
—Артур, прекрати уже! — сурово прошипела ему Вика. Его игры отвлекали ее от романтичного созерцания водной глади.
Но Артур, как и в тот раз, сделал "звуковое сопровождение" своего развлечения еще громче.
– Что в них интересного? – возмущенно спросила она. – Ты только постоянно бьешь их.
– Уж получше твоих кукол, – фыркнул Артур, продолжая играть.
Вика замолчала, поймав укоризненный взор матери, но прошипела:
– У тебя тоже куклы вообще-то!
– Нет, у меня суперсолдаты две тысячи! – с пафосным видом произнес он: – А куклы – это девчачья скукотень. Как вы вообще в такое играете?
Артур сидел слишком далеко, чтобы Вика стукнула его, да и вряд ли теперь это получится сделать неожиданно. Валерий почти всю неделю тренировал его.
Поэтому Вика не придумала ничего лучше, как уйти из каюты. Подальше от этого глупого мальчишки и своей зловредной мамаши.
Вика села на нос яхты и с удовольствием наблюдала за тем, как уверенно судно разрезает волну.
Вскоре яхта остановилась, а отцы пошли в каюту за удочками. Пока мужчины снова говорили о работе, а звук их голосов лишь изредка становился громче из-за валериного восклицания: "Клюееееет!», Вика села на нос и погрузилась в себя, высматривая рыбу.
Но, видимо, вся рыбешка засела на глубине, да и не разглядеть ее на глади озера, слишком нестерпимо жгут глаза отраженные солнечные лучи.
Вика не знала, сколько прошло времени. На заднем плане она уже слышала голос Артура, которому, видимо, тоже стало скучно в каюте, но к ней он не подходил.
Она сидела, погруженная в мечты. Об алом парусе, принце из дальних стран, как они держатся за руки на носу корабля, устремив счастливые взоры на закат.
Вика встала и подошла к краю носа, чтобы ощутить себя Ассолью, которая стоит и вглядывается далеко за горизонт в ожидании Грея.
Парус... Море... Алый закат... Далекие-далекие плавания.
Вика чувствовала, что ее клонит в сон, но как-то... слишком быстро... как-то... как-то тяжело стоять на ногах. Через мгновение мир уже покатился кубарем, и она вскричала от страшного ощущения режущего всепроникающего холода, который пираньями вгрызся с нее со всех сторон.
Она кричала, но чувствовала, как смерть уже проникает в нее, затопляя ее крик, заполняя легкие. Вика беспомощно машет руками и ногами не помня себя, рвет из себя все силы что у нее есть, всю свое естество и жизнь, лишь бы спасти ее, но видит она все меньше, а чудовищной боли от воды в легких все больше. Она трепыхается, все быстрее, все сильнее пытаясь отчаянно поднять голову над водой, чтобы поймать хоть чуть-чуть воздуха, и ей почти удается это, но нет... Боль пронзает ее конечности, и они больше не слушаются ее, а легкие судорожно хватают воздух вместе с водой, прежде, чем она ощущает, как водный плен уже почти полностью сожрал ее.
Напоследок успевает увидеть, как какой-то силуэт прыгает в воду с яхты.
У синего моря, где бушуют бураны,
Жила там девчонка с именем странным.
И часто бывало: она на просторе
В мечтах уплывала за синее море...
Вика очнуласьвновь на яхте. Первое, что она видит: это пол яхты, и как она кашляет, вернее, тошнит водой, заливая палубу. Ее рвало, а чьи-то сильные волосатые руки крепко держат ее и упирают животом в твердое массивное колено. Фоном слышно, как горестно кричит ее папа, произнося ее имя.
Но едва Вика начинает кашлять, и он крепко обнимает ее и осыпает лицо поцелуями.
Она жива. Все позади.
Потом Вика видит мать Артура, смутно свою и самого Артура: он закутан полотенце и дрожит. Валерий, который ее реанимировал, тоже весь мокрый.
Уже из разговоров в вперемешку с матом она узнает, что Артур первый бросился за ней в воду, но такое резко погружение сковало его тельце судорогой, и их обоих уже вытаскивал Валерий.
Артур дрожал и безучастно смотрел на Вику. Этот противный докучающий мальчишка, с которым она не хотела даже общаться и как-то пересекаться, пытался спасти ее жизнь. И даже рискнул своей ради этого.
Дальше она слышит ругань своего отца с матерью и упреки за то, что та не удосужилась проследить за дочерью и даже не сказала, что та забыла шляпку в каюте, из-за чего ей напекло голову, и она упала.
Но это уже неважно.
Пусть Артур не годился на роль героя ее детских романтических мечтаний, но она понимала: с этого момента они точно станут друзьями.
А сейчас тот, кто спас ее тогда на озере, делал это снова. Он стоял в странных очках, в бронежилете на голое тело, покрытое свежей кровью и сжимал в руках автомат.
Он ничего не сказал ей, а крепко схватил за руку и потащил на свободу.
Вовремя! В этот момент ко входу подошел фавн с пращой, и существо, прошипев не то, как змея, не то, как дикая кошка с грациозной быстротой вцепляется длинными когтями сбоку его шеи и с торжественным воплем отрывает рогатую голову.
Прежде, чем убежать в лес, существо замирает. Вика успевает разглядеть ее: фигура обнаженной стройной девушки с немного развитой мускулатурой. Она поворачивает голову с зелеными спутанными волосами и смотрит на них звериными, но благодарными глазами.
Даже одичавшему и агрессивному существу свойственны чувства.
— Все, пора! — в этот раз Артур церемонится не собирается и, держа в одной руке автомат, другой буквально вырвал Вику из сарая и повел.
Пока нет времени обдумывать, кто эта девушка. В машине познакомлюсь... Снова.
Я выбежал с ней из сарая, готовясь к новому сражению, но ничего не происходило. Я просто бежал по тропе к холму, где стоял Майкл, а новые рогачи не нападали.
Может, удалось их застращать?
Нет. Бросаю беглые взгляды по сторонам: рогатые еще есть на улице, но они просто стоят и наблюдают, словно ждут чего-то.
Или кого-то: из-за деревьев, в треск ломая деревца поменьше, вышла большая мохнатая тварь. Желтые прожектора глаз, рога длинные как бивни мамонта и волосяной покров из мха и лишайников. Пан. Я совсем не учел его при плане штурма селения рогачей, думал, он просто легенда.
Повелитель козлорогов уродливо блеет, завидев нас. Его рот открывается, обнажив камни пожелтевших зубов, с пасти катится маленький ручеек слюны.
Трехпалая рука с коричневой загрубевшей кожей вытягивается в нашу сторону, и внутри нее вырастает бледно оранжевый шар. Он растет с шумом, который издают линии электропередач, а пространство вокруг руки дрожит и превращается в нечеткое марево. Он вбирает в этот шар силы природы, которым хочет шарахнуть нас. Мощность такого магического снаряда обещает оставить от нас только угольки.
Увожу Вику себе за спину, а сам целюсь в Пана и стреляю из подствольного гранатомета.
Плюх!
Заколдованная граната вылетает в колено твари и разрывается. Не одним взрывом, а целой канонадой маленьких фейерверков. Такое должно оттяпать ногу местному «божку», чтоб куски мяса разлетелись по веткам. Иногда технологии вперемежку с магией куда эффективней сильного и древнего колдовства.