По праву купальской ночи

В другой раз я бы непременно обеспокоилась своим состоянием и занесла в планер поход к психотерапевту. Лунатить во сне — дурная привычка.

Но сейчас, после пережитого, я лишь счастливо и глупо хихикнула. Обязательно увековечу такой реалистичный сон в мемуарах.

— Вот и Полия исчезла. Значит, точно наваждению конец. Можно идти прямиком домой, рассказать о моих приключениях бабушке, почесать лохматое пузо антипке и выпить горячего ароматного чаю в своей родной пижаме, в своём любимом кресле!

Раскинув руки, я неистово завопила прямо в пёстрое летнее небо.

Мой крик вспугнул белого журавля, притаившегося в камышах. Сделав изящный полукруг над моей головой, он устремился ввысь, мелькнул тёмным пятнышком на солнце и пропал. Проводив птицу взглядом, я отметила, что окрас у неё очень необычный: тёмное оперение словно лента опоясывало шею, уходя под самый клюв.

— Ты чего так шумишь? Всю нечисть перебудишь. — Из речной воды торчала взъерошенная голова Велимира. На осунувшемся бледном лице висели крупные капли.

— Насилу сбежал. — Он выбрался на берег и ничком рухнул в траву, тяжело дыша.

Руки, торжественно поднятые ввысь, обреченно повисли по бокам.

Моё расстройство и кислую мину мужчина принял на свой личный счёт, делая ненавязчивые попытки оправдаться.

— Не бойся, я не обижу. — Угрюмо пообещал он, наблюдая, как я отодвигаюсь подальше.

— Ничего ты мне не сделаешь, ты вообще мне просто снишься. — Показательно уткнулась носом в колени, повернувшись к опешившему мужчине спиной.

— Думаешь, я и всё, что произошло — это плод твоего воображения?

— А что же ещё?! — Я круто развернулась, злая оттого, что моим надеждам и планам опять не суждено сбыться. — Лешие, водяные, люди в странной одежде! — Я негодующе ткнула в Велимира пальцем. — Ты хоть раз видел в жизни что-то подобное? Я нет! А знаешь почему? Потому что не существует никакой нечисти, это выдумки недалёких людей!

Я вскочила, на глазах блестели жгучие слёзы. Но меня уже было не остановить. Напряжение и страх последних часов, подкреплённые сломленными надеждами, превратились в летящую эмоциональную лавину, сшибавшую всё на своём пути.

— Кругом загадки, сумасшествие, я сама на себя не похожа! Помолчи, участник реконструкции! — грубо пресекла попытку Велимира вставить хотя бы слово.

— Я устала и просто хочу домой! Как проснуться, только не знаю!

С размаху плюхнулась на пятую точку, тяжело дыша. Высказалась, и на сердце немного полегчало.

— Я прощаю тебе оскорбительные речи, полные странных слов и отсутствие такта, ссылаясь исключительно на твоё крестьянское происхождение и необразованность. А одежда у меня, кстати, самая обычная. Ты, конечно же, не знаешь, как выглядит служебный мундир чиновника особых поручений в столице, и это тоже вполне можно понять. В вашей деревне привычны рубахи да лапти.

Я аж воздухом подавилась от нахлынувшего негодования. Какой-то косплеер — а я уверена, что мой мозг взял этот образ именно с фестиваля любителей фэнтези-игр — будет мне пенять на необразованность. Мне, человеку с университетским дипломом.

Гнев уступил место веселью. Я засмеялась. Громко и нарочито.

— Я сказал что-то забавное? Знаешь, для скромной сиротки, описанной мне в деревне словами: «заступиться за неё некому», ты слишком уж бойкая.

Велимир недоверчиво покачал головой, стаскивая насквозь мокрый сюртук.

— Потому и бойкая. — Отбрила я, а сама смекнула, что надо бы вести себя потише, не провоцируя новых опасных вопросов. По крайней мере, до того момента, как я окончательно пойму, с чем имею дело.

Можно ли доверять здесь хоть кому-то, я пока тоже не определилась, а вот дров наломать уже вполне могла.

— Именно что бойкая не по годам. — Из ближайших зарослей выступил Лютояр.

В отличие от нас с Велимиром, потрёпанных подводным гостеприимством, этот поганец был полностью сухим и выглядел непростительно хорошо.

Велимир мигом вскочил на ноги, отодвигая меня за свою вполне себе широкую спину.

— Учти, нежить, соль у меня ещё осталась, хоть и мокрая.

Лютояр надменно фыркнул.

— Я здесь не за скандалом. Я помочь хочу.

— С каких пор духи людям помогать стали, а не пакостить? — прищурился Велимир.

— А ты не видишь, кого за собой таскаешь? — Волевой подбородок указал на меня.

Тут уж я начала надуваться, как рассерженная гусыня. Кто это тут кого таскает? Я, вообще-то, первая пришла.

— Ясно же как белый день: не в себе девка, да и ты почти ни с чем пришёл. Пропадёте вы тут без меня.

— Обойдёмся сами. — Сухо резюмировал Велимир, не трогаясь с места.

— Верно. Сейчас пойдём и у добрых людей помощи попросим. — Я решительно указала на избушку, одиноко темневшую на горизонте. — А ты, водник, давай греби отсюда. Так себе из тебя добрый дух, примерно как из меня балерина.

Уверенной походкой я направилась к цели. Гулкая тишина за спиной заставила обернуться. Мужчины удивлённо взирали на меня. Велимир даже рот в изумлении приоткрыл. Затем повернулся к Лютояру и многозначительно кивнул: дескать, и правда свистит котелок у девоньки. Лютояр ответил ему не менее красноречивым взглядом.

А у меня ладони зачесались отвесить им обоим по хорошей оплеухе. Но, сдержавшись на сей раз, я молча пошла дальше, воинственно расправив плечи. В конце концов, мне самой необходимо лучше контролировать эмоции и не забывать, что даже во сне мои смелые эпитеты могут шокировать неокрепшие умы местного населения.

К торчащей посередь поля избе подходила я уже не так бодро — сказывались полуденный зной и усталость.

Не обращая внимания на компанию, ожидаемо увязавшуюся за мной, решила сразу постучать. Только двери не нашла. Окна тоже отсутствовали, поэтому определить, был ли кто живой внутри, не представлялось возможным. Кургузый сруб крепко дремал, разморённый летним солнцем, мал по малу врастая в травянистую землю. Я на всякий случай обошла его кругом и на последнем рубеже с силой врезалась в крепкую грудь Лютояра.

Не растерявшись, он широко улыбнулся, цепляя меня за запястье:

— А я и не говорил, что я добрый.

— Оставь меня по-хорошему. А не то пожелаю развеять тебя по ветру. Это же мой сон. — Я сделала замысловатый пасс рукой, прямо перед его носом, имитируя колдовство. Затем развернулась и снова пошла по кругу, но в другую сторону.

Купалец не отставал, тихо посмеиваясь:

— Не торопись, краса. Пусть лучше он попробует.

— Почему это? — хором откликнулись мы с Велимиром.

— Ну, если твой спаситель настолько зелёный, что до сих пор не смекает, где мы, то я отвечу, мне не жалко. Хозяйка больно падка на смазливые рожи. — Поиграл охрыми бровями Лютояр.

— Я знаю, что это за место. Одного в толк не возьму: меня на поклон посылаешь, а ты, стало быть, ры… — Велимир запнулся, воровато покосился на меня, поправил ворот ещё не просохшей рубахи. — Лицом не вышел?

Лютояр озорно засмеялся.

— Ох, уж если бы! Карга меня как облупленного знает. Да и от остальных наядниц спасу нет.

Всегда подозревала, что такой мужской психотип свойствен бабникам первой категории. Только сердце почему-то стало стучать медленнее, тяжелее. Ещё ни один мужчина в моём окружении вот так нахально не хвастался личным успехом.

Неожиданно на плечи опустилась тяжёлая рука. Безрезультатная попытка вырваться лишь вызвала очередную понимающую улыбку на красивом лице водника.

— К тебе, краса, это не относится. От такой я бы не прятался.

Я отвернулась, стараясь сохранить образ серьёзной девушки, озарённый гордым равнодушием.

— Если закончили любезничать, то с вашего разрешения, пора бы и делом заняться. — Недовольно вклинился Велимир.

— Истину глаголешь, человек. Ты постучи, а мы тут, рядышком подождём. — Лютояр затащил меня за высокий стог жёлтого сена.

Не понимая, что происходит, я попыталась возмутиться. Но вредный дух лишь коварно улыбнулся, приложив тонкий палец к моим губам.

— Смотри, краса. — Шепнул он, шевеля дыханием крохотные волоски возле моего уха.

Тяжело вздохнув, Велимир оправил остатки благородной одежды и три раза звонко стукнул по углу сруба.

Первые несколько минут ничего не происходило. Изба продолжала дремать, на её крыше с хриплым карканьем гнездились вороны. Наша шумная возня вспугнула их размеренный сон.

Я уж было подумала, что Лютояр специально издевается над Велимиром, маявшимся на самом солнцепёке, устало отирающим шею и лоб в ожидании неизвестно чего.

Видимо, и сам понимая абсурдность своего положения, он постучал ещё, напоследок от души поднаддав по стене носком сапога.

Лютояр тихо усмехался то в мой затылок, то в шею. Пришлось недовольно дёрнуть головой, чтобы не отвлекал. Сия инсинуация возымела противоположный эффект: раскалённое дыхание невесомо прошлось по линии плеча.

— Смотри внимательно, такого ты точно никогда не видела.

— Отстань! — я нетерпеливо заёрзала, не отрывая ошарашенного взгляда от избушки, которая вдруг встряхнулась, разлепила два сонных круглых окошка и стала суетливо топтаться на месте, обнажив мощные костяные лапы.

— А вот кричать не советую. Привлечёшь лишнее внимание, и тогда нам всем несдобровать.

Овальная дверь распахнулась, протяжно скрипнув. Будто избушка зевнула, — подумалось мне, но я тут же отогнала от себя крамольные мысли. Избушки не зевают. Просто кто-то изнутри открыл ставни на окнах и отворил дверь.

В подтверждение моих слов на пороге показалась хозяйка. Румяная и фигуристая. И как только у Лютояра язык повернулся назвать молодую красавицу каргой? Перекинув через плечо толстую льняную косу, оправленную лентой, она принялась призывно теребить кончик, стреляя глазами в сторону Велимира.

А тот ничего, стойко держался, не поддаваясь на провокации.

— Чей ты, молодец добрый? Давненько никто в гости не заглядывал. Уж и не чаяла. Думала, перевелись все. — Потянув острым носиком воздух, она вдруг сморщилась. — Только чую, не один явился. Уж больно человечьим духом тянет.

Лютояр плотнее прижал меня к себе, зарываясь носом в волосы.

— Не дуркуй. Для дела надо. Через меня она твой аромат не разберёт.

Я послушно замерла, передумав возмущаться. Это был не худший способ спрятаться. Тёплый, по крайней мере.

— Не с того хозяйка начинаешь. — Велимир покачал головой. — Ты бы гостя с дороги накормила, отдохнуть, умыться дала, а потом спрашивала.

Девушка облизала губы.

— Ладно, заходи, коль такой умный.

Велимир скрылся в избушке, а мы остались стоять. Я вопросительно взглянула на Лютояра.

— Теперь только ждать, пока он с хозяйкой на обратный пропуск договорится. — Пожал плечами водник.

— Долго? — Я устало ссутулила плечи. Сейчас я бы и сама не отказалась от хорошей еды и мягкой постели.

— Да кто ж её разберёт? Она ведь тоже женщина, всё от настроения зависит. Главное сутки продержаться, и яблочки её не кушать. Да не куксись, пойдём лучше землянику искать, её на этих полях пруд пруди.

При упоминании спелой сладкой ягоды у меня загорелись глаза, а в животе заурчало.

Мы с Лютояром разошлись в разные стороны, высматривая яркие красные глазки в траве. У меня даже спину заломило от усердия.

— Дурацкая земляника, где же ты… — бормотала я, приглядываясь к зарослям и приподнимая крупные листы лопуха.

— Ягодки-то любят, когда к ним ласково. Поиграешь вот так… — за спиной послышалась мелодичная трель свирели. — Они сами головки и подымут, да в руку попросятся.

Я обернулась. Если бы не мой упёртый скептицизм, я бы решила, что точно умерла и за мной спустился ангел в белых одеждах. Классический: златокудрый и голубоглазый. Видимо, откуда-то из религиозных источников моё воображение и почерпнуло сей воздушный образ.

Хозяин обволакивающего голоса был немногим старше Акулины. А то и моложе. В ладони божественного видения алела целая горсть спелой земляники.

Я сглотнула, но угощение принимать не спешила. Огляделась по сторонам — Лютояра и след простыл.

Как всегда вовремя, — раздражённо подумала я. А вдруг это очередной злодей, посягающий на мою жизнь?

— Я тут не одна. — Предупредила херувима-переростка.

Он лишь очаровательно улыбнулся, сотворив ямочки на щеках.

— Знаю, душенька. Я с тобой.

Вторая рука невесомо прошлась по моей скуле.

Я отшатнулась. Даже не улыбнувшись глупой шутке.

— Не бойся, я с добром. Хочешь, сыграю тебе, о чём сейчас думают поле, и река, и лес за ней?

— Ты-то откуда знаешь? И вообще, поле физически думать не может. Нечем ему. — Я с превосходством взглянула на мужчину.

Тот ошарашенно моргнул, явно сбившись с намеченного сценария. Но быстро взял себя в руки.

— Ты кушай ягодки, душенька, сам собирал, старался.

Навязчивый голод оказался сильнее здравого смысла. Кроме того, Лютояр же сказал, что местная земляника вполне съедобна.

Послушно положила красную бусину в рот и замерла от наслаждения. Сочная ягода взорвалась на языке фейерверком яркой летней сладости с лёгким освежающим послевкусием. Мгновенно захотелось ещё. Словно дикий абориген, я умяла почти всю горсть. Затем, присев на корточки, принялась искать добавки.

— Ничего вкуснее в жизни не ела!

Мужчина засмеялся, приложил к губам свирель и выдал переливчатую нежную трель.

Голод уже отступил, голова сыто кружилась, а я всё ела и ела, не в силах остановиться. И откуда их так много? Ведь не было же.

Ладони нащупали в траве тёплую кожу.

Перестав играть, блондин опустился рядом, ласково заглядывая в глаза.

— Наелась, душенька?

Его красивое мальчишеское лицо таинственно светилось в вечернем мареве.

— Не твоя печаль. — Я неловко обогнула его, но он удержал меня за плечо, предостерегая от падения.

— И откуда ты, такая смешная?

— Из реки. — Честно выложила всю правду.

— От водяного, стало быть, сбежала. Правильно, он небось так сладко не накормит. — В лазурных глазах на миг полыхнуло алое земляничное пламя.

В этот момент я заметила ещё одну, особо крупную ягоду.

Моя попытка выдернуть руку привела к весьма плачевным результатам. Мы оба повалились в траву. Но я всё-таки, кряхтя, дотянулась до богатства, зубами срывая заветный плод.

Стыда я не ощущала, только животный инстинкт охоты и жажду обладания полевой добычей. Всё ради этого яркого, сочного вкуса на языке.

Оказавшись на земле рядом со мной, мужчина и не думал ругаться. Напротив, довольно улыбаясь, он потянулся к землянике, зажатой у меня во рту.

— А чтобы истинную сладость познать, надо ягоду с милым другом разделить, и тогда…

Яркая голубоватая вспышка отбросила блондина на несколько метров, приподняв над землёй и шмякнув оземь так, что пыль пошла.

— Нужно научиться не трогать чужое, и тогда, Хель, не придётся ходить с помятой рожей. На минуту оставить нельзя. — Бушевал Лютояр, сжимая в кулаке целую пригоршню ягод. Мерцающий рубиновый сок заструился сквозь пальцы.

— Будто ты, водник, не ради грёзной земляники её сюда привёл. — Блондин тяжело поднимался, утирая кровь из разбитой губы. — Ещё скажи, не надеялся, что второй поцелуй тебе достанется!

— Достанется, обязательно. И третий тоже. — Холодно оборвал его Лютояр, присаживаясь передо мной на корточки. — Много съела?

— Нет, совсем чуть-чуть. — Я блаженно улыбнулась: лицо Купальца казалось нереальным, красивым. — Найди ещё, очень хочется.

Лютояр хмыкнул:

— А ты крепкая. По глазам вижу, что не одну горсть умяла, а до сих пор в сознании.

— Не болтай, ягоды ищи. — С маниакальным видом я шарила по траве, выискивая лакомство.

— Ты лучше спроси у него, душенька, на что он тебя у Черноока выменял. — Промурлыкал Хель.

— На что? — послушно поинтересовалась я, не отрываясь от важного поиска. Меня как-то совершенно не заботила опасная многозначительность фразы высказанной Хелем.

Лютояр резко распрямился и шагнул к блондину, по пути наступив на обронённую свирель. С надломленным хрустом она сломалась под сапогом.

— Закрой рот, или мало тебя учил?

В одночасье над полем сошлись сизые тучи. Порыв ветра пригнул к земле траву, зашумел в далёкой листве. Вороны на крыше одинокой избушки всполошились, с хриплым карканьем облетая поле.

— Здесь тебе не река, Купалец, ты на моей вотчине. — Золотые кудри бешено развевались вокруг лица Хеля, похожие на змей. Глаза потемнели, мальчишеские черты исказились до нечеловеческих.

— Лешему ты уже отомстил, девицу отбил. Со мной так просто не выйдет. У меня причины весомее будут.

— Леший сам виноват, не по чести поступил: околдовал подругу Акулины, чтобы она помешала. А что до остального, так сейчас ягода девицу отпустит и никому ничего не достанется. Отступись лучше по-хорошему. — Глаза и волосы Лютояра пылали живым огнём.

Противники в упор смотрели друг на друга.

Мерно пережёвывая очередную ягоду, я размышляла над услышанным. Тайны, интриги, загадки… Понятно, что Лютояр последовал за нами не от широкой души. Если у духов она вообще была.

И накормить вкусной земляникой тоже не просто так вызвался. И от этого становилось особенно гадко. Даже зная, что он просто плод моего воображения, всё равно гадко.

Я с омерзением выплюнула остатки недоеденной ягоды. Они хоть и оставались по-прежнему вкусными, но былого восторга не приносили. Голова гудела, в животе залегла бетонная плита — кажется, я объелась.

Краски окружающего мира потихоньку теряли свою пестроту. И даже облик Хеля уже не казался таким уж идеальным и притягательным, в отличие от Лютояра. Этого ничего не берёт. Стоит орлом, очами грозно сверкает.

Разозлиться на обманщика не получалось, даже припомнив всё, что они тут обсуждали, считая, будто вогнали меня в состояние киселя.

Вместо ядрёных ругательств и обличающих аргументов в голову лезли неуместные поэтические образы и прочая романтическая чушь.

Требовалось срочно зацепиться взглядом, мыслью за что-то настоящее, живое.

Резко встав на ноги, я побежала к избушке.

Спор за спиной стих. Яркий всполох, похожий на зарницу, и больше ничего.

— Ты куда? — дальний хруст травы возвестил о преследовании.

На бегу я обернулась и тут же пожалела об этом. Сцена, развернувшаяся на зелёном просторе, походила на сюжет из фантастического боевика.

Мужчины напоминали две яростные стихии схлестнувшиеся посреди поля. По лицу и рукам Лютояра изящно струилась чешуя, похожая на зеленоватое зеркало, отражавшее вспышки молний. В ладонях купальца рождались сгустки живого пламени, оставляя в воздухе дымящиеся следы. Крошечные огоньки разлетались на многие метры, выжигая траву дочерна.

Глаза Хеля превратились в два чёрных аметиста, полностью поглотив белки. С пальцев фонтанами срывались крупные жгучие искры. Он явно готовился выдержать атаку Лютояра.

От их ударов по полю ураганом расходились вибрирующие гигантские круги, ломая цветы и сухостой. Отчаянные попытки Хеля послать волну ослепительного света, неизменно натыкались на стену ревущего пламени. Столкновение порождало невыносимый грохот, от которог у меня заложило уши.

Единственный тонкий луч сумевший просочиться сквозь пляшущий огонь, угодил Лютояру в грудь.

Отдача была такой, что Хеля отбросило в сторону. Купалец разозлился не на шутку.

Широкоплечая фигура начала расти, искажаясь. Вокруг него закручивался вихрь из плотных серых облаков и молний. Он повернул ко мне гневное лицо, и я застыла от ужаса. Два аквамариновых омута глаз прожигали насквозь. Меня натурально прошило током, даже волосы встали дыбом, а по коже побежали нездоровые мурашки.

В тот же миг небо раскололось. Очередной громовой раскат ударил так близко, что я почувствовала жар молнии на щеке. А потом хлынул ливень, стеной воды обрушиваясь с небес. Потоки хлестали по лицу, мгновенно промочив одежду до нитки.

Дождь был ледяным, он сбивал дыхание, гасил последние искорки магии Хеля, смывал сладкие земляничные чары.

Я припустила в противоположную от Лютояра сторону. Чтоб у меня язык отсох, если ещё хоть раз рискну есть какие-нибудь дикие ягоды!

Продолжая бежать, я не сразу поняла, что всё это время лишь топчусь на одном месте, увязая в мокрой траве, словно в трясине. Рванулась изо всех сил, но пейзаж вокруг не сдвинулся ни на метр. Воздух загустел и застыл. Магия замерла красивыми яркими пятнами, словно картина какого-нибудь талантливого импрессиониста.

Что происходит? — Каждая травинка вокруг убеждала меня, что я сплю. Но во сне нельзя промокнуть насквозь и ощущать холод, пробирающий до костей. Так просто не бывает.

На всякий случай я ещё раз ущипнула себя за локоть. Проснуться не проснулась, зато боль прогнала остатки ягодной дымки из головы. Если больно, значит, точно не сон. Или это какой-то новый уровень осознанных сновидений?

— Не гоже со своими законами на чужую вотчину посягать, а иначе спасения вам не видать. Здесь моя земля, пограничная, и шум наводить — не позволю.

На крыльце избушки стояла хозяйка дома, грозно уперев руки в бока. За её плечом маячил Велимир, сжимая кулон, висевший на шее. Он явно не ожидал увидеть такое эпическое побоище.

Разошедшийся ливень не касался их. Я видела, как тяжёлые капли разбивались о невидимую преграду прямо над их головами, превращаясь в хрустальную пыль.

У всего здесь — свои правила. У дождя, у времени... у людей. У моего тела. Логика сна не выдерживала никакой критики, но другого приемлемого объяснения у меня не было.

— Дурьи ваши головы! Ни один век уж разменяли, а ведёте себя как люди несмышлёные.

Голос женщины зазвенел, обретая форму, и устремился к соперникам, застывшим на поле в самый разгар сражения. Они явно слышали его, но сделать ничего не могли.

Интересно, про век — это она всерьёз или фигура речи такая? Предпочитаю думать, что второе.

Хозяйка избушки звонко хлопнула в ладоши, и стихия смолкла. На высоком небе опять робко забрезжило солнышко.

После следующего хлопка Лютояр и Хель исчезли. Один отправился обратно к реке, второй растворился среди трав.

Испарились. Просто взяли и исчезли. Как персонажи в компьютерной игре. А что, если эта женщина и есть главный злой гений в моём личном аду? Надо присмотреться поближе: может, она похожа на мою первую учительницу по математике?

Злодейка повернулась ко мне, и я инстинктивно вжала голову в плечи.

— Ишь, девку не поделили, будто для них сюда приведена была.

При этих словах Велимир помрачнел и отвернулся.

Так я здесь не по своей воле. Просто фишка в чьей-то странной игре. А Велимир всё знает, потому и глаза прячет? От этих мыслей голова шла кругом.

— Ну чего застыла? — её голос смягчился. — Иди сюда.

Меня нетерпеливо поманили указательным пальцем с рубиновым перстнем на нём.