- -
- 100%
- +
— Объясни мне, почему у тебя в работе нет результатов, — сказал Антон, переключившись на холодную деловую интонацию. — Ты уже полтора месяца окучиваешь Анастасию, но почему-то у Матвеевых ни черта не поменялось.
— А у нас что, блицкриг? Вроде бы о том, что нужно сильно поторопиться, речи не шло. И в контракте я такого пункта тоже не видел.
— Я поддержу, — вступил Герман, приподняв и уронив левую кисть; адвокат сидел на диване, расположенном боком к рабочему столу, и смотрел неотрывно куда-то в точку перед собой. — Я чёткие сроки не прописывал, да и не давал их никто. Мы это не обсуждали.
— Да, — кивнул Паша, — а ещё, прежде чем с меня что-то требовать, посмотри, в каком положении я нахожусь. Меня в первую очередь пасёт Белов, и Ася тоже далеко не дура, да и Костя, знаешь, не без мозгов мужик.
— Тут самое опасное звено — это Маркус, — добавил Герман. — С ним поиграться — это как заранее себе петлю на шею намотать.
— Гера, ты задолбал его обожествлять, — неприязненно проговорил Алексей. Он занял гостевое кресло около стола Антона и взялся без конца переворачивать маленькие песочные часы. — У тебя ещё в туалете плакат с его рожей не висит? Не дрочишь по ночам, пока жена не видит?
— Лёх, рот закрой, — заступился за адвоката Паша и нахмурился ещё больше. — Маркус реально опасен, и если я где-нибудь ошибусь, он меня закопает. Или ты чё, пару раз с ним в кабинете пересёкся и всё, типа всё про него понял?
— Слушай, нас выплюнул один и тот же институт. Я с твоим Беловым каждый день на парах виделся, и что тогда он был просто манипулятором, что сейчас. Ничего не поменялось. Ну, максимум он может тебе в морду дать, а на деле даже пистолет в руках держать не умеет. — Алексей усмехнулся. — А вот Яр умеет. Он поопаснее твоего Маркуса будет, так что не жми очко там, где это не нужно.
— Этот самый просто манипулятор, — жёстко заметил Герман, — прекрасно ведёт двойную жизнь, если ты не знал.
— Я тебя умоляю. Чтобы пассивно курировать наркотрафик, много мозгов не надо.
— Хорош препираться, — вклинился Антон, положив перед собой ручку и блокнот. — Ты про Яра что-то ещё интересное знаешь? — постучал он пальцем по столу, привлекая внимание Алексея.
— Эй, не смей его сюда втягивать, — с тревогой сказал Паша, инстинктивно шагнув к отцу, и выдернул из карманов руки. — У него и так из-за Кости гора проблем, а к нашим планам он вообще никакого отношения не имеет.
— Да? — вскинул брови Алексей и в кресле развернулся к парню лицом. — А если напрячь извилины? Маркус ведёт два легальных проекта в компании Матвеева, и Яр в них — прямой подрядчик. То есть, он от нас буквально в одном шаге. Ещё он где-то с месяц назад очень эффектно познакомился с Финансистом, а это известный питерский авторитет. Причём Яра он хотел загрести под себя ещё до того, как началась вся эта возня с долгом. А са-а-амое интересное, что мне крыски принесли, это что Яр сам рвётся в дела брата. А где Маркус, там и мы. Понятна логика?
Паша сделал шаг назад и ударился спиной о дверной косяк. Ответить на это было решительно нечего.
— Понятна, — процедил он и бросил короткий внимательный взгляд на Германа. Тот за сегодня ещё ни разу не улыбнулся; его обычно приподнятый настрой опять сменила тяжёлая мрачная задумчивость, и под глазами на её фоне обозначились заметные тени.
«Гера, блин... Ты этими синяками скоро Мара догонишь».
Хотя чего я хочу от человека, у кого семью пасут двадцать четыре на семь. Паша додумал это, пока в тишине Антон что-то убористым почерком дописал на чистом листе блокнота. Алексей двумя ногами оттолкнулся от пола, чтобы кресло отъехало на полметра назад, и поставил левую руку локтем на стол, оперев подбородок на согнутые пальцы.
— Значит, мы имеем следующее, — подытожил Колосов и ткнул острым концом ручки в начало первой строки. — Репутация у Яра испорчена, поэтому, скорее всего, отток клиентов продолжится. Он финансово прогнётся, и ему нужны будут деньги. Взять он их сможет из проектов Матвеева, но там что было? Напомни.
— Да ничего, — пожал плечами Алексей. — Буквально ничего. Я посмотрел ситуацию на рынке. Инвесторы пока думают, рентабельность под вопросом, поэтому Яр сильно рискует не выйти на прибыль ещё месяца три, а то и четыре.
— Так... Ему Авдеев что-то уже предлагал или нет?
— Предлагал через посредника, но, как я уже сказал, встреча была очень специфической, поэтому Кирилл пока оставил его в покое. Что странно.
— Что ж там такое произошло? — заинтересованно спросил Паша.
— Что-что... — хмыкнул адвокат. — Кирилл пытался угрожать Яру пистолетом, но у парня, как выяснилось, отличная реакция. Как говорится, инициатива нагнула инициатора. Самое весёлое, этот пистолет потом из стакана с пивом доставали, и я всё думаю, каким же камикадзе надо быть, чтобы так финтануть.
— Наверное, таким же, как ты, — закрыто улыбнулся Колосов.
— Ха-ха, — задрал голову Алексей и тут же опустил её обратно на пальцы, — может быть.
— Если так, то это не смешно. — Антон передвинул кончик ручки на строчку ниже. — Значит, что у нас Риски финансовые, какая никакая связь с Авдеевым... а-а-а-а...
— Не ломай мозги. Обрисуй примерно, что хочешь, а я скажу, реализуемо это или нет.
— Примерно я хочу приплести Яра непосредственно к семье Матвеевых. Вроде была такая история, что у Кости плохие отношения с тёщей.
— Была, — подтвердил Алексей. — У них до сих пор не ладится, и не секрет, что София очень неравнодушна к Маркусу.
— Вот. Я думаю, можно двух зайцев разом убить. Нам же цель какую дали? Константина убрать, Анастасию вместо него поставить и все процессы компании свалить на Маркуса и на неё. Да? Да. Но раз у нас подтянулся Яр, можно сделать ещё интереснее. Для Софии вряд ли есть большая разница, старший брат или младший. Зато есть разница, будет это кто-то из Беловых или Константин, которого она не переносит.
— Пап, ты ебанулся, что ли? — возмутился Паша, и его тряхнуло от всколыхнувших эмоций. — Задача была бизнес перестроить, а не семью развалить. Изначально же вся идея была в том, чтобы убрать Костю, потому что он просто неудобен, но рушить семью — это уже твоя прихоть. Тем более у них же сын маленький.
— Паш, — выплюнул Герман; сидевший до этого в напряжённой полусогнутой позе, он откинулся на спинку дивана и перевёл на Колосова-младшего застывший воспалённый взгляд, — тут всем плевать на детей. Прими за неоспоримый факт, что семья — это расходник, и просто слушай молча.
«Вы чё с ним сделали, уроды?..»
— Гера, — позвал его Алексей и перебрался к нему на диван, сев полубоком, чтобы комфортно было смотреть в лицо, — твою жену и дочь никто не трогает. Я не знаю, что ты там себе в башке накрутил, но родных и близких никто расходниками не делал.
— Серьёзно? — дико улыбнулся адвокат и подался в сторону бывшего сокурсника. — А когда мне Женя сказала, что дочь из школы какой-то мужик привёл, это что? Персональная бесплатная охрана?
— Это напоминание, что у тебя есть договор и обязанность выполнять свою работу так, как это нужно мне, — напористо сказал Антон, и Паша за спиной незаметно сжал похолодевшие пальцы в кулаки. — Любая твоя самодеятельность может очень дорого стоить нам всем. Каждому из нас.
— Так напоминайте об этом лично мне, — озлобленно произнёс Герман, посмотрев на Колосова. — Зачем пугать ребёнка? Зачем вообще трогать людей, которые даже наполовину не знают, чем я занимаюсь?
— А ты без тычков работать не можешь? — уколол Алексей. — Или ты лошадь, которую надо обязательно арканом ловить?
Герман ответил не сразу. В наэлектризованном воздухе полминуты молчания показались очень долгими.
— Не надо ловить, — глухо проговорил уголовный юрист. — Я принесу вам соглашение, которое вы не сможете не подписать. Как Паша своё сраное приложение к контракту. Я в нём прописал, что за все мои косяки отвечаю только я один, и подохну в случае чего тоже я один. — Он поднялся на ноги и целенаправленно двинулся к выходу, бросив гораздо тише на ходу без оглядки: — Надеюсь, что хотя бы не сегодня.
Колосов-младший на шаг отступил от порога, пропуская Германа. Никто не попытался его остановить, Алексей равнодушно посмотрел адвокату вслед и после того, как Паша закрыл оставленную нараспашку дверь, лениво пересел обратно в кресло возле стола Антона.
— С чего он вообще взял, что его кто-то собирается убивать? — спросил он, принявшись опять бесконечно переворачивать песочные часы. — Он живым нужен. Мёртвый он нам зачем?
Глава 76. Интервью
Я вернулся в машину со вторым стаканом кофе за утро, воткнул его в углубление на центральной консоли и положил себе на колени только что продлённый договор. Не все мои клиенты поддались всеобщей панике; большинство решило сохранить контракты на тех же условиях, зато в волне упаднических настроений захлебнулся я сам.
«Не дай бог ты бежишь ко мне. Не дай бог...»
Я раздражённо закатил глаза. К машине торопливо целенаправленно шёл молодой парень, лет восемнадцати, может, двадцати. За ним по той же траектории двигался его товарищ с телефоном наготове, и он начал съёмку ещё задолго до того, как первый наклонился постучать в окно.
— Вы оба хотите судебный иск? — огорошил я сразу, как опустил боковое стекло.
— А... За что? — громко возмутился парень и переглянулся с другом.
— За съёмку без моего согласия. — Я вышел из машины и, захлопнув дверь, уставился на оператора. — Камеру выключи.
Тот уронил руку с телефоном, но движения по экрану не было. Аппарат застыл в перевёрнутом состоянии с нацеленными на меня чёрными «глазка́ми» объективов.
— Хорошо, — угрожающе улыбнулся я. — Отобрать у тебя телефон я не имею права, но могу рассказать об этом брату. Он предъявит тебе иск по сто пятьдесят второй статье Гражданского Кодекса, и телефон у тебя заберут уже сотрудники полиции. Без возврата, без компенсаций. Хочешь? Я прямо сейчас могу позвонить.
— Не надо, — прибито и скомканно проговорил незнакомец. — Я выключу...
— Показывай, что делаешь, — велел я, как только он начал водить большим пальцем по дисплею. — Я должен видеть, что ты реально всё выключил, и меня не будет писать какой-нибудь скрытый диктофон.
— У меня нет диктофона.
— Да что ты говоришь. Он по умолчанию во всех телефонах есть. Ты либо сейчас мне всё показываешь, либо я звоню Маркусу. — Тот неохотно повернул телефон экраном ко мне, смахнул окно с камерой и нажал кнопку блокировки. — Всё. Молодец. А теперь говорите, что вам от меня надо.
— Да блин... Короче, у меня блог на восемь тысяч подписчиков, — быстро заговорил парень, который подошёл первым. — Мы там новости шоубиза обсуждаем, и они меня закидали, короче, ссылками на всякие репортажи о вас. Типа вот, Ярослав Белов надел траур. Или вот такое ещё: Ярослав Белов копирует брата из зависти. Это типа вопрос. А подписчики меня дрочат... ой, простите, дёргают, чтобы я всё, короче, узнал и заснял, потому что вы же никаких комментариев вообще не даёте. У вас последняя запись в профиле от июня, а тут такая жара в прессе, жесть просто.
— Окей, я понял, — вздохнул я и с решительным кивком наверх обратился к собеседнику с телефоном. — Доставай обратно свою мобилу, устрою вам грёбаный эксклюзив.
«После него могут заебать ещё сильнее, но я уже и правда слишком долго молчу. Пора бы ответить».
Ребята засуетились, ошеломлённые переменой моего настроения. Дополнительно я сунул в руки оператору личный телефон, чтобы тот записал мини-интервью не только для блога, — горизонтально, под формат платформы, — но и вертикально для моей почти умершей страницы в соцсети.
— Снимаю, — оповестил нас помощник. Я даже не стал натягивать на лицо дежурную улыбку — так и вошёл в кадр сосредоточенным и готовым защищаться.
— Всем привет! — начал интервьюер и помахал рукой в камеру. — Сегодня у меня для вас сенсация. Вот без рофлов, честно. Как видите, рядом со мной стоит сейчас Ярослав Белов. Да-да, тот самый Белов, про которого вы меня замучили вопросами, и сегодня Ярослав на них ответит. Причём экс-клю-зив-но! Короче, вот так. — Он отвернулся от воображаемых зрителей и посмотрел мне в глаза. — Ярослав, вот мои подписчики спрашивают, почему вы вдруг внезапно поменяли стиль? Журналисты вас сразу же раскатали, типа, вы подражатель, или ещё я встречал такой комментарий, типа ваш брат, короче, более успешен, а вы его из зависти нелепо копируете. Как ответите на такие выпады?
«Ну, допустим, слово «нелепо» нигде не мелькало, но окей, пропустим».
— Для начала пусть докажут, что именно я копирую Маркуса, а не наоборот. У нас с ним на двоих очень много общих привычек, но он их сделал своей фишкой, а я как-то не любитель такое афишировать. А вообще про зависть — это лютая клевета. Если бы я знал, кто её распустил, человек бы точно сел, потому что я никогда брату не завидовал. Там завидовать нечему абсолютно.
— Но вы в чёрном реально очень похожи на Маркуса.
— Да, но Маркус тут ни при чём. У меня для смены стиля была личная причина, но с другой стороны чем так плоха идея подражать человеку, который заменил мне обоих родителей? Когда у нас умерла мама, брат взял на себя нереальную ответственность. Он меня воспитал, он меня вырастил, он ходил на собрания, пока я учился в старшей школе. Во многих семьях мальчишки хотят быть похожими на отцов, а я чем хуже? Почему какие-то левые люди позволяют себе насмехаться над этим? Почему никто из них не подумал, что мы похожи, потому что мы, вашу мать, братья, — развёл я руками в недоумении, — а не хрен знает кто друг другу? Тем более, кроме Маркуса, у меня больше никого нет, и внешний акцент отражает именно это, а не зависть, которую взяли просто с потолка. — Я остановился и перевёл дыхание. — Фух. Вот так злиться публично я себе никогда не позволял, но это уже перебор. Люди привыкли, что я белый и пушистый, но извините, с такой грязью я мириться не готов.
— А Маркус знает, что вас вот так прессуют? — с искренней заинтересованностью спросил блогер. — Он как-то реагирует?
— Я не знаю. У него настолько большая загруженность, что я не уверен, что у него хватает времени мониторить моё инфополе. Но как только это видео до него дойдёт, а оно дойдёт очень быстро, я не удивлюсь потоку опровержений. Возможно, он ещё не успел это всё отследить, иначе бы журналисты уже прибежали извиняться. Маркус очень суров в этом плане. Если кто-то портит мне жизнь, он вцепляется в горло как голодный лев, потому что я у него тоже единственный родственник.
— Офигеть, конечно... Тут не завидовать надо, а восхищаться. Кстати, о восхищении. Ярослав, — оживился интервьюер, — а вы знаете, что у вас тоже есть фанаты?
— Знаю, — кивнул я. — И что они творят на фанатских страницах, тоже знаю, но вмешиваться не буду, потому что, если бы это было чем-то из ряда вон, то первым бы вмешался Маркус. А раз он даже не чешется, то и мне не надо. К тому же я видел парочку работ очень достойных, и если найду, я их в профиле у себя отмечу.
— О-о, — завёлся парень и начал от избытка эмоций переминаться с ноги на ногу, — я представляю, какой будет шок у авторов. Их сам Ярослав оценил! Я бы описался, наверно, от счастья. — Он несколько секунд задумчиво помолчал. — Офигеть... — Блогер опять повернулся лицом к невидимым зрителям и сделал шаг им навстречу, оставив меня слегка позади. — Друзья, вот такое получилось у нас огненное интервью. Надеюсь, вам понравилось. Я, если честно, в небольшом раздрае, потому что эксклюзива мне ещё ни разу не давали, и, короче, это можно как достижение века себе на стену повесить. Жду обязательно ваших комментариев, лайки, подписки, репосты. — Интервьюер вернулся на место возле меня и протянул руку на прощание. — Спасибо, Ярослав, это было очень круто. Я надеюсь, что люди посмотрят это видео и заберут свои гадости обратно.
— Да посмотрят, — хмыкнул я, принимая рукопожатие. — Я в медиа давно не появлялся, так что у вас там просмотры зашкалят.
— Э-э... Получается, пиар, — засмеялся парень. Я покивал. — Всё, народ, — громко сказал он в камеру, — пишите, комментируйте, а мы с Димоном полетели дальше. Всем бай!
Оператор остановил запись на обоих телефонах, подошёл и протянул мне мой. Я потратил чуть меньше минуты, чтобы проверить, насколько приемлемым получился ролик, и, довольный, убрал мобильный в карман чёрных деловых брюк.
— А это... — сказал блогер прежде, чем я сел в машину. — Если у меня там будет шквал комментариев, вы же дадите ещё интервью?
— Да посмотрим. Если будет такая необходимость, то, может, и дам. А может, и нет. Как пойдёт.
— Ну, если там прям, короче, огонь-пожар будет, я вас отмечу, ладно? И согласуемся.
— Окей.
Ребята, счастливые, вдвоём уткнулись в экран телефона и не успели толком отойти, как блогер начал что-то эмоционально рассказывать, снимая себя и друга на тот же мобильный прямо на ходу.
«Блогер, блядь... Бестактный молодняк. Как будто вообще не в курсе, что вначале хотя бы здороваться надо. Позорище. Если бы Мар это увидел, эти два оболдуя полетели бы с пинка до соседней улицы».
Я закрылся в салоне и перекинул через плечо ремень безопасности.
— Если бы Мар увидел, — передразнил сам себя, скривившись. — Я брату сейчас позвоню. Вам брат а-та-та сделает. — Меня всего передёрнуло. — У меня вообще-то не только Мар есть, но и Ромыч. И Роман Сергеевич. Я что, всякий мусор сам, что ли, не в состоянии закопать?
Я с чувством глубокой досады на выдохе застонал. События последних полутора месяцев как будто оголили нервы, и мне не сразу попалась на глаза трещина на кожаной оплётке руля. Видимо, лопнул материал от очередного удара по нему кулаком. Желание продышаться кальяном стало назойливым до такой степени, что я не выдержал и вчера купил «электронку» с жижей без никотина. Взвинченное состояние кальянная лёгкая тяга поздним вечером относительно выровняла, но в голове поселилась тревожная мысль, что вот так и начинается большая зависимость.
Удручало и то, что Авдеев меня в покое — конечно же — не оставил и напомнил о себе недели две назад. Аккуратно, без сроков и ультиматумов. Я после разговора Миши с Финансистом очень крепко задумался, как могу разгрузить Мара в части его легальной работы, чтобы нелегальную потом не пытались вот так у него за спиной спихнуть на кого-то другого. Авдеев заметил, что их беседа с моим другом держала меня в напряжении; он об этом и написал с анонимного ящика, мол, приходи, обсудим, есть варианты, а я на исходе второй недели устал разрываться между желанием прийти — скрытно и технично взяться за выматывающую рутину — и необходимостью сделать правильно. Так, как этого хотели бы Миша и сам брат.
«Я и помочь хочу, и не навредить. — Я до побелевшей кожи стиснул пальцами руль и ощутил, как ладонь оцарапали края трещины. — Сука... Ладно, окей. Поступим так: я сначала рвану в Москву, навещу Мара и попробую всё это, как положено, обсудить. А вот если не договоримся, тогда поступлю, как чувствую. Я же не тупее Мара, да? Да. Опыт с Маршалом и Кариной уже есть, значит, наебаться будет сложнее. Да и встреча у нас с Авдеевым была... скажем так, своеобразная. Может, он и не рискнёт со мной играть. Кто знает. Короче, посмотрим».
Короче. Заразная привычка. По салону разлетелась едва слышная ругань; я достал из бардачка «электронку», до упора затянулся, выдохнул и, как только пар рассеялся, на главной странице профиля выложил интервью в открытый доступ.
Глава 77. Остывший завтрак
Ася, понурая и разбитая, медленно присела на край постели. Серёжа вчера нагулялся под ледяным дождём и проснулся утром насквозь простуженным. Об этом девушка сразу же написала в школьный чат, отправила Костю на работу и замерла на кровати у сына, сжимая в руке телефон.
«Доброе утро, Артём. У меня, к сожалению, заболел Серёжа. Я могу взять пару дней отгула, чтобы Костя за это время разобрался с важными делами? Потом он меня заменит».
Она напечатала это клиенту после того, как перебрала все возможные варианты оставить Серёжу на чьё-нибудь попечение. Мать полусонным голосом известила, что в Париже время шесть утра, она спит в отеле и в Москву до пятницы не вернётся. Папа на две недели уехал в очередной санаторий. Звать подруг из числа таких же мамочек Ася не стала, потому что не захотела разносить простуду по чужим детям, а в диалоге с адвокатом расстроилась из-за серой надписи «был в сети в 4:23». У него опять, видимо, была бессонная ночь, и девушка смахнула окно с приложением, не найдя в себе смелости ни позвонить Мару, ни написать.
«Доброе утро, Асенька. Берите, конечно. Можно и не пару дней, но, если вас не затруднит, оставьте нам с Сашей возможность связаться с вами».
«Нисколько не затруднит. Я только физически к вам приехать не могу, потому что Серёжу не с кем оставить, а так по всем рабочим вопросам звоните, пишите, телефон у меня всегда под рукой».
«Спасибо, Асенька. Я надеюсь, что беспокоить вас лишний раз не придётся. Хорошего дня».
«Всегда пожалуйста, Артём. И вам хорошего дня».
— Мам, — жалобно проговорил Серёжа слабым осипшим голосом, — а где папа?
— На работе, — ласково ответила Ася, накрыв сына одеялом. — Я вот на свою работу не поехала и осталась с тобой, а папа ушёл зарабатывать за нас двоих.
— Он всегда работает, — сказал мальчик и зашёлся влажным кашлем. — Я думал, что он посидит со мной, а он опять ушёл. Мам... — Он зашмыгал носом. — Папа сказал, что решит свои дела, а я... я так устал его ждать. Его постоянно нет. Он вечно занят. — Серёжа вновь закашлял. — Дядя Маркус такой же, да?
— Да, Серёж, дядя Маркус такой же, — вздохнула девушка, угнетённая всплывшей детской обидой. За кучей новых процессов она упустила из виду, что отношения Кости и сына пугающе натянулись, и что ребёнок начал запираться в комнате, не пуская отца даже на порог. — У дяди Маркуса иногда нет времени даже просто нормально пообедать, об остальном я вообще молчу... А почему ты спрашиваешь? Соскучился по нему?
— Да, — приободрился Серёжа. — Он давно не приходил.
— Давай я ему попозже напишу, часика через два, и скажу, сможет он заглянуть к нам или нет. Хорошо?
— Хорошо, — улыбнулся мальчик и стянул одеяло ниже, чтобы удобнее было прижать его руками сверху.
«Ты радуешься условно чужому дяде, а родного папу гонишь. Чужой дядя приходит к нам раз в месяц, а то и реже, а папу ты видишь каждый вечер. И каждый вечер уже третий год подряд он не знает, с какими словами к тебе подойти. А я не знаю, что делать. Мне никакая дипломатия не помогает. Я уже начинаю думать, что это не просто Костина занятость виновата, а кто-то начал разрушать нашу семью целенаправленно и заранее».
Например, мама. Через детей очень легко внести разлад даже в самые крепкие отношения. Почему бы и нет? Каждую неделю повторять ребёнку, что его отец — дурной пример для подражания, воспитывать по своим правилам и убеждениям, ставя их противовесом всему тому, что характерно для его родителей и дома, где он живёт. Заказчики могли быть об этом не в курсе, а могли и выяснить, и тогда...
Ася внутренне сжалась и лихорадочно бросила в диалог адвокату:
«Ciao, дорогой. Прости, что беспокою, но ты мне сегодня нужен. Можно и по телефону, но лучше лично, потому что Серёжа спрашивает, когда ты придёшь. Ты сможешь приехать?»
— Мам, — позвал её сын и захлопал вытянутыми руками по одеялу, — я хочу есть.
— Я тоже. Будешь омлет?
— Буду. И печенье.
— И печенье. — Ася поднялась на ноги. — Ты беги тогда умывайся, а я пошла готовить. Только полотенце синее, а не зелёное. Зелёное я в корзину убрала.
— Хорошо.
Серёжа выбрался из постели, громко прокашлялся, надевая тапочки, и девушка невольно воскресила в памяти душащий изнуряющий кашель Белова-старшего.
«Ты тоже хороша, конечно... То одного брата постоянно вспоминаешь, то другого. У одного в руках прям таешь, как малолетка, а от второго глаза оторвать не можешь. Сама-то хоть понимаешь, что у тебя в башке творится?»
Она спустилась на кухню, достала из шкафа стеклянную миску и поставила её перед собой на столешницу рабочей зоны. Яйца в неё разбила на автомате, даже не глядя, куда бьёт ножом; посолила осознанно, молоко добавила — тоже, а потом опять ручной блендер повела по кругу, неотрывно смотря в точку на стене.
«Когда это всё началось?»
Семейное равновесие ощутимо качнулось после Костиной манипуляции на стадионе. После ночного разговора в тот же день. Но штормило и раньше. Ася растопила кусочек сливочного масла на сковороде, вылила туда будущий омлет и накрыла его крышкой. Тело дрогнуло в череде обрывочных воспоминаний. Десять лет назад она увидела Мара вчерашним выпускником — он замер на стыке прихожей и кухни-гостиной ещё в другой, более скромной, квартире, стал озираться, цепляясь глазами за каждую деталь незнакомого пространства, и девушка в напряжённом лице уже тогда поймала что-то необъяснимое, но тревожное. Костя принял его на работу за пару месяцев до знакомства; ей было девятнадцать, а парню — двадцать два, и холодок пробежал по плечам у Аси, когда из глубин памяти всплыл осторожный вопрос: