Золото и сумрак

Глава 15. Эзерхор

Арден

Мы возвращались молча. Дождь не унимался, холодные потоки стекали за воротник, заливали глаза, но я почти не замечал.

О, Держитель, как я же я был зол! До скрежета зубов, до боли в висках. Не потому, что Лиара ослушалась. Даже не потому, что решила взять весь удар на себя, словно мы для нее бесполезная кучка остолопов. А на то, что она едва не погибла.

Плащ... Держителем клянусь, это всего лишь кусок ткани! Но, нет, Лиара вцепилась в него до белых ногтей.

Я несколько раз оборачивался. И каждый раз видел ее одной и той же: промокшую до нитки, плетущуюся следом, потерянную, как ребенок, но с алым плащом у груди, словно с последней опорой в жизни.

Я не понимал. Совсем. Что такого может быть в алом лоскуте? Что, мороед подери?! Дорогая цацка? Дороже здравого смысла? Дороже собственной жизни, чтоб ей провалиться?!

Я хотел вырвать этот плащ из ее рук, швырнуть в грязь и заставить понять, что вещи ничто. Люди – вот что важно.

***

Влажные дрова чадили, тепло постепенно растекалось по тесному домишке. Дождь поутих, но все еще барабанил по крыше, гулко и монотонно.

Мы ворвались в это спокойствие бурей. Грязные, измотанные, промокшие до нитки.

Я сразу принялся за просушку одежды. В тишине слышалось только шуршание и клацанье пряжек.

Вскоре осторожно подошла Мари:

– Что произошло?

– Ничего, – отрезал я слишком резко, зачем-то оголив часть лезвия меча и тут же задвинув его обратно. Род тоже поднял на меня глаза, ожидая объяснений, но я отмахнулся. Покосился на Лиару. Она сразу села у огня, даже одежду не развесила сушиться. Разложила плащ на коленях и бережно расправляла ткань, скользила пальцами по разорванным краям, будто каждый стежок был на вес человеческой жизни. Она смотрела на него так, как глядят на детскую игрушку, уцелевшую в пожаре.

Я нахмурился, сжал кулаки. В груди снова поднялась бешеная злость.

Я не понимал. И я боялся.

Да, именно так. Боялся за нее. Когда мороед рванул Лиару в яму, я впервые за много лет почувствовал, что вот-вот потеряю кого-то прямо на глазах, и ничем не смогу помочь. Потеряю из-за куска ткани…

Лиара склонилась ближе к огню, и пламя осветило ее лицо. Отстраненное, как у статуи. Будто не было больше ни леса, ни нас, ни вообще всего мира. Только проклятый плащ.

Я видел женщин, теряющих мужей, детей, братьев. Видел их слезы и отчаяние. Но никогда не видел, чтобы вот так, с такой опустошенностью, держали вещь.

– Арден, – вдруг раздался беспокойный вздох Мари, – у тебя кровь.

Я моргнул и только сейчас заметил липкую влажность на боку. Рубаха темным пятном прилипла к коже. Наверное, швы разошлись, когда мороед отбросил меня.

– Проклятье… – пробормотал я и попытался подняться.

Мари тут же прижала ладонь к моему боку, но я отстранился.

– Не нужно. У Рода рука все еще плохо слушается. Ему твой свет нужнее.

– Род дотерпит, – нахмурилась она, – а вот ты – нет. Почему ты всегда такой несговорчивый?

– До Эзерхора всего день пути. Я дотяну.

В ее глазах сверкнуло упрямство, такое же крепкое, как мое. Мари сжала губы, но не спорила дальше. Только тихо сказала:

– Позволь хотя бы помочь с перевязкой. И тебе будет легче, и мне спокойнее.

Сил спорить еще и с Мари у меня не осталось, поэтому я коротко кивнул.

– Ладно.

Я снял рубаху, а когда Мари заметила аккуратно наложенную повязку и швы под ней, приподняла брови:

– Кто помогал?

– Неважно.

– Угу. Повезло, что “Неважно” знает толк во врачевании,

Мари сняла окровавленные бинты, омыла бок водой, затем вином, заставляя меня поморщится.

– Сильно болит?

– Нет.

– Хорошо. Лиара, у тебя осталась еще та мазь, что ты использовала?

Я удивленно посмотрел на Мари.

– Догадалась, – она отвела обиженный взгляд.

– В сумке, – даже не повернув головы пробормотала Лиара.

Я негромко фыркнул от того, как безразлично она дала ответ. Ни капли благодарности, ни тени участия. Холодная и чужая.

Остаток дня прошел под гул дождя. Мы почти не разговаривали. Каждый сидел в своих мыслях, слушал, как ветер швыряет капли в покосившиеся стены дома. Я пытался задремать, но в голове засело слишком много мыслей, обрывочных и неважных.

Буря наконец стихла только к утру. Земля дымилась туманом, и мы снова двинулись в путь.

Лиара ехала без плаща. Она выкинула остатки запасов из сумки и сложила туда алую ткань, словно драгоценность. Ее одежда вообще не просохла, а день, как назло, выдался холодным и ветреным.

– Возьми мой плащ, – Габи уже потянулся к пряжке, но я вмешался.

– Пусть едет так. Чтобы в следующий раз думала головой, а не задницей.

Парнишка удивленно посмотрел на меня, но спорить не стал. Лиара молчала, будто не слышала ни его, ни меня. Ее обычно яркие губы обрели синюшный оттенок, плечи вздрагивали от холода, но она уперто держала марку.

К сумеркам мы добрались до стен Эзерхора. Башни из серого камня выросли прямо из тумана, словно его продолжение. Город казался мрачным после дождя, но даже так он выглядел все еще лучше лесного ночлега.

Мы надолго застряли у ворот.

Караваны тянулись один за другим, груженные мешками зерна, связками шкур, бочками, запах которых пробивался даже сквозь дым факелов. Стража дотошно проверяла каждую телегу, заставляла возчиков открывать поклажу.

Я сидел в седле и наблюдал. Очередь собралась разношерстная. Заезжие купцы с напыщенными лицами, нищие семьи с тележками, пара наемников. Кто-то спешил, ругался, кто-то молчал, зябко кутаясь в плащ. Слышались обрывки разговоров: жалобы на разбойников, на цены, на погоду. Везде была тревога, но в основном местечковая, не та, что в лесах.

Спустя несколько часов мы наконец преодолели ворота и стражники отпустили нас с ленивым жестом. Запах любого портового городка отличался особой ноткой мерзости. Сырость, гарь и тухлая рыба.

Мы двинулись по узким улочкам, обогнув центральную площадь.

– Устроимся в “Кривом якоре”, – сказал я, кивая на улицу, ведущую к храмовым кварталам. – С утра отведем Рода к служителям.

Все кивнули, даже Габи, хоть и явно хотел поближе к шуму и гулянкам. Но стоило мне подумать, что на этот раз обошлось без возражений, как Лиара подала голос:

– У меня дело в городе.

Я резко натянул поводья. Лошадь заржала, став почти на дыбы.

– Твое дело подождет. Ты часть отряда, а потому общие интересы должны быть на первом плане.

Она встретила мой взгляд спокойно, но янтарные глаза блеснули сталью.

– Твой отряд дошел невредимым до восточного порта Койгнавена. Моя часть сделки выполнена.

Я до скрипа сжал зубы.

– А моя еще нет.

– Забудь. Меня все устраивает.

Мы замерли на мгновение, глядя друг на друга сквозь морось и тьму города. Если я чувствовал только раздражение, то лицо Лиары оставалось безмятежным, как будто мы и не спорили вовсе.

– В таком случае ты свободна. Счастливого пути.

Я щелкнул поводьями, двинувшись дальше по улице.

Габи и Мари переглянулись, Род лишь хмыкнул.

В “Кривом якоре” было тепло, пахло дымом и кислым пивом. Дождь снова бился о ставни, но гул голосов и звон кружек отрезал нас от непогоды. Хозяин, седой пузатый мужик с розовыми от жара щеками, встретил нас без лишних расспросов – в Эзерхоре охотники и храмовники частые гости.

Мы сняли большую комнату на четверых, сбросили сумки и вернулись в зал.

Пиво и хлеб пошли быстро. Габи умял целую миску похлебки так, словно не ел год. Мари отвлекала Рода расспросами о дорогах на юге. Старик держался, скрывая состояние, но оно ухудшалось. Я видел, как он временами морщился от боли, а порча расползлась темно-фиолетовым пятном до самого запястья. День промедления из-за непогоды давал о себе знать.

Я пригубил пиво. Мерзкое, как ослиная моча. Хмель слишком медленно растекался по крови. Это бесило, хотелось побыстрее забыться, перелистнуть сегодняшний день и начать новый. Без Лиары.

Я поймал себя на том, что взгляд снова и снова возвращается к пустому месту за столом.

Глупость какая.

– Арден, – позвала Мари, – кто пойдет к храму вместе с Родом?

– Ты. Мы с Габи пойдем по делу.

Мальчишка поднял голову:

– Куда это?

– На северную стену. Хочу узнать, что слышно о демонах и дороге на Винтваерн. Учитывая, сколько тварей мы встретили за эти три дня, не думаю, что к северу обстановка на большаках лучше.

Даже когда большинство посетителей уже разбрелись по домама или комнатам, мы с Габи остались в общем зале. Он лениво вертел кружку в руках.

– А Лиара… она насовсем ушла? Не вернется, да? – спросил он, растягивая слова, будто боялся услышать ответ.

– Да.

Габи тяжело вздохнул, отставив недопитое пиво, и тоскливо подпер голову руками.

– Я, конечно, так и не понял, кто она, но почему-то мне кажется, что Лиара хороший человек. Я бы хотел, чтобы она осталась в отряде.

Я тоже.

Мысль проскочила внезапно и очень хорошо, что не успела достичь языка. Взгляд опустился сначала на пол, потом на почти нетронутую кружку пива в руках. Я сидел здесь уже несколько часов. Злился на себя. Но оставался, точнее, ждал.

Зачем и чего?

Лиара явилась из ниоткуда, спасла нас, отправилась в дорогу, не взяв чего-то взамен и теперь так же внезапно исчезла. Мороед подери, еще немного и я действительно начну думать, что она посланник Эллиора. Светлый престол, оберегавший нас в самые темные ночи. Это бы многое объяснило.

– А еще она самая красивая женщина из всех, что я встречал, – пробормотал Габи, продолжая свою мысль, и снова вздохнул. – Повезло тебе, командир. Ты всегда красоткам нравишься.

Глаза мальчишки наполнила тоска.

– Самая красивая, говоришь, – хмыкнул я, следом осушив кружку. – Ну давай проверим. Пошли-ка со мной.

Я поднялся из-за стола. Габи, чуть хмельной, сперва не понял, что я задумал, но послушно встал.

– Куда мы идем? – спросил он, споткнувшись о порог.

– Проверять твои слова.

Кривые улочки вели нас будто нарочно в самый центр грязи и веселья.

Мы остановились у широких дубовых дверей, над которыми висел фонарь с красным стеклом. Сквозь щели ставен доносились музыка, хмельной гогот и женские голоса.

– Бордель? – Габи едва не поперхнулся.

– Именно. Пойдем проверим, что твои слова о "самой красивой женщине" не слишком преувеличены.

Внутри нас встретил тяжелый запах вина и приторно сладких духов. Полумрак прятал старые пятна на стенах, но свечи и смех разбавляли мрачность. Девицы в разноцветных платьях ходили между столами, смеясь, играя, обнажая плечи и грудь. В углу бренчал сгорбленный менестрель, а на балконе сверху мелькали силуэты тех, кто уже не терял времени.

– Арден! – раздался знакомый голос. К нам поспешила пышная женщина в бархатном халате, хозяйка заведения. – Давненько ты не заглядывал. Мы скучали.

Габи замер, как вкопанный, и уставился на меня, будто я только что признался в колдовстве.

– Но, командир… Орден… обет… – он сглотнул, не веря глазам.

Я пожал плечами.

– Обеты придумали в Ордене, а вожделение людям дали Держители. Как считаешь, чье слово важнее?

Я подозвал к себе одну из девушек. Светловолосую, с веснушками и мягким голосом. Она подошла, мазнув кокетливым взглядом по Габи, и понимающе кивнула.

– Позаботься о нем, – сказал я ей на ухо и сунул в мягкую ладошку пару золотых.

Она подмигнула и прижалась почти оголенной грудью к Габи. Тот покраснел до корней волос, но сопротивляться не стал. Я ободряюще хлопнул его по плечу, прежде чем девица утянула мальчишку за тяжелые шторы.

А сам долго бродил по полутемным коридорам. Меня цепляли много красивых женщин, с которыми в любой другой день я бы уединился на целую ночь. Но сегодня было не то настроение.

Я посетил банное крыло и вернулся в общий зал, налил вина в дешевый кубок, усевшись за дальний стол. Бездумно и подолгу рассматривал посетителей, пока взгляд сам собой не зацепился за движение в другом конце зала.

Там, в полумраке, скользнувшая фигура заставила меня напрячься. Черные волосы, струящиеся по спине, как ночь, знакомый изгиб плеча.

Нет, все-таки Эннарий решил покарать меня за все грехи одним днем…

Лиара встала у колонны, склонив голову к мужчине, что подливал ей дешевое вино. Она улыбалась ему, заигрывала, смеялась, легко касаясь плеча. Я видел это тысячу раз у других женщин. Тривиальное искусство соблазна, старое, как мир. Но то, как делала это Лиара… чересчур естественно. Будто она не играла, а жила этим. Мужчина уже тянулся к ней ближе, и я прекрасно понимал, что будет дальше.

Нутро закрутилось гадким, жгучим узлом. Даже демон проснулся, ощерился. И впервые я был согласен с его настроением. Я поймал себя на том, что пальцы сжимают рукоять меча под столом. Пьяный дурак рядом с Лиарой едва ворочал языком, того и гляди уснет, но все равно тянул свои ручонки к женскому телу.

Я осушил вино одним резким глотком. Холодное, оно жгло горло, но не успокаивало.

И что мне делать? Встать, оттащить его или ее? Зачем и в качестве кого?

Я сидел в тени, наблюдал, как хищник в засаде. Ждал.

Лиара первой отправилась наверх, ее силуэт скользнул в полутьме между колоннами. Мужчина вскоре двинулся следом, но я опередил его, шагнул из тени и перегородил путь. Он пробормотал что-то недовольное, однако мой недвусмысленный взгляд и указание на эмблему охотника достаточно ясно намекнули, что лучше не нарываться. Он свернул, бурча проклятия, а я поднялся дальше.

Дурак. Что я делаю?! Зачем преследую чужую для меня женщину, как ревнивый муженек?

Сам не знаю.

Долг командира? Смешно. Нет, все проще. Я просто не мог отпустить ее наверх с этим распухшим, как утопленник, тюфяком.

Я нашел нужную комнату быстро, небольшую, с низким потолком. Окно приоткрыто, дождевые струи царапали подоконник, а рядом, спиной ко мне, стояла Лиара. Ее пальцы лениво скользили по занавеске, будто проверяя гладкость.

Демон оживленно шевельнулся, как рана, о которой я успел забыть. С той ночи у реки он никак не проявлял себя, а если требовалась сила – был образцово покорным. Будто знал, что наступит этот вечер. Будто этого и ждал.

– Почему ты здесь? – спросил я хрипло.

Лиара обернулась. В ее глазах не было и капли удивления.

– А ты?

Если бы я знал…

Пальцы скользнули к замку. Щелчок прозвучал ударом.

Я сделал шаг, потом второй. Хотелось сказать что-то резкое, нагрубить ей, спросить, зачем она заигрывает с сомнительными проходимцами, но слова растворялись, как дым.

Я пытался убедить себя, что наша связь лишь случайность, ошибка, голод. Но сейчас понимал, что искал не объяснения, а повод снова оказаться рядом. Лиара медленно развернулась ко мне всем телом, шагнула ближе, скользнула кончиками пальцев по моей руке, тихо спросив:

– Ты здесь, потому что злишься?

Я не ответил, просто притянул ее к себе. Терпкий запах волос ударил в нос, и это уже было наслаждением.

– Если я, как твой бывший командир, прикажу прогнать меня сейчас, послушаешь?

– Нет.

– А если попрошу?

– Увы, – прошептала Лиара. – Сейчас я хочу совершенно противоположного.

Пальцы ее скользнули по моим волосам, другая рука легла на грудь, туда, где бешено билось сердце.

– Сейчас я хочу тебя, командир.

Глава 16. Сердце мира

Лиара

Я забыла, каково это, когда сила возвращается не медленно, по капле, а бурным потоком. С каждым мгновением в объятиях Ардена голод отступал, заполняя тело сладкой тяжестью, расползавшейся по венам.

Я вела командира руками, прижимала, направляла – но стоило Ардену поддаться, как он сам начинал задавать темп, грубый, требовательный. Что ж, пусть немного потешится иллюзией власти.

Я стонала, прикусывая его плечо, ловила на зубах солоноватый вкус кожи. Удовльствие захлестывало, заставляя забыть обо всем, кроме разгоряченного мужчины рядом. Я упала на простыни, зарывшись пальцами в его жесткие волосы, и шептала банальную лесть, что всегда обольщала мужчин, заставляла их почувствовать себя настоящими львами.

Но Арден будто не слушал. Он смотрел на меня ясным взглядом, как человек, которому чуждо притворство. Командир снова притянул меня к себе, накрыл губы, шею, грудь поцелуями. Я ухмыльнулась, резко перехватила его за запястья и толчком повалила на простыни. Он не сопротивлялся, только чуть удивленно приподнял брови.

– Сегодня я сверху, – прошептала я, оседлав его, и пальцами скользнула по широкой груди. Мышцы под смуглой кожей мгновенно отозвались.

Теперь каждое движение, каждое прикосновение принадлежало мне. Я двигалась нарочито медленно, искушая, растягивая удовольствие до предела. Наслаждалась тем, как Арден сжимал зубы и одновременно улыбался, как по его телу пробегала дрожь, как он то и дело пытался вновь перехватить ведущую роль, но я крепко прижала его к постели, не позволяя вырваться.

Вкус его силы был иным. Не просто плоть или энергия. Он был до опьянения жгучим, тяжелым и грубым. Таким, каким мечтал быть каждый смертный мужчина. И каких мне доводилось встречать всего пару раз за семь столетий.

Мои бедра двигались кругами, восьмеркой. Я чувствовала, как мужское начало Ардена пульсировало внутри, готовое снова заполнить меня. Тогда я замедлилась, провела языком по его ключице, шее, прикусила мочку уха. Арден рвано втянул воздух, его пальцы в нетерпении сжались на моих ягодицах.

– Истязатель, – выдохнул он, дернув бедрами так, чтобы войти полностью.

– Нарушителей обета следует помучить, господин охотник.

Он усмехнулся, рывком подтянул меня ближе и поцеловал так крепко и страстно, что у меня закружилась голова.

Казалось, Арден уже должен был выдохнуться, но нет. Когда он был на пике, его стон, громкий и сладкий, обжег меня изнутри. Голод давно утих, превратившись в ленивое, сладостное томление, но мне не хотелось останавливаться. Я еще несколько раз поводила бедрами, срывая остатки наслаждения с мужских губ, а затем позволила себе откинуться на грудь Ардена. Сила текла во мне рекой, хлеща по венам, и впервые за долгие годы я чувствовала себя целой. Насыщенной до краев.

Арден лежал подо мной, тяжело хватая воздух. Ладонь, сухая и грубая, скользнула вдоль моей руки, будто командир все еще не верил, что это реальность. Несколько мгновений мы просто молчали, слыша только глубокое дыхание друг друга.

– Держитель… – прохрипел Арден, когда голос наконец вернулся.

Я приподняла голову, глядя в его глаза.

– Не знаю, как назвать то, что ты делаешь со мной, Лиара, но мне безумно нравится.

– Взаимно, командир, – я довольно улыбнулась.

Мне и правда нравилось. Нравилось быть с ним. Терять голову и дыхание, когда он целовал. Когда стонал. Мне слишком нравился этот смертный.

Я будто впервые смогла отдаться близости не ради охоты, не ради голода, а ради самого ощущения. Ради огня, что разгорался в каждом прикосновении. И, мороед подери… Арден был одним из самых вкусных, редких и опасно опьяняющих “блюд”, что я когда-либо пробовала.