- -
- 100%
- +
На вершине подъёма дорога разделялась. Один путь шёл прямо по старым плитам. Другой огибал холм по грунту. Сторожевого камня здесь не было, зато у развилки стояли три человеческие фигуры.
Они не двигались.
Безымянный поднял руку, останавливая телегу.
Дален подошёл ближе и узнал плащи.
— Мои.
Трое солдат стояли лицом к востоку. Оружие опущено, головы непокрыты. Между ними на земле лежал четвёртый — командир с разорванным горлом.
— Я видел их тела у камня, — сказал Дален. — Все четверо лежали.
— Теперь трое стоят.
Патрульный вытащил меч.
— Марс? Хейн?
Фигуры не ответили.
На шеях не было чёрных рун. Издалека они выглядели просто людьми, застывшими от усталости.
— Не подходи, — предупредил безымянный.
— Я должен проверить.
— Ты уже проверял четыре раза.
— Тогда я был в петле.
— Возможно, ещё не вышел.
Дален сжал рукоять.
— Удобно считать всё ловушкой, когда тебе не нужны их имена.
Слова попали в слабое место. Безымянный носил жетоны Кайра и Севрана именно потому, что имена имели значение.
— Назови их отсюда.
— Марс Эйд. Хейн Тар. Лорн Вест.
Три головы повернулись.
— Дален, — произнесли они вместе.
Патрульный шагнул.
Безымянный схватил его за плечо.
— Отпусти.
— Спроси то, чего не говорил вслух.
Дален тяжело дышал. Фигуры ждали.
— Хейн, — крикнул он. — Что ты украл у меня в первый день службы?
Средний солдат ответил:
— Три медяка.
Дален побледнел.
— Верно?
— Нет. Он взял шнурок от сапога. Я никому не рассказывал.
Фигуры двинулись.
Не как ратники — слишком плавно. Их ноги не касались земли полностью. Из-под плащей сыпалась серая пыль.
Безликие шептуны использовали тела или воспоминания о телах. На этот раз лиц было достаточно, чтобы обмануть человека, который их любил.
— В телегу! — приказал безымянный.
Таррен подсадил детей, схватил топор. Лошадь почувствовала чужое и попятилась.
Дален не отступил.
— Это мои люди.
— Были.
— Ты не знаешь.
— Знаю их ошибку.
Первая фигура раскрыла рот. Внутри не было языка, только клубок серых нитей. Они вылетели к Далену.
Безымянный перерубил. Нити распались мотыльками. Шептун под лицом Марса бросился вперёд.
Дален отбил удар, но не ответил. Не мог поднять меч на знакомое лицо.
Второй шептун пошёл к телеге голосом Мейры:
— Таррен, помоги мне спуститься.
Настоящая Мейра закричала изнутри:
— Не слушай!
Таррен замер между одинаковыми голосами.
Линн бросила кухонный нож. Лезвие попало твари в плечо. Боли она не почувствовала, зато повернула голову к девочке.
Безымянный ударил прежде, чем шептун достиг борта. Меч рассёк серую плоть, выпуская украденные слова.
Третья фигура не нападала. Стояла над телом командира и повторяла:
— Приказ доставить. Приказ доставить.
Человек на земле открыл глаза.
Дален вскрикнул.
Командир поднял руку. В ней был запечатанный пакет.
— Рист. Подойди. Приказ для Грейсвалла.
Печать выглядела настоящей.
— Не бери, — сказал безымянный.
— Донесение могло сохраниться.
— Тогда почему мертвец держит его после четырёх дней?
— Долг.
— Или ошейник.
Командир сел. Разорванное горло не кровоточило.
— Рист. Это приказ.
Дален сделал шаг, потом остановился сам.
— Командир никогда не звал меня Ристом.
Мертвец замер.
— Он говорил «четвёртый», — продолжил Дален. — Даже когда нас осталось двое. Ненавидел фамилии в строю.
Лицо командира разгладилось и стало пустым.
Дален поднял меч.
— Ты не он.
Первый удар рассёк пакет. Внутри вместо бумаги были человеческие волосы. Второй прошёл через горло. Оболочка рухнула.
Оставшиеся шептуны завизжали. Их голоса смешались с голосами семьи, солдат, женщины из пепельной нити. Лошадь рванула постромки. Телега качнулась на новом колесе.
— Держи её! — крикнул Таррен.
Безымянный встал между тварями и бортом. Одна пыталась обойти справа, вторая распалась серой тенью и возникла слева. Обычный клинок повреждал оболочки, но украденные связи собирали их снова.
Ему пришлось открыть руну.
Пепельно-белая линия прошла по лезвию. Не широкая вспышка — тонкий режущий смысл. Отделить голос от того, кто им пользуется.
Он ударил первую тварь. Из неё вырвался крик Мейры и тут же погас, вернувшись настоящей хозяйке только короткой болью в горле. Второй удар освободил голос Хейна. Дален услышал знакомое ругательство и заплакал, продолжая держать меч.
Шептуны потеряли форму. Серые оболочки осели плащами.
Последняя тварь попыталась уйти в тело командира. Безымянный вонзил меч в землю между ними и замкнул линию. Пыль вспыхнула.
На дороге остались четыре тела — настоящие или созданные из памяти, определить было невозможно. Жетоны совпадали с именами. Раны соответствовали рассказу Далена.
Патрульный опустился рядом.
— Они были здесь всё время?
— Не знаю.
— Я проходил мимо четыре раза.
— Возможно, тогда видел только тела. Возможно, шептуны ждали, когда ты поверишь, что вышел.
Дален коснулся руки Хейна.
— Тёплая.
Тело действительно сохраняло тепло, хотя человек был мёртв несколько дней. Украденная память удерживала подобие жизни.
— Нужно похоронить, — сказал патрульный.
Таррен возразил:
— До оврага далеко. Мы не можем стоять до темноты.
Дален посмотрел с ненавистью.
— Это мои люди.
— А в телеге мои.
— Десять минут, — сказал безымянный. — Сложим камни, заберём жетоны. Не могилы. Метки, чтобы вернуться.
Они перенесли тела к развилке. Дален собрал жетоны и документы. Таррен помог сложить камни, хотя всё время смотрел на телегу. Линн держала лошадь. Ровик по просьбе безымянного не считал мёртвых, а называл вслух цвета камней.
На верхнем камне Дален вырезал имена.
— Вернусь, — пообещал он.
Безымянный промолчал. Дален положил ладонь на камень с именами и поднялся.
Они продолжили путь.
* * *
После развилки дорога пошла между низкими холмами. Ветер ослаб. Тишина давила сильнее открытого поля.
Новое колесо постепенно перестало скрипеть. Сырая кожа высохла и стянула ступицу. Таррен слушал, потом удовлетворённо постучал по ободу.
— До двора дойдёт.
— Ты уже говорил.
— Тогда надеялся. Теперь знаю.
Мейра уснула. Линн сидела рядом, удерживая раненую ногу на мешке. Ровик задремал у заднего борта, но пальцы продолжали иногда делать четыре касания.
Дален шёл молча. После встречи с патрулём в нём что-то изменилось. Приказ под плащом больше не казался опорой; стал грузом.
— Покажи документы, — попросил безымянный.
— Зачем?
— В лагере был приказ о человеке без имени. У твоего командира мог быть второй.
Дален вынул пакет. Настоящий, тот, который нёс с начала пути. Печать надорвана. Внутри список постов и распоряжение сверять рунные отклонения с особой таблицей.
Приложение отсутствовало.
— Командир держал таблицу, — сказал Дален. — После смерти пакет остался у него. Шептун показал копию.
— Значит, видел документ или вытащил образ из твоей памяти.
— Там были признаки: белые линии на руках, оружие с чужой вязью, провал памяти. — Патрульный посмотрел прямо. — Всё совпадает.
— Кроме намерений.
— В приказе их не спрашивают.
— Поэтому приказ удобнее человека.
Дален спрятал бумаги.
— Думаешь, я не понимаю? Если не доставлю, меня назовут дезертиром. Если доставлю вместе с тобой, возможно, помогу им запереть того, кто спас меня и семью. Если солгу, Мирон найдёт противоречие раньше, чем я закончу первое показание.
— Скажи правду.
— Ты всё ещё это предлагаешь?
— Скажи всю. Не только приметы. Петлю, тела, колесо, Севрана, чёрные руны. Пусть им придётся вымарать больше строк.
— Правда не защищает сама себя.
— Нет. Поэтому нужны свидетели.
Таррен, шедший рядом с лошадью, услышал.
— У ворот скажу, что помог, — буркнул он. — Про руки не спросят — не скажу.
— Спросят, — ответил Дален.
— Тогда скажу, что руками он ставил колесо и вытаскивал тебя из петли. Пусть записывают обе.
Линн выглянула из телеги.
— Я скажу, что он лечил маму.
— Тебя не должны допрашивать, — сказал Таррен.
— Значит, пусть не спрашивают.
Мейра, не открывая глаз, добавила:
— Я скажу сама.
Ожоги под наручем отозвались холодом. Если его след привлечёт тварей или канцелярия накажет свидетелей, Олсты заплатят за помощь ему.
— Не обещайте раньше ворот, — сказал он.
Таррен посмотрел на него.
— Боишься за нас?
— Да.
— Хорошо. Значит, не только мы должны бояться тебя.
Впереди дорога оборвалась.
Не буквально: плиты продолжались на противоположной стороне. Между ними лежал овраг шириной в тридцать шагов. Однако расстояние менялось, если смотреть прямо. То казалось, что можно перепрыгнуть, то дальний край уходил почти к горизонту.
Из глубины поднимался холодный воздух, пахнущий железом и сырой землёй.
Дален остановился.
— Малый разлом.
Три камня вокруг оврага светились слабым янтарным светом. Рунный узел держал щель, но линии между камнями разорвались.
Из глубины кто-то позвал голосом Ровика:
— Папа?
Настоящий мальчик проснулся в телеге.
— Я здесь, — ответил он.
Голос снизу засмеялся.
Таррен развернул телегу поперёк дороги, закрывая детям вид на овраг.
— Обход, — сказал он. — Через межевую тропу.
Дален посмотрел на облака.
— До темноты не успеем. Там два часа без телеги. С ней — четыре.
— Значит, будем идти в темноте.
— На тропе гончие.
— Здесь голос.
— И разлом, который расширяется. Если уйдём, к ночи он перережет дорогу совсем.
Таррен схватил патрульного за край плаща.
— Мне плевать на дорогу. В телеге семья.
— А за вами идут другие семьи.
— Пусть ваши рунники закрывают.
— Рунник этого поста мёртв.
— Тогда форт пришлёт нового.
Дален горько усмехнулся.
— Форт не прислал даже смену.
Таррен стоял между разломом и телегой. Дален — между ним и дорогой, по которой позже могли прийти другие. Из оврага снова позвали голосом Ровика.
— Сначала выведем телегу из зоны голоса, — сказал безымянный. — Назад на двести шагов, за поворот. Дален проверит обход. Я осмотрю узел. Если нельзя закрыть быстро, идём тропой.
— Один? — спросила Мейра.
— Один голос легче отличить от чужих.
Таррен не согласился сразу.
— Мы не можем снова ждать человека, который может не вернуться.
— Тогда не ждите дольше четверти часа. Если не приду — уходите.
— С колесом ты вернулся.
— Поэтому сейчас знаешь, сколько ждать.
Таррен хотел сказать, что не уйдёт. Посмотрел на детей и не смог.
Они отвели телегу за холм. Дален нашёл начало обходной тропы и оставил на камнях обычные метки. Безымянный взял рунный мел, верёвку и дорожный амулет.
Мейра позвала перед уходом:
— Не закрывай дверь собой.
Он остановился.
— Почему так сказала?
— Не знаю. — Она побледнела. — Фраза пришла, когда посмотрела на твою спину.
Голос уже пробовал её память или его пепельный след заражал находящихся рядом.
— Если услышишь ещё, не повторяй.
Он вернулся к оврагу.
* * *
Три камня образовывали треугольник вокруг самой узкой части. На каждом была группа местных рун.
Первый означал Опору: закреплял ближний край в привычном расстоянии.
Второй — Связь: утверждал, что противоположные стороны принадлежат одной земле.
Третий — Грань: не позволял трещине расширяться дальше заданной линии.
По отдельности знаки работали. Вместе — нет. Кто-то ставил узел в спешке и ошибся в порядке чтения. Или порядок изменился после смерти наблюдателя.
Энергия шла от маленьких кристаллов в основаниях. Первый почти разрядился. Второй почернел. Третий пульсировал красным.
Безымянный лёг у края и посмотрел вниз.
Овраг имел дно. На нём лежали камни, сухие ветви, остаток патрульного щита. Но между обычными предметами проходила вертикальная щель, не подчинённая направлению земли. Она стояла от дна до воздуха, как узкая дверь. За ней двигался тёмный ландшафт — равнина из влажного камня, освещённая красным светом.
По ту сторону кто-то шёл.
Фигура была слишком высокой для человека и слишком тонкой для гончей. При каждом шаге её конечности меняли число. Она ещё не могла пройти, но уже видела отверстие.
Ближе, — сказал Голос.
Противоположный край оврага приблизился. Безымянный едва не упал. Отполз.
Не смотреть долго. Пространство принимало ожидание наблюдателя: если человек верил, что край рядом, расстояние сокращалось; если боялся глубины, овраг расширялся.
Для закрытия требовалось восстановить совместный смысл трёх знаков и убрать заражённый наблюдатель из второго кристалла.
Женщина, державшая пепельную нить, могла бы прочитать форму точнее. У рунников Грейсвалла, если слова Таррена верны, нашлись бы инструменты. Он был один с обломком мела и рунами, способными превратить ошибку в планарный пролом.
Отказ оставался разумным.
Он привязал верёвку к валуну и обернул вокруг пояса. Другой конец закрепил на камне Опоры. Если расстояние изменится, связь удержит хотя бы тело.
Начал с первого кристалла. Энергии мало, но знак чист. Он углубил мелом стёртую линию и вложил простой смысл: этот край находится здесь.
Руна вспыхнула янтарным. Земля под ногами перестала дрожать.
Второй камень был опаснее. Чёрный кристалл отражал лица Олстов. Таррен держал топор, Линн нож, Ровик касался борта четыре раза, Мейра лежала с закрытыми глазами. Отражения собирались из того, чего безымянный боялся за оставленных людей.
Они уйдут без тебя, — прошептал Голос.
Он сам велел им уйти.
Они расскажут о твоих рунах.
Тоже возможно.
Мальчик уже видит дверь. Ты принёс её к нему.
Он не знал, правда ли это. Пепельный след мог усилить сны Ровика. Помогая семье, он мог приблизить угрозу.
Руна Связи питалась сомнением. Чем сильнее он пытался защитить людей, тем крепче чёрный кристалл связывал их с собой и с разломом.
Нужно было разорвать не связь с людьми, а право чужого наблюдателя определять её смысл.
Он вынул дорожный амулет из ложбины. Местный знак Пути хранил простое отношение: путники могут идти одной дорогой, не принадлежа друг другу и не удерживая друг друга силой.
Положил амулет на чёрный кристалл.
— Мы встретились. Помогли друг другу. Разойдёмся, если выберем. Связь не даёт тебе права говорить их голосами.
Кристалл треснул.
Отражение Таррена подняло топор.
— Свои прежде чужих, — сказало оно. — Ты для нас чужой.
— Да.
Согласие ослабило ловушку.
Линн в отражении направила нож.
— Мы расскажем о тебе.
— Это их выбор.
Ровик нарисовал чёрную дверь.
— Ты не спасёшь всех.
— Нет.
Мейра открыла глаза.
— Тогда зачем продолжать?
Мейра так не говорила.
Безымянный положил ладонь на амулет.
— Потому что невозможность помочь всем не оправдывает отказ от тех, кому можешь помочь сейчас.
Медный круг вспыхнул. Чёрный кристалл раскололся. Из него вышел сгусток тени и попытался войти в ожоги безымянного. Он отдёрнул руку, позволив местной руне Пути направить чужую волю не в себя, а наружу — обратно к щели.
Тень завизжала голосами семьи и исчезла в овраге.
Камень Связи погас. Теперь его нужно было запитать заново.
Третий кристалл пульсировал быстрее. Руна Грани держала разлом как рама держит дверь, но заражение изменило назначение: вместо запрета расширения знак сохранял щель открытой в установленном размере.
Просто разрушить — значит снять последнюю удерживающую черту и позволить трещине разойтись.
Нужно одновременно изменить форму, соединить три камня и дать узлу энергию.
У него не было кристалла. Оставался резонанс Междумирья.
Женщина предупреждала не открывать ожог. Мейра повторила фразу, которую не могла знать: не закрывай дверь собой.
Он не станет собой закрывать.
Верёвка Таррена соединяла пояс с камнем Опоры. Безымянный снял её и протянул между всеми тремя знаками, образовав физический треугольник. На узлах мелом начертил простые направляющие руны. Носителем станет верёвка. Наблюдателем — местная геометрия. Его сила потребуется только для первого импульса.
Ошибка разорвёт верёвку, камни или саму дорогу.
Фигура по ту сторону щели приблизилась. Теперь различались длинные руки и голова без лица.
Открой, — попросила она голосом женщины из нити.
Пепельный знак на его запястье дрогнул. Настоящая нить или подражание — проверить было невозможно.
Он не ответил.
Вместо этого соединил ладони над центром треугольника.
Опора: этот край находится здесь.
Связь: оба края принадлежат одной земле.
Грань: между ними нет места для чужого мира.
Три смысла сложились.
Он открыл резонанс ровно настолько, чтобы дать импульс.
Пепельно-белая вспышка прошла по верёвке. Местные руны загорелись янтарным. Два разных языка столкнулись. Камень застонал. Земля поднялась волной.
Разлом ударил в ответ.
Верёвка натянулась, едва не разорвав узлы. Из щели хлынул ледяной ветер. Фигура протянула руку. Пальцы вошли в Вейрн и зацепились за край.
Безымянный схватил меч.
Он мог рубить пальцы, но тогда потеряет концентрацию. Руна Грани уже меняла смысл. Если отпустить, заражение закрепит промежуточное состояние.
На дороге за холмом закричала Линн.
Таррен не ушёл.
Лошадь вынесла телегу из-за поворота. Дален и Таррен бежали рядом. Мейра держала детей внутри.
— Я велел уходить! — крикнул безымянный.
— Четверть часа прошла! — ответил Таррен.
— Значит, надо было уходить!
— Дорога есть дорога. Кто-то должен вытянуть того, кто полез в яму!
Дален увидел руку из разлома и побледнел. Потом вогнал копьё в длинные пальцы. Оружие прошло через них, но отвлекло фигуру.
Таррен схватил свободный конец верёвки.
— Что делать?
— Удерживать треугольник. Не давать линии провиснуть.
Таррен намотал верёвку на предплечье. Дален подхватил у второго камня.
— А я? — крикнула Линн.
— Оставайся у телеги!
— Руна на третьем камне гаснет!
Она видела верно. Красный кристалл раскололся, знак Грани терял свет.
Безымянный бросил ей рунный мел.
— Углуби внешнюю линию. Только внешнюю. Не замыкай круг!
Линн поймала и подбежала. Таррен выругался, но не мог отпустить верёвку.
Девочка опустилась у камня. Рука дрожала. Она повела мелом по канавке.
— Смотри на линию, — сказал безымянный. — Не дай мелу уйти в соседнюю канавку.
— Рука дрожит!
Внешний контур вспыхнул.
Фигура в щели навалилась сильнее. Длинная рука почти вышла. Ровик закричал из телеги:
— Дверь открывается!
Мейра закрыла ему глаза ладонью.
— Смотри на меня. Не считай. Не слушай.
Три местные руны выровнялись.
Янтарный свет перестал тянуться к ожогам и лёг в канавки местной вязи. Безымянный убрал свою силу.
Янтарный свет остался.
Свет не погас. Узел удерживал себя сам.
— Теперь вместе! — крикнул он.
Таррен и Дален натянули верёвку. Линн замкнула внешний контур. Безымянный провёл мечом сверху вниз вдоль щели, не касаясь её, обозначая границу.
Разлом начал сходиться.
Дальний край дёрнулся. Из осыпи вылетел плоский обломок и ударил Таррена по голени. Острый край рассёк штанину над сапогом. Он рухнул на колено, но верёвку не выпустил — перехватил выше и снова натянул. Кровь быстро потемнила голенище.
Длинные пальцы застряли. Фигура завизжала. Голос ударил из глубины:
Ты снова выбираешь немногих. Сколько погибнет на других дорогах, пока ты держишь эту?
Рядом Таррен держал верёвку, стоя на одном колене. Дален упирался сапогами в осыпь. Линн вела мел по последней канавке. Они сами вернулись сюда.
— Сегодня — эту, — ответил он.
Щель сомкнулась.
Чужую руку отсекло не клинком, а восстановленной реальностью. Она упала на дно оврага, рассыпалась чёрной водой. Противоположный край вернулся на постоянное расстояние. Красный свет исчез.
Руны на трёх камнях горели ровно.
Несколько секунд никто не двигался.
Потом Таррен отпустил верёвку и ударил безымянного в плечо.
Не сильно. Скорее проверяя, стоит ли тот ещё на ногах.
— Четверть часа, — сказал он.
— Вы должны были уйти.
— Ты должен был вернуться.
— Я не обещал.
— Вернулся с колесом. Мы сделали вывод.
Таррен отступил и перенёс вес на здоровую ногу. Из рассечённого голенища текла кровь.
Безымянный сел на землю: ноги перестали держать.
Линн вернула мел. От целого куска остался обломок.
— Я правильно провела?
— Да.
— Тогда почему у меня рука онемела?
Он проверил пальцы. Обычный рунный откат: местный знак взял тепло наблюдателя.
— Пройдёт. Разотри ладонь и не касайся других рун до утра.
— Я теперь рунник?
— Нет.
— Жаль.
— Возможно, хорошо.
Пока Линн растирала онемевшие пальцы, Дален разрезал штанину Таррена и стянул рану полосой чистой ткани. Кость выдержала, но наступал возчик с трудом.
Дален осмотрел узел.
— Такое нужно внести в донесение.
Таррен застонал.
— Разлом только закрылся, а ты уже за донесение.
— Если не записать, следующий патруль сломает верёвку и поставит старый кристалл.
— Тогда пиши полезное, — сказал безымянный. — Три значения, порядок, заражённый камень. Про мои руны — отдельно.
Дален посмотрел с удивлением.
— Не просишь скрыть?
— Рунник Грейсвалла должен знать, почему узел изменился. Мирону не обязательно получать всё первым.
— Донесения идут через канцелярию.
— Сделай две копии.
Патрульный понял.
Они установили возле оврага обычный знак: «Узел восстановлен. Чёрный кристалл уничтожен. Верёвку не снимать». Дален добавил печать дорожной стражи. Таррен, заметно хромая, привязал к столбу полоску красной ткани, которую возчики использовали для опасных мест.
Ровик подошёл, держась за руку матери.
— Дверь закрылась?
— Эта — да, — ответил безымянный.
— А другие?
— Не знаю.
— Ты всегда так говоришь.
— Потому что другие ответы часто были бы ложью.
Мальчик подумал и коснулся камня один раз, не четыре.
* * *
Солнце опускалось, когда телега пересекла овраг по узкому уцелевшему краю.
Теперь расстояние не менялось. Таррен медленно провёл лошадь, не перенося полной тяжести на перевязанную ногу. Новое колесо дважды соскользнуло, но выдержало. На противоположной стороне все выдохнули почти одновременно.