- -
- 100%
- +
По дороге Тонин разбирал облигации, векселя, прочие имущественные бумаги на разных языках. Большая их часть была написано мелко и неясно с точки зрения юридических трактовок. Одно и то же обязательство на разных бумагах можно было трактовать по-разному. Задачей Тонина было извлечь из текста окончательные формулировки и перевести их на общий язык, которым псы активно пользовались. Караван выполняет торгово-транспортные, а также промысловые операции. В этот раз везли товар для царей на южной части континента-«сэндвича», обратно везли ценные породы древесины и чугун. Волшебство позволяет зажечь пламя в простой земле, без использования угля. Его порой используют для выплавки чугуна из горной породы. Для получения сплавов и готовых изделий волшебство уже не используется – во всяком случае, серьезные книги ничего об этом не пишут, Тонину ни разу не удалось найти сведения, чтобы по волшебству возникла чугунная ограда или лестница. Что уж говорить о более сложных изделиях. Правда, волшебство позволяет исчезать и появляться внезапно. Возле окошечка расположен довольно удобный стол. Тонин хотел вначале взять все бумаги, но их оказалось очень много. С трех барж перенесли два сундука. Главный торговец (вояжер) остается на третьей барже, которая не определяет курс в открытых морях. Псы говорят, это довольно пронырливый тип, поскольку он лис. Тонин испытывал легкое предубеждение против лисов-мужчин, поэтому был рад, что вояжера нет на этом борту. Работа с бумагами не обременяла его. Тонин сидел два-три часа, разбирал мелкий текст, запоминал и кое-что записывал, затем выходил на палубу. Если Фарэкс не был занят, он передавал ему содержание работы. Вплоть до первого материка Тонин ни разу не достал своих заветных монет. Псы давали ему все бесплатно, и везли бесплатно; Тонин был очень доволен. Он только вздрагивал, если судно налетало на большое морское тело. Подводные существа могли медленно дрейфовать на волнах, совершенно равнодушные к кораблям. Иногда они имели форму толстых пленок, но чаще всего это были моллюски и огромные полихеты. Моряки говорят, их тела размножаются путем дробления, и если порвать огромное тело, из него высыпятся сотни, тысячи мелких зародышей, каждый из которых способен дорасти до огромных размеров. Это происходит далеко не со всеми, поскольку в море идет постоянная борьба. Хищные рыбы хватают маленьких рыбок, морские змеи и ящеры охотятся уже на всех без разбора. Однажды Тонин увидел, как вдали, в южном направлении морской ящер с плавниками вместо ног догонял огромного кальмара, который по каким-то причинам не мог опуститься на дно. Чаще всего охота происходит глубоко под водой, где уже не видно, поэтому картина привлекла многих. Псы смотрели и давали комментарии. Рваные щупальца кальмара издавали ужасный запах, слышный даже за несколько верст. С разных сторон к нему стали подходить акулы и другие морские хищники. По акулам псы из специальных арбалетов выпускали стрелы и дротики. Однажды акулу поймали на крюк, подняли с помощью специальных рычагов, и держа над морем, стали бить копьями. Потом акулу сбросили обратно. Заключали пари о том, сколько акула сможет продержаться на воде. Тонину не нравились такие затеи, но он никогда не говорил ничего против. Однажды он увидел на западе причудливое лиловое пятно, а за ним – красивые белые разводы.
- Это атолл?
- Это спрут. Выпускает пену. Он так делает, если сожрал кого-то. Или если болен. Он медлительный, но если на него налетишь, может все порушить щупальцами. Они у него не то, что у кальмара – они мощные и к тому же могут выпустить яд.
- Получается, спрут опаснее кальмара?
- Они все чудища. Но самый опасный – это морской змей. Не ящер, не крокодил – именно змей. Он летит по волнам и способен появиться внезапно. В нем есть что-то колдовское, хотя вряд ли морская тварь умеет колдовать сама. Змей прогрызает днища любой толщины, а если они обиты металлическим листом, он делает вмятины, очень неприятные пробои. Чаще все он длиной с баржу или две. Бывают короткие, но те самые злые. Если окажешься при них в воде, то все. Они легко разбивают лодки, даже если на них не нападают. Злые твари. Избегайте их.
- А на суше тоже ведь есть змеи!
- Да, сухопутные. Но те уже называются по-другому. Они как ящеры на ногах. Хорошо хоть, не летают! Волшебство, говорят, это может позволить. Но их мало. Морских змеев много. Иногда они атакуют караваны. А уже отдельный корабль или лодку – это им как…
- И что же, никак нельзя бороться. С морскими змеями? – Тонин почувствовал волнение в ногах и старался успокоить свой хвост. – Правительства разве не хотят установить порядок в море? Ах, да, у воды ведь нет предмета собственности. Морская вода никому не принадлежит, в открытом море. А в заливах змеи не встречаются?
- Там нет выгоды. Там их порубят, подавят. Зажмут! Змеи ведь тоже не дураки. Ими движет нечто такое, чему нет объяснение. Писатели все врут.
- А вот Фребегонд… нет, кажется, он не писал о морских змеях нашего мира, он писал о других – я хочу сказать, мирах. Даже удивительно – мы имеем такие знания, такие книги, не только Фребегонд. И вместе с тем в мире столько беспорядка! Неужели никак нельзя извести змеев?
Псы подвигали ушами.
- Неземная сила нужна для этого. Вы читали много книг, вы их даже написали. Там не сказано, кто может ею обладать? Нет, находятся безумцы, что охотятся и рискуют. Змея можно разорвать, если он окружен. Северные дикари выходят на своих лодках и убивают змеев. Наверное, гибнут сами. Но лишь на севере можно достать настоящие змеевы кости и черепа. Все, что есть на рынках, у торговцев, все что, вы видели в богатых домах – это все не добыто на охоте. Это все купили.
- Наверное, я еще не бывал в таких домах! Скажите, а на севере – дикари – или народы – какое имеют облачение? Ваши младшие матросы, что сидят на реях, это не…
- Что ты, это совсем иные создания. И они совсем не с севера. Просто волосы на них так растут, а на самом деле они даже не поймут, что такое настоящий север. Там очень холодно. Там живут большие дикие твари, на земле и в лесу. Там живут волки. Это они охотятся – на земле, в лесах, на воде. Волки предельно жестокие, им не жалко ничего. При волках будьте осторожней.
- Я, признаться, их еще не видел. Я не был на севере. А они служат на кораблях?
- Нет, самые северные ходят сами по себе. Ни к кому не нанимаются. Волки вообще не любят наниматься, разве что… Сигнал. Меняем курс. Впереди буря или что… Дождь надвигается! Идите под палубу. Не то смоет.
Тонин считал себя довольно ловким малым. Он умел двигаться в неудобных пространствах и на неудобных субстратах, включая сырое дерево. Псы относятся к нему снисходительно, но он не обижается. В конце концов, он же не моряк. Тонин спустился и стал читать лист. Вскоре потемнело. Пошел дождь; но при всей ярости капель им не хватало настоящей силы. Караван вовремя сменил курс и прошел всего в двух морских милях от края урагана. Волны поднимались не так высоко, тем не менее все палубы почернели от разного морского сора. Едва только вышли из дождя, маленьким матросам приказали навести порядок на палубе. Псы проверяли и чистили такелаж. Чтобы не отставать от всех, Тонин подбирал мелкие кусочки водорослей, бросал их за борт, а сора все не убавлялось.
8
Волны принесли из моря сочетания липких и дурно пахнущих консистенций. Мыло разводили морской водой, терли изо всех сил, подмешивали соду и уксус, однако липкие кляксы пристали к дереву столь прочно, что приходилось их соскребать вручную, иначе они не сходили. Фарэкс велел бросить это занятие. На горизонте уже появился порт; по приказу Фарэкса караван стали готовить к повороту на рейд. Несколько караванов уже выстроились таким образом и нужно было найти позицию, откуда удобно сходить на берег и удобно уходить в океан. Баржи медленно подходили друг к другу, иногда толкались бортами. Фарэкс при этом всякий раз кричал нечто резкое и толкал маленьких матросов, на псов он просто кричал, однако было видно, что он злится из-за отсутствия слаженности. Караван выстроился так, что от первой баржи до последней можно было перескочить на ногах. От последней спускают лодку. Фарэкс сказал:
- Охраняйте! Тут могут быть всякие. Мы деремся аккуратно, не убиваем, а бросаем только за борт. К тому же, кругом судейские. Они умеют вертеть законами. Одним словом, будьте внимательны. Дорогой книжник, пойдемте.
- Куда, сэр Фарэкс?
- Поможете говорить с судейскими.
- Хорошо, только я же не… - Фарэкс уже перебрался на другой борт. Тонин посмотрел вниз – между кормой первой баржи и носом второй было всего около двух метров, над краем кормы висел вант, за который можно уцепиться и, раскачавшись, долететь до другого борта. Фарэкс, кажется, просто перескочил, он не касался такелажа. Борты покачивались на воде. Тонин решил не бояться. Край ограды неровный!
- Что за вздор. Надо разбежаться. – Он немного отошел, сосредоточился, а затем помчался так, что оказался на последней барже еще раньше, чем Фарэкс. Тонин нарочно не смотрел по сторонам и отталкивался не глядя. Фарэкс высоко оценил его скорость.
- У нас есть векселя с истекающим сроком. Это довольно доходные бумаги – если удастся вовремя их реализовать. В противном случае приписанные им деньги пропадут. Надо идти сразу к судебникам. Они все хитрые! Чтобы не платить, могут разом показать кучу книг и записанных законов. Их все нужно будет очень быстро прочитать. Вы же умеете быстро читать, на разных языках!
- Да-да-да! – Тонин увидел маленькую лодочку, в нее спускались по ванту. Псы сидели на веслах и очень резво гребли. Фарэкс сказал, когда приблизительно им стоит возвратиться, затем подумал и велел позвать еще одного моряка, весьма искушенного в торговле. Вояжер-лис остается на барже, Фарэксу не хочется общаться с ним лишний раз. Лодочка вернулась снова. Фарэкс что-то быстро шепнул товарищу, и тот сразу же пошел от них прочь.
- Он найдет нас по запаху. В книгах пишут, это дикарский способ, но на самом деле полезный. Он будет смотреть, куда мы идем, куда мы пришли, чтобы передать нашим на всякий случай. Чтобы не волновались, если что стрясется.
«Мудро! – подумал Тонин. – А мне и в голову не пришло». Они добрались до города и пошли по широким улицам с низкими каменными домами. Иногда встречались конструкции из коралловых рифов, обмазанных серым застывшим песком. Из них делали декоративные ограды и заборчики. Тонин глядел с большим вниманием, затем вспомнил о бумагах. Высокодоходные векселя с истекающим сроком рассматривают в суде на предмет получения полагающихся выплат, причем их выплачивает не казна или частная фирма, а сама судейская касса. Для этого нужно, чтобы суд согласился принять вексель, это нужно сделать до указанного срока. Если срок пройдет, придется уже самим искать заемщика, таковы общемировые правила. Тонин об этом читал, но еще не сталкивался сам ни разу. По словам Фарэкса, оплаченные векселя суд сам использует и получает от этого не меньшую выгоду. Каким образом это получается, никто из моряков не знал, и Фарэкс не знал, но если возможность существует, стоит ею воспользоваться. Вексель дает заемщику быстрые средства, но в то же время может дать долгие неприятности. Тонин спросил, у кого взяли эти бумажки. Фарэкс замахал кудрявым хвостом:
- Не помню! Брал вояжер. Он брал, а мы должны быстро решать, мы же – ответственные… так, это здесь, кажется. Вот ограда, надпись. Мой приятель сзади. Его не видно. Так и должно быть. Если видно, эти могут заметить.
- А кто они?
- Самые разные типы. – за оградой располагался огромный двор, разделенный на сектора. Нужно было пройти несколько секций, чтобы оказаться в административном здании. Фарэкс закрутил головой – он и сам уже не знал, не помнил, как правильно идти. Мимо проходили писцы и явно мелкие сошки. Появились охранники. Фарэкс спросил, где можно увидеть главного пристава или его заместителя.
- У нас векселя. – ему показали направление. Фарэкс и Тонин подошли к самому углу двора, довольно далеко от административных зданий. Следом уже шагали вооруженные воины – тоже псы, но совсем иной породы, а также буйволы и туры. Пристав не имел рогов, но тоже был довольно тучен. Он спросил, что надо.
- Представить векселя честным образом.
- Покажите. – векселя в руках Фарэкса. Пристав потребовал дать ему рассмотреть все. Фарэкс спросил, есть ли рядом судья.
- Зачем еще судья! – сказал пристав. – Если изволите посмотреть, здесь охрана. Служители порядка.
- Нам нужны знатоки законов.
- Зачем?
- Для проверки векселей.
- Дайте!
- Но вы же не служитель судейских книг
- Вы обмениваете? А я слежу за порядком.
- Но вы же не проверяете их по закону? Не покупаете, и не продаете. Мы не украли и не обязаны это доказывать вам. Значит и давать не надо.
- Ага! С вами и разговаривать не стоит. – пристав принял грозный вид, Фарэкс возмутился.
- То есть как? Я бандит, по-вашему?
- Я говорю, что думаю. Я здесь уполномочен. И не обязан слушать всяких.
Тонин решил заговорить.
- На самом деле, мы из Висс-Логоса, с серьезной миссией!
- Молчите! Вы вообще кто. У вас что, печать, документы?
- Да, у него есть, но покажет он их не вам, а судье! – сказал Фарэкс. Не успел Тонин опомниться, а их вели уже почти под конвоем. Появился секретарь с книгой. Старший пристав вдруг сказал:
- Если вы настроены серьезно, то обязаны знать законы, их базу! Назовите восьмое правило поведения в суде.
Эти правила являются общими почти для всего мира, для многих стран; их цитируют, их повторяют в книгах. Тонин их видел десятки раз. Он открыл рот – и вдруг почувствовал, что не помнит, что стоит под восьмым номером. Он стал перечислять точные формулировки на Общем Языке. Пристав прервал его:
- Что нам первое, второе! Это азбука! Восьмое, я прошу.
От волнения Тонин сбился. Он даже не мог сказать, что в пятом пункте.
- Вот видите, не знаете! Посидите пока. Отвести.
Фарэкса с Тонином отвели в комнату, где на окнах были шипы и ржавые лезвия. Их поставили давно и ни разу с тех пор не меняли. Их нетрудно выломать сильному зверю. Но вокруг все равно стражники. И тут судейская земля. Фарэкс крикнул через дверь:
- Долго ждать?!
- Пока судья не придет. Наверное, сегодня.
- Прекрасно! Сели. Нет, на самом деле, здесь не страшно, мой приятель должен найти след. Он поймет, что мы застряли. Не ожидал! А вы, премудрый заяц, тоже не ждали! Я понимаю, тут немудрено растеряться.
Тонин уткнул голову в колени.
- Не волнуйся, не убьют. Мы же ничего не совершили, даже не хотели.
Тонин прижал кончики ушей к щекам и думал, думал, вспоминал. Из его головы вылетела совсем простая формулировка, простые слова, которые и цитировать нет надобности, надо просто передать смысл, он простой… как же он все забыл. Он повторял про себя те злосчастные пункты о поведении в суде. Вплоть до шестого он помнил все отчетливо, даже наизусть, но дальше – словно отсекло серпом. Черная пелена накрыла память. Фарэкс присел у другой стены. В комнате отсутствовала мебель, пол был песчаный, рассыпчатый – по нему небольно ступать. Неожиданно Фарэкс издай короткий вой, затем гавкнул два раза.
- Это для приятеля. На всякий случай. Много шуметь нельзя, да мы и не будем. Как же вы все забыли! Я-то эту дрянь никогда не читал. – он подумал и добавил шепотом. – Они тоже здесь – как жулики. Пользуются особыми правами в пределах правил. Судья вершитель закона, потому ему даны права. А кто их дал-то? Те, кто судит? Ведь не те, кого судят, кого могут судить. Сами все захватили, а теперь рассказывают!
Фарэкс немного ошибался. Судей выбирали на специальной мировой коллегии, где участвуют представители разных стран. Попасть на коллегию очень непросто даже при наличии больших денег. Для этого нужно рекомендации – от судей и от солидных лиц, от государственных деятелей. На коллегии тщательно проверяют знание многих законов, поэтому выбор судей, по крайней мере, отчасти является объективным. У Фарэкса свое мнение, он не станет его менять. Он спросил, нет ли у Тонина солидных знакомых на этом континенте. Тонин замотал головой и подумал, что известных писателей, наверное, тоже считают самыми солидными лицами, и Фребегонда в их числе. Жалко, что Ареопаг Висс-Логоса не дал никаких рекомендательных писем. Он думал, думал, и задремал сидя, находясь в сосредоточенной позе. Он устал так сидеть, но дрема его ободрила. Тонин решил пройтись по песку.
- У вас там беззаботная идиллическая среда! – сказал вдруг Фарэкс. – Оранжерея без хлопот. Вдали от земной суеты читаете и пишете книги.
- Ну почему же, надо много работать. Целый год писать не вставая и…
- Это, конечно, труд большой.
- Выходите к суде! – сказали вдруг за дверью. Засов противно заскрипел. Тонина Фарэкса отвели в другую комнату, похожую на первую и отличавшуюся лишь тем, что в ней уже сидели другие, с руками и лицами павианов. Младший пристав велел ожидать судью. Рядом стоят стражники. Однако павианы смотрят злыми и веселыми глазами, не боятся нисколько. На странном языке они шепчутся. Фарэкс немного послушал и шепнул Тонину:
- Вы знаете язык агргуав? Похоже, болтают на нем. Но слова исковерканы. Буквы ставят наоборот, в обратной последовательности. Послушайте, о чем они трещат. Только смотри в другую сторону. – Тонин прислушался. «Да, это редкий язык. Сильно искажен. Хорошо бы кого пощупать. Поску… пощупать, точно. Остальное неразборчиво». Он передал Фарэксу.
Фарэкс сделал презрительное выражение лица и оскалился в сторону павианов. Те не испугались, но и не пытались подойти. Фарэкс понял, что здесь в худшем случае прихожая заключения, если можно так просторно двигаться. Он знал, что в настоящей тюрьме повсюду теснота, часто сидят в ямах или в окружении клинков. Он подумал: «Мы нисколько не должны бояться, мы не делали ничего дурного, более того – суд может получить выгоду от нас. Так, чтоб и нам была выгода, а не то, что. Самые глупые всегда жулики. Пристав, кажется, дурак. Ничего, на баржу он не пролезет. Наши дадут отпор».
Вскоре пришел судья. Через проход в комнате его нельзя увидеть, но было слышно, как все засуетились, захлопотали. По происхождению судья – почти пес, но в роду его есть и другие звери, скорее всего, лисы или койоты. В юности он не собирался становиться судьей, так сложились обстоятельства. Его и судейских помощников стража слушается беспрекословно. Павианов вызвали.
Фарэкс прошептал:
- Заветные кружочки могут пригодиться. У вас хватит?
- Да, мне как раз дали с расчетом на подобные выплаты. А что, если будет очень много?
- Лишь бы ему самому не показалось слишком много.
Тонин не понял, но тут же прислушался к заседанию. Стены нисколько не пытались спрятать слова. Павианы затараторили, но судья их остановил – велел выгнать их вон, но прежде шестнадцать раз ударить их розгами сзади. Розги здесь не простые, а с особыми колючками. Откуда-то появился ежик – его не было в общей комнате. Еж заплатил пошлину, которую прежде отказывался платить; его отпустили. Не успев опомниться, Тонин оказался в большой комнате, обставленной уже не так как прежние. Судья вежливым голосом попросил представиться. Фарэкс сказал очень кратко. Тонин назвал себя, свою профессию и место проживания в Висс-Логосе, произнес несколько коротких и солидных фраз, которыми Висс-Логос приветствовал дорогих гостей, а также самых уважаемых лиц. Судья кивнул, затем стал торговаться с Фарэксом относительно платы за доходные векселя. На Тонина уже никто не обращал внимания. Тонину было очень любопытно и странно. Впоследствии узнал, что отнять имущество судья не имеет права. Если об этом узнают, он лишится места и более того, будет иметь невидимое клеймо. Кто может узнать? Наверное, благодаря волшебству. У стен есть уши. Кто-то сидит за стеной? Есть особые магические печати, которые открывает книгу, где записаны все дела. Магия запрограммирована на определенную честность. Чтобы открыть книгу для записей, нужна особая печать, ее выдают под личную ответственность и могут казнить за ее подделку. Магия следит за честностью далеко не во всем – подобное волшебство сделать крайне сложно, это не под силу никому; но определенную честность сделать удается. В книге уже есть запись о том, что корабли Фарэкса пришли, об этом переписали из портового отчета. Судья прежде не знал, в чем заключается дело. Магия позволяет оценить, что подписи поставлены собственноручно, без копирования. Подпись включает имя, должность и еще довольно много слов. Таким образом, магия помогает фиксировать честность заполнения документов, но лишь формальную честность. Фарэкс прежде об этом думал не раз и даже готов был язвительно намекнуть судье. Но тот сразу набрал очень резвый темп. Нужно было думать о бумагах и выгоде. В итоге сошлись на том, что чуть больше половины векселей суд возьмет себе, по остальным судья приказал выплатить стоимость наличными. Фарэкс успел шепнуть: «Отлично!» И при выходе из здания, и там, где выдавали деньги, и во всех остальных местах к Тонину не обращались вообще, не проверяли его совсем. Вероятно, сочли, что он просто сопровождает Фарэкса. По правде сказать, так оно и было.
- Мы еще недолго здесь – на этой земле – то есть не рядом, а… потом, потом! – Фарэксу не хотелось говорить громко и много. Солнце стало очень сильно печь. Тонин ощутил приступ жара, а потом внезапно все вспомнил. Первые пять пунктов он и так знал; шестой пункт – соблюдать установленный порядок в суде; седьмой – молчать при отсутствии у суда вопросов и в дополнении (восьмой пункт) самому не задавать вопросов. Девятый пункт – проявлять почтительность ко всем служителям суда. Последнее Фарэкс помнил с самого начала, но он никогда не думал о таких скучных вещах. Уже на выходе они увидели массу тех служителей: стражники и младшие приставы стояли в разных местах, косились подозрительно, при этом не двигаясь с места ни на дюйм. Даже маленький шажок им сделать запрещено. Выход – и снова солнечный жар, уже за пределами судейской земли. Тонина охватили самые разные чувства. Было странно и смешно, и неприятно, и хотелось узнать побольше. На барже Фарэкс беспрестанно оглядывался, даже когда берег остался далеко. Наверное, он опасался некого подвоха. Тонин внутренне соглашался с ним.
9
Судейские земли расположены в разных частях материка. По слухам, среди них есть такие, где судьи благороднее и добрее остальных, но туда довольно долго идти от берега. Фарэксу хотелось поскорей избавиться от векселей, навязанных ему вояжером – согласно договору, товаром торгует вояжер, а ответственность несет, как ни странно, старшина баржи. У каждой баржи свой старшина. Но все другие суда охотно слушаются Фарэкса. Поэтому Тонин про себя называл его капитаном.
Фарэкс имел большой опыт, и ему удалось угадать место с приветливым судьей. Стража оказалась неприветливой, но это уже другой разговор. Фарэкс считал, легко отделались. Другие судьи обязательно заподозрили бы в обмане, хотя обмана не было. Их судейские книги волшебство сжимает лишь в тех случаях, когда не соблюдены формальные правила. Знатоки и ловкачи довольно легко обходят данное волшебство – правда, одной воровской хитрости здесь не хватит, нужен настоящий ум и знания. Караван прошел на запад, вдоль северной оконечности материка и сделал две остановки. С палубы Тонин смотрел на пеструю архитектуру прибрежных общин. Домики казались очень маленькими, простыми, и их было очень много – разноцветные домики с простым окном стояли рядами, забирались друг на друга. По словам Фарэкс многие дома объединены в один ансамбль и принадлежат одному владельцу. На берегу брали только простую и минеральную воду, а также мыло. Моряки всегда следили за гигиеной, и это особенно привлекало Тонина; в остальном, он не мог сказать, что моряки ему явно нравятся или не нравятся. Он привык к другому обществу, более тихому, куда менее динамичному. Он сам любил побегать, но почти всегда бегал один. По дороге моряки рассказывали всякие истории. Сходя на берег, они обязательно рассматривали окрестных женщин и чаще всего оставались недовольны.
- Красивых нет. Но они же не собаки, даже не лисы. Мелкота, включая этих. Родственников нашего гостя! Они, конечно, глупее его. Есть родственники кошек, гиен. Тоже некрасивые. А уж если брать толстых, кабанье это и прочее… Брр! На их тени смотреть противно!
- Те, что с небольшими рожками, бывают милые. Не кабанихи, олени. Но их здесь нет. У тигров и гепардов есть красивые женщины, очень стройные, очень ловкие и сильные. Здесь они не живут. Они вообще появляются лишь на время.
- Волчицы красивые. Но к ним лучше не подходить!
- Дружище Ренцелер, вы не пишите любовных книг? У нас есть много историй, хватит на большой сундук!
- Друзья, нет, я пишу иначе. А откуда берутся истории?
- Моряки передают друг другу очень много. Они нам многое рассказывали. Кабаны безмерно глупы. Другие тоже. Некоторым можно верить. И у псов есть множество историй.