Тени Полубратово

Мистико-фантастическая повесть

Пролог. Небо, которое пишет истории (записи в блокноте Степана)

Я давно заметил: ночное небо – это страница. Когда оно усыпано звёздами, значит, ночь пишет о любви, о тихих судьбах и добрых словах. Но небо, затянутое тучами, – это страница для страшных историй. Тех, которым суждено свершиться.

Я запомнил ту ночь, хотя был тогда ещё далеко от Полубратово – за триста километров, на трассе М-10, в кабине старого «уазика», который я подобрал за бесценок в Твери. В первом часу небо рисовало яркими звёздами. Ковш Большой Медведицы висел над лесом, как ковшик с водой, готовый пролиться. Млечный Путь тянулся через весь небосвод – дорога, по которой, если верить старым людям, уходили души на покой. Мириады звёзд мерцали, и мне казалось, что каждая – чья-то невыполненная мечта, чьё-то недосказанное слово. Земля спала. Трава дышала прохладой. Я остановился на обочине, заглушил мотор и смотрел вверх, и впервые за долгое время чувствовал покой.

А ближе к трём часам звёзды занесло тучами. Сначала с севера, как дым от далёкого пожара, поползла серая пелена. Потом тучи сгустились, набухли, и небо закрылось, будто кто-то задёрнул занавеску на окне, за которым шло что-то, не предназначенное для чужих глаз. Луна мелькнула последний раз – жёлтым, больным глазом – и погасла. Темнота стала плотной, осязаемой. Я завёл мотор и поехал, не понимая куда, но чувствуя – туда. В темноту. Навстречу историям, которые уже начали свершаться.

Позже я узнал, что в эту самую ночь, в один и тот же час, в деревне Полубратово Тверской области исчезли четыре человека. Две девочки – Аня и Маша, двенадцати и тринадцати лет. Невеста Ольга, накануне собственной свадьбы. Шестнадцатилетний Лёша, ушедший рыбачить на реку. И странник Григорий, шедший через деревню транзитом. Девочек, как сказали бы следователи, съели волки – но тел не нашли. Невесту украл леший – так сказал бы любой местный, если бы побоялся. Сына забрали русалки – так плакала мать у реки. А странник встретил Вия и посмотрел ему в глаза. И Вий забрал его в царство ночи. И теперь он – тень среди теней, вор, который крадёт невест, а утром их находят на берегу реки с перерезанным горлом.

Я не знал этого тогда, сидя в кабине и глядя на тучи. Но я чувствовал: где-то дверь открылась. И я ехал к ней.

ЧАСТЬ I. Степан – охотник за нечистью

Глава 1. Таинственное исчезновение

Я приехал в Полубратово на седьмой день после исчезновений. Дорогу нашёл не по карте – деревни не было ни на одном навигаторе, – а по разговорам. На заправке под Торжком подслеповатый старик, услышав, куда я еду, перекрестился и сказал: «Тебе туда не надо, сынок. Там беда». Я спросил: «Какая?» Он помолчал и ответил: «Старая».

Полубратово встретило меня тишиной. Несколько десятков изб, разбросанных по берегу небольшой реки, лес подступал к самым домам. На улице – ни души. Только дым из труб да собака на цепи, которая не залаяла, а заскулила, прижав уши, когда я вышел из машины.

Всё началось не с одного исчезновения, а сразу с четырёх – будто кто-то открыл дверь в другой мир и не закрыл её. Я узнал детали позже, по кускам, от разных людей, которые говорили шёпотом и оглядывались, будто за ними следили.

Две девочки – Аня и Маша – ушли за грибами в лес на окраине деревни. Бабушка Анны видела, как они свернули на тропинку у старой берёзы. Они смеялись, и их голоса звенели в тишине осеннего утра. К вечеру они не вернулись. Отец Маши ходил искать их с фонарём до трёх ночи, кричал, пока голос не сел. Нашёл только корзинку Ани – перевёрнутую, с несколькими груздями, рассыпанными по траве. Ни следов, ни обрывков одежды, ни капли крови. Волки, сказал лесник. Но я знаю волков. Волки не уносят корзинки и не стирают следы.

В тот же вечер жених по имени Дмитрий искал свою невесту Ольгу. Они должны были пожениться через неделю. Ольга вышла к колодцу за водой и не вернулась. На снегу у колодца остались её следы – и рядом ещё одни, босые, слишком длинные для человеческой ноги. Дмитрий кинулся по ним, но следы оборвались у опушки, будто тот, кто их оставил, поднялся в воздух.

Мать, потерявшую сына, звали Валентина. Её Лёша ушёл рыбачить на реку. Удочки нашли на берегу, а Лёши не было. Сапоги стояли у воды, аккуратно поставленные рядом, будто он намеренно их снял. На песке – следы, ведущие в воду, но без следов обратно. Валентина три дня не спала, сидя на берегу и глядя на чёрную воду, которая ничего не возвращала.

А странник Григорий – из тех людей, что всю жизнь в пути, нигде не задерживаясь. Его нашли на дороге утром, но это был уже не Григорий. Глаза открыты, но пусты, как два колодца. Он не говорил, не ел, не спал. Просто шёл – туда, куда вёл его кто-то невидимый. А ночью он приходил за невестами.

Полиция приезжала, осматривала, брала показания. Собаки теряли след у леса. Вертолёт не нашёл ничего с воздуха. Прокурор закрыл дело с формулировкой «без признаков преступления». Но я знал: это не люди. Это то, что живёт за гранью.

Глава 2. Появление чужака

Я не стал представляться старосте или заходить в сельсовет. Пошёл в лавку – единственное место, где в деревне можно было застать людей. Купил хлеб, сало, спички и бутылку керосина. Расплатился, не торгуясь, и спросил у продавщицы Нины спокойным голосом, будто спрашивал дорогу: «Где тут у вас люди пропадают?» Нина замерла. Потом зашептала: «А вы кто?» – «Степан. Охотник за нечистью, так я себя называю».

Нина крестилась под прилавком, но рассказала всё. Я слушал, кивая, будто слышал это сотню раз – в других деревнях, у других людей, про другие беды. И в этом была моя правда: я действительно слышал это сотню раз. В Карелии, в Архангельской области, на Урале, в Сибири. Истории меняли имена и декорации, но суть оставалась прежней: где-то открывалась дверь, и люди начинали исчезать.

Старик Василий – единственный, кто не побоялся со мной заговорить открыто, – был глуховат и почти слеп, но помнил то, что забыли другие. «Ты, – сказал он, – смотри на колодец. И на лес. И на реку. Всё оттуда. Всё оттуда идёт». Он указал мне заброшенную избу на краю деревни, где я мог остановиться. Изба была гнилая, крыша текла, но мне хватало крыши над головой – я спал и под открытым небом.

В первую ночь я не спал. Сидел у окна, глядя на темноту, и слушал. Около трёх часов по крыше прошёл кто-то тяжёлый. Потом – голос, тонкий, детский: «Дяденька, дяденька, помоги». Я знал, что морок. Не вышел. Но сердце стучало так, что казалось, его слышно на весь двор. Пять лет я езжу по деревням, где творится непотребное, и каждый раз одно и то же: ночью приходит то, что знает, как тебя позвать. И каждый раз я борюсь с собой, а не с ним.

Глава 3. То, с чем мне пришлось столкнуться

Я начал охоту не с силы, а с наблюдения. Обошёл деревню трижды, отмечая на карте каждый дом, каждую тропу, каждое дерево, которое казалось мне «неправильным». Я искал узор – и нашёл.

Исчезновения располагались не хаотично, а по спирали, закрученной внутрь, к центру деревни. Центром оказался старый колодец за лесом. От него, как лучи, расходились тропы – к реке, к болоту, к старой часовне. Я понял: колодец – не просто источник воды. Точка, где реальность истончилась, и сквозь неё просачивалось то, чему не было места в мире живых.

Первым делом – мороки. Днём всё выглядело обыденно: избы, огороды, лай собак. Но ночью деревня менялась. Дороги вели не туда. Дом, запомненный как ориентир, исчезал. На его месте стоял другой – с окнами, из которых лился тёплый свет, и из двери доносился смех. Я знал: ловушка. Не подходил. Но каждый раз, когда проходил мимо, из двери тянуло теплом, и мне хотелось войти. Особенно когда в смехе я различал голос жены, умершей пять лет назад. Это было хуже всего – не страх, а нежность, от которой слабеют ноги и забываешь, зачем пришёл.

Второе – следы, которые менялись. Волчьи отпечатки, утром превращавшиеся в человеческие. Следы босых ног, ведущие к реке и обрывавшиеся, будто человек шагнул в воду и растворился. Я измерял, фотографировал, отмечал колышками. К утру колышки оказывались вытащенными и воткнутыми в землю остриём вверх. Кто-то хотел, чтобы я понял: за мной следят.

Третье – давление. С каждым днём воздух тяжелел. Не физически – барометр показывал норму. Но тело ощущало гнёт, будто на плечах сидел кто-то невидимый. Ночами было трудно дышать. Ночами хотелось лечь и не вставать. Я понимал: нечисть пыталась меня выдавить. Это значило, что я на правильном пути.

Четвёртое – люди. Не все в деревне хотели, чтобы я разобрался. Кто-то боялся, что «разбужу ещё большее». Староста, Дмитрий Иваныч, сказал прямо: «Уезжай. Тебе тут не рады. Накличешь беду – ответишь». В первую же ночь кто-то перевернул мой «уазик» и разбил лобовое стекло. Я поставил машину на колёса, заклеил стекло картоном и остался. Зло, которое кормится страхом, не терпит, когда ему говорят «нет».

Глава 4. Охота за нечистью

Я действовал методично. Нечисть – не монолит, а сеть, и каждое существо в ней – отдельный узел. Чтобы разрушить сеть, нужно найти и разорвать каждый.

Первым делом – река, где забирали невест и где пропал Лёша. Я нашёл на берегу следы – человеческие, но с перепонками между пальцами. Разложил соль кругом и затаился на три ночи. На третью из воды выглянуло лицо – бледное, с зелёными глазами и длинными мокрыми волосами. Оно улыбалось. Я бросил горсть соли – лицо исчезло с визгом, от которого у меня заложило уши. Русалки реальны. И они держат Лёшу где-то под водой, в воздушном кармане, где он живёт, но не живёт.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.