- -
- 100%
- +
Ник криво улыбнулся. Все видели ящера. Быть может, призраку надо проспаться, усталость настолько затуманила ему мозг, что он распускает теперь всякую чепуху, но Роберт внезапно заговорил быстро-быстро, волнуясь, как бы не упустить ни одной мысли:
– Я понимаю, что все видели ящера. Я тоже его видел. Но я не знаю. Может быть, это какое-то видение, иллюзия? Или всех опоили? – волновался Роберт, накидывая предположения. – Не знаю, как именно всех заставили увидеть ящера, но уверен, что тут примешана магия.
– Магия? – насторожился Ник.
Фергюс тоже напрягся.
– Магия! Я видел ведьму в арнестском лагере. Она читала заклинание, указывая на ящера, и замолчала только после того, как он ушёл. Она точно связана с чудовищем.
Ник посерьёзнел. Он вспомнил одну ведьму, которая могла провернуть подобное.
«Мираби? Она сбежала из Мейфора», – смешался король. «Не в Арнест ли?..»
Если Роберт действительно видел Мираби, то что с ней случилось? Как она оказалась у Карленны? По своей ли воле? Кому и почему помогает? И если ящер – дело рук, точнее, магии Мираби, то, получается, она и была тем самым «планом», о котором говорила Карленна?
– Как она выглядела? – спросил Ник. – Та ведьма.
– Миленькая, с тёмными короткими волосами.
Король приуныл. Описание совсем не походило на Мираби. С другой стороны, если она сбежала из Калледиона, то могла поменять внешность, чтобы её не нашли. Узнать бы наверняка, где сейчас находится ведьма. Можно было спросить у Роберта, не узнал ли он в той девушке Мираби, но тогда пришлось бы выдать её особенные способности. Кроме того, у Ника в комнате была припрятана одна полезная вещица, маленькая колба с зельем из крови Покровительниц, опустошённая лишь наполовину. Она могла дать ответ. Оставалось лишь лечь спать, но день светился полуденным солнцем, и до сна оставалось ещё много времени.
Призрак, откланявшись, ушёл, а Фергюс остался с королём. Старик постукивал костяшками пальцев по столу и, похоже, собирался обсудить какую-то деликатную тему, но медлил.
– Я вас слушаю, лорд Кединберг.
– Что ж, буду краток: Лютер должен вернулся в замок.
Ник вскинул бровь:
– Лютер? Он сбежал, прихватив с собой Маргарет, а потом она оказалась у повстанцев.
– Не совсем так: она оказалась у повстанцев, когда призраки по приказу твоего брата попытались её вернуть.
– Это мало меняет дело.
Ник хорошо относился к Лютеру раньше, ведь тот не раз спасал ему жизнь, но сейчас он предпочёл проявить осторожность.
– Именно он помог нам найти твою сестру, – добавил Фергюс. – Он указал призракам на то место, где повстанцы держали принцессу.
– Почему вы его защищаете? – спросил Ник.
– Потому что его возвращение принесёт больше пользы, чем его отсутствие. Маргарет уже однажды сбежала из-за Лютера и попытается снова, так что лучше держать его в замке. Он действительно хороший призрак.
– Он лишён одной важной черты «хорошего призрака» – верности.
– Ты ошибаешься, друг мой, – усмехнулся Фергюс. – Лютеру знакома верность. Я просил его оберегать принцессу, и он выполнял приказ так, как понял его. Просто наши понятия о защите принцессы немного… отличаются.
Ник вздохнул, качая головой. Идея старика ему не нравилась, и он сопротивлялся, вспоминая прегрешения Лютера:
– Он спал с Маргарет.
– По её согласию, полагаю, так что осуждать здесь нечего. Я знаю слишком мало людей, которые хранят целомудрие, и мы с тобой к ним не относимся.
Король хмыкнул. Что ж, Фергюс умел уговаривать.
– Уверен, Лютер будет нам полезен, – продолжал старик. – Пусть, например, поможет исследовать тайные ходы.
– Ладно, – со скрипом согласился Ник. – Только ради Маргарет. Пусть Лютер возвращается в замок. А пока мы будем разбираться с ящером. Завтра утром жду вас и Роберта в кабинете – скажу, что будем делать.
До утра у короля было время отоспаться и выяснить, где сейчас Мираби.
Придя вечером в комнату, он выдвинул ящик комода. Поворошил вещи и вытянул из-под самого низа рубашку, в которую был завёрнут пузырёк с прозрачно-оранжевой жидкостью. Ник взболтал зелье, и яркие крупинки завертелись посередине, а потом медленно осели на дно. Король открыл пузырёк, понюхал жидкость и залпом выпил всё до конца. Спрятав склянку на место, он скорее залез под одеяло. Несколько минут Ник лежал, сосредоточив мысли на Мираби и жмурясь, а потом уснул.
Король обнаружил себя посреди дороги. Он инстинктивно увернулся от промчавшейся мимо кареты и от брызг, вылетевших из-под колёс, а после осмотрелся. Широкая дорога была покрыта лужами, вдоль неё чернел густой лес. Юноша решил идти вперёд, чтобы найти указатель и понять, где находится. Рубаха, в которой он заснул, грела плохо, потому пришлось растирать себя руками. Пахло влажными и кислыми листьями, которые липли к босым ногам.
Ник не понимал, почему он именно здесь. Он предполагал, что Мираби находится у Карленны. У Карленны – то есть в уютном дворце или пусть даже в неуютной темнице, но точно не близ лесной дороги. Пока он шёл, мимо проехало уже с десяток экипажей и всадников. Ник начал раздражаться. Как ему на огромной территории в ночи найти девушку, которая ко всему прочему умеет становиться невидимой? Вдруг слева ему почудилось шевеление; он обернулся, но не увидел ничего, кроме подхваченных ветром веток, и разозлился ещё сильнее. Ледяная рубаха прикоснулась к замёрзшей коже. Пальцы начали коченеть, ногти посинели. К счастью, впереди показался перекрёсток с указателем. «Тереоль», – гласила надпись, и стрелка, вырубленная из дерева, обращалась в ту сторону, где блестела от луж дорожная колея.
Ник обрадовался. Если сон привёл его в Тереоль, значит, Мираби здесь, как он и предполагал. Не осталось сомнений, что именно она создала ящера, которого видели на Перекрёстке королевств.
Ник ускорил шаг. Над лесом уже показались башни тереольского дворца. Король не заметил, как наткнулся на глубокую лужу. Точнее, то, что он поначалу принял за лужу, оказалось широким ручьём, поверх которого на дороге сделали округлый бревенчатый мост. Но Ник, упёршись взглядом куда-то в сторону и полностью отдав себя мыслям о ведьме, не заметил ни ручья, ни мост, через который сейчас, побрякивая, переезжала карета. Ручей оказался глубиной почти до колена, ноги Ника тут промокли. Он выбрался из воды и сделал несколько шагов, хлюпая по траве.
Юноше показалось, что вдалеке залаяли собаки. Он прислушался, даже ненадолго затаил дыхание, только сердце мешало ему громким стуком. Лай собак повторился. Следом в лесу послышались крики. Сердце забилось в разы сильнее. Ник подумал о Мираби: собаки и крики означают погоню, а он сам не раз преследовал ведьму. Король попробовал рассмотреть, что происходит в лесу, но хоть полная луна светила ярко, он ничего не видел, кроме обманчивых теней. Лай и крики стали громче, за ними послышался топот. На опушке леса мелькнула тень, и, недолго думая, Ник побежал в том направлении. Он разглядел силуэт девушки. Послышался плеск воды: видно, беглянка вступила в тот же ручей, что и он несколько минут назад. Ник потерял тень из виду, а потом обнаружил чуть сбоку – похоже, она хотела сбить собак со следа. Стражники не отставали.
Один из них обогнал Ника. Король подумал, что всё, стало слишком поздно – беглянку сейчас поймают. Но стражник вдруг замедлился и растерянно заметался. Сам Ник тоже не видел девушку и бежал наугад. Он остановился и попытался рассмотреть дорогу: где-то должны остаться её следы. Пока стражники обгоняли его, он разобрал на земле маленькие отпечатки ног. Ник двинулся по следам, которые упирались в толстенное дерево. Он сглотнул, пока огибал ствол – юноша сам не знал, боялся ли вновь встретиться на Мираби после долгой разлуки или боялся, что беглянкой окажется не она. Ник сделал последний шаг и обошёл дерево.
Девушка сидела там. Широкий капюшон плаща упал ей на плечи. Беглянка пряталась, вся скрюченная, маленькая, перепачканная, под деревом. Стражники разбрелись по лесу и, казалось, сейчас наткнутся на неё. Неподалёку взвизгнула собака. Девушка вздрогнула и подняла голову, а Ник с замершем сердцем узнал Мираби.
Шаги и крики стражников, казалось, заполонили лес. Король не понимал, почему она не может просто стать невидимой и убраться отсюда подальше, и переживал, что её сейчас обнаружат. Он находился рядом, но не мог спасти её. Светила луна, между деревьями виднелась верхушка дворца, откуда, по-видимому, сбежала Мираби. Шаги приближались, стражники окружали беглянку. Они найдут и схватят её меньше, чем через минуту.
В один миг всё начало сереть. Чёрно-белые краски, которыми наполнялся лес, размылись и слились в одно неразборчивое пятно. Ник уже не стоял в лесу, не чувствовал местных запахов и не мучился от холода. Он ощущал, как одеяло, натянутое до самого горла, прилипло к нему из-за пота, а гладкая простыня сбилась под ним. Ник отчаянно жмурился, желая вернуться в лес, но у него не получалось. В открытое окно проникал треск сверчков. Король сбросил одеяло и вскочил с кровати. На несколько секунд он впал в задумчивость – просто стоял и перетасовывал воспоминания из сна, пытаясь привести их в надлежащий порядок. Потом Ник кинулся к столу. Он нашёл пустые бумаги, достал чернила из ящика и принялся рисовать. У него получилось вполне сносное отражение той картины, которую он потерял во сне: на клочке бумаги под толстым деревом сидела девушка, а над ней, за верхушкой полуопавшей кроны, виднелась Тереольская башня. Сбоку светил ровный круг луны. На обратной стороне Ник схематично изобразил дорогу, ручей и вход в лес, где пряталась беглянка.
Теперь он знал, как спасти Мираби.
ГЛАВА 24. Арнестская корона
Придворный лекарь, приезжие врачи, учёные и прочие советники собрались вокруг умирающего короля. Они шёпотом обсуждали способы спасти Адрена. Знатоки никак не могли определить источник болезни, поэтому для излечения советовали всё подряд в надежде, что хоть что-нибудь поможет.
– Не поможет, – шепнула Мираби.
Она с сомнением наблюдала за их попытками спасти короля.
Ведьма, Карленна и офицер Эшет стояли в стороне. Они проводили с королём больше времени, чем кто-либо другой. За последние дни ему стало хуже. Адрен слабел, кости выделялись, лицо серело, – словом, где-то была пробоина, через которую вытекала жизнь.
– Неужели ничего нельзя сделать? – спросила Карленна у Мираби.
– Здесь мои силы против заклинания Шоары. Она использует магию крови – самую сильную магию. Я этого не умею, я лечу Адрена заговорёнными травами.
Карленна сердито сложила руки на груди. Она надеялась на нечто большее, чем целебные настои.
– Напоминаю, что если Адрен умрёт, то меня изгонят из королевства, а тебя казнят.
– Понятно. Тогда лучше бы ему не умирать, – со вздохом кивнула Мираби.
Карленна отвернулась. Последние дни её одолевали тревожные мысли о том, что она не имеет никаких прав на Арнест. Девушка оставалась королевой, лишь пока муж был жив, но когда Адрен умрёт, Правящий Совет изберёт нового короля, а Карленну отправят домой, где её будет поджидать мстительная ведьма. Муж мог бы объявить её преемницей трона, иных наследников у него всё равно не было, но он скорее позволит членам Совета разорвать королевство на куски, чем отдаст власть жене, которая виновна в его несчастьях.
К разговору присоединился Эшет. Он чуть склонился к Мираби и спросил:
– Разве никак нельзя преодолеть колдовство Шоары?
Ведьма пожала плечами:
– Можно убить её, тогда Адрен, наверно, излечится.
– Убить? – Эшет потянулся к кобуре, будто бы готовясь достать пистолет. К счастью, у него с собой не было оружия. – Я готов!
Карленна схватила его за локоть и сквозь зубы пригрозила:
– Ты с ума сошёл! Ты не сможешь её убить. – Она вонзила ногти в плотную ткань его военной формы. – Не смей этого делать!
Офицер молча кивнул. Вдруг Адрен привстал и продолжительно, чуть не задыхаясь, откашлялся в простынь. На белой ткани проступило красное пятно. Лекари разом ахнули от нового проявления болезни и закопошились вокруг короля. Карленна побледнела.
– Кажется, я всё-таки умираю, – прохрипел Адрен, рассматривая кровь.
Он вытер уголок рта простынёй и лёг обратно, не обращая внимания на грязное пятно. А ведь король ненавидел грязь. Мертвецам безразличны чистота и порядок – от этой мысли Карленна похолодела.
Она не заметила, как Эшет, освобождённый от её крепко сжатых пальцев, выбежал из комнаты. Лишь через несколько секунд Мираби тронула королеву за руку и шепнула, что офицер, кажется, всё-таки собирается убить ведьму. Карленна хотела побежать за ним, но королевы не бегают за непослушными офицерами, потому она осталась на месте. Только потом, когда правила приличия позволили ей отойти от постели умирающего мужа, королева отправилась к генералу Пьеху и пожаловалась на планы Эшета.
– Странное чувство, гордиться благородством сына и при этом считать его полнейшим идиотом, – высказался генерал, потирая взмокший лоб. Он опустился на стул и не по-доброму усмехнулся.
Вскоре лорд Пьех послал вслед за сыном солдат, чтобы те отговорили Эшета от дурной затеи или хотя бы сопровождали его в пути, но офицер от их помощи категорически отказался и отправил обратно в Тереоль. С такой охраной он не смог бы незаметно пробраться в Мейфор, а защита ему была не нужна – Эшет умел за себя постоять.
Адрену же день ото дня становилось всё хуже. Король почти не ел, его рвало ошмётками еды, приправленной соусом собственной из крови. Иногда он вставал и выходил на балкон: уверял, что свежий воздух, состоящий из дворовой пыли и запаха лошадей и повозок, идёт ему на пользу. Карленна постоянно находилась поблизости, она боялась за его жизнь – не как жена, но как королева, которая могла лишиться всего. Советы лекарей не помогали, равно как и травы Мираби. Ведьма честно призналась, что бессильна, но продолжила выхаживать Адрена настойками.
Одним утром, когда слуги переодели короля и вынесли ведро с испражнениями, Карленна выгнала всех из комнаты. Рядом она оставила лишь ведьму, от которой не имела тайн. Королева заперла дверь на замок, чтобы никто не прервал их. Пора было поговорить начистоту. Она положила мужу на лоб мокрое полотенце, чтобы немного унять жар. Адрен вздрогнул, но не убрал полотенце, лишь приоткрыл глаза и, трясясь, натянул на себя одеяло. Девушка дождалась, пока его взгляд сосредоточится на ней, и заговорила:
– Адрен, ты умираешь. Ты должен написать указ, чтобы королевство осталось моим.
Слова Карленны оказались лечебными, ибо засмеялся король так живо, будто не находился между жизнью и смертью. Он подал жене знак, чтобы она помогла ему подняться в постели.
– Хочешь править моимкоролевством после моей смерти?
Всё его существо говорило о том, что он настроен отказать.
– А кому ты думаешь его завещать? Правящему Совету? – поинтересовалась Карленна, интонацией открыто указывая на то, какой глупостью было бы передать власть советникам, которых она недавно приструнила.
– Да хотя бы им, – пожал плечами Адрен. – Главное не тебе.
– Ты меня ненавидишь?
– Да.
– Почему? – Карленна мягко улыбнулась, чтобы он не видел в ней врага. – Я ведь пытаюсь сделать тебе лучше.
– Пока что мне становится только хуже.
В этом Адрен был прав. Но Карленна не отказалась от своих притязаний на арнестский трон:
– Я мало была здесь, но много сделала для Арнеста. Я выгнала советников, которые мешали тебе править, хитростью предотвратила войну, в которую втягивала нас Шоара, и даже смогла вернуть тебя домой из темницы.
– Из темницы, куда меня засадили по твоей вине, – хмыкнул король.
– Ты прав, я виновата. – Карленна решила, что тактика раскаяния лучше подействует на обиженного мужа. – Поэтому я исправляю свои ошибки.
Адрен ухмыльнулся, склонил голову.
– И как ты собираешься исправить мою смерть?
– Ты ещё не умер.
– Но ты ужетребуешь, чтобы я переписал на тебя королевство.
Карленна закрыла глаза, выдыхая.
– Чего ты хочешь?
– Хочу остаться живым. Но это невозможно.
– Я стараюсь это исправить.
Разговор, кажется, пошёл по кругу. Адрен заявил:
– Мне плевать, что ты стараешься. Я хочу жить. Если хочешь остаться королевой Арнеста, то только если я останусь королём. Живым.
Карленна почувствовала, как от напряжения намокли виски. Мираби покачала головой.
– Но, похоже, твоя ведьма не сможет меня спасти, – заключил король.
– Адрен, оставь мне трон, – королева выдохлась, убедительных аргументов не осталось.
– Ты собираешься править моимкоролевством вместе с Эшетом?
Карленна замялась.
– При чём тут Эшет?
– Я бы, может, и оставил тебе королевство, если бы ты не изменяла мне.
– Я тебе не изменяла. В браке – нет, – уточнила королева, умолчав про поцелуи.
– Я же всё вижу, – усмехнулся Адрен и закашлял.
– Я тебе не изменяла! – повысила голос Карленна, раздражаясь, что и в без того сложный разговор вплелась ревность.
– Ты не получишь трон.
Слуги уже начали нервно стучать в дверь, волнуясь о здоровье короля. Карленна решила продолжить разговор позже, надеясь, что Адрен образумится. Но этого не случилось. В следующие дни он отвечал всё так же: нет. Твёрдое, безоговорочное, упрямое. Карленна злилась от бессилия, её положение королевы в любой момент грозилось рассыпаться в пыль.
В очередной вечер, когда след луны только начал проявляться на небе, Карленна сидела в комнате мужа. Как и в случае с Эшетом, она сама составила нужный ей указ и вложила его в руку Адрена, но тот брезгливо выкинул документ на пол. Мираби из чувства такта спряталась на балконе. Король и королева могли в любой момент позвать её, если бы им понадобилась её лекарская помощь, но пока они вели очередной разговор о троне.
– Нет! – рявкнул Адрен. – Уходи, я ложусь спать.
Он отвернулся к стене, накрылся одеялом и через пару минут едва слышно засопел. Карленна цокнула языком. Нет уж, уходить она не собиралась, потому погрузилась в книгу и принялась ждать, пока Адрен проснётся: из-за болезни он страдал прерывистым сном. В комнате воцарилась тишина.
Мираби вышла с балкона.
– Ш-ш. – Прижав палец к губам, Карленна указала на спящего мужа.
Ведьма понимающе кивнула. Она подошла к королю и осторожно прижала руку к его лбу, чтобы проверить, не спал ли жар. Во сне Адрену обычно становилось лучше.
– Он не дышит, – Мираби отдёрнула ладонь.
Карленна встрепенулась:
– Не дышит? – Она приблизилась к мужу. Дыхание Адрена всегда было низким, едва заметным, но сейчас оно и вовсе пропало. Девушку пробил озноб. – Он… мёртв? – едва вымолвила она.
– Мёртв.
Мираби отошла в сторону. Карленна дёрнула мужа за плечо, пытаясь разбудить. Адрен перевернулся на спину, его рот беспомощно открылся. Трясущимися руками девушка схватила зеркальце и поднесла его к губам мужа, как учил лекарь. Отражение не запотело.
Карленна не знала, что испугало её больше: ожидаемая смерть Адрена или неподписанный указ, который определил бы её дальнейшее положение в Арнесте.
Карленна осела на стул, глубоко втягивая воздух. Мираби тронула её за плечо.
– Надо сообщить о его смерти, – дрожащими губами произнесла ведьма и прикусила ногти, с тревогой рассматривая бледного короля.
Карленна не ответила. Она продышалась с закрытыми глазами, потом посмотрела на часы. Вскоре слуги должны совершить вечерний обход: накормить Адрена, обмыть его, вывести на балкон, чтобы он «прогулялся» на свежем воздухе. Но они обнаружат мёртвого короля. Девушка вскочила со стула и заперла дверь. Она вцепилась в руку Мираби с такой силой, что та поморщилась.
– Мираби, он не подписал указ. – Голос королевы дрожал. – Меня выгонят отсюда, а тебя казнят, если ты не успеешь сбежать. Ты должна помочь мне.
Ведьма казалась спокойной, но Карленна подметила, как она бледна.
– Как? – тихо уточнила Мираби.
Королева упала назад на стул. Она крутила себе руки, пальцы, нервничая и пытаясь выдумать действенный план. Часы тикали, приближалось время прихода слуг. Совсем скоро всему настанет конец. Это заставило королеву думать усерднее, и вскоре она подняла взгляд на Мираби:
– Ты изобразишь магией моего мужа.
Карленна вкратце объяснила свой план. Мираби выслушала её и неохотно кивнула. Она опасалась, что что-нибудь пойдёт не так, но от безысходности пришлось согласиться.
Вскоре на балкон вышли король и королева, на которую он, весь изнеможённый, опирался. Убрав руку с плеча жены, Адрен облокотился на перила. Люди во дворе заметили короля и принялись собираться под балконом в ожидании его речи. Над Тереолем уже сгущался тёмный вечер, луна яснее очерчивалась в небе. Зажглись фонари. Момент казался достаточно торжественным и зловещим одновременно. Толпа росла, и вскоре король заговорил:
– Тереольцы! – его голос звучал громко и хрипло. – Народ Арнеста! Я, ваш король, покидаю вас. Я умираю.
Послышались возгласы. Адрен вскинул дрожащую руку. Другой рукой он придерживал плащ, в который кутался от холода. Он выглядел так натурально – как настоящий король, который на самом деле лежал мёртвым в комнате, и Карленна поражалась, с какой точностью и усердием придворная ведьма воплощала свои иллюзии. Люди, собравшиеся под балконом, и подумать не могли, что с ними говорит не Адрен, а созданная колдовством копия.
– Вы – мой народ, и я хочу, чтобы моё королевство процветало, – продолжал тем временем «король». – Я должен передать трон тому, кто будет управлять Арнестом так же хорошо, как и я.
Народ внизу загудел. Весть о болезни Адрена давно просочилась за пределы дворца, поэтому люди не удивились его объявлению, а радовались, что в последние минуты жизни он заботится о них. Кто-то начал хлопать в ладоши, поддерживая короля. Карленна улыбнулась. Её план работал.
– Человек, которому я хочу доверить вас, – Адрен обвёл взглядом собравшихся внизу людей: они кивали головами, готовые принять любое его решение. – Человек, который примет правление и с достоинством будет носить корону – моя жена.
Адрен взял её за руку. Он поднял ладонь Карленны вместе со своей, чтобы все видели, насколько крепок их союз, насколько он доверяет жене, что поручает ей своё королевство. Народ аплодировал. Среди толпы королева разглядела советников: они с удивлением наблюдали за королём, не веря его словам и действиям, и переговаривались между собой. Хотела бы королева знать, что они обсуждают. Главное, они не смогут противиться решению «Адрена».
– Королева Карленна! Королева Карленна! – ликовал народ, а советники кривились.
Девушка решила, что, пока никто ничего не заподозрил, пора заканчивать представление. Любая неправильная или неточно прорисованная деталь иллюзии могла выдать её обман. Карленна взяла мужа под локоть и, сообщив народу, что король слишком вымотался и ему желательно вернуться в постель, повела его в комнату. Адрен исчез, стоило балконной двери закрыться, а шторам задёрнуться.
Прямо перед королевой, сложив руки на груди, стояла Мираби.
– Они поверили? – напряжённо спросила ведьма.
Королева приоткрыла плотные занавеси и через тонкую щель поглядела на двор. Фонари ярко горели, люди уже разбредались по своим делам. Она задвинула шторы обратно.
– Да. – Карленна поймала себя на том, как сильно дрожит её голос. Зажмурившись, она села на кровать рядом с мужем. – Народ поддержал короля.
– Но указ всё равно не подписан. Советники могут оспорить твоё право на трон.
– Они не могут оспорить слова короля, сказанные народу перед смертью. Это официальное выступление.
Карленне вдруг показалось, что она убеждает в этом не собеседницу, а саму себя. Повисло молчание. Часы тикали, до возвращения слуг оставались считанные минуты. Королева посмотрела на мёртвого мужа. Глубоко вдыхая, она отсчитала про себя несколько раз и направилась к выходу. Шаги вышли тяжёлыми, ватными, будто она собой не управляла.
– Кто-нибудь! – закричала Карленна, раскрыв настежь дверь. Лекари, слуги и стража тут же обратили взгляды к королеве. Она сглотнула и продолжила почти шёпотом: – Кажется, король не дышит!
ГЛАВА 25. Возвращение
В ожидании вестей Фергюс прогуливался по заросшей тропе, рыболовной сетью накинутой на монт-д’этальские земли.
– Лорд Кединберг! – окликнули старика. – Лютер приехал! Он в кабинете Его Величества.
Фергюс поторопился в замок. Всё-таки нечасто повстанец становится призраком, потом похищает принцессу, но получает помилование. Возле двери кабинета собрались призраки – всем была интересна судьба Лютера. Ни король, ни инквизитор не стали разгонять их по делам. Фергюс кивнул всем в знак приветствия и проследовал в кабинет.
Помимо Ника и Лютера здесь находилась ещё и Маргарет. Она стояла, чуть закрывая призрака собой и крепко держа за руку, будто защищала от всех. Старик улыбнулся. Он не допустил бы, чтобы принцесса сошлась с неподходящим мужчиной, но несмотря ни на что Лютер был хорошим человеком и, значит, хорошей партией. Уж Фергюс-то по роду деятельности прекрасно умел «читать» людей. Лютер был преданным. Если бы принцесса была для него лишь игрушкой, развлечением, то он ни за что бы не вернулся за ней в Эфлею, не следил бы за повстанцами и не связался бы с инквизицией, чтобы спасти девушку.