Еретики

Главаседьмая: «Если богов нет, то зачем нужны храмы и паствы, а если они всё жесуществуют, то зачем богам храмы и паствы?»

Хоть уже на протяжении сотен лет столицей королевства Райфен был город Бэлк, статус религиозного и культурного центра принадлежал Сиакру, второму по величине городу страны. Здесь концентрация музеев и театров на квадратный километр превышала все возможные представления. Главной жемчужиной города была резиденция папы церкви Вездесущего. Это было самое масштабное религиозное сооружение в стране. В основе геометрии сооружения лежал один из титулов Вездесущего – Бог Восьми Небес, из-за чего основным архитектурным элементом была восьмиугольная звезда. В соответствии с этим принципом, собор имел восемь колоколен из чёрного мрамора с золотыми куполами и был разделён на восемь секций: первую занимал сиротский приют, вторая была отведена для церковно-приходской школы, а третья для монашеских келий, больше походивших на роскошные столичные апартаменты. Все остальные секции занимали молитвенные залы с вместимостью до тысячи человек, в которых до восьми раз в день проводились богослужения. На центральном куполе собора на пересечении линий восьмиконечной звезды был возведён идол Вездесущего из белого мрамора – мускулистая мужская фигура в золотых геометрически абстрактных доспехах с четырьмя парами перекрещённых шестипалых рук, на груди и на ладонях были широко раскрытые вертикальные глаза без ресниц, безликое лицо, на котором были только два более-менее человеческих глаза, было обращено на юг в сторону Бэлка. Помимо соборов Вездесущего, в городе было не мало храмов других признанных главенствующей религией божеств: пацифистские секты учёных Бога Сознания и Души, церковь Покровителя Неба и епархия Госпожи Судьбы, которых церковные каноны причисляли к детям Вездесущего, а также было несколько храмов, в которых проповедовали учение Короля Обмана, пришедшие из Ланьшиньского княжества.

Эдмунд давно хотел посетить Сиакр, но лишь для того, чтобы сжечь его своим «Безмолвным Пламенем». «Теперь, когда у меня достаточно сил, мне не составит труда сравнять всё здесь с землёй! Однако, не стоит распаляться. Если я просто всё разрушу, то это не слабо поколеблет ИХ жизненные устои и силу, при этом раскрыв моё местоположение. А я сейчас слишком слаб, чтобы вступать с хотя бы одним в открытое сражение. Пожалуй, я остановлюсь на одном-двух соборах… Лучше всего, если удастся разрушить главный собор Вездесущего, однако в таком случае придётся очень быстро отсюда драпать, чтобы меня не поймали… Ладно, разберусь с этим под конец, а пока просто надо остерегаться городской жандармерии.». Тёмная паровая карета остановилась у одного из постоялых дворов на окраине Сиакра. Здесь можно было арендовать относительно дешёвое помещение надлежащего качества. Правда здесь были небольшие проблемы с клопами и ночными гуляками, чья основная масса состояла из молодых студентов центральных университетов, которые любили себя побаловать продажными женщинами из дешёвых борделей, так как денег на дорогие бордели не хватало даже у знати. Хоть Эдмунд и Карина не могли найти общий язык, их мнение сходилось в том, что главная проблема культурной столицы Райфена – слишком завышенные цены.

Карина очень удивилась, когда осознала, что у Еретика довольно немалые накопления, которые позволили им снять трёхкомнатный номер, хоть и с довольно старой мебелью. Щёлкнув пальцами, Эдмунд вызвал из отражения очков карту и развернул её на пыльном обеденном столе. Бумага была пожелтевшая, а цветные чернила давно выцвели.

- Такс-с-с… Если ничего не произойдёт, то мы за дней десять доберёмся до Ланьшиньского княжества, там мы сменим вам двоим одежду, чтобы не слишком выделятся, и скинем возможный хвост преследователей, а потом на прямик через леса и деревушки доберёмся до Алетейских полей, на это у нас уйдёт где-то недели три-четыре… Эх… Единственное, что в этом путешествии меня привлекает, так это то, что мне изначально надо было по похожему маршруту. – он свернул карту и переместил её в отражение, а потом обратился к сидящей на табуретке Анне, - Пора тебе новенькое платье купить, не гоже ходить в грязных лохмотьях. Заодно надо закупится едой: бекон, бобы, сухари…

- Еду я возьму на себя. – сказала Карина, - Можете мне поверить, отраву не куплю.

Анна и Эдмунд одновременно бросили на неё свои недоверчивые взгляды, но были вынуждены согласится, так как Де-Мороу не хотел светится на многолюдном продуктовом рынке.

Бенджамин Де-Миург отодвинул шторку, чтобы полюбоваться из своей кареты на оживлённые улочки города. Как Папа церкви главенствующей религии в стране, он владел обширным имуществом и мог себе позволить несколько личных экипажей со всем необходимым штатом слуг. «После восшествия на трон нового монарха, положение епархии не должно сильно изменится. В память о своём отце, этот принц выделили большие средства из госбюджета на реставрацию храмов. Плюс ко всему, за последние тридцать лет было довольно много случаев поджогов, которые очень удачно удалось списать на имперских террористов… Ах, надо перестать думать о делах, а то потом весь день голова болеть будет. А у меня сегодня ещё воскресная месса…».

- Дилан, сегодня у меня ведь ещё назначена лекция в церковно-приходской школе, верно?

- Да, ваше святейшество. По плану, вы должны будете рассказать детям легенду про падение Великого Дракона от рук Вездесущего и… – секретарь, сидящий напротив, не успел закончить фразу, потому что Бенджамин перебил его.

- Ясно… Всё как всегда, ничего не меняется… Закажи мне на вечер столик в ресторане на Рассветной улице, пусть приготовят ланьшинского лобстера и запечённую индейку.

- Ваше святейшество, индейку? Сейчас же осенний пост.

- Верно. Индейка же диетическое мясо, поэтому закажи две.

Когда карета остановилась перед собором Вездесущего на Площади восьми фонтанов, к которой сходились все главные улицы города, люди, вне зависимости от социального положения, опустили головы и поклонились. Папа церкви был вторым по влиятельности лицом в стране после короля. «Ха. Людишки, как же это приятно, когда финансово лидирующее сословие кланяется тебе просто потому, что ты носишь рясу, которая в сотни раз дешевле их изысканных нарядов, и читаешь изо дня в день одну и ту же проповедь… Это не просто чувство социального превосходства, нет, оно превосходит возвышенность над обществом! Я – их связь со Всевышнем! Каждое моё слово становится божьим откровением, а моим останкам после смерти будут молится, как мощам святого! Я ни на что не променяю это чувство величия…». Триумфальные мысли внезапно прервались, когда он увидел на краю толпы рядом с ателье средней ценовой категории пожилого, но довольно бодрого, человека в чёрном плаще и шляпе с пером, рядом с которым крутилась в новом платьице с цветочным узором десятилетняя девочка с длинными шёлковыми светлыми волосами. Они не обращали внимание на прибытие Папы, будто бы он был для них лишь простым прохожим. «Кто они?! Кто эти… эти… эти черви?! Где-то я их уже видел… Точно! Габриэль вчера мне послал телеграмму с информацией о поджогах храмов, и там был этот старикашка! Ха-ха-ха! О, Вездесущий, это великая удача! А кто эта малявка? Да неважно, главное – я нашёл этого богохульника. Если ему дорога девка, то можно на это надавить… Я смогу его схватить или даже убить… Нет! Этого мало, у меня есть идея по лучше…». Бенджамин Де-Миург шёпотом обратился к Дилану:

- Сегодняшнюю лекцию проведём открыто для всех желающих в большом молитвенном зале. И через час зайдёшь ко мне, надо будет послать телеграмму в Бэлк.

- Дядя Эд, спасибо за новое платье!

- Не благодари. Улыбки детей – вот моя слабость. Ха-ха-ха. У нас есть ещё часа два, хочешь сходить куда-нибудь? В цирк? В Базеле вряд ли был цирк.

- Хм. – Анна задумалась, - Мама всегда хотела, чтобы я побывала в настоящей школе.

- Ха. Впервые вижу ребёнка, который хочет ходить в школу. Дай подумать… - Эдмунд понимал, что единственная бесплатная школа – это церковно-приходская в главном соборе Вездесущего. «Ну и как быть? Хотя, если я просто свожу её на открытую лекцию, то я смогу изнутри изучить собор, чтобы потом его взорвать с наименьшими жертвами…», - Кхр. Ладно, пошли. Только сначала зайдём в пекарню, я хочу купить пирожков с фасолью.

- С фасолью? Моя мама всегда говорила, что у её старшего брата от них случается метеоризм.

- Ты не поверишь, у меня тоже и сильный.

В конце каждого молитвенного зала у иконостаса стояла мраморная скульптура Вездесущего с четырьмя парами переплетённых рук. На стенах было множество фресок из чёрного мрамора, повествующих о сотворении мира, о вознесении жены Вездесущего Держательницы Времени, о битве Вездесущего с Великим Драконом с Востока, а также множество других легенд и священных текстов. Бенджамин Де-Миург поправлял свою длинную бороду, прикрывающую знак осколка на его шее в виде глаза в центре звёздных скоплений. Папа высматривал среди детей на первых скамьях девочку с карими глазами и длинными светлыми волосами в цветочном платье. «Если она здесь, то, логично, и этот богохульник тоже… Вот они!». Его глаза заметили человека, который чисто из принципа не снял при входе в храм свою чёрную шляпу с пером. Эдмунд присел на край скамьи почти у самого входа и показал Анне на первые скамьи для детей и учеников школы. Когда она ушла, Еретик достал из кармана последний пирожок с фасолью и начал с наслаждением причмокивая его уплетать. Ему очень нравилось, что в Сиакре в них добавляют перец и чеснок с луком. Правда это не очень нравилось сидящим около него людям, которые начинали морщиться и отворачивать носы.

Бенджамин Де-Миург, сопровождаемый двумя послушниками с кадилами в руках, встал перед мраморной статуей Вездесущего. Он простёр руки к небу, а потом скрестил ладони у себя на лбу, затем на груди – это был традиционный молитвенный жест церкви. Вокруг него засверкали звёздные скопления, которые устремились к куполу храма, освещая всё вокруг холодным сиянием. «Ха-ха-ха! Это фокус всегда приводит прихожан в восторг. Очень полезный у меня, однако, осколок! Пора устроить им шоу, пора набрать новую паству!». Голос его святейшества Папы Бенджамина раздался из центра каждой из звёздных точек:

- Восславим Господа в храме ЕГО! Да воссияет слава Держателя Восьми Небес! Пусть падут нечестивые и покаются грешники под взглядом ЕГО! Аминь!

Господь поощряет знания, ибо они – свет истины, что излучает само ЕГО естество! И по сему, Я поведаю вам историю. – звёздные скопления начали приобретать формы сияющих образов, фигур и пейзажей, воплощая сказанное прямо в воздухе, - Из великого Ничто, где царствовал лишь звёздный свет, за долго до рождения времени, из порядка и хаоса родились боги. И один из них вобрал в себя обе ипостаси Вселенной, так Господь родился, так явился Вездесущий! Из пустоты ОН сотворил мир наш. Отогнав тьму и приручив хаос, ОН помог свой возлюбленной Держательнице Времени вознестись на свой божественный трон – так в мироздании появилась любовь, что скрепила его, и над которой не властно даже время. С рождением Покровителя Неба, наш мир обрёл защиту от зла, что таилось в бесконечном безумии космоса. Но одно из чудовищ греха решило воспротивиться творению Господа – Великий Дракон, Пламя Грехов, бросил ему вызов…

Зрители слушали проповедь Папы с восторженными улыбками. И Бенджамин наслаждался пребыванием в этом бесконечном потоке восхищённых лиц. Однако. одно невзрачное тёмное пятно на светлой картине у него в душе никак не хотело стираться из истории. Краем глаза Де-Миург следил за ухмылкой пожилого человека в чёрной федоре с пером на краю зала, который периодически подкручивал свои седые усы. «Он ещё и принципиально не снял свою шляпу при входе в храм! Это уже ни в какие ворота не лезет! Пора начинать.». Он слегка дёрнул левым запястьем, подавая знак нескольким послушникам со спрятанным под рясой оружием приблизится ко входу.

После окончания лекции-проповеди народ начал стекаться к ящикам для пожертвований, а потом люди стремительно покидали храм, чтобы не оставлять ещё больше денег. Эдмунд принципиально игнорировал эту текучку, ожидая, пока зал опустеет, и он сможет спокойно плюнуть в ящики для пожертвований. «Надо отдать этому ублюдку должное, продавать свой «товар» он умеет шедеврально! Может ему лучше было бы податься в министерство финансов? Хотя, тогда от бюджета этой страны не осталось бы и следа в первый год… Эх, кажется, я тут слишком засиделся. надо забрать Анну и уходить. а то вдруг заноза свалила вместе с моими деньгами и уже сидит где-нибудь в баре и пьёт абсент.». Когда он встал и плюнул на скамью, ему преградили путь священники с револьверами в руках. Эдмунд бросил взгляд на Анну и заметил, что как бы она не пыталась к нему подбежать, она оставалась на месте. Бенджамин Де-Миург зааплодировал, стоя у подножья статуи Вездесущего на алтаре. Он вытянул правую руку вперёд растопырив пальцы. Окружающий воздух стал тяжелее и будто бы состоял из бесчисленного множества слоёв. Гравитационное притяжение потащило Анну к Папе против её воли. Она плакала и брыкалась, но не могла вырваться из невидимой хватки. Притяжение прекратилось в двух метрах от Бенджамина и переросло в нерушимые оковы, которые не позволяли маленькой девочке сделать ни шагу. Вокруг неё как будто бы образовалась клетка из пространства и вакуума, который словно отделил её от привычного мира. На длинной бороде Папы церкви Вездесущего сформировался глаз из звёздного света.

- Теперь, мы можем пообщаться в спокойной обстановке. – обратился он к Эдмунду, - Не переживайте за вашу внучку, ей ничего не угрожает – это просто барьер, который не пропускает звуки изнутри… Мы не на проповеди, так что я перейду сразу к сути нашей беседы – вы являетесь разыскиваемым преступником, который причинил много вреда верующим моего Господа. И как глава церкви, я не могу оставить это без внимания и должен нести кару божью. Однако, Господь учит нас прощать… Поэтому, если вы отречётесь от своих убеждений и прими сан, уверуй в Господа и искупи свои грехи. Верни отнятые жизни…

- Позволь я тебя перебью, урод. «Отнятые жизни…», я не ослышался? Ха-ха-ха! Какие жизни? Может быть деньги? Ваши деньги и ваши храмы? Меня всегда поражало умение вас, священников, искажать восприятие людей, у вас это выходит лучше даже, чем у юристов.

- Хм. А вот меня всегда восхищала убеждённость еретиков в том, что их ложный путь праведен. – Бенджамин сохранил лицо, не поддавшись на провокацию оппонента, - Однако, эта убеждённость не позволяет вам сойти с кривой дорожки и в конечном итоге убивает вас в кострах инквизиции. Это неизбежный исход богохульников. И тебе от него не уйти. Поэтому, я предлагаю тебе неслыханный дар божий – смиренное покаяние вместо кострища. Ты волен отказаться от дара, но в таком случае, твоей внучке, которой ты так дорожишь, не поздоровится. Я сомневаюсь, что она выдержит притяжении звезды. Не заставляй этого слабого ребёнка падать на дно ямы грехов и терпеть гнев божий. Можешь мне поверить, если примешь сан, то она будет в полном порядке. Я даю тебе моё слово, а значит – слово Господа!

В молитвенном зале повисла гнетущая тишина, которая была тяжелее и плотнее, чем все воды мирового океана. Эдмунд поправил съехавшие на нос очки средним пальцем его морщинистой руки.

- Хм… Ты сказал, слово Господа? Ха. Ха-ха-ха. А ты сам хоть раз слышал его голос? Конечно нет… Кстати, ты же не установил срок, в который я должен дать свой ответ, верно? И раз уж у нас есть, я полагаю, неограниченный запас времени, позволь я поведаю тебе, раб божий, секрет, который мало кто знает.

Ты хоть раз задумывался, что представляют из себя боги? На самом деле, они не очень-то отличаются от нас – им свойственны эмоции, у них есть плоть и даже кровь, но кое-что отличает их от нас, боги – это наделённые сознанием и эмоциями осколки, что родились в измерении, сопряжённым с нашим миром, они – это первый разум того мира. Да, я говорю о Плане Астрала. Это измерение и наш мир наслоились друг на друга ещё при формировании космоса. Многие черпающие задавались вопросом, что представляет из себя План Астрала, и они сошлись во мнении, что он состоит из энергии, схожей по сути с душами живых существ, которую мы можем черпать и получать силу. Именно из-за близости Астрала к нашему миру, живые существа после смерти могут обратится в осколки, ибо их души притягиваются к схожему по свойствам объекту – Плану Астрала. Со временем они сформировали его население, все демоны, монстры – это бывшие живые. Ха-ха. Уловил суть, твой Бог – это не более чем осколок, подобный тому, что ты подчинил, но только с завышенным самомнением и жаждой власти. Ему искренне плевать на тебя, на людей, на сотни миров во Вселенной.

- Ты несёшь ересь, даже не думай, что у тебя получится поколебать мою веру.

- А я и не пытаюсь. Почему люди всегда склонны принимать не угодную им правду за ересь? А ведь я даже не дошёл до самой сути своего рассказа. Вот тебе ещё вопрос, если боги разумные существа, то зачем им храмы и верующие? Ха-ха-ха! Всё очевидно, им не нужны верующие, им не нужны храмы. Им нужны людские души, энергия душ, из которой состоят их мир и они сами. Когда люди молятся в храмы, построенных на пересечении миров, они отдают частицу себя, часть своей души и срока жизни богам, чтобы те наслаждались своим бессмертием. Ха-ха-ха! Ты так отчаянно заявляешь о том, что бог на твоей стороне, но что будет, если тебя не станет? Ничего! Бог даже не бросит на тебя свой взгляд, ведь он не в курсе, что ты вообще существуешь…

- Заткнись! Я не собираюсь слушать твою ложь, богохульник! – Бенджамин уже устал от того, что его авторитет унижается каким-то бродягой.

- А я это всё и не тебе рассказывал, лжец. Ты сказал, что твой барьер блокирует все звуки изнутри, но не снаружи. Так что, Анна, ты ведь услышала меня? Поэтому слушай дальше. Я хочу сказать тебе то, что сказал своим детям, пока они ещё были живы – наплюй на всех и иди вперёд, верь в то, во что хочешь. А что на счёт тебя, священник, – Эдмунд направил на Бенджамина появившийся у него в руке револьвер, - когда-то я дал обещание и намерен его исполнить, надеюсь, ты передашь мои слова своему богу, если конечно он захочет тебя слушать – я, Эдмунд Де-Мороу, Еретик, клянусь обрушить храмы, клянусь отправить солнцеликое зло в глубины отчаяния во имя моего возмездия! Боги, я иду за вами!

Послушники с револьверами оказались поглощены чёрно-белым пламенем, что старило их на десятки лет в секунду. Из револьвера вылетел двуручный полупрозрачный бледный меч, который, разорвав левую руку Бенджамина Де-Миурга, вонзился в мраморную статую Вездесущего на храмовом алтаре. Восьмирукая фигура начала рассыпаться в всполохах чёрно-белого пламени. Тело Бенджамина пронзила резкая боль, из-за которой он перестал контролировать «Гравитационную Тюрьму», окутавшую Анну. Освободившись от заточения, белокурая девочка стояла в ступоре, её полный страха взгляд был устремлён ан Эдмунда Де-Мороу. Она зажмурила слезящиеся глаза и закрыла лицо руками. «Почему? Почему я не боюсь его? Ведь дядя Эд совершил много плохого, почему тогда я не чувствую в нём опасности? Почему я не ощущаю, что он – плохой человек? Мне страшно! Я не знаю во что верить… Я не знаю! Я не знаю! Я не знаю!». Она не могла совладать со своими эмоциями и мыслями, которые были подобны сотням путей и дорог, что шли одна в другую и исчезали в собственном множестве. Внезапно вся вереница мыслей и чувств отступила на второй план, уступая место мягкому голосу Эдмунда:

- Анна, одна из моих дочерей была похожа на тебя. Когда она не знала, как ей поступить, то я всегда говорил – перестань слушать голоса в голове и начни им приказывать.

Анна медленно открыла глаза. Тем, что предстало перед ней, был объятый неизлучающим тепло огнём, чей холод был полон одиночества и страха. Фрески и скамьи рассыпались в труху. Эта картина привела бы любого человека в небывалый ужас, но Анна не чувствовала в этом ничего опасного, наоборот, образ старика в чёрном плаще и шляпе с тёмными очками на носу, чья улыбка и голубые глаза не были наполнены ни гневом, ни корыстью, ни ложью, казался ей чем-то иным, чем-то родным. Будто бы она снова вернулась в Базель, словно мать и отец заключили её в свои объятия, хотя Анне хорошо было известно, что они уже никогда не смогут её обнять. Еретик, объятый «Безмолвным пламенем», был для неё лучом света в этом мрачном соборе, чьи гигантские двери истлели, выпуская чёрно-белое пламя наружу, позволяя ему охватить весь собор снаружи. Это образовало в самом центре Сиакра факел, чей огонь не нёс свет во тьму, а приносил отчаяние и ужас в светлые души. Анна побежала к Эдмунду. Бенджамин Де-Миург, который уже оправился от болевого шока после потери руки, направил в её сторону звёздные скопления, чьё притяжение могло разорвать человека на части. Но внезапно он почувствовал, как знак осколка на его шее стал подобен удавки, словно он обрёл собственную давно подавленную волю и был против того, чтобы этому ребёнку был причинён какой-либо вред. Скопления звёзд сбились с курса и врезались в осыпающиеся стены, что только ускорило падение восьми башен собора. Добежав до Еретика, Анна вцепилась в его одежду, точно так же, как она прижималась к матери, которую в туже секунду растерзала гончая из сине-серого дыма. Девочка боялась, что и этот человек будет растерзан прямо сейчас, но тот не исчезал, не умирал и оставался с ней. Бенджамин пытался предпринять новую попытку атаки, однако в туже секунду его тело сковали цепи из позвоночников. Ему оставалось лишь тихо наблюдать за тем, как его тело увядает под гнётом чёрно-белого пламени. После нескольких яростных попыток вырваться, он бросил отчаянный полный гнева взгляд на человека, который дирижировал этим пылающим оркестром отчаяния. Милосердная, лишённая ненависти и ярости улыбка на морщинистом лице была ярче полуденного солнца.

- Эй, священник, передай Хидэсато, что в моём списке возмездия, он оставлен напоследок, ибо смерть – это слишком мягкое наказание для него.

Из окружающей пустоты явились две великанские разлагающиеся мёртвые полупрозрачные руки, прикреплённые к извилистому и кривому позвоночнику с сотнями рёбер. Руки подняли к куполу гигантский ржавый меч из «Безмолвного Пламени». В сегодняшний день главный собор церкви Вездесущего был разрушен до основания, от него остались только пепел и прах.

Спальня поддерживалась золотыми колоннами без единого изъяна. Была только одна стена с входной дверью из чистого света, а все остальные стены заменяло звёздное небо с бескрайними глубинами космоса. На роскошной кровати, сотканной из сверкающих алмазов, лежала обнажённая женщина, красота которой превосходила любую человеческую. Её кожа была абсолютно чёрная, будто бы она поглощала весь возможный свет, но между грудей кожа была обычной светлой, образовывая узор в виде песочных часов, переплетённых с искривлёнными перевёрнутыми восьмёрками. Серебристые постоянно шевелящиеся волосы каскадом струились по её гладким плечам, словно река по горному склону. Женщина зевнула и потянулась, а потом, не застав супруга рядом с собою, повернулась к космическим пейзажам:

- Дорогой, что случилось? – её голос был спокоен и мягок.

Её супруг стоял у края космической бесконечности и вглядывался своими горящими глазами в пустоту. Из одежды на нём была только набедренная повязка из золотых линий и прозрачный плащ, накинутый на плечи, из которых росли четыре пары рук. Его чёрное, поглощающее весь возможный свет тело было вершиной всех возможных человеческих идеалов. Нижнюю часть лица вплоть до носа закрывала золотая угловатая маска. Его глаза на ладонях были закрыты, подобно глазу на груди. Первой левой рукой он почесал свою лишённую волос голову и сказал: