- -
- 100%
- +
А он выпил подряд три «рюмки», наполняя раз за разом свой небольшой стаканчик, и только потом стал закусывать хлебом и колбасой. Как он ел! Откусывал большими зубами от каждого ломтя и мощно жевал, будто при этом перекатывая во рту, свои продукты. Я засмотрелась на него, а он подмигнул мне и спросил:
— А ты чего не жуёшь? Жуй-жуй, глотай! — и засмеялся.
Я что-то положила в рот и, не удержавшись, погладила его по бедру. Он схватил мою руку и перетянул меня к себе на колени. Как хорошо было уткнуться в его шею! А он вдруг подхватил меня на руки и почти бросил на кровать. И навалился сверху, а потом будто сполз набок, глядя мне в глаза. Его рука жадно шарила, нащупывая застёжку молнии на моих брюках, а найдя её, резко рванула, раскрывая донизу ширинку. Тут он, глянув вниз, увидел не белую ткань моих трусиков, а треугольник чёрной густой поросли. Мне стало стыдно. Ведь ещё недавно я следила за собой и делала шугаринг — интимную стрижку волос на лобке. Да, тогда было для кого…
Но Вадима это зрелище только раззадорило. Он хмыкнул и зарылся пальцами в эту курчавость. А потом скользнул ниже, проведя по моим половым губкам. У меня сразу выделилась смазка, и я потеряла ощущение времени, оно остановилось. Как же это было хорошо! А главное — становилось всё лучше и лучше, хотя, казалось бы, лучше уже некуда. Другой рукой он расстегнул мне блузку, и завёл ладонь под чашечку бюстгалтера. Двумя пальцами он нащупал сосок и, зажав его, стал как бы растирать лёгкими движениями. Я чуть не потеряла сознание. Я даже не представляла, что такое блаженство возможно.
Но оказалось, что это ещё не предел. Он обхватил грудь ладонью и вытянул её из-под чашечки лифчика. Сосок уже стоял, и он сначала лизнул его, а потом стал водить кончиком языка вокруг моего сладкого пупырышка, и вдруг втянул его в рот и стал жевать гибкими губами. Я была на грани обморока. Мне хотелось сделать ему так же сладко, как он делал мне. Я судорожно нащупала молнию на его брюках, расстегнула ширинку и зарылась рукой под ткань его трусов. Его достоинство уже было во всеоружии, но ещё не достигло того напряжения, когда мужчина перестаёт соображать, что делает. Я гладила его напружиненные яички, думая, как достать всё это хозяйство ртом.
И тут вдруг он поднялся так, что я не могла достать рукой его пушку, и быстро стянул свои брюки вместе с трусами. Его огромный член стоял перпендикулярно к его телу, и я уже потянулась к нему, предвкушая его сладкую огромность у себя во рту, но Вадим оттолкнул меня обратно на лежанку и, взявшись за брючины, стащил с меня мою одёжку. И тут же повернул меня к себе спиной, а потом развернул вдоль кровати и пристроился сзади. «Направь!» — прохрипел он, и я, прижавшись лицом к лежанке, достала до его боевого дружка и ввела головку в своё влагалище. А он с такой силой вбил его вглубь, что у меня в первое мгновение потемнело в глазах. Ах…
Он держал меня за талию и ритмично и мощно вбивал свой инструмент в моё лоно, которое всё благодарнее и благодарнее принимало его, хотя и не успевало свыкнуться с этой мощью. Наверное, поэтому и я не успела за ним, и он излился в меня опять таким густым потоком, что я, не выдержав двойного напора, упала лицом в подушки, а Вадим обессиленно навалился на меня сверху. Не знаю, сколько мы пролежали так. Но в конце концов он снова первым встал и ушёл мыться. А у меня не было сил двинуть ни рукой, ни ногой. Такого у меня, кажется, не было вообще никогда. Даже в молодые годы с ещё любимым мужем.
Когда Вадим вернулся, я всё же заставила себя подняться и, прихватив полотенце, доковыляла до кухонно-ванной комнаты. Какая же здесь грязь! Надо будет прибраться как-нибудь. Только не сегодня. Сегодня я не в силах делать ничего. Кое-как приведя себя в порядок, я отправилась в обратный путь. Интересно, а дверь тут закрывается на какую-нибудь внутреннюю защёлку? Вдруг войдут его соседи по мастерской, о которых он рассказывал, когда мы толпой ввалились в его владения. А я тут расхаживаю практически голая, вернее, ни голая, ни одетая, потому как замотанная полотенцем…
Я вошла в комнату, когда её неожиданно затопило своим светом заходящее солнце. В его лучах бросалась в глаза пыль по углам и подоконнику и скатывающиеся в комки сгустки пыльной паутины. Да, тут убираться и убираться. Интересно, а он сам-то в своей мастерской прибирается или у него для этого есть другие работящие женщины? Вадим поднял почти пустую бутылку водки и внимательно поглядел на неё на просвет. Потом потряс ёмкость. Затем почему-то кивнул и, не предложив мне, вылил остатки в свой стаканчик — и немедленно выпил.
Акт третий. Всё начиналось с чепухи…
Всё начиналось с чепухи. Татьяна, её землячка, позвала Гагу на выставку какого-то художника, который, как она говорила, здорово писал исторические портреты. А особенно ему удался Чингисхан, которого все народы, населяющие Россию меж двух великих озёр — от самого глубокого в мире Байкала до самого большого на планете Каспия — считают своим прародителем. И при этом Танюшка щебетала, что у него, у этого малевателя картин, завоеватель мира вообще ни на кого не похож.
Гаге это было не особенно интересно, но так как она поссорилась с сёстрами, вместе с которыми снимала квартиру в Москве, и сидеть дома в выходной день, глядя на надутые физиономии своих родственниц, не хотелось, она согласилась. Вот чего им, трём младшим сёстрам, надо? Гага и продукты купила, и замариновала мясо, осталось только в духовку поставить, а ей хотелось посмотреть свою любимую юмористическую передачу по телику, и только она крикнула средней — Айше, чтобы та занялась кониной, как на неё окрысились все три сразу.
И командует она ими, как захочет, и у них своя жизнь, и они все сами зарабатывают, нечего им указывать, и понеслось, и поехало. А ведь она как старшая практически обеспечивает их, устраивает им жизнь, старается каждую как-то пристроить. Правда, у всех у них хорошие работы, но замуж-то ни одна не вышла пока. Вот она им и объясняет, так как разница в возрасте у них с ней большая, а соответственно и опыт, как себя вести, как надо готовить, с кем общаться, а кого игнорировать. Да она их практически воспитывала с малых лет, когда мамы не стало. А в ответ на тебе! Гага плюнула на готовку и ушла в свою комнату. Такая неблагодарность! Это, собственно, из-за них и она не может найти своего мужчину. Когда тут! И вдруг позвонила Танюшка с этим художником.
Легко устраивать чужое счастье, особенно когда своего нет, думаю я. Впрочем, пора представиться. Я автор этого опуса. Прошу обратить внимание, что настоящий автор, имя которого значится на обложке, и автор-персонаж, от лица которого ведётся повествование, то есть я, совершенно разные люди, абсолютно не знакомые друг с другом. Ну, может, чуть-чуть. Я в отличие от него знаю о своих подопечных всё, а он только записывает, что я надиктовываю. Вообще-то нашу героиню зовут Гага Санджиевна Балтагоева, и она не абы кто, а сотрудник пресс-службы Министерства природных ресурсов. И работа эта ответственная и сложная.
А вот художника зовут Каракоров Вадим Ахметович. Я понимаю, что необычно уже это имя, в смысле ФИО, не говоря ещё о том, что с таким именем редко кто становится художником. Но исключения, как видите, случаются. Впрочем, вся эта история — сплошное исключение. Однако об этом лучше судить вам. Чтоб не растекаться текстом по древу, начнём, благословясь! Было это… а какая, собственно, разница? В тот ранний весенний вечер в его мастерской собралась нередкая теперь тусовка. Не то чтобы он любил потусоваться, да ещё в своей собственной мастерской, просто надо как-то привлекать потенциальных покупателей картин. Бывает, что случаются в таких компаниях и полезные знакомства.
Ну, Каракоров в этом деле не мастак. Он так покорячится-покорячится, поназовёт-поназовёт людей да потом, лицезрея всю эту бесполезную и отнимающую предназначенное для работы время мутотень, плюнет, и пошлёт это дело к какой-нибудь далёкой матери. Не умеет он ни нужные знакомства заводить, ни, даже уже познакомившись с каким-нибудь редким начальствующим почитателем его таланта, сохранять эти отношения. Так что высоким вниманием он не обласкан, и хоть и не груб по натуре, привык высказываться незамысловато напрямую, зная, что, говори он с ними даже с низкопоклонско согнутой спиной, будет ему от этого противно, а главное — толку всё равно никакого. Видно, Богом не дано. В отличие от богоданного таланта.
Тут он сам себе режиссёр. Он рисует сновидения. Вернее сказать — пишет. Впервые он услышал об осознанных сновидениях давным-давно в какой-то компании, где наливали и спорили почти безостановочно. Это была не его тусовка, а его друга-товарища Сергея. Тот его туда затащил, потому что сам недавно с ними познакомился, и они ему показались такими продвинутыми и отвязными, что он решил привести к ним и угостить-удивить ими непробиваемого Вадима. Там каких только теорий и практик не услышишь! Вот и была, оказалось, такая практика как осознанные сновидения. Вадим сначала не принял этого всерьёз.
Но вернувшись в тот день домой и провалившись в хмельное забытьё, он увидел сон, который его удивил такой сочностью и правдоподобностью, я бы даже сказал — правдоподробностью, что ему нестерпимо захотелось увидеть его продолжение. Тут-то Вадим и вспомнил об осознанных сновидениях, то есть возможности, по сути, заказывать себе сон по своему желанию. И он начал узнавать, как этого добиться. Интернет тогда только входил в обиход и обо всяких поисковиках и википедиях люди ещё не знали. Ему пришлось вновь напроситься в эту компанию и там целенаправленно расспрашивать своих коллег по делу принятия на грудь спиртного.
Теперь он не налегал на горячительное, а старательно заносил в свой блокнотик все пьяные обсуждения данной проблемы, стараясь отделить, как говорится, зёрна от плевел. В общем в конце концов у него всё сложилось в более или менее стройную систему. Дома он тут же попытался её перевести в реальную плоскость. Но ничего не получилось. Он же тогда не знал, что первые требования при вхождении в контролируемое сновидение это трезвость и лёгкость восприятия. То есть если ты за день намотался так, что с ног валишься, то и вались на кровать, усни, отдохни, а когда проснёшься среди ночи, тогда и начинай своё священнодействие. Если, конечно, голова легка.
Короче, ничего у него не получилось, и Вадим забросил свои эксперименты. Но через несколько дней снова увидел тот же самый сон, один в один, словно кто-то свыше давал ему понять, что он оставил дело незаконченным. Тогда он стал искать сведущих в этой практике людей, а не слушать нетрезвых всезнаек. И нашёл. А помог ему в этом всё тот же Серёга, который, прознав о его бесперспективных поисках, привёл его к своему соседу, что оказался каким-то профессором какого-то института, где исследовали как раз феномен сна и всякие его возможности. Учёный сосед стал рассказывать о подсознании человека и ещё о каких-то туманных материях, но напоследок объяснил и всю последовательность действий при вхождении в осознанное сновидение.
Теперь Вадим уже знал, что к этому делу надо основательно подготовиться на трезвую голову. Профессор сказал, что необходимо будет вести дневник сновидений, то есть подробно записывать все детали увиденного, чтобы потом всё это анализировать и составлять план действий на следующую ночь, вернее, на следующий сон. То есть планировать продолжение того, что он увидел, чего он собственно и хотел. Хотя можно было и не оглядываться на увиденное, а просто заказать себе какое-то новое ощущение, например, полёт над горами и долами. Но главное, что надо было освоить, это умение распознавать — реальность то, что ты видишь, или сон. Потому что только когда ты понимаешь во сне, что спишь, только тогда ты сможешь изменить параметры окружающей тебя действительности.
Вадим лёг на спину на своей лежанке и закрыл глаза. Теперь надо было расслабиться так, чтобы каждая мышца как бы растворилась в тебе и совсем не ощущалась. И тут очень важный момент: как только ты почувствуешь, что проваливаешься в сонную дремоту, нужно подключить контроль сознания. Это приходит только с практикой. На этом моменте можно безуспешно тренироваться не один день, но в конце концов ты научишься ловить этот миг. И тогда контроль над сновидением обеспечен. Делай что хочешь! Вадим вздрогнул: молодой монгол из племени меркитов неторопливо ехал, изредка похлопывая по бокам свою молодую лошадь вожжой, сидя рядом с восточной красавицей на лёгкой повозке.
Художник понял — это продолжение его первого сна, в котором эти двое — меркит Чиледу и красавица Оэлун из монгольского племени олхонут, — начали приготовления к свадьбе. Они уже давно были близки как брат и сестра. Со времён «яичной помолвки», когда родители из обоих родов выбрали этих детей для женитьбы друг на друге, они подолгу жили то в одном семействе, то в другом. И в детстве проводили время, играя, чтобы, как считали их родители, привыкнуть друг к другу и познать характер друг друга. Вадим откуда-то знал, что их родители не просто наобум выбрали их, а только после того, как исследовали несколько предыдущих поколений в каждом роду. Ведь семью должны были составлять обязательно выходцы из разных кланов, чтобы не допустить кровосмешения.
И вот, когда молодые вошли в пору тогдашнего совершеннолетия, настало время свадьбы. Сват со стороны жениха с подарками, а это были кони для отца невесты и драгоценности для её матери, был принят родителями Оэлун, которые стали готовить девушке свадебный наряд и новую домашнюю утварь. Семейство Чиледу поставило юрту для молодых, а жених поехал вместе со сватами-свидетелями совершить обряд поклонения родителям невесты, и мать её одела практически уже своего зятя в новые одежды и пожелала ему здоровья, а отец преподнёс ему символическую стрелу счастья. В это время подруги Оэлун наряжали её: надели приготовленное платье и суйх — украшение, считающееся знаком невесты, и всякие другие драгоценности. Но в эту ночь невеста должна была ещё оставаться в родительском доме.
А скоро Чиледу приехал уже со сватами, родственниками и друзьями, спешившись у юрты невесты Оэлун. И её мать велела дочери преподнести жениху и гостям угощение в честь проводов. Все прошли внутрь жилища. Угощение было наготовлено с вечера. Родственники жениха расположились слева от входа, а невесты — справа. Несмотря на ранний час, свадебная трапеза была обильна и очень питательна. Пили кумыс, ели зелень и сладости, а после этого подали ещё и горячий суп. Наконец из юрты вышли все, кроме Чиледу и Оэлун и некоторых из их друзей. Друзья надели на неё церемониальную накидку и, выведя из юрты, помогли ей сесть на повозку, и они все вместе три раза объехали покидаемую юрту родителей.
Уезжали гости с почти уже женой Чиледу огромной толпой, включавшей новых родственников. Обычно навстречу свадебному кортежу выезжает посланник от родственников жениха, чтобы приветствовать невесту, а молодёжь в это время устраивает по пути разные соревнования в силе и ловкости, а то и просто дурачится. Оэлун, покачиваясь в такт ходьбе лошади, представляла себе, что произойдёт дальше. Ведь она уже знала, что будет с ней, из рассказов подруг. По прибытии её отведут в специальную юрту, где разделят волосы на прямой пробор, сделав две пряди, и скрепят их серебряными пластинами с инкрустацией из драгоценных камней. Это должно придать волосам форму, которая считается причёской замужней женщины — форму крыльев мифической птицы Ханга-руди. Затем невесту проводят к бурхану и юрте свёкра.
В юрте родителей жениха она должна поклониться огню очага и свёкру со свекровью. А у бурхана, большой горы камней, которая считается местом поклонения местным богам, оставить какую-нибудь драгоценность и пролить молоко, чтобы задобрить духов, поделившись с ними своими дарами. И только после всего этого все направляются к новой юрте, в которой жених разводит огонь, а невеста готовит первый чай. Этот чай ни в коем случае нельзя пересолить. Именно этот процесс — приготовление первого чая — делает невесту уже не девушкой, а женой. А жених становится мужем лишь после того, как нарежет мясо, конину или баранину, правильными ломтями. И тут начинается пиршество. Однако невеста во время пира сидит за пологом. Будет на свадьбе много пожеланий, будут песни и обрядовые славословия, а затем мать невесты, дав наставление дочери, уйдёт. Её проводит зять.
Именно в его юрте Оэлун должна будет на следующий день рано утром открыть дымовое отверстие, а потом приготовить завтрак для мужа уже в своём жилище. А через три дня приедет её отец, чтобы убрать полог у них в юрте. Так он снимет запрет, по которому невеста не имеет права показываться на людях. А спустя ещё месяц она вернётся к своим родителям, чтобы окончательно проститься. После этого она с Чиледу должна откочевать на новое место, чтобы начать самостоятельную жизнь. Вот так должны были сложиться её ближайшие дни и месяцы. Но вышло всё иначе. Произошли такие события, в результате которых молодой Чиледу прискакал на взмыленной лошади в своё стойбище и, бросившись в отцовскую юрту, схватил ковш, нервно зачерпнул воды — и немедленно выпил.
Акт четвёртый. Лица…
Лица окружающих были встревожены, они не понимали, что происходит. А Чиледу, отдышавшись, рассказал, что заставило его, бросив невесту, примчаться к домашнему очагу. «Собирайтесь быстрее, — молил он, — мы отобьём её». Отец и ближайшие родственники сидели вокруг очага, они собрались, чтобы обсудить ближайшие дни свадьбы, но теперь были сбиты с толку. «Почему ты бросил её? — спросил отец. — Ведь он был один?» И Чиледу стал объяснять родственникам, как всё происходило. Он ехал вместе с Оэлун в то время, как вся молодёжь бросилась в очередную игру — стихийно возникшие скачки. И шумная толпа, если можно так сказать об огромном количестве юных всадников на конях, унеслась за ближайшие барханы.
Пожилые сопровождающие, смеясь, стали обсуждать порыв молодых наездников. Казалось, ещё недавно они сами были такими же горячими. Теперь молодёжь было не догнать, ведь монголы соревнуются не на время, а на выдержку. Тем более, что на свадьбу каждый выбрал лучшую лошадь, а уж в седле они могут держаться как никто: монгола сажают на коня, когда он ещё не умеет ходить, а к шести годам он уже участвует в скачках. Пожилые даже спешились, решив немного отдохнуть и справить малую нужду не на виду у молодых. Новоиспечённые молодожёны, уже подуставшие в пути, одни неспешно двигались к своей новой жизни.
Вдруг навстречу им показался всадник. Они оба узнали его. Это был Есугэй-багатур из племени тайджиутов. Их становище было совсем недалеко от того места, которое они сейчас проезжали. Тщедушный Чиледу всегда завидовал исполинской стати этого лихого парня, а Оэлун давно втихомолку заглядывалась на воина-красавца из соседнего племени. Ведь Чиледу она давно воспринимала как брата и не более. Конечно, он был её суженым, но сердцу не прикажешь. Есугэй поравнялся с ними и поклонился в седле, молча поздравляя вновь созданную супружескую пару. Оэлун исподлобья игриво стрельнула своими прозрачно-чёрными, как вызревшая слива, глазами на богатыря, и в его взгляде зажёгся ответный плотоядный огонёк, ведь и он давно уже отметил про себя эту красавицу.
От внимания Чиледу это не ускользнуло. Он схватил поводья и сердито дёрнул их, понукая остановившуюся лошадь. Уже почти миновавший их Есугэй придержал своего коня и покачал головой. Ему не понравилась выходка молодого мужа. Тем более что девушка капризно скривила губки, показывая, что она совсем не в восторге от подчинённой роли по отношению к этому дохляку. Однако пара уже проехала дальше, и багатур тронул своего рысака. Но чем дальше он двигался к своему становищу, тем более его охватывала неуёмная мысль. Она явно не хочет быть женой этого представителя соседского племени. Эта женщина должна принадлежать ему. Ведь случаи умыкания невест происходят сплошь и рядом, почему нет?
Когда показались юрты его рода, он уже знал, что будет сейчас делать. Он хлестнул коня, подскакал и крикнул своим многочисленным братьям, чтобы они следовали за ним. Уже на обратном пути Есугэй быстро и шутливо объяснил им цель их скоропостижного выезда. Братья восприняли это как очередную игру известного своим лёгким отношением к быстрым решениям родственника. А Чиледу в это время делал выговор своей жене за её лёгкое поведение. Оэлун молчала, строптиво наклонив голову. Вдруг она подняла глаза и спокойно посмотрела на мужа.
— Ты слышишь? Это он! Нам не скрыться. — И Чиледу побледнел. Слышался недалёкий стук копыт быстрой погони. Он сразу понял, что это Есугэй. А Оэлун всё так же спокойно продолжила:
— Спасайся — или они убьют тебя. Ему нужна я, а не ты. А девушек в степи много. Ты найдешь новую жену и назовёшь её моим именем. И будешь думать, что я всегда с тобой.
Чиледу не был трусом, но по догоняющему стуку копыт было понятно, что с Есугэем много всадников, а он оказался один. Он ничего не сможет сделать. Он мгновенно выпряг лошадь, и через несколько секунд скрылся за холмом. Как раз в это время с другой стороны, из-за степного бархана, вылетела вереница всадников во главе с багатуром. Чиледу, повалив лошадь на землю, помертвевшим взглядом наблюдал из своего укрытия, как они окружили одинокую девушку, как Есугэй что-то говорил ей, а она кивала, а потом все вместе, впрягши в повозку есугэева коня, мирно поехали в сторону становища тайджиутов. Лютая злоба закипала в сердце отвергнутого мужа. Вскоре он уже был в родном селении и молил отца и всех родственников отбить свою жену и отомстить тайджиутам.
Однако отец и его окружение молчали. Они понимали, что воевать с тайджиутами им не под силу. Слишком их много и слишком они сильны. Чиледу пришлось смириться с таким позорным окончанием своей свадьбы. Зато у Оэлун всё сложилось так, как она никак не могла представить в своих предсвадебных хлопотах. Она стала женой давно и безответно ею желаемого Есугэя, а вскоре родила первенца — мальчика. Новорождённый младенец в кулачке сжимал сгусток крови. Старейшины качали головами — малыш станет жестоким и кровожадным воином! Есугэя в это время дома не было. Он как раз возвращался из похода на татар, где пленил уважаемого им знаменитого татарского богатыря Тэмучжина. И узнав о родившемся младенце, Есугэй назвал его в честь своей победы Тэмучжином.
Тэмучжин!.. Откуда у меня в голове это имя? Ах да! Это отголосок сна. Вернее, моих предыдущих сновидений. За окном темно, в комнате полумрак, горит только торшер в дальнем углу. А это что за красавица и чудовище в одном лице прикорнула на моей лежанке? Ну да, это же восточная чаровница, которая умеет и возбудить, и удовлетворить. Я погладил её по голове, и она чмокнула во сне в ответ. Как же я её не выставил? Да что тут гадать, я, видать, как обычно догнался и свалился спать, а она пристроилась рядом. Так, глядишь, и приживётся!.. Тьфу, тьфу, тьфу, не сглазить бы… Хватит пить! Работы немеряно. Хотя с такой головой, конечно, лучше не начинать серьёзную вещь. А вот с чего можно и даже нужно начать, так это с подготовки холстов и красок. Меня этот процесс всегда приводит в рабочее состояние.
Это сейчас молодые любят покупать всё готовое — от красок до холста, а во времена моего ученичества мастера нас учили по полной программе. Ты должен был уметь и холст натянуть, и краски своими руками приготовить. Краски это вообще большое дело. Во-первых, ты со временем выходишь на свою палитру и соответственно готовишь только «свою» краску. Находишь для неё разные методы готовки, которые придают ей особенные нюансы и помогают тебе выразить на холсте свою задумку. Другими словами, обретаешь свои секреты. Ну и конечно — холст! Тут тоже секретов и нюансов через край! Но начинают, вернее, начинали тогда все одинаково, всё проходили «вручную».
Я помню — первый холст у меня после просушки провис, а второй наоборот натянулся, как струна, до звона. Вообще же, если начинать, как говорится, с нуля, то надо выбирать материал плотный, без узелков и других дефектов. После того, как закрепишь его на подрамнике, желательно слегка смочить холст, но так, чтобы вода не просочилась на другую сторону материала. Тогда волокна ткани немного расширятся, и клей, который ты будешь наносить потом, тоже не протечёт на задник. А ещё лучше предварительно, перед грунтовкой холста и увлажнением, если на нём есть хоть какие-то неровности, немного отшлифовать его, например, с помощью пемзы или мелкой наждачной бумаги. И только после всей этой подготовки наносить клей.
Тут тоже своя технология. Первый слой должен быть из достаточно жидкого клеевого раствора комнатной температуры. Главное — не давить на материал, чтобы жидкость не протекала на изнаночную сторону. Не нужно делать несколько мазков кистью на одном месте, надо покрыть холст клеем быстро и равномерно. Как правило, это не даётся сразу. Хотя есть ребята, у которых рука, как говорится, поставлена богом. Всегда есть люди, которые в твоей профессии тебя удивляют и восхищают. И хорошо, если ещё обходится без зависти с твоей стороны. Почему бог всем выдаёт что таланта, что здоровья, что удачи по-разному, если все люди для него одинаково ценны?