Где-то во времени. Часть третья

На земле между бойцами стояла пара точно таких же ящиков с магазинами, как и тот, что я закинул Гарику на крышу. В лужах воды плавали гильзы и пустые рожки. Никто не тратил время на то, чтобы скидывать их в подсумки.

Я посмотрел на противоположную сторону дороги, куда уже летели трассеры пулемёта «Тигра». Тройка выскочивших бойцов поспешно вскидывала на плечо гранатомёты. А в следующее мгновение вереницы чертей как по команде развернулись и бросились волной на наши чахлые порядки.

Навстречу с шипением рванулись гранатомётные выстрелы, пробив серьёзные бреши в живой волне. Зелёные отблески дрожали на изрытой земле и мокрой шерсти мёртвых существ.

Затрещал автомат Нат. Вишняков издал что-то нечленораздельное, дёргая стволом из стороны в сторону. Заколотили калаши стоящих рядом бойцов. Порыв ветра сорвал пару осветительных ракет, а остальные закружил в неистовом танце, запустив по земле множество мечущихся теней. Я только и видел, что волну приближающихся жёлтых глаз. Некоторые из них гасли, навсегда сливаясь с перепаханной землёй, но, к сожалению, не так часто и быстро, как хотелось бы.

Со стороны броневиков послышались душераздирающие крики и вой ремехов. Я, не отставая от ребят, посмотрел туда и тут же выругался. Недобитые, раненые, контуженные монстры нашли в себе силы на стремительный рывок и смешали ряды.

Пару солдат буквально снесли в отчаянном прыжке мощные туши, пронзив бедолаг клыками-копьями. Один погиб сразу же, второй неистово орал, придавленный тушей ремеха, шкуру которого тут же изорвала очередь.

Люди попятились, пытаясь выровнять строй. Несколько более-менее прытких тварей проскочили между бойцами и теперь стремительно разворачивались, чтобы атаковать со спины.

Я вцепился в плечо Вовану.

— Сзади! — крикнул я, направляя его в нужную сторону. — Наших не цепани!

— Вот суки! — крикнул Кибер, вскидывая «Сайгу» и тут же прожимая спусковой крючок.

Могучую спину одной твари разворотила картечь и ударившая следом пуля. Ремех плюхнулся мордой вниз, нелепо дёргая когтистыми лапами.

Вишняков выругался и, держа оружие наготове, двинулся в сторону бойцов, максимально точно выцеливая прорвавшихся чертей. Тем временем кучке монстров удалось запутать крайнего бойца. Они пожертвовали одним, пустив его в рывок на автоматную очередь, и напали с двух сторон.

Сквозь крики, рыки и треск одинокого пулемёта раздался мерзкий хруст разламываемых костей и разрываемой плоти. Предсмертный крик утонул в булькающем звуке и рычании ремехов, вцепившихся в жертву как голодные псы.

«Хорошо, что из-за дождя ничего толком не разобрать», — пронеслась в голове нелепая мысль, когда твари разлетелись в разные стороны, а между ними на асфальт плюхнулось что-то тёмное, напоминающее вываливающиеся из пакета сосиски, источающие пар.

По борту нашего «Тигра» заскребли когти. Добрый десяток ремехов воспользовался мёртвой зоной между стрелками и атаковал броню. Я крутанулся за Вованом, но тот уже оказался в центре схватки, исполняя какой-то чудовищный балет из резких движений и выстрелов, сметая прорвавшихся ремехов.

— Броня! — крикнул я девушке, хлопнув по плечу.

Нат резко повернула голову, и с промокшего хвоста сорвался водопад капель. Глаза вспыхнули в отблесках ракет. Она, быстро кивнув, развернулась и выпустила длинную очередь в забравшихся на броневик тварей. Пара бесов взревела и покатилась на асфальт, изорванная пулями.

Калаш сожрал содержимое магазина и встал на затворную задержку.

— Пусто! — лаконично крикнула брюнетка и выхватила магазин, ударив им же по фиксатору на оружии.

Я быстро перевёл взгляд в сторону поля и приближающихся тварей, так как Нат теперь упускала из виду это направление.

Наши пятеро вояк пока сдерживали волну, но всё-таки пятились. С шипением в сторону тварей влетел гранатомётный выстрел. В одно мгновение в воздухе расцвёл ярко-огненный шар, словно вытесняющий всё вокруг, а потом он резко схлопнулся с грохотом и дымом, разметав землю и бесов вокруг себя.

Раздался истошный вой. Несмотря на ливень, ближайшие твари вспыхнули, но огонь быстро погас. Обожжённая шерсть задымилась, и черти с визгом повалились на бок. Нескольких бесов подбросило в воздух. Те, что оказались подальше, шарахнулись в стороны, явно сбитые с толку.

— Ещё бы с десяток таких попаданий… — с горечью заключил я, заметив, как боец отбросил пустой гранатомёт и потянулся за автоматом.

Всё же не была эта группа готова для отражения столь массированной атаки. Мало пулемётов. Мало АГС, мало этих самых гранатомётов, похожих на зелёную трубу. Мало «Тигров» и личного состава. Мало времени на подготовку. Всего мало. Элементарно даже заминировать подход к броневикам никто не успел. А сделай так — и у бесов не было никаких шансов. Но, очевидно, что-то явно шло не по плану.

Произошедшее заняло пару секунд. В это время ремехи на бронетранспортёре набросились на торчащего пулемётчика. Нат сменила магазин почти мгновенно. Но когда луч фонаря упёрся в копошащихся тварей, было уже поздно. Бедняге с хрустом отгрызли верхнюю часть тела. Девушка выпустила весь магазин, прошивая тварей пулями, но паре из них всё же удалось спрыгнуть с брони на противоположную сторону. Остальные так и остались лежать на крыше «Тигра».

— К машине! — бросила Нат, пятясь спиной вперёд и отбрасывая пустой магазин.

В этот же момент под заживающим ожогом словно воткнули раскалённую иглу и ударили током. Я невольно вскрикнул и, ничего не соображая, со всей силы толкнул девушку в плечо, одновременно с этим движением отталкиваясь от неё.

Глаза только и успели разобрать, как два белёсых стержня с тянущимися за ними шлейфами от жёлтых глаз пронеслись в опасной близости от брюнетки. По лицу хлестнула шерсть, а в нос ударила мерзкая вонь с нотками мокрой собачатины.

Неистовый ремех пролетел между мной и девушкой, чуть было не засадив оба клыка-копья в заднюю дверцу буханки. Тварь одним прыжком развернулась и нацелилась мне в грудь. Я снова попал в тот жидкий цемент: подсознание уже рвало тело в сторону, а мир вокруг сопротивлялся, будто замедляя каждое движение.

Бес, припав к земле и широко расставив лапы, почти бросился на меня, но тут в центре его огромной пасти словно лопнул воздушный шарик с тёмной краской, и тварь распласталась на земле.

На крыше уазика застыл Мезенцев. От ствола калаша поднимался сизый дым. Время и пространство перестали сопротивляться, и я всё же полетел в сторону, запнувшись ногой об ногу и плюхнувшись на асфальт. Гарик тут же перевёл ствол на какую-то другую цель и, замерев на секунду, бахнул ещё раз.

На фоне трепыхающегося огонька осветительной ракеты промелькнул силуэт Нат, перезаряжающей автомат.

— Вставай! — долетел до меня её окрик. — К машине! Они прорвались! Они повсюду.

Упрашивать долго не пришлось.

Я что было сил запереберал руками и ногами, рванув к пятну буханки и пытаясь встать.

Вокруг царил полнейший хаос. Ни о каком организованном сопротивлении речи уже не шло. Всё пространство дорожного полотна было усыпано огромными тушами мёртвых бесов. Местами они лежали друг на друге.

Под нагромождением одного из таких «брустверов» укрылись два бойца, огрызаясь короткими очередями в мелькающие тени. Осветительные ракеты почти прогорели, и тьма начинала охватывать наши позиции. Белёсые направленные лучи подствольных фонарей неистово мельтешили в облаках водяной взвеси, словно я оказался на безумной дискотеке, сопровождаемой отборным матом, визгами ремехов и обрывками фраз.

— Слева!

— Пустой!

— Ёб… Сука! Получай, тварь!

— Фланг, фланг!

— Прошёл, падла!

— Гранату!

— Плотней, мужики, плотней!

Я выпрямился. Ноги сами понесли меня к буханке. Бабах рубился в кровавом балете. Гарик разил бесов меткими выстрелами. А что делал я? Где было моё место в этом безумии? Ответ пришёл сам собой. Не из логики. Сердце и душа молотом врезались в оцепеневший мозг: моё место — между Нат и этой тьмой. Если хоть одна тварь двинется к ней, то я брошусь в бой даже с голыми руками. Пусть это и будет последнее, что я сделаю. А что мне теперь остаётся? Какой в этом всём смысл?

Поднимаясь в полный рост и устремляясь к Боливару, я выхватил взглядом Безумного Кибера, вновь оправдывающего прозвище. Он кружился и вертелся, будто упиваясь возможностью вершить кровавое возмездие. Пусть даже обычным бесам, не имеющим отношения к Трэйтору и гибели родителей.

Он буквально растворился в битве, поймав какой-то неведомый ритм и пульсацию атак тварей. Вот он резво шёл приставным шагом, сделав три выстрела в летящего на него ремеха. В зеленоватых отблесках было видно, как картечь крошила клыки монстра, превращая зубастую пасть в кровавое месиво.

Не успел поверженный бес плюхнуться, как Вован отскочил в сторону, перенеся ствол под левую руку и всадив в упор два выстрела в пробегающего монстра. Тварь завизжала и кубарем полетела по лужам, поднимая фонтан брызг. Но обезумевший Бабах не останавливался. С лёту плюхнувшись на колени, он припал к земле и расстрелял остатки бубна в пузо ремеху, пролетевшему над ним.

Я понятия не имел, как именно его дёргал медальон, но был уверен, что всем этим кровавым пляскам с дробовиком он обязан именно ему.

Нат прижалась спиной к буханке. Калаш огрызнулся очередью, и где-то за моей спиной взвизгнул бес. Уцелевшие бойцы тоже пятились к Боливару, срезая мелькающих тварей. Один из них запнулся о труп поверженного ремеха и плюхнулся на спину, нелепо задрав ноги в зеленоватое небо. На него тут же бросилась тварь, шерсть которой так и дымилась после разрыва гранатомёта. Шансов спастись у человека не было. Рука с оружием смотрела в другую сторону, а сам он нелепо барахтался в огромной луже, уже непонятно чего. Воды или крови.

Бес готов был пронзить живот лежащего, но тут его словно огрели сверху по голове невидимым кулаком. Клыки-пики цокнули об асфальт, и он резко провернулся вокруг себя, застыв мохнатой задницей к лицу бойца, окатив того волной брызг. Это наверняка был выстрел Мезенцева. В происходящем безумии только он был способен разить противников одиночными попаданиями.

«Кобра жалит метко… — вспыхнули в памяти слова Нат. — Эх, всем бы бойцам такие медальоны.»

Я с грохотом впечатался в борт уазика. Нат тут же прижалась ко мне плечом, продолжая стрелять в мелькающих тварей. Осветительные ракеты прогорали, а запустить новые было некому. Тьма вытесняла зелёные отблески далёкого гриба. Интенсивность автоматического огня слабела. Рёв и визги тварей смешивались с криками немногочисленных раненых и редкими хлопками ручных гранат. Пространство между броневиками было усеяно шерстяными тушами, застывшими в неестественных позах. Порыв ветра ударил в лицо со всей силы, и я вдруг ощутил пронизывающий до костей холод.

Отбросив пустой бубен, с другой стороны ко мне поджался Вишняков.

— У меня последний! — выпалил он, примыкая магазин к оружию.

— Сюда, давайте сюда, чтоб вас! — кричала Нат паре уцелевших бойцов, волочивших за ремни разгрузочного жилета раненого товарища.

«Я снова бесполезный, — абсолютно спокойно подумал я, и зубы на мгновение перестали стучать. — Хоть с земли автомат подними…»

Я тут же подался вперёд, пытаясь высмотреть ближайшее тело бойца или валяющееся оружие, но вместо этого разглядел лишь несколько десятков мерцающих бесовских глаз.

Лязгнули затворы «Сайги» и автомата. Бойцы с матом подтащили к передку буханки раненого. Тот тяжело застонал и дёрнул из разгрузки пару гранат.

С противоположной стороны дороги не было никаких звуков. От броневиков, принявших удар, доносилась брань и команды, выкрикиваемые сорванными, охрипшими голосами. Плоть сошлась с огнём и сталью. Обе стороны были значительно прорежены, но всё же перевес явно оказался в пользу бесов. И теперь твари медленно окружали островки уцелевших, готовясь покончить с ними финальным рывком.

— Тохан, наколдуй что-нибудь! — неестественно громко заржал Вишняков, выпучив на меня глаза.

— Например что? Я говорил, надо было по газам и валить!

Нат тут же больно треснула меня локтем по рёбрам.

— От себя не убежишь! — добавил Бабах. — Ну давай, Тохан, получалось же!

— Ахалай-махалай! — я взмахнул перед собой дрожащими руками, вспомнив присказку из далёкого детства.

Выражение лица Вована на несколько секунд стало абсолютно серьёзным. Он даже быстро осмотрелся по сторонам, словно действительно надеялся на чудесное спасение.

— Вот сука, — разочарованно фыркнул он, отплёвываясь от стекающей по лицу воды. — Не работает…

— Ещё как работает! — хрипло воскликнула Нат, махнув головой в сторону дорожного полотна, растворяющегося в мокрой тьме.

— Да ну нафиг, — протянул я, положив руку на буквально загудевший медальон.

В воздухе, прямо на наших глазах, кто-то словно растягивал мутную плёнку, идеально круглой формы. Спустя несколько мгновений окружность полностью перекрыла дорожное полотно, а нижняя часть плавно ушла в землю, подобно нематериальному призраку. Дрожащая плёнка заиграла разными оттенками, и сквозь неё начала проступать массивная тёмная тень, ползущая по асфальту в нашу сторону.

— Медальон нагрелся, — услышал я голос Вована, но никак на это не прореагировал.

Мы впервые видели процесс перехода со стороны. Теперь было понятно, как мы напугали случайных водителей, когда въехали в родной Челябинск. Что-то массивное действительно материализовывалось прямо из воздуха на наших глазах. Порыв ветра, словно откуда-то издалека, доносил урчание солидного двигателя, хотя портал открывался метрах в пятидесяти от нас.

Я как заворожённый наблюдал за происходящим, продолжая прижимать к груди медальон. «А не Трэйтор ли это снова пришёл по наши души? — промелькнула ужасная мысль. — Что ж, это было бы весьма некстати. Хотя, можно подумать, когда-то это будет кстати…»

Никакого эффекта замедления времени мы не ощущали, так как не были внутри перехода. Бабах и Нат открыли огонь. На крыше захлопал Гариковский калаш. Мокрые, злые черти раззявили пасти и бросились в атаку, намереваясь пригвоздить нас клыками-пиками к борту. А потом, видимо, спокойно полакомиться сердцами… Но их планам не суждено было исполниться.

Успокоившуюся было ночь разрезал свистящий звук, и в это же мгновение загрохотало так, словно кто-то начал сыпать с большой высоты мелкий щебень на кусок профнастила. Кажущаяся почти непрерывной линия трассеров хлестнула по надвигающимся тварям, перемалывая их подобно чудовищной мясорубке. Пули рвали бесов на куски, чуть ли не перепиливая их. А затем ударялись об асфальт и молниеносно взмывали в ночное небо. Я даже не успел подумать, что рикошеты могут зацепить и нас. Но стрелок, из чего бы он ни стрелял, предусмотрительно срезал дальних тварей.

— Получайте, сволочи! — пробился сквозь треск злобный крик Вишнякова.

Он тоже стрелял. Это было видно по тому, как дёргался ствол, выплёвывая вспышку и искры.

Задние ряды ремехов были уничтожены за несколько секунд. Атакующие нас получили из автоматов и Вовкиной «Сайги». Ряды тварей смешались, и они бросились в рассыпную, преследуемые самой настоящей жёлтой струёй трассеров, изрывающих шерстяные тела.

Плотность огня была чудовищной. Тут даже не надо было выцеливать сердце твари, расположенное примерно по центру вонючей пасти. За полсекунды в зверюгу впивалась пара десятков пуль, смешивая плоть и кости с грязью и осколками дорожного полотна.

Мимо нас проплыл «Тигр» с другим камуфляжем. Вместо турели — миниатюрная башенка, из которой лился водопад дымящихся гильз и звеньев ленты. Он продолжал оглушительно свистеть и греметь. Полуметровое ослепительное пламя срывалось с неистово вращающегося блока стволов, призванного уничтожать всё на своём пути.

— Да это же чёртов миниган! — воскликнул я, но всё равно остался неуслышанным.

Бронетранспортёр замер в десятке метров, оттесняя огнём бесов от уцелевших бойцов. С другой стороны буханки промелькнул ещё один «Тигр», полосуя ночь трассерами, а из кольца перехода уже выползал третий. Задняя аппарель с гулом опустилась, и из железного нутра, мерцающего тусклым красным светом, высыпал десяток бойцов. Несмотря на ожидания, они всё же отличались от уже привычных нам вояк.

Вместо калашей они держали диковинное оружие компоновки «булл-пап» с корпусом, из пластика. Поверх чудной униформы поблёскивали непонятные стальные планки. Или рейки. Но торчащий из приклада магазин всё же говорил о том, что оружие под привычный патрон. Так что вряд ли это было что-то футуристическое, вроде винтовки Трэйтора.

— Тохан! — радостно вцепился в меня Вишняков, прыгая на месте, задрав «Сайгу» стволом вверх. — Тохан, колдун, сука!

— Да я не при чём!

— Нат, Нат, ты видела! — он тут же схватил девушку за куртку. — Ух, пармезан, ёптить!

Далее последовал восторженный поток отборной матерной брани, остановить который именно сейчас было невозможно.

Тем временем бойцы, облачённые в пиксельный камуфляж различных чёрно-серых оттенков, мгновенно распределились по полю боя, добивая одиночных ремехов меткими очередями. Вспышки, срывающиеся с коротких стволов, и летящие гильзы подтвердили догадки о оружии, но модель я не знал.

Прибывшие бойцы двигались стремительно, словно ноги не касались земли. Даже Вишняков во время недавнего исполнения своих смертельных па с дробовиком не смог с ними сравниться. А он был почти молниеносен. Для меня, как носителя медальона, его скорость была необъяснимой.

— Неужели всё? — тихо прошептал я, когда стих грохот миниганов.

Ответ был очевиден. Прибывшие бойцы зачистили пространство вокруг буханки и беззвучно растворялись в тьме, оттесняя недобитых тварей в поле, где те и находили свой конец.

К отдельным раненым уже спешили бойцы с эмблемами красного креста в белом круге. Знаки были нанесены на рукава, тыльные стороны касок и объёмные подсумки по бокам. В руках одного из санитаров я успел разглядеть знакомый УРК, прежде чем он ввёл препарат в разорванную ногу корчащегося от боли солдата.

— Гарик, Кобра, ёптить, слазай! — не унимался Вован, прыгая вокруг нас. — Тохан, колдун самый настоящий!

— Да ну нет же! — настаивал я. — Это просто совпадение!

Вовкина радость оказалась заразительной. Я даже забыл о холоде, хотя меня всего трясло.

— Ты как, цела?! — выпалил я, повернувшись к Нат.

— Да, Палыч-Антон, — брюнетка повернулась с усталой улыбкой, щёлкнув предохранителем.

— Мы им снова показали! — Вишняков швырнул «Сайгу» на ремень и вприпрыжку бросился обнимать нас, смеясь как сумасшедший.

«Это не нервы, — подумал я, хотя ноги сами стали пружинить в такт Вовкиным скачкам. — Это страх, что в следующую секунду всё исчезнет. Нат, Вован, Гарик… Всё, что осталось от простой и понятной жизни. А я, такой крутой носитель медальона, даже прикрыть их нормально не смог. Стоило только бесам прорваться, как руки оказались пусты. Ни ствола, ни гранаты, только бесполезные мысли…»

— Все живы? — на плечи легли руки Мезенцева, спрыгнувшего с крыши.

— Да! — выкрикнул Бабах. — Нас такой ерундой не пронять!

— Как ты это сделал?! — Нат посмотрела на меня рябящими светлячками глаз.

— Да никак, говорю же! Просто совпадение.

— Один раз — случайность. Два раза — совпадение, — улыбаясь, заключил Гарик, всовывая свою пиратскую физиономию в наш импровизированный хоровод. — Три раза уже закономерность. Но, надеюсь, третьего раза не будет. Так что всё верно. Пока это совпадение!

Вишняков заразил всех своей истеричной энергией, умудрившись раскачать на прыжки. Я неуместно подумал, что у друга действительно могло быть огромное будущее в музыке… в жанре панк-рок. Даже Нат засмеялась, припрыгивая вместе с нами.

Мы радостно подскакивали, как четверо придурков, а я считал её тяжёлые, распалённые боем вздохи. Мы живы. Нат цела. Должно быть, это было очень глупо, но мозгу больше не за что зацепиться. Родителей нет. Очередная дыра между мирами, не предвещающая ничего хорошего. А она… Она смеётся. И ради этого стоит терпеть всю эту хрень с медальонами и бесами.

Меня переполнил сильный, манящий порыв склониться к уху брюнетки и признаться в том, как сильно я переживал за неё. Насколько она волнует моё сердце и душу. И казалось, что уже в следующие мгновения я так и сделаю…

— Не помешаю? — прервал восторг сильный командирский голос.

Мы остановились и разом посмотрели в сторону источника.

В паре метров от нас замер рослый мужчина в такой же форме, как и у других бойцов. Между тем он сразу как-то выделялся на фоне остальных. По деловито сложенным за спиной рукам сразу было ясно — он здесь главный. На поясе болтался закреплённый шлем. Причудливый автомат покоился на груди, поблёскивая от капель воды.

Я непроизвольно рассмотрел оружие. Кажется, оно действительно было сделано из пластика. Или это был какой-то составной корпус. Цевьё имело непривычный изгиб под руку, а прямо над ним красовался длинный рычаг затвора. Рядом виднелись четыре наклонных прорези со скруглёнными краями. По верхней части шла ребристая планка с закреплённым коллиматорным прицелом закрытого типа, очень похожим на те, что были на наших АК. Защитная скоба у спускового крючка огибала не только его, но и всю рукоять полностью, будто кто-то вставил оружие в пластиковый кастет. Впрочем, несмотря на футуристичность, в дизайне угадывались черты «Энфилда» в компоновке булл-пап и «Фамаса» в линиях ствольной коробки. Разве что без характерной верхней планки француза.

На остановившихся «Тиграх» хлопнули устройства запуска осветительных ракет, и нам удалось получше разглядеть подошедшего.

Первое, что бросилось в глаза, так это причёска, никак не сочетающаяся с виденным ранее. Коротко выстриженные виски оказались выкрашены в разные цвета: правый — в красный, левый- в жёлтый. Всё это накрывали аккуратно зачёсанные набок волосы такого же тёмно-красного отлива с редкими жёлтыми прядками.

Мужчина нарочито медленно поводил головой, будто давая рассмотреть безумную причёску. Мы перестали прыгать и, не сговариваясь, вытянулись в некое подобие кривого строя. По глазам Вишнякова было видно, что у него уже есть что сказать относительно увиденного, но он предусмотрительно молчал.

Командир оказался на полголовы выше меня. Нельзя сказать, что мужчина обладал внушительной комплекцией, но намокающая форма всё же обтягивала крепкие проработанные плечи и руки. Остальное было не разобрать из-за весьма странного бронежилета из подвижных, словно поролоновых, пластин, прикрывающих полностью торс, пах, руки до локтей и ноги до колен. К тому же при ближайшем рассмотрении я обнаружил, что все железки, которые поблёскивали и на других бойцах, замыкались в некую «силовую раму», словно его обвели по контуру металлическими полосами.

Элементы соединялись между собой наподобие суставов. Местами виднелись шланги высокого давления в металлической оплётке. Но при этом конструкция легко повторяла все движения человека, абсолютно не мешая. Должно быть, именно благодаря ей прибывшие бойцы и двигались столь стремительно.

На вид мужчине было ближе к сорока. Островатые черты лица, немного вытянутый подбородок и нос придавали сходство с хищной птицей. Из-под аккуратных, похоже, что специально подстриженных бровей, смотрели узкие, словно застывшие в изучающем прищуре глаза. На крепкой шее пульсировала вена. Это было особенно хорошо заметно в отблесках осветительной ракеты.

Мне подумалось, что обладать столь пристальным и пронизывающим взглядом обязательная черта любого командира. Даже у Трэйтора был подобный…

От столь странных ассоциаций мне стало немного не по себе, но я тут же успокоился, поймав себя на том, что во взгляде командира не сквозит никакой угрозы, кроме искреннего любопытства и какой-то чертовщинки, больше присущей Бабаху, нежели военному.

— Вы чему так радуетесь? — поинтересовался он, кивнув в сторону буханки. — Расскажите остальным, а то они мрачные какие-то, словно только что смерти в глаза посмотрели. Даже не понимаю, с чего бы это?