Оковы Хроноса 2

Один из них, что лежал ближе всех ко мне, был широкоплеч и коренаст, словно молодой дуб. Его лицо, обрамленное густой, темно-русой бородой, носило следы усталости, но в прищуренных глазах еще теплилась упрямая искра. На нем была рубаха цвета лесного мха, а штаны, казалось, были сшиты из прочной, выделанной кожи.

Я приказал им подняться и выстроиться вдоль пустых стеллажей. Затем подошел к рыжеволосому и мягко, словно прикосновение ветра, проник в его разум. Навык псиона сработал четко и безупречно, размытым туманом стали его воспоминания последних двух лет после того как он встал на кривую дорожку вступив в ряды «Чёрных поисковиков», а ментальное внушение о том, что он на испытательном сроке у лейтенанта Торвина и что скоро его примут в отряд, изменило не только его осанку, но и выражение лица, а после того как он почтительно попросил меня отбыть в распоряжение, лейтенанта Торвина. Его подельники с ужасом посмотрели на меня и переглянулись.

— Даже не думайте, — тихо произнес я, предупреждая их порыв броситься на меня толпой. И в тот же миг призвал трёх скелетов лучников готовых к бою.

Костяные пальцы, уже натягивали тетивы. Стрелы, острые, как иглы, мерцали в полумраке, предвещая скорую смерть.

В глазах этих хуманов, плескался страх, смешанный с горьким отчаянием. Они были готовы биться, но не с такими противниками, не с теми, кто не знает ни боли, ни усталости. И даже если бы в их руках оказались мечи и топоры, а не оковы как сейчас, против этих безмолвных, неумолимых воинов из царства мертвых – это было бы лишь жалкое, предсмертное зрелище.

Воздух в подземелье был густым, пропитанным запахом сырого камня и застарелого страха. Я стоял перед ними, и чувствовал, как их взгляды, прикованные к пыльным плитам пола, дрожат от напряжения.

— Выбор за вами, — мой голос прозвучал резко — Либо вы будете стоять смирно и ждать своей участи, либо останетесь здесь навсегда, в этом подземелье.

Наёмники молчали, их тела напряглись, словно струны, готовые лопнуть. В их глазах, украдкой скользивших по полу, читалось смятение, борьба между инстинктом самосохранения и отчаянием. Они были хищниками, привыкшими диктовать свои условия, но сейчас они оказались в ловушке, где правила игры устанавливал я.

— Хорошо, — я сделал шаг вперед, останавливаясь перед самым рослым из них. Его лицо, изборожденное шрамами, свидетельство жестокой и суровой жизни. — Сейчас вас проводят наверх мои скелеты лучники. Доложите лейтенанту Торвину, что вы приняты на испытательный срок. Два месяца. Два месяца, чтобы доказать, что вас интересует что-то большее, чем просто жажда крови и золота.

Я сделал паузу, позволяя словам осесть в их сознании, словно камни, брошенные в тихий пруд.

— Если покажете себя достойно, возможно, я даже забуду о вашем прошлом. О тех тенях, что преследуют вас, о тех грехах, что вы несете на своих плечах. Но помните одно, — мой голос стал резче, словно удар клинка. — Одно неверное движение, лишь только мысль о предательстве, и вы пожалеете, что родились. Понятно?

Кивки были быстрыми и нервными. Они сделали свой выбор. И теперь им предстояло жить с его последствиями, в мире, где грань между жизнью и смертью тонка, как лезвие моего меча.

— Наверх! — приказал я, и пленённые наёмники, у которых появилась возможность изменить свои жизни, не смея ослушаться, зашагали к выходу из Подземного города под неусыпным надзором троих моих скелетов-лучников.

Я же вернулся к двери, которую вскрыл десятью минутами ранее, и шагнул в коридор. Точно такой же, как тот, что привёл нас сюда. Очевидно, это был стандартный переход между подземными сооружениями. Спустя пару минут я уже стоял перед очередной запертой дверью.

Она поддалась без сопротивления. Артефакт вскрытия работал безупречно. Помещение, открывшееся моему взору, разило алхимией. Пыльный воздух пропитался запахом серы, сушеных трав, прогорклым маслом, и чем-то неуловимо кислым — то ли уксусом, то ли змеиным ядом.

Несколько каменных столов с темными разводами въевшихся реактивов, стеллажи, забитые банками с мутным содержимым, и пара шкафов, полки которых ломились от пергаментных свитков и фолиантов в кожаных переплетах. Двух бледных светляков, которых я запустил под своды, оказалось недостаточно, чтобы разогнать густые тени по углам. Тогда я шагнул к стене и, увидев там пластины магических светильников, надавил на них ладонью. Комнату залило резким, ровным светом, и в этом безжалостном сиянии я наконец увидел главное — здесь был только один вход. Лишь та дверь, через которую я вошел.

Терять время в лаборатории я не стал. Вернулся в Комнату Артефактора — тот самый зал, где оставалось еще две не вскрытых двери. Недолго думая, я выбрал ту, из-за которой до слуха моего доносился едва различимый, монотонный шум. Не скрежет, не стон, а ровное гудение, словно где-то глубоко под землей работало гигантское сердце.

Я вошел в боевой режим, чувствуя, как магическое поле Универсальной Защиты обволакивает меня. В правую руку лег кинжал Похитителя Душ — древняя сталь его жадно впитывала остатки света, в левой — сжал универсальный боевой артефакт Огня и Воздуха, готовый исторгнуть убийственный огненный вихрь.

Дверь отворилась с протяжным, нервирующим скрипом.

И я замер на пороге, ослепленный. Зал, что раскинулся передо мной, был вдвое просторнее алхимической комнаты и залит ярким, почти дневным светом. Никакой магии светляков — лишь холодное, бездушное сияние, исходившее от кристаллов, вживленных в громоздкие станки вдоль стен. Станки эти, клянусь богами бездны, напоминали оборудование гномов, только гномы, каких я знавал, мастерили куда грубее. Эти механизмы жили своей жизнью. Шестерни вращались без малейшего люфта, рычаги ходили плавно, а от монотонной вибрации пола зуд начинался в пятках.

Но главное двигалось между ними. Шары метрового диаметра, отлитые из тусклой стали, с шумом перекатывались от одного агрегата к другому. В нужный момент из идеально гладкой поверхности шара с металлическим лязгом выдвигались тонкие щупальца-манипуляторы. Они подхватывали детали, переворачивали заготовки и с нечеловеческой точностью возвращались в гнезда, чтобы через секунду продолжить свой бесконечный, лишенный смысла для живых танец.

Механические работники древних. Слепые стражи угасаюшего производства. Я смотрел на это зрелище, крепче сжимая рукоять кинжала. Магия и сталь сплелись здесь в жутковатый союз, и, хотя шары не обращали на меня ни малейшего внимания, я кожей чувствовал: в этом зале лучше не зевать и ничего не трогать.

Механические работники скользили между станками, подчиняясь незримому приказу, — их металлические тела отбрасывали пляшущие блики под высокими сводами зала. Я беспрепятственно ступал сквозь этот лес чуждых форм, и каждый агрегат здесь пел на своей ноте — едва слышным, гудением.

Воздух пах озоном и горячей смазкой. Станки, выстроенные вдоль стен, шумели, громыхали, но я пока не понимал, что именно они производят.

Особенно меня заворожили механические шары. Они неторопливо подкатывали из темноты, замирали у неглубоких ниш в стенах, и на мгновение между ними и нишами проскакивала голубоватая рябь — словно само здание делилось с ними сокровенной энергией. Напитавшись, шары укатывали обратно, к станкам, чтобы продолжить свой безмолвный танец.

— Кейл, — раздался в голове ментальный голос Профа. — Подойди поближе к тому самому большому станку. Видишь? Да-да, там, где движется лента. Скорее всего, это готовая продукция.

Я остановился у противоположной стены. В ней зияло отверстие — метр в диаметре, не больше. И оттуда, точно из живого чрева, выползала широкая металлическая лента. Она двигалась плавно, почти лениво, и на ней громоздились предметы — ни один не повторял другой, будто каждый был единственным в своём роде.

Вот лежали широкие браслеты, массивные, с замками-защёлками. Рядом — не очень большие металлические ящики с пазами, явно предназначенными для кристаллов. Смысл ускользал от меня.

— Пока не пойму, — мысленно ответил я.

— Нужно пройти в следующее помещение, — вновь прозвучал голос Профа, на сей раз тише, с ноткой осторожности. — Будь внимателен, Кейл. Возможно, там будет охрана.

Я осторожно ступил к двери, что вела в соседнее помещение. Дверь не была заперта. И то, что предстало передо мной внутри, поразило до глубины души.

Куда хватал взгляд, всё пространство занимали стеллажи, вдоль которых сновали механические шары-работники. Зал оказался огромен — дальних стен я не видел, но отчетливо различал сияние двух порталов. Сколько до них было — не представлял. Механические труженики сновали меж стеллажей по неведомому мне закону, выхватывали детали и устремлялись к светящимся вратам. Должно быть, там находился еще один зал, куда складывались готовые механизмы. Первый зал был производством. Второй — складом. Что же из себя представлял третий?

Я решил выяснить и быстрым шагом направился туда.

Спустя пятнадцать минут быстрой ходьбы я наконец вступил в третий зал. Огромное помещение, в центре которого возвышались два исполинских стола. Вокруг них застыли металлические големы — трёхметровые исполины, каждый с четырьмя руками, что с неимоверной скоростью собирали из деталей, подносимых шарами-работниками, некие устройства.

Я обошёл оба стола и увидел: на одном из них лежали доспехи Древних — невероятного качества. Их было множество. Все они грузились в огромный металлический ящик, который голем затем заталкивал в портал. Над порталом было написано на языке древних: «Грузовой лифт 17».

Мой универсальный портальный ключ, едва я начал определять состояние портала, вспыхнул красным. Это значило одно — в тот мир, куда уходили эти предметы, дорога мне заказана, не выживу.

Зато второй портал светился жёлтым. Жёлтый предупреждал: там для меня, возможно, будет опасно. Но посетить тот мир я смогу.

На втором столе сборка шла неспешно. Судя по всему, здесь рождались сложнейшие магические устройства — от небольших металлических коробок с единственным пазом под кристалл до широких ящиков, в которых этих пазов насчитывалось около двадцати.

И тут я услышал голос Профа:

— Нужно понять, что здесь творится. Посмотри все вокруг, возможно обнаружится документация. Или книги, свитки — что угодно.

Но, увы, больше в этом помещении мне не удалось отыскать ничего. Оставался единственный шанс — шагнуть во второй портал. Быть может, именно там меня ждёт разгадка.

С разгадкой портала я решил повременить. Подземелье могло и подождать, а вот дела в Литвуде отлагательств не терпели.

Со сборочного стола я сгреб небольшой ящик. Три углубления в отполированном металлическом корпусе смотрели на меня пустыми глазницами. Механический работник, громоздкий и лишенный любопытства, поставил его прямо передо мной с бездушной исполнительностью. Я не стал ломать голову над его предназначением здесь и сейчас. Устройство скользнуло в утробу пространственной сумки, и я неторопливо двинулся к выходу.

Поверхность встретила меня запахом трав и конского пота. Рыжий наемник как раз заканчивал доклад лейтенанту Торвину. Голос его звучал хрипло, но уверенно.

— …и по его приказу, — рыжий мотнул головой в мою сторону, — мы поступаем под твое начало, лейтенант. На испытательный срок.

Торвин, стоявший ко мне вполоборота, удивленно изогнул бровь. Шрам на его скуле побелел — верный признак того, что новость пришлась ему не по вкусу. Он глянул на меня, ожидая подтверждения. Я молча кивнул. Возражений не последовало:

— Новобранцы, — рявкнул он, и голос его эхом прокатился по поляне. — Лошадей! Живо найти тех кляч, что разбежались, пока вы тут валялись мордами в пыли!

Наемники, бормоча под нос проклятия, словно тени, растворились в колючем мареве кустарника. Лошади, еще дрожащие от недавней, короткой, но яростной стычки, не ушли далеко. Приручённые животные, знаете ли, редко отходят от привычного корма и тех, кто их кормит.

Я подошел к Торвину вплотную, чтобы нас не слышали.

— Веди караван в Лидвуд, лейтенант, — сказал я, разглядывая, как Ларсен ловко накидывает уздечку на гнедого жеребца. — Ворота в город будут открыты до заката. Сегодня вы все равно не успеете добраться до города. Иди осторожно. Этот путь прост только на карте, нарисованной пьяным картографом.

Торвин понимающе качнул головой, но в глазах его застыл вопрос.

— Говори, — разрешил я.

— Эти наёмники, — он едва заметно повел плечом в сторону северян. —Они глядят волками. Может, стоило оставить их в подземелье? С цепями и без лошадей? Целее будем.

— Целее — да, — согласился я. — Умнее — вряд ли. Мне нужны бойцы. Но ты прав в одном: глаз с них не спускай. Я хочу, чтобы к утру они были живы, а караван — цел. Если кто-то из них решит, что служба на маркиза лучше, чем моё жалованье, действуй без предупреждения. Но сначала дай им шанс доказать, что инстинкт самосохранения у них развит лучше гордости.

Обо мне просил не беспокоиться и обещал встретить их завтра утром у городских ворот.

Через четверть часа колонна тронулась. Скрип колес смешивался с тяжелой поступью лошадей. Я стоял на взгорке и смотрел им вслед, пока последний всадник не скрылся за поворотом старого тракта.

Развернувшись к темному зеву подземелья, я поправил сумку и шагнул обратно вниз, в тишину, где осталось еще много неразгаданных секретов.

Я спустился в зал артефактора. Огромный рабочий стол, некогда центр кипучей деятельности древних магов, теперь сиротливо возвышался в середине помещения, словно одинокий остров посреди моря разрушения. Несколько стеллажей, опрокинутых и разграбленных, да разбитые шкафы вдоль стен – вот и все, что осталось от былого величия. Обломки старой мебели, разбросанные по полу, создавали мрачное, гнетущее впечатление. Чёрные поисковики, эти ненасытные падальщики, оставили после себя лишь разорение и запустение. Но их ещё можно перевоспитать — не зря же я даровал им жизнь.

Вздохнув, я вызвал голема строителя. Его каменные руки, привыкшие к созиданию, теперь должны были справиться с разрушением.

— Приберись здесь — бросил я ему, и массивное существо, не задавая вопросов, принялось за работу, сгребая мусор и выравнивая пол.

Сам же я подошел к последней, четвертой двери. Она еще держалась, запечатанная магическим замком, чьи руны тускло мерцали в полумраке. Несколько мгновений сосредоточенной работы, и замок поддался с тихим щелчком. Дверь отворилась, приглашая меня в полуосвещенное, прохладное, если не сказать холодное помещение.