- -
- 100%
- +
Если мир за Чёрной Грядой действительно существовал, значит, его можно было изучить. Если опасность была реальной, значит, её следовало измерить. А если предки просто боялись сделать шаг дальше — тем хуже для их памяти.
Ма́рэк хотел быть первым, кто осмелился. Он был уверен, что контролирует ситуацию, что успеет остановиться, если станет опасно.
Он ошибся. Всё пошло прахом.
Эрика сидела в углу у небольшого окна, выходящего в сад у кромки леса. Утро выдалось туманным и свежим, с запахом прелой листвы, хвои и влажной земли. В воздухе витало то особенное состояние, когда лето ещё не отступило, но осень уже осторожно заявляла о себе, заставляя кутаться в шерстяную одежду и греть озябшие пальцы о кружку с горячим отваром.
Глухая тишина снаружи, где редкие крики птиц звучали неожиданно громко, резко отличалась от мягкой суеты на кухне. Все были заняты делом: кто-то чистил овощи, кто-то перебирал крупу, помощницы исчезали в погребе с пустыми корзинами и возвращались с деликатесами для господского стола. Эрике нравилось наблюдать за этой простой мирной жизнью.
Но привычный ритм нарушили торопливые, сбивающиеся шаги в коридоре. Она вскинула голову. Дверь рывком распахнулась, и несколько слуг вздрогнули. В кухню ввалился стражник без шлема, с мертвенно-бледным лицом.
— Принцесса… — он осёкся, судорожно сглотнув. — К замку приближаются… даркийцы!
В помещении повисла такая тишина, что стало слышно, как капли воды шипят на раскалённой плите. У кого-то ложка с глухим звоном упала на каменный пол. Повариха охнула и осела на скамью, хватаясь за сердце.
Взгляд Эрики мгновенно сверкнул сталью.
— Сколько? — она встала, на ходу затягивая пояс с ножнами.
— Двое, — выдавил стражник, — верхом, — он замялся, и в его глазах отразился страх, смешанный со стыдом. — И… они ведут наших… под конвоем, принцесса. Весь разведывательный отряд.
На лице Эрики мелькнуло отчаяние, но уже в следующий миг взор прояснился.
Значит, все живы. Значит, будут переговоры. Значит… ещё не всё потеряно.
Закрепив меч, она в два счёта оказалась у выхода рядом со стражником. Тот пропустил её вперёд, и они быстрым шагом устремились прочь из хозяйственного крыла.
— Докладывай, — приказала Эрика. Сейчас она была собрана как никогда.
— Мы с напарником патрулировали участок у стены, у подножия Гряды, на северо-западной границе леса. Это было около получаса назад, — он запнулся. — Двое даркийских воинов... верхом на… на чудовищах, — на последнем слове его голос дрогнул. — Они уже были на нашей стороне, будто просто вышли из скал.
— Подробности, — сухо перебила Эрика, — скорость, вооружение, состояние пленников.
— Из наших никто не ранен, — ответил он чётко.
Эрика сжала кулаки, сдерживая всплеск эмоций, и медленно выдохнула.
— Пленников ведут пешком, связаны, с кляпами, все одной линией. У даркийцев на поясе клинки.
Рука Эрики коснулась эфеса меча.
Полчаса назад… плюс время, чтобы доскакать до замка… Проклятье! Они уже должны быть здесь. Не успею надеть доспех.
Она прибавила шаг.
— В контакт с нами не вступали, не атаковали, — продолжал стражник с неподдельным удивлением. — Им будто вообще было всё равно, что мы рядом.
Картина в голове Эрики складывалась слишком ясно, и выводы ей не нравились.
— Капитан шёл первым, сразу за ездоком. Только нас увидел, жестами приказал на рожон не лезть и скакать вперёд с докладом.
Эрика со стражником уже вышли на улицу.
Первые лучи солнца окрашивали восточную часть неба в мягкие розовые тона. Свет пробивался сквозь туман, заставляя его клубиться и цепляться за верхушки деревьев и шпили замка. Призрачные громады гор неподвижно возвышались вдали, словно тени. Мгла ещё не отступила до конца, но утреннюю тишину уже нарушало тревожное оживление.
Внутренний двор был заполнен людьми. По периметру стояла стража, а на ступенях полукругом выстроилась личная охрана Ма́рэка во главе с новым начальником Бодвином, коренастым лысым громилой. Они заслоняли будущего правителя и Альвену.
Эрика взглянула на брата. Лицо его в обрамлении чёрных кудрей было бледным и напряжённым, таким, будто он съел неспелый плод и винил в этом весь мир.
Обменявшись с Ма́рэком коротким кивком — чистая формальность, она подошла и встала рядом с Бодвином, машинально отмечая расстановку сил и количество воинов.
Рассвет разгорался, и сад вокруг искрился росой. Капли дрожали на кончиках травинок и листьев, вспыхивая сотнями крошечных огней под первыми лучами солнца. Ожидание затягивалось, и Эрика позволила себе залюбоваться этим зрелищем. Стоять и просто смотреть, вдыхая прохладный влажный воздух. Но в этот самый миг в ворота вбежал испуганный стражник, разрушив всю хрупкость и очарование этого утра.
Он затравленно огляделся и ринулся к ступеням замка, рухнув на одно колено перед Ма́рэком.
— Мой господин… — его голос дрожал, — они уже… — он не договорил.
В проёме ворот показалась морда странного, пугающего животного — агрессивная, с горящими жёлтыми глазами и будто каменная. Несмотря на размеры, существо двигалось плавно и почти бесшумно, неся на себе всадника.
Стража у ворот в беспорядке отпрянула. Ездок лишь усмехнулся. За ним тянулась вереница пленников. Шествие замыкал второй монстр под столь же невозмутимым хозяином.
Во дворе повисла оглушительная тишина. Все смотрели на ожившие сказки и легенды о народе за Чёрной Грядой.
Даркийцы. Бледная кожа, острые скулы, длинные заострённые уши. Чёрные волосы, собранные в хвосты на затылках. Взгляды спокойные, сосредоточенные. Оба были облачены в необычные доспехи матово-чёрного цвета, словно сотканные из самой тени. Под металлическими пластинами виднелась такая же тёмная ткань. На контрасте с бледной кожей это выглядело потусторонне пугающе.
Их ездовые животные были не менее диковинны: создания, сочетающие в себе черты волка, ящера и ожившей горы. Мощное тело, лапы с тремя массивными когтями, длинный хвост, закручивающийся на конце. По хребту и голове тянулись зазубренные наросты, похожие на осколки скал.
Когда первый даркиец спрыгнул на землю, стало ясно, что они разительно отличаются от людей. Высокие, атлетичные, с широкими плечами и узкой талией. Рядом с воинами Альтэ́рии они выглядели как вековые ели среди домашних яблонь. В них было нечто завораживающее: гордая осанка, спокойные выверенные движения, скрытая сила.
Огонь хлынул по венам Эрики, ускоряя дыхание. Ладони вспотели.
Здесь толком ничего не знали о чужаках, только слухи и легенды служили источником сведений.
Их было всего двое на вражеской территории. Но их совершенно не волновали люди вокруг.
Вернон, бывший капитан королевской стражи, — коренастый, с лёгкой сединой в бороде, — стоял связанным у одного из монстров и едва заметными движениями пальцев подавал условные знаки: «Не нападать. Ни в коем случае. Всё под контролем».
Слава богам, стража понимала эти сигналы. Альтэ́рийские воины были не глупы. Эрика лично отбирала и тренировала многих из них. Они знали, хищников нельзя провоцировать резкими движениями. Вот только вопрос оставался открытым — кто опаснее: звери или их всадники.
В тишине даркиец подошёл к пленникам и с лёгкостью разорвал верёвки на их руках. Просто разорвал.
Во дворе стало ещё тише. Лишь кто-то из стражи судорожно выдохнул.
Рядом с Эрикой раздался сбивчивый шёпот:
— Мой господин… Вы видите? Их нужно обезвредить сейчас, пока они отвлеклись. Если схватим, вытащим все их секреты.
У Эрики перехватило дыхание.
Бодвин. Он что, слеп? Не чувствует мощи, исходящей от них? Или просто хочет выслужиться?
Она подозревала, что Ма́рэк специально отправил Вернона в горы, чтобы освободить место для своего недалёкого, но верного вояки.
Эрика напряжённо следила за даркийцами. Один оставался в седле, второй рвал последние узлы, странно усмехаясь.
Она насторожилась и хотела осадить Бодвина, как вдруг спешившийся даркиец развернулся к ним и хищно улыбнулся. Мгновение — и, растворившись в серой дымке, он появился прямо перед Ма́рэком, за спинами его личной охраны. Альвена, стоявшая рядом с сыном, вскрикнула.
Чужак пристально глядел на принца сверху вниз, несмотря на то, что стоял ниже на ступенях. Затем, не отрываясь от Ма́рэка, оскалился и вцепился пальцами в горло Бодвина. Начальник стражи захрипел, пытаясь схватиться за меч, но даркиец легко приподнял его над каменным полом. Стража выхватила клинки, но Ма́рэк вскинул руку, приказывая не атаковать.
— Вы нарушили правило, которому ваши предки следовали восемь столетий, — низкий глубокий голос разнёсся по двору.
Ма́рэк замер, словно высеченный из камня. Лишь желваки ходили под кожей, а губы побелели от напряжения.
— Сегодня мы возвращаем вам ваших… лазутчиков, — даркиец притянул Бодвина ближе, задержавшись на его уже посиневшем лице, — но… второго шанса не будет, — почти выплюнул угрожающе и отшвырнул от себя начальника стражи.
Тот рухнул на камни, хватая ртом воздух. Даркиец скользнул взором по Эрике и в следующее мгновение уже был в седле.
— Когда сумерки укроют долину и взойдёт полная луна, — эхом прокатились слова, — ожидайте голос и длань нашего Владыки — господина Чиёки. — Не обращая внимания на потрясённые лица вокруг, он добавил: — Мы лишь патрульные, что доставили нарушителей.
Чужак погладил своего зверя, коротко переглянулся с собратом, и оба скрылись за стенами замка.
Ма́рэк стал ещё бледнее, как если б из него выкачали кровь. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, и медленно, с усилием выдохнул, сдерживая себя. Он обвёл двор тяжёлым взором, задержался на лежащем у ступеней Бодвине и лекаре, что уже осматривал его. Во взгляде не было ни тревоги, ни сочувствия, лишь холодное раздражение.
— Эрика. Вернон. В мой кабинет.
Он развернулся и без промедления ушёл в замок. Эрика смотрела ему вслед, затем резко обернулась и бросилась к пленникам.
Вернона уже окружили: кто-то подавал воду, кто-то торопливо осматривал запястья, сдирая остатки верёвок. Эрика пробежала по нему глазами — морщинки-лучики, крепкие, привычные к мечу руки, широкие плечи.
Цел. Жив.
И только после этого она позволила себе выдохнуть. Её наставник, соратник и просто друг — единственный, кого она теперь считала семьёй, — был в порядке.
Они не сказали друг другу ни слова. Лишь обменялись рукопожатием до локтя и направились следом за Ма́рэком.
Глава 3. Страх
Дубовые двери кабинета захлопнулись с таким грохотом, что эхо ещё долго дрожало в доспехах стражников, оставшихся в коридоре. Внутри пахло дорогим табаком, старой кожей и отчётливо — страхом, который Ма́рэк безуспешно пытался прикрыть яростью.
Принц не сел в кресло. Он мерил комнату шагами, заложив руки за спину так туго, что пальцы побелели. Альвена застыла у окна. Её тонкий силуэт на фоне светлеющего неба казался вырезанным из бумаги. Она не вмешивалась, и именно это давило не меньше, чем вспыльчивость её сына.
— Девять человек, — голос Ма́рэка сорвался на высокой ноте. Он резко остановился и обернулся к вошедшим. — Девять лучших воинов Альтэ́рии. Моя элита! И вас возвращают домой как нашкодивших щенков, за шкирку, на глазах у всего замка! Вернон, я жду объяснений, которые оправдали бы этот позор.
Вернон стоял неподвижно. Даже без доспехов, в грязной походной одежде, он сохранял ту самую невозмутимость, которой Эрика всегда в нём восхищалась. Но сейчас она видела то, чего не замечал брат: глубокие тени под глазами капитана и то, как упорно он избегал взгляда на карту, разложенную на столе. Там жирной чёрной линией была отмечена граница — Гряда.
— Мы не могли сопротивляться, мой господин, — глухо ответил Вернон.
— «Не могли»?! — принц гневно ударил кулаком по столу.
Чернильница подпрыгнула. Ма́рэк с ядовитой усмешкой шагнул к капитану.
— Вас было девять вооружённых мужчин против двоих всадников!
— Нас было девять человек против существ, которые игнорируют законы природы, — Вернон наконец поднял взгляд, но в нём не было вины, лишь холодное спокойствие. — Они не сражались с нами. Они нас… погасили словно пламя свечи — одним движением пальцев.
Эрика невольно напряглась. От его слов по спине пробежал холодок.
— Погасили? — Ма́рэк перестал кричать. И это было хуже. Его голос стал вкрадчивым. — Ты хочешь сказать, капитан, что мои воины просто уснули на посту?
— Я хочу сказать, — Вернон сделал шаг вперёд, — что мы не пересекли даже первого рубежа, когда столкнулись с их дозором, — он провёл ладонью по лицу, стряхивая усталость. — Первые сутки мы двигались вдоль подножия Гряды на север в поисках удобного места для восхождения. Но вы и сами знаете, с нашей стороны это лишь цепь острых отвесных скал, словно спаянных между собой.
Ма́рэк опёрся о край стола и выжидающе смотрел на капитана. Вернон вздохнул и продолжил:
— На исходе вторых суток мы разбили лагерь. Лес подходил почти вплотную, а скала за спиной давала ощущение опоры. Пока готовили ужин, суета улеглась, и я обратил внимание на звук. Ветер в горах всегда одинаковый, а тут он стал прерывистым, будто где-то была пустота.
— Щель, — негромко пробормотала Эрика.
Вернон посмотрел на неё.
— Мы подумали так же. Когда костёр разгорелся, свет лёг на скалу иначе. Тени зацепились за выступ высоко над землёй.
— И вы решили проверить, — произнесла Эрика, отмечая грязь под ногтями капитана.
— На рассвете, — подтвердил он. — Подъём занял весь день. Нам повезло, никто не сорвался. За выступом действительно была пещера — широкий рукав, уходящий вглубь. А с выступа открывался такой простор, что земля внизу казалась бесконечной. Слишком хороший обзор, как я теперь понимаю, — Вернон на секунду замолчал, переводя дух. — Мы решили, что удача наконец улыбнулась нам. Но мы ошиблись. Ошиблись в том, что вообще посчитали это удачей.
Голос его дрогнул, Вернон хрипло закашлялся. Эрика, не спрашивая брата, налила воды из кувшина и протянула бокал капитану. Ма́рэк лишь сжал челюсти, а Альвена поджала губы, но промолчала.
— Продолжай, — грубо приказал принц.
Вернон благодарно кивнул Эрике и сипло заговорил:
— Мы разместились на ночлег прямо у входа, не разводили сильный огонь, не шумели и… не сразу, но заметили странности. Звуки начали искажаться. Ветер снаружи выл, но внутри будто сами стены гасили его. Даже наши голоса теряли силу, а потом и вовсе исчезли. Пламя горело, но беззвучно. Казалось, Гряда отторгает саму мысль о нашем присутствии.
— Такие слова больше подошли бы мальчишке, впечатлённому сказками, а не капитану стражи, — сухо заметила Альвена.
Ма́рэк усмехнулся, соглашаясь. Эрика сжала кулаки от злости.
Вернон лишь вздохнул.
— Я остался в карауле. Тишина стояла оглушающая. Я сидел у края выступа и смотрел вниз на чёрные верхушки деревьев, пытаясь понять, что именно здесь не так. А потом я увидел птицу, чёрную, слишком крупную. Она сидела в нескольких шагах и смотрела на меня. Не пугалась, не улетала, просто изучала. И я… — Вернон запнулся, — я не понял, как она там появилась. Она возникла из ниоткуда. Потом птица наклонила голову, а через мгновение взмыла вверх. И тогда я догадался, нас заметили.
— Даркийцы? — тихо спросила Эрика.
— Горы, — усмешка его вышла невесёлой, — а это, как оказалось, одно и то же.
Ма́рэк скептически приподнял бровь, Альвена пренебрежительно фыркнула. Эрика же напряглась и неотрывно смотрела на наставника.
— Через час меня сменили. А на рассвете мы проснулись от вибрации. Не звука — именно вибрации. Она шла из глубины пещеры, накатывая волнами по камню и своду, пробирая до костей.
Он невольно передёрнул плечами, и королева скривилась, заметив этот признак слабости, как она посчитала.
— Мы вскочили, выхватили мечи. Караульный уже стоял в боевой стойке. — Вернон медленно выдохнул. — И тогда звуки исчезли окончательно. Ни лязга стали, ни моих команд, ни дыхания рядом стоящих людей. Мы стояли в полной тишине, в безмолвном ожидании, будто мир замер и осталась только эта нарастающая дрожь в скалах.
Подняв глаза на Ма́рэка, он продолжил:
— Из темноты вышли двое. Высокие силуэты в чёрной броне, каждый шаг которых отзывался в камне волной содрогания. Даркийцы. Они не доставали оружие, просто подошли и остановились на расстоянии вытянутой руки. И в тот же миг всё стихло. Звук не вернулся. Мы видели, как шевелятся губы одного из них, но не услышали ни слова.
Королева с сыном переглянулись.
— Вместо этого по черепу, — Вернон постучал пальцами по виску, — прокатилась вибрация. Не боль, не удар… узнавание. Слово возникло внутри головы, минуя слух, будто переданное напрямую — через кость, через плоть: Alt-eri. А потом даркиец щёлкнул пальцами, и мир погас.
В кабинете воцарилась тяжёлая тишина. Эрика видела, как напряглась рука Вернона, сжимающая пустой бокал. Он не просто рассказывал — он заново проживал тот ужас.
— Вибрация в костях? — Ма́рэк первым нарушил молчание, и его смешок прозвучал как надрывный лай. — Ты стареешь, капитан. Твой разум подкинул тебе оправдание, чтобы не признавать очевидного: вас застали врасплох и выставили дураками. А ты пришёл сюда сказки рассказывать.
— Ма́рэк, — голос Эрики был предостерегающе тих, — он говорит правду. Ты сам видел, что один из них сделал с Бодвином во дворе.
— Я видел ловкий трюк! — вскинулся принц. — Оставьте нас. Оба. И молитесь богам, чтобы к полнолунию я придумал, как смыть это пятно с репутации Альтэ́рии.
Эрика и Вернон вышли в коридор. Двери кабинета отсекли их от холодного взгляда мачехи.
— Он не поверил, — глухо произнёс Вернон. — Он думает, что это вопрос стратегии, а не выживания.
— Он поймёт, — Эрика коснулась плеча наставника.
— Боюсь, принцесса, что когда он поймёт, будет уже слишком поздно.
Он ушёл, не оборачиваясь. Эрика смотрела ему вслед, понимая, Ма́рэк совершает роковую ошибку.
Весь оставшийся день замок гудел. Слухи о «безмолвных воинах» расползались по кухне и казармам быстрее, чем туман по низинам. Вечером Ма́рэк вместе с Альвеной заперлись в зале совещаний с советниками и Бодвином. Они спорили до хрипоты, планируя ответный удар или усиление границ. Эрика знала, ни то, ни другое не имело смысла.
Голоса за дверью были резкими, полными опасного невежества. Её и Вернона позвали лишь спустя час. Когда они вошли, в зале разом стихло. Альвена, неизменная тень сына, расплылась в улыбке. У Эрики внутри всё похолодело.
— А вот и наша принцесса, — подозрительно мило заворковала мачеха.
Ма́рэк оценил сестру долгим торжествующим взглядом, будто впервые видел в ней не помеху, а некое ценное имущество.
— Садись, милая. Кажется, мы нашли решение… — обратилась к ней Альвена.
— Чувствую, оно мне не понравится, — пробормотала Эрика, отодвигая тяжёлый стул.
Их «выход» действительно оказался чудовищным: скрепить узами брака принцессу Альтэ́рии с одним из знатных даркийцев, чтобы купить мир. Альвена и советники рассуждали о выгодах союза, но их истинные мысли читались на лицах без слов: издевательском — у Ма́рэка, ликующем — у мачехи, трусливых — у лордов.
— Кто, как не вы, способны достойно представить наш род. Вы — истинная Альтэ́ри! — провозгласил старший советник Галлар, пристально смотря на Эрику. — В вас лицо, кровь и сама стать покойного короля. Только ваше присутствие за Грядой заставит их считаться с нами.
В зале стало слишком тихо. Эрика кожей почувствовала, как изменился воздух. Она повернулась к брату и увидела, как он вспыхнул. Его прозрачные глаза сузились, став похожими на острые осколки льда, за которыми больше не было места теплу, а губы искривились в такой откровенной ненависти, что Эрике на мгновение сделалось трудно дышать. И в этом яростном взгляде она вдруг прочитала всё. Теперь казалось очевидным то, чего она не хотела замечать годами. Ма́рэк видел в ней не опору, как ей мечталось когда-то, а живое напоминание о собственных слабостях. Эрика была дочерью своего отца: высокая, статная, сошедшая с портретов древней династии, которая веками ассоциировалась с силой и властью. Ма́рэк же уродился весь в мать: черноволосый, кудрявый, среднего роста, с чертами, которые Альвена годами пыталась выдать за «гибкость стратега», скрывая за ними несоответствие образу правителя Альтэ́рии.
Он всегда чувствовал себя чужаком в собственной родословной. И теперь, когда советник напомнил ему о «статном отце», ненависть к сестре стала почти осязаемой. Ма́рэк ненавидел её за то, что в глазах других именно она, женщина, была воплощением их рода, в то время как он оставался лишь тенью. Он понял, ему никогда не стать таким, как Эрика. Слишком многое приходилось компенсировать хитростью и расчётом.
— Именно поэтому, — голос Ма́рэка прозвучал как скрежет стали по камню, — Эрика и отправится к ним. Как наше самое ценное достояние.
Он произнёс это с издёвкой, но Эрика не проронила ни слова. Она видела всё насквозь. Её просто хотят выставить за порог, вышвырнуть из дома живое напоминание о его несостоятельности.
Странно, но ей было почти всё равно. Обида, годами копившаяся внутри, вдруг перегорела, оставив после себя лишь холодный пепел. Озарение пришло слишком поздно, чтобы что-то исправить, и слишком вовремя, чтобы она перестала искать оправдания его жестокости. Их отношения не были разрушены только что — они никогда и не существовали. Ма́рэк не был её братом. Он был будущим правителем, который избавлялся от опасного конкурента, и мужчиной, который мстил женщине за собственное несовершенство.
Она смотрела на него в упор, и её молчание давило на него сильнее любых обвинений. Она видела, как он занервничал, как дёрнулся уголок его губ. Он ждал слёз или протеста, но получил лишь ледяное спокойствие.
Эрика неспешно отвела взгляд от брата, словно тот перестал для неё существовать, и наткнулась на Вернона. Наставник был единственным, чья реакция для неё ещё имела значение. Он смотрел на неё со смесью дикого ужаса и отчаянья, едва заметно качая головой и безмолвно умоляя: «Не надо! Не смей соглашаться!»
Сердце Эрики сжалось от чувства благодарности и тепла. Только Вернон оставался тем, кто в этом зале видел в ней человека, а не символ или товар.
Но какое решение она могла предложить? Даже сильнейшая мечница королевства, что она могла противопоставить существам, против которых сталь бесполезна, а любая доблесть оборачивается беспомощностью?!
Эрика была готова стать заложницей ради мира. Живым щитом между своим домом и теми, кем до сих пор пугают детей.
Но она ещё не знала, что через несколько часов будет прятать одного из этих существ от собственных стражников. Того, кто пахнет холодом и свежестью туманного утра у подножия гор.
Глава 4. Гряда
Кэл выдохнул и шагнул в пустоту, оставив растерянную принцессу в саду.
Контуры даркийца размылись, превращаясь в чёрную дымку, и через миг он уже стоял за пределами земель Альтэ́рии, по другую сторону Гряды. В лицо ударил колючий холод. Воздух здесь был кристально чистым и таким острым, что обжигал лёгкие, словно дыхание самих ледников. Но в нём, упрямо и неуместно, всё ещё оставался едва уловимый аромат летних трав. Тот самый, что Кэл чувствовал рядом с принцессой. Запах будто застрял в носу, мешая сосредоточиться.
Кэл глубоко вдохнул, ощущая, как внутри расправляется невидимая пружина, а грудь наполняется горной свежестью.
Гряда встретила его низким, почти неразличимым гулом, который отозвался в костях. Здесь он был дома. Здесь он был частью целого.
Он стоял на обзорной площадке, вырубленной прямо в скале. Внизу раскинулась долина: изумруд в суровой оправе чёрных гор, где леса, луга и холмы сменялись искрящимися озёрами и водопадами. Деревни и города без крепостных стен тянулись живой сетью. Одно государство. Один народ. Одна семья. Тэкха́р — его дом, земля, которую он поклялся защищать.
У подножия Гряды высился замок Владыки, высеченный в отроге горы из чёрного камня даркия, в честь которого люди дали имя его народу.