Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики

В ту ночь совсем не хотелось спать. Все эти разговоры о кредиторах и возрождении фабрики не давали уснуть. Так ещё и не на все вопросы имелись ответы. Я до сих пор не знала, что связывало Марлен с Хорхе Гарсия. Будучи замужем, она приходила к нему и вполне возможно, имела близость с этим мужчиной.

Слова Долорес не придавали мне уверенности. Женщина явно испугалась чего-то, когда узнала Марлен и весь день я принюхивалась к себе, чтобы уловить тот самый запах. Но ведь я и не пользовалась здесь никакими ароматическими смесями. Пришлось даже забраться в кладовку, где прислуга хранила масла и травы для купания, но и там не было обнаружено каких-то особенно активных ароматов. Хоть беги в больницу к несчастной женщине и допрашивай её.

На другой день Мартин явился раньше времени, да не один. Из-за его плеча, смущённо перетаптываясь с ноги на ногу, выглядывала Изабелла.

– Я помог сеньорите Сиерра собраться, – сказал он. – Ей опасно надолго оставаться одной в доме отца.

Изабелла испуганно посмотрела на него, затем перевела взгляд на меня, ожидая, видимо, что злоупотребила гостеприимством.

Я улыбнулась, наблюдая за ними. Невооружённым глазом было видно, что эти двое нравятся друг другу. И как замечательно, что теперь они будут работать вместе.

– Вы всё правильно сделали, мои дорогие, – сказала я, беря за руки Беллу. – В этом доме достаточно комнат. Не беспокойся, стеснить меня. К тому же тебе не придётся добираться до службы издалека.

– Спасибо, мадам, – просияла девушка. – Вы меня не увидите, если я не буду вам нужна. И не услышите.

– Очень зря, милая. А я надеялась, что мы станем подругами.

Белла широко улыбнулась, не ожидая, видимо, столь неформального общения с будущей начальницей. Хотя какой я начальник? Я только деньги даю, которых даже нет ещё. А вот шефом, если всё получится, станет Мартин.

Пока слуги разгружали экипаж со скудными пожитками девушки, она рассказала о том, как жила последние два месяца без отца. Родственников у неё совсем не осталось после его смерти, а потому страхи, знакомые молодым барышням, оставшимся без покровительства старшего мужчины, преследовали её всякий раз, когда она бывала одна. К ней дважды сватались парни из города, которых она знала, а потому отказала, не задумываясь. В один из дней кто-то скрипел замком, желая проникнуть в дом. Тогда она забралась на чердак и всю ночь просидела там, прячась за пыльным тюфяком. К счастью, тогда всё обошлось.

Грузчики и извозчики, работавшие на её отца, вскоре забрали расчёт и перестали приходить. Да Белла и не смогла бы сладить с суровыми мужиками. Это умел отец, а она могла вести калькуляцию, готовить отчёты о работе, составлять планы расходов и искать способы сэкономить.

– Именно этим мы и займёмся с тобой, Изабелла, – сказала я, когда вместе с девушкой мы раскладывали вещи в её новой комнате. – Жаль, конечно, что дело твоего отца закрылось. Мне бы не помешала служба доставки.

– Я могу поговорить с сеньором Гаспаро, – вызвалась Белла, прижимая к груди небольшую стопку рубашек. – Он управляющий у портовых грузчиков и может оказаться полезен.

– Спасибо, дорогая, но пока не нужно. – Нам нечего доставлять, да и платить сеньору Гаспаро нечем. Честно признаться, я не уверена даже, что сумею возродить швейную фабрику ну или хотя бы помочь ей не закрыться с концами. За твои услуги я буду платить, ты не подумай. Просто боюсь, совсем скоро тебе это надоест, и ты решишь покинуть нас.

– Что вы?! – изумилась девушка. – Вы так помогли мне, сеньора! А Мартин, то есть, сеньор Аньоло, спас мою честь и мою жизнь.

Девушка смущённо потупилась.

Уж не знаю, позволял ли Мартин себе что-нибудь такое, что осуждалось и порицалось обществом этого времени, когда был дома у Изабеллы, но, говоря о нём, девушка вспыхнула румянцем и часто-часто задышала.

– Мартин умеет удивить, – улыбнулась я в ответ. – А ведь я так и не спросила, где он научился тем приёмам.

– В одной стране, куда он ездил покупать шёлковые ткани. Я таких названий никогда не слышала, поэтому не запомнила.

Так значит, и здесь имелось некое подобие Китая с шёлковой промышленностью и мастерами единоборств. А Мартин наш не так прост, как показалось мне на первый взгляд.

Оставив Беллу, я вместе с нашим новоявленным монахом Шаолинь в строгом чёрном сюртуке и с боевой тросточкой направилась туда, куда указала Рита.

Не прошло и получаса, как сеньор Фрезо – невысокий пожилой мужчина в фартуке и чёрных нарукавниках – оценил всё, что я выложила перед ним в десять тысяч. Я поначалу обрадовалась, но когда осознала, что этой суммы на всё не хватит, сникла.

– Сеньора? – он осторожно позвал меня, – тут у вас имеется кое-что очень необычное.

Мужчина выудил из груды украшений перстень зелёного цвета. Зелень эта походила на патину меди, но при ближайшем рассмотрении стало ясно, что передо мной камень, отдалённо напоминавший малахит.

– Я, конечно, мог бы взять его и оценить чисто символически на пару сотен песо, но я не понимаю, из какого материала он сделан. Вдобавок ко всему эти узоры и трещины… Вы только посмотрите, – он с видом исследователя поднёс предмет к моим глазам. – Всё будто бы не случайно. Каждая полоска создаёт здесь узор, который не поддаётся расшифровке. Возможно, перстень и имеет ценность, но уж точно не ювелирную. Это я заявляю вам как специалист.

Я приняла у него кольцо и стала рассматривать. Извиваясь и заворачиваясь замысловатыми линиями, узор двигался по всей окружности перстня с прямоугольным утолщением на тыльной стороне. В таком виде он походил на самую настоящую печать с оттиском. Мартин тоже не смог объяснить мне, что это, а потому, пожав плечами, я сунула кольцо в расшитую бисером сумочку. Разберёмся с этим позже. Сейчас есть куда более насущные дела.

– Не будем тянуть, Мартин, – сказала я, как только мы с ним вышли на крыльцо. – Берите деньги и заказывайте материал. Рубашки ещё нужно пошить, а времени у нас всего ничего. Скажите, где вы нанимали швей?

– На городской бирже. Но для этого нужно время. К некоторым я лично прихожу накануне большого заказа и прошу явиться. И если они располагают временем, то являются в срок.

Я задумчиво кивнула. Поравнявшись, мы решили отпустить извозчика и немного пройтись, благо погода позволяла.

– Тут тоже не всё так просто, мадам, – продолжал Мартин, когда мы проходили мимо городского фонтана, возле которого резвились ребятишки. – Женщин мы, возможно, наймём, но за такое короткое время они могут не успеть выполнить заказ. В лучшие годы у нас в штате на постоянной основе трудилось около тридцати работниц, а теперь, когда их и без того скудный заработок стал нерегулярным, едва набирается с десяток. И даже если они придут, мы не успеем пошить четыреста рубашек за оставшиеся десять дней.

Остановившись у фонтана, мы присели на каменный бортик. Моё внимание привлекло высокое здание напротив, напоминавшее своими вытянутыми остроконечными крышами, шпилями и окнами, мерцающими разноцветными бликами витражей, европейские готические соборы. У входа по стойке смирно стояли солдаты с ружьями. Это наводило на мысль, что перед нами нечто вроде правительственной резиденции.

– С какой скоростью они шьют? – спросила я, касаясь кончиками пальцев прохладной влаги.

– За смену не более трёх рубашек с работницы. Но это если швея опытная. В основном выходит по две.

Посчитать было несложно. Прикинув в уме цифры, я сразу поняла, что десять швей в нашем случае – это очень мало. Их требовалось пятнадцать, а то и двадцать. Но где их отыскать за такой короткий срок, ни я, ни Мартин не имели представления.

Я слишком погрузилась в собственные мысли, а когда поняла, что из дверей правительственного здания вышли люди и прямиком зашагали к фонтану, распугивая шпану, вздрогнула. Глянув на Мартина, я увидела, что и он напрягся и, сведя брови, смотрит туда же, куда и я. Когда же люди подошли совсем близко и остановились прямо напротив нас, я поняла причины его волнения.

– Неужто у тебя появилось свободное время, Аньоло? – проговорил Диего Борджес, одаривая нас своим высокомерием. Огромный и грозный, он стоял в неизменно чёрном сюртуке, широко расставив ноги, и упирался на трость, которая, казалось, вот-вот переломится под ним.

– Как раз в данный момент мы делаем всё возможное, чтобы выполнить ваш заказ в срок, сеньор Борджес.

Мужчины, подошедшие вместе с Диего, насмешливо переглянулись. Они значительно уступали бывшему пирату в стати и размахе плеч, но судя по дорогой одежде, как и он, были далеко не последними людьми в городе.

Диего посмотрел на меня. Да так, что я едва не опрокинулась в фонтан. Пришлось упереться ладонью о камень и кивнуть с важным видом в знак приветствия.

– Процесс запущен, господин Борджес, – сказала я. – Мы уже решили проблему с закупкой сукна. Осталось лишь дошить недостающие детали формы, и всё будет готово.

Мужчина как-то по-звериному оголил клыки, после чего снова спросил, не отводя от меня прожигающего насквозь взгляда.

– Аньоло, какого чёрта ты творишь?

– Не понимаю вашего гнева, сеньор. Мадам Салес помогает нам. Она пожертвовала свои личные ценности ради восстановления фирмы. И уж точно не заслужила такого отношения.

Один из спутников Борджеса усмехнулся.

– Скажите, – обратился он к Мартину, – не та ли это фабрика, которая стоит на углу улицы Согласия и бульвара Роццы?

– Именно.

– Неужели она ещё работает? Диего, ты же собирался забрать её.

– Что значит, забрать? – возмутилась я.

– О, прошу меня простить, мадам. Я неверно выразился. По нашим законам, если частная фабрика перестаёт работать, её выставляют на аукцион, и тот, кто её купит, обязуется вернуть предприятие к жизни. Городу ни к чему такие крупные постройки, которые только место занимают. Всё должно работать.

– И делать деньги, – не удержалась я.

– Именно, – худой седеющий мужчина выступил вперёд. Мне пришлось подняться и подать ему руку для поцелуя. – Сеньора, призна́юсь, вы удивили нас. Неужели вы напрямую участвуете в работе предприятия?

– А что в этом такого?

– Ничего. Просто если судить по моей супруге и её подругам, интересы женщин далеки от торговли и промышленности.

– Поверьте, если бы мой муж умел вести дела, я бы ежедневно пропадала на званых обедах и приглашала к себе подруг. Но жизнь заставляет пересмотреть приоритеты.

Мужчина рассмеялся.

Я старалась не глядеть на Борджеса, который закипал, не зная, как реагировать на происходящее. Слишком уж прямолинейным было мировоззрение этого человека, и я, судя по всему, в него не вписывалась.

– Марлен, вы удивительная, – продолжал мужчина, – скажите, могу ли я чем-то помочь вам?

– Благодарим вас, сеньор Фернандо, – оживился вдруг Мартин. – Но мы уже почти всё сделали. Остались финальные штрихи. Госпожа Салес обязательно обратится к вам, если ей потребуется помощь, а теперь нам нужно идти. Всего хорошего.

Мартин с несвойственным ему напором развернул меня и пока я терялась в догадках, что на него нашло, чуть ли не силком потащил прочь с площади.

Я всё же пару раз успела обернуться на мужчин и кивнуть, наблюдая озадаченное выражение на лицах некоторых.

– Мартин, зачем вы так? – спросила я недовольно, выпутываясь из его рук. – Вам не кажется, что невежливо вот так уходить?

Став непривычно строгим, Мартин твёрдо ответил:

– Я должен был вас увести, сеньора. Откровенничать с этими людьми опасно. Диего Борджес и Адриан Фернандо – приближённые министра. Один – советник Фьезоло, другой – главный судья. У обоих много власти, и им ничего не стоит растоптать вас. Не спешите доверять таким людям. Они улыбаются, обещают помочь, но лучше не думать о том, что они попросят в уплату за свою помощь.

И почему я сама об этом не подумала? Очень уж хотелось показать этому Борджесу, что у меня имеется голос, мнение, мне есть что сказать. Оставалось лишь надеяться, что Аньоло ничего не будет за его стремление защитить меня.

– Ну вы, конечно, переборщили, Мартин, – сказала я, когда мы прошли половину квартала. – Ещё неизвестно, сумеем ли мы довести дело до конца, а вы заявляете, что остались лишь финальные штрихи.

– Ничего, мадам. Пусть думают, что у нас всё получается. Хоть это и неправда. В нашем деле опасно давать слабину. Хищники накинутся и всё растащат.

Почему-то его слова меня не удивили. Всё то же самое мы прошли с Колей в девяностые. Попытались начать бизнес, а потом он приглянулся одному московскому воротиле, который сделал всё, чтобы разорить нас и присвоить активы. С тех пор я была уверена, что ноги моей не будет в предпринимательстве. Ох, как же я ошиблась.