Оковы Хроноса 2

Глава 16

Под ликующие крики и приветственные возгласы жителей замка наш воздушный корабль оторвался от площади и, набирая высоту, лег на южный курс — там, вдали, ждал нас город Лидвуд. Я прибавил ходу, но вскоре пришлось сбавить: оттого что не было стёкол в маголёте, ветер резал глаза нещадно. Невозможно стало различать землю — слезы застилали взор, веки сами собой смыкались под напором неистового воздушного потока.

Впрочем, и этой скорости — какой я мог пока удержать под контролем— оказалось достаточно, чтобы начать привыкать к норову маголёта. Слышен магический шум под обшивкой, пальцы крепко держат деревянные подлокотники кресла, а внутренний страх понемногу уступает место азарту. Где-то сто пятьдесят километров в час – не бог весть что, конечно. Не та скорость, что срывает с кресла, впечатывая в спинку, не та, что выворачивает суставы на виражах, заставляя нутро сжиматься от перегрузок. Но для первой обкатки, для того чтобы почувствовать, как это магическое устройство, становится продолжением тебя самого – в самый раз. Каждый мысленный импульс, каждая едва уловимая команда, рожденная в глубинах моего сознания, передавалась без искажений, без малейшей задержки.

Прикидываю так: от замка, где мы стартовали, расстояние до Лидвуда, нашей цели, тянет на двести километров, не меньше. Скорость немногим километров за сто пятьдесят в час. Делим, округляем – выходит чуть больше часа. Час с небольшим, и мы будем там.

Значит, ровно через час с небольшим, когда солнце будет еще на середине небосвода, мы приземлимся. Прямо у ворот Лидвуда.

Пока же я наслаждался этим чувством. Чувством контроля, чувством единения с машиной, чувством предвкушения. Впереди – Лидвуд.

Хозяин услышал мысленный голос разведчика-элементаля, о котором я совсем позабыл.

— Впереди, в двух километрах правее, там, где высятся три огромных холма, а между ними развалины вижу движение разумных.

Я снизил полет до двух метров над землей, а затем и вовсе приземлил маголет под огромным раскидистым дубом. После чего дал команду разведчику зависнуть над развалинами и в истинном зрении увидел картину происходящего глазами элементаля, который уже переместился к холмам и замер на высоте ста метров.

С высоты открывалось всё как на ладони. Между тремя исполинскими холмами, разделёнными добрыми двумя-тремя километрами, лежали руины древнего поселения — быть может, даже некогда славного города. Время не пощадило ничего: оно сгладило камни, съело стены, превратило былое величие в прах. Из земли, точно ржавые зубы утопленника, торчали лишь жалкие остатки строений.

По заросшей травой колее медленно тянулся обоз: пять тяжёлых, до скрипа гружёных фургонов сопровождал десяток конных всадников. Латы на них были лёгкими — кожаные, нашитые железными бляхами куртки, круглые щиты, крашенные выцветшей охрой, на головах — медные шлемы. У каждого из седла свисал кривой степной палаш, а за спиной покоился тугой степной лук. Лошади под ними были коренастые, вислогубые, с налитыми крупами — низкорослые, но злые и выносливые; на груди у многих болтались бляхи из сыромятной кожи, кое-где — ржавые кольчужные сетки.

Сотней метров позади замыкающего фургона чернел в склоне холма тёмный лаз. В его глубине, словно глаза подземного зверя, светилось несколько аур разумных.

Мои земли грабили искатели сокровищ, нарушая все законы поисковиков, поправшие священный «Кодекс Искателей». Согласно которому, ни один искатель не смел коснуться руин, не получив у владельца земель разрешения. Без этой магической печати на пергаменте любое вторжение в руины считалось мародёрством, за которым следовало проклятие — от огромного штрафа в золоте до работы на рудниках.

Я повернулся к северянам. Их суровые, рубленые словно из камня лица ждали только моего слова.

— Ну что, есть работа — сказал негромко. — Похоже, я обнаружил воров, что грабят мои земли. Через пять минут — бой. Приготовиться.

Северяне молча переглянулись, и в их глазах вспыхнуло то весёлое, хищное спокойствие, которое я видел в бою.

Я поднял маголет над самой землёй, повёл его к холмам, пряча за складками рельефа. Через пару минут мы сели за густым, выше человеческого роста, колючим кустарником. Вскоре мы двинулись вперёд, перекрыв единственную дорогу, по которой полз караван с награбленным. Сам встал чуть спереди, привычным движением взведя самострел. Северяне развернулись веером — без лишних слов, в полной тишине, как десять теней.

Когда всадники меня заметили, не последовало ни крика, ни замешательства. Наёмники вмиг обнажили клинки — и молча, с какой-то звериной решимостью, бросились в атаку. До нас оставалось метров двести.

Я начал отстрел. Первый свалился, даже не вскрикнув — свинцовый шарик пробил доспех на сквозь, и тело наемника со сквозным отверстием в груди выбросило из седла. Второй сполз на гриву, третий вылетел из седла, запутавшись ногой в стремени. Всё пошло быстро, как и задумывалось в полной тишине, были слышны только тихие хлопки выстрелов магического самострела.

Когда от всего десятка осталось только двое, они резко развернули коней — туда, откуда пришли. Поняли, что здесь им не выиграть. Но я не оставил им шанса. Два выстрела — два последних всадника упали в пыль, и лошади, храпя и кося безумными глазами, понесли пустые сёдла в сторону холмов. Всё было кончено.

Тяжёлая тишина опустилась на дорогу. Только ветер шевелил гривы лошадей да поскрипывали фургоны, возле которых на земле распластались возницы в ожидании своей участи.

Я подошёл к первому фургону. Под грубо наброшенным, словно в спешке, брезентом, открылась картина, от которой перехватило дыхание. Там, словно обычные дрова, было свалено ценнейшее оружие, артефакты, чья история терялась в веках, лежали здесь не утратившие своей мощи. Вот, например, этот клинок – не просто сталь, а сплав, закалённый в неведомых огнях, с рунами, что мерцали даже при солнечном свете, обещая небывалую остроту и прочность. А рядом – странный механизм, с кристаллами, пульсирующими мягким светом, словно хранящими в себе тайны звёзд. Всё это, казалось, было свалено в спешке, но даже в таком беспорядке чувствовалась их древняя, непостижимая ценность.

Минут через пять связанных пленников уложили в одну из полупустых повозок. Я решил, что разберусь с ними позже — сейчас меня куда больше занимали те, кто укрылся в подземелье старого города. Судя по ауре, это были два мага и их охрана.

Четверо бойцов остались охранять наш ценный груз, а я, взяв с собой Торвина и Ларса, поднял маголёт. Всего метр над поверхностью, но этого хватило, чтобы набрать сумасшедшую скорость и обогнуть холм. Мы опустились за полуразрушенной стеной, проросшей цепкими деревцами, в тридцати метрах от зияющей, словно голодная пасть, свежевырытой дыры в подземелье. Предвкушение приключений уже щекотало нервы.

Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом сырости, пыли и чего-то еще, более древнего и зловещего. Каменные глыбы, когда-то составлявшие стену, теперь были лишь причудливыми нагромождениями, поросшими серым мхом и сиреневым лишайником. В провале, ведущем под землю, царила кромешная тьма, лишь изредка прорезаемая слабыми отблесками.

— Торвин, Ларс, будьте начеку, – прошептал я, передавая лейтенанту самострел. – Маги – это всегда неприятно, а в замкнутом пространстве они могут быть смертельно опасны. И не забывайте про охрану. Они, скорее всего, будут действовать как прикрытие, пытаясь выиграть время для своих хозяев.

Торвин, кивнул, радостно сжимая рукоять магического самострела. Ларс, умоляюще посмотрел на меня и спросил:

— Мой лорд, позвольте мне разобраться с магами! — голос Ларсена звучал уверенно, и в нем сквозило нетерпение.

Торвин окинул его внимательным взглядом. — Думаешь, справишься? — в его вопросе слышалась не столько озабоченность, сколько скрытое любопытство.

Мне и самому было интересно узнать, чему же Ларсен научился в хроно-библиотеке. Если его уровень окажется достаточно высок, я приближу его к себе. Время не ждет: необходимо как можно быстрее сформировать ядро клана. В него войдут не только самые верные, но и самые обученные, те, кто обладает по-настоящему уникальными навыками. И Ларсен, возможно, один из них.

Мы двинулись к проходу, стараясь ступать как можно тише. Каждый шорох, каждый скрип камня под ногами казался оглушительным в этой мертвой тишине. Я чувствовал, как энергия магов пульсирует где-то глубоко под землей, словно два зловещих сердца, бьющихся в унисон.

— Похоже, они не ждали гостей, – прошептал Ларсен, указывая на свежие следы на земле. – Или же они настолько уверены в себе, что не потрудились скрыть следы.

Я лишь усмехнулся.

— Действуй, если что мы рядом.

Ларсен активировал амулет «Хамелеон» — и в тот же миг словно растворился в воздухе. Лишь лёгкая, прозрачная рябь, будто от брошенного в воду камня, очерчивала его призрачный контур. Мы с Торвином последовали его примеру, шагнули в невидимость и двинулись следом, держась в двух метрах позади.

Широкий подземный коридор, пробитый древними мастерами в твёрдой горной породе, резко уходил вниз. На влажных каменных стенах горели — вернее, еле мерцали, словно угасающие угли, — магические светильники. На потолке местами проступал светящийся лишайник, бросая призрачный голубоватый отблеск на неровные стены.

Впереди показался завал: груда камней, остатки кладки и частично обрушившийся свод. Но сквозь хаос обломков виднелся узкий проход — то ли в другой коридор, то ли в зал; отсюда было не разобрать. Я переключился на истинное зрение — и перед внутренним взором открылся просторный зал, окутанный тишиной и безмолвием. Ауры разумных существ не ощущалось. Похоже, Ларсен пришёл к тому же выводу: без колебаний он скользнул в узкий проход.

Мы вошли в зал. Его освещали недавно подзаряженные светильники, отбрасывающие резкие, тени на выщербленные плиты пола. Всё здесь говорило о том, что помещение обчистили чёрные поисковики — следы спешки, сорванные печати, разбросанные обломки древних артефактов. «Чей же заказ они выполняют?» — мелькнула мысль. У меня уже появились предположения, но пока рано было делать выводы.

В центре каждой из стен отчетливо видны массивные двухстворчатые двери трёхметровой высоты. Две ещё переливались всполохами защитной магии — тусклыми, но всё ещё ощутимыми. Третья же была открыта настежь, похоже, маги успели вскрыть только её.

— Туда, — тихо произнёс я, указывая направление отряду.

Мы в том же порядке — Ларсен впереди, я и Торвин следом — вошли в узкий коридор. Воздух здесь был гуще, пропитан запахом пыли, магии.

По мере того, как мы продвигались к дальнему концу коридора, до нас донеслись приглушенные голоса и шум, явно свидетельствующий о какой-то суматохе. С такого близкого расстояния я смог различить яркие свечения двух магов и восьми обычных разумных существ. Мы бесшумно проникли в помещение. Маги, стоя у противоположной от нас двери, колдовали над магическим замком, пытаясь его вскрыть. Тем временем восемь наемников-охранников, словно муравьи, спешно нагружали наспех сколоченные носилки оружием, доспехами, книгами и свитками, опустошая при этом шкафы и стеллажи, выстроившиеся вдоль стен.

Маг огня, судя по его алой походной мантии, стоявший на подхвате у "бытовика", вскрывающего дверь, что-то почувствовал. Он обернулся, и его взгляд, слегка затуманившись, явно активировал истинное зрение. Вероятно, он обнаружил наши ауры и уже собирался поднять тревогу, схватив свой посох, но не успел.

Ларсен активировал артефакт. Десять фиолетовых шаров, размером с кулак, вспыхнув яркими золотистыми искрами, устремились к своим целям. Первыми на холодные плиты пола рухнули наемники. Через пару секунд за ними последовали и маги.

— Любопытный артефакт — произнес я, выходя из режима "хамелеона". Увидев, что наши противники находятся в полном сознании, я поинтересовался: — Ларсен, это какая-то разновидность паралича?

— Нет, мой лорд, — с довольной улыбкой ответил северянин, явно наслаждаясь моим удивлением. — Это артефакт полного поглощения силы, как физической, так и магической. Приобрел по случаю.

Ларсен распахнул походную сумку, достал десять стальных наручников, холодных и тяжёлых, словно отлитых из самого мрака, два ошейника — чёрные, с вкраплениями алых кристаллов, которые едва заметно пульсировали. Через пять минут пленники, скованные железом, лежали в ряд на треснувших плитах древнего зала. На магов, помимо наручников, одели ошейники, полностью поглощавшие их ману — теперь они могли лишь следить за нами глазами, в которых плескались бессильная ярость и отчаяние.

Зал, где мы оказались, казался мастерской — местом, где магия и ремесло слились воедино. Его стены, сложенные из тёмно‑серого камня с прожилками кварца, уходили вверх, теряясь в полумраке под сводчатым потолком. В каждой стене, точно по середине, располагались двери. Вдоль стен тянулись массивные металлические стеллажи, некогда, видимо, полные инструментов и ингредиентов. Теперь же они зияли пустыми полками, кое‑где заваленными обломками стеклянных сосудов и рассыпавшимся порошком, напоминавшим пепел древних заклинаний. Рядом с ними стояли разоренные ворами шкафы: дверцы сорваны с петель, ящики вытащены и разбросаны по полу, а внутри — лишь следы былого богатства: обрывки пергаментов с выцветшими рунами, осколки кристаллов и ржавые зажимы для фиксации артефактов.

Посреди зала, точно алтарь в забытом святилище, стоял стационарный стол артефактора. Он был выточен из цельного куска чёрного мрамора, испещрённого серебряными линиями — схемами магических контуров. Поверхность стола покрывали следы работы: тёмные пятна от неудачных экспериментов, царапины от инструментов, углубления для фиксации материалов. По краям располагались держатели для кристаллов, некоторые из них были пусты, другие — содержали осколки, всё ещё слабо мерцавшие в тени.

Торвин и Ларсен тем временем освобождали пленников от всего лишнего: оружия, доспехов, довольно неплохого качества и амулетов. Я же отошёл к двери.

Она возвышалась передо мной массивная, двухстворчатая, из тёмного дерева, исчерченного серебряными рунами. Дверь была закрыта на магический замок — не простой механизм, а сплетение чар, видимое лишь тому, кто обладает истинным зрением. Оно мерцало перед глазами, словно сеть из жидкого огня: переплетение линий, узлов и символов, каждый из которых отвечал за свою часть защиты.

Я достал амулет — «Открытие замка». Он был невелик, но в нём чувствовалась мощь. Гладкий камень цвета полуночи, оправленный в серебро, с выгравированным символом — спиралью, уходящей в бесконечность. Я положил его на ладонь и активировал. Затем приложил артефакт к замку. В тот же миг руны на двери затрепетали, теряя силу, мерцание угасало, словно задуваемые свечи. Я ощущал, как нити магии поддаются, распутываются, освобождая путь.

С тихим, почти неслышным вздохом, дверь дрогнула. Серебряные руны погасли, и массивные створки слегка приоткрылись, обнажая щель, в которую пробился поток холодного воздуха из неведомого пространства за ними.

Я обернулся к своим воинам:

— Путь открыт – произнес я, голос мой был спокоен – Но прежде – допрос.

Пленники оставались в той же неестественной неподвижности, словно высеченные из камня, будто само время застыло вокруг них.

— Когда придут в себя? – мой взгляд метнулся к Ларсену.

— Минут через десять – ответил он, его голос был ровным, как всегда. – Хотя, я могу ускорить процесс.

— Не стоит – я остановил его легким движением руки. – Так даже лучше.

Я шагнул к магу огня, и почти без усилий ментально скользнул в его сознание, в самые глубины памяти. Все подтвердилось: наемники, «черные поисковики», работающие на маркиза. Им было велено прочесать руины, что раскинулись на моей земле, карта прилагалась. Вход в подземный город обнаружился лишь здесь; в трех других местах их ждала неудача.

— Что скажешь – обратился я к боевому магу, мой голос был холоден, как лед. – Стоило ли оно того? Рисковать собой и своими людьми ради маркиза? Теперь вас всех, в лучшем случае, ждут рудники.

Маг что-то пытался вымолвить, но бессилие сковало его, и он лишь закрыл глаза.

По моей просьбе Ларсен вернул ему ровно столько сил, сколько было необходимо для ответа. Маг, немного придя в себя, попытался вскочить, но ноги его не держали. Тогда он попытался сотворить заклинание – но не получилось, ошейник надежно глушил его магию.

Маг метнул на меня взгляд, полный ненависти.

— Юнец – прошипел он, – ты не знаешь, с кем связался…

В этот момент я нанес ментальный удар, парализовав его. Он мог лишь дышать, но не более. Я не желал слушать дальнейшие угрозы от того, кто еще не осознал, что этот подземный город станет его могилой, или, по крайней мере, местом, где он перестанет быть прежним.

Глава 17

Когда я склонился над вторым магом тот лежал, словно срубленное дерево, с расширенными до предела зрачками, в которых застыла пустота. Я же, одним легким движением мысли, пролистал всю его сознательную жизнь, от первого робкого заклинания до этого последнего, безрадостного для него момента.

В этом человеке, если искать хоть что-то светлое, можно было отметить лишь его упорство. Он сумел достичь третьего уровня бытовой магии – искусство, требующее терпения и скрупулезности. Но все остальное… все остальное вызывало тихий, леденящий душу ужас, стоило лишь приоткрыть завесу над тем, чем он занимался. А я уже знал.

После стен академии, где он постигал азы магии связался с гильдией воров, оттачивая свое мастерство на искусстве взлома. Четыре года он купался в роскоши, получая от гильдии щедрую долю добычи. Но, как известно, ничто не вечно под светилом. Однажды его взяли с поличным — прямо над взломанным сундуком, где позвякивали фамильные бриллианты барона де Мортемона. Человека, который держал в руках нити королевской казны и знал имена всех тайных осведомителей. Обнести такой дом — это не просто глупость. Это самоубийство.

Приговор был краток и изящен, как лезвие гильотины: три дня на покаяние, на четвёртый — торжественная казнь на площади. Маг уже примерился к последнему вздоху, когда в камеру вошёл посыльный от маркиза и предложил сделку, сулящую отсрочку. Жизнь, пока он будет служить маркизу. А чтобы у него не возникло даже мысли о побеге, его заставили принести клятву абсолютного подчинения.

Пока я переваривал полученную информацию, все пленники разом шевельнулись — видно, иссякло время действия заклятия Ларсена.

—Ни с места! — прогремел грозный глас Торвина, обращённый к тем, кто уже попытался приподняться с ледяного пола.

— Господин, — обратился ко мне хриплым, надтреснутым голосом маг-ремесленник, сведущий во взломе замков, — не лишай меня жизни. Я могу тебе пригодиться. Мои умения могут пригодиться …

Я не дал ему закончить.

— Не продолжай. Мне не нужны твои умения. А всё, что надо, я уже знаю, равно как и то, что ты связан клятвой абсолютного подчинения с маркизом. Интересно как ты собирался ее обойти?

Увидев его растерянный взор, я добавил:

— А ещё я знаю, что в мои земли было послано три подобных отряда — для поиска древних сокровищ. Однако главная цель, ради коей всё это затевалось, — отыскать древние порталы.

Маг уставился на меня с ужасом и прошептал:

— Но как... Откуда вам это известно, господин?

Я оставил его вопрос без ответа и обратился к Торвину:

— Лейтенант, вы с Ларсеном отведите магов к повозкам и ждите там, а я займусь перевоспитанием поисковиков.

Когда северяне увели магов, мой взгляд упал на парня, распростертого на темном камне пола. Его волосы, цвета осеннего пламени, казались живым огнем на фоне холодных плит пола. Одежда его была проста, но добротна: грубоватого покроя серая рубаха, плотные штаны землистого оттенка и короткие сапоги из мягкой оленьей кожи, явно ношеные, но ухоженные.

Рядом с ним, в такой же простой, но крепкой одежде, лежали еще семеро его товарищей. У некоторых вместо сапог были крепкие башмаки на толстой, надежной подошве. Их доспехи, грудой покоились в пяти шагах, напоминая о недавней схватке. Такой скоротечной что никто из них не успел обнажить оружие.