- -
- 100%
- +
— Нужно приготовить завтрак. Надеюсь, погода разойдётся, и мы что-нибудь придумаем! — сказала Мелек, выдернув его из утренних мыслей.
— Я уже встаю, — неохотно промычал Кемаль, выбираясь из-под одеяла.
Мелек послала ему воздушный поцелуй и скрылась за дверью спальни. Кемаль ещё несколько мгновений не хотел покидать кровать, предпочитая смотреть сквозь призму воображения на Анну, сидящую у окна в его мыслях. Настенные часы пробили двенадцать утра, и, наконец поднявшись, он направился в ванную комнату.
Струйки прохладной воды стекали по его сонному лицу, покрывая тело лёгкой, освежающей испариной. Он снова представлял её. Его руки в воображении едва касались её лица, а взгляд тонул в её серых глазах. Он наконец запомнил их с первой секунды, когда увидел её на пороге дома. Он мысленно гладил её мокрые волосы, едва касаясь влажных губ, по которым стекали струйки холодной воды.
— Ты ещё долго? — крикнула Мелек, постучав в дверь и разом разрушив его мысли, которые уже успели превратиться из прохладных капель в кипящий поток.
— Иду! — отозвался он, схватив полотенце и яростно вытирая мокрое тело, будто пытаясь стереть не воду, а внезапно нахлынувшую лавину собственного воображения.
Из кухни доносились голоса. Айше, Айрис, Февзи и Ферид обсуждали последние финансовые новости. Кемалю вдруг захотелось закопаться в белое одеяло, как в сугроб, чтобы хоть немного прийти в себя и заморозить все мысли об Анне.
— Доброе утро, Кемаль! Ты долго спал. Как ты себя чувствуешь? Вчера мы тебя потеряли, — улыбаясь, воскликнула Айше.
— Я в порядке. Голова гудит от дождя, — попытался он отшутиться и перевести разговор на погоду.
— А где Анна? — спросил Кемаль, стараясь выглядеть непринуждённым.
— Джаным, Анна ушла в город встретиться с Юсуф-беем. Ты же помнишь этого господина с вечеринки, — ответила Айше.
— Я не знал, что они знакомы, — вырвалось у него случайно.
— Мы вообще многого не знаем об этой иностранке. Нам-то какое дело? — сказала Мелек с ехидной улыбкой.
Кемаль отвёл взгляд в сторону, стараясь скрыть своё разочарование, и тут же поймал себя на мысли, что, возможно, так даже лучше.
Мелек разливала из большого медного чайника крепкий чай, который играл насыщенной бордовой краской в прозрачных стаканчиках. Маленькие миски с вареньем из айвы, мёдом и каймаком дополняли этот гастрономический ансамбль, рядом теснились тарелки с сырами и фруктами. Айше раздавала порции менемена в маленьких сковородках, на ходу посыпая горячую яичную массу тёртым сыром.
Голод внезапно затмил его недавнее отчаяние при виде этого колоритного завтрака. Спустя полчаса Кемаль чувствовал себя спокойным и сытым мужчиной, готовым взять на себя роль радушного хозяина и придумать для гостей какую-нибудь развлекательную программу. Тем временем гром вместе с армией чёрных туч покинул прибрежный район, и, недолго раздумывая, они решили всей компанией отправиться на пляж.
В это время Анна сидела молча напротив колоритного господина, медленно смакуя вкус кофе. Её взгляд застыл где-то вдали, как яичница на тарелке, к которой она едва притронулась.
— Анна! Посмотри же на меня! — настойчиво произнёс Юсуф, протянув руку и крепко схватив её за запястье.
— Я пойду, — сказала она, резко вырвала руку из его тисков и отвернулась в сторону.
— Постой! Ты не можете просто уйти! — взмолился Юсуф, пытаясь остановить её.
— И даже если ты захочешь, ты ничего не сможешь изменить. Пойми же наконец! — настаивал он, вцепившись в хрупкое плечо Анны.
— Скажи, за что ты так со мной? — прошептала она, медленно опустилась на стул, и её глаза наполнились слезами. — Просто отпусти меня! Ты же знаешь, я тебя никогда не любила!
Юсуф молча смотрел на неё, гневно сверкая пронзительно-зелёными глазами. На его идеально вылепленном, харизматичном лице играли скулы от негодования. Все его многолетние попытки — следуя сделке, заключённой с матерью Анны, — превратить её в свою возлюбленную так и не увенчались успехом.
Но Юсуф прекрасно осознавал: как бы она ни сопротивлялась, он будет идти за ней повсюду. Он знал: пока мать Анны жива, никто не в силах отнять её у него. Этот договор был его страховкой. Юсуф слишком долго искал её, чтобы теперь вот так просто отпустить, и даже если это будет стоить ему жизни, он не позволит ей снова сбежать.
Анна медленно брела по дороге, ведущей к вилле Кемаля и Мелек. Влажный и горячий ветер жадно окутывал её тело, пытаясь резкими порывами сорвать соломенную шляпу с её головы. Её серые глаза, опухшие от слёз, были надёжно спрятаны за чёрными очками. Анна достала из сумки шёлковую косынку и аккуратно завязала её поверх вьющихся волос, после чего вновь надела шляпу.
Минуя поворот к пляжу, она остановилась возле вывески небольшого кафе. Постояв несколько секунд, словно решаясь, она толкнула дверь и вошла внутрь. Чувство растерянности давило изнутри, распирая всё её существо и дробя мысли и дыхание. Она сделала заказ и закурила сигарету в ожидании кофе. Да, именно аромат кофе из раза в раз чудесным образом возвращал её к жизни. Расплатившись, она спешно вышла на улицу.
«Анна никак не могла понять, где именно она допустила ошибку. Как Юсуф её нашёл. Хотя, учитывая его влияние и связи, можно было догадаться, что это рано или поздно должно было случиться. За три года, проведённые в Стамбуле, она впервые по-настоящему вздохнула, почувствовав себя вольной птицей, способной взмахнуть крыльями и летать, но встреча с Юсуфом на корабле разрушила её последнюю надежду».
До дома оставалось не больше трёхсот метров. Казалось, ветер немного утих, и Анна направилась к дому. Открыв калитку, она сняла туфли и босиком подошла к входной двери. Внутри не было ни души, лишь ветер танцевал медленный вальс с белыми шторами в распахнутом окне. Поднявшись на второй этаж в гостевую комнату, она сбросила с себя одежду и рухнула на прохладное одеяло. От усталости её глаза слипались, и сон подкрался как единственная защита от напряжения. Её дыхание выровнялось, и спустя пару минут она окончательно уснула.
Глава 5. Сто восемьдесят градусов
Наступил полдень, и солнце нещадно сжигало всё перед собой, словно проверяя этот день на выносливость. Найдя несколько свободных лежаков, Мелек, Айрис и Айше
расположились на них, расстелив яркие махровые полотенца. Ферид и Февзи дурачились, гоняя найденный на пляже детский мяч по горячему, обжигающему песку.
Кемаль укрылся в тени зонта, лениво цедя ледяной Bomonti с его горьковатым привкусом ячменя и свободы. Жара и хмель приятно кружили голову, утягивая в ленивую полудрёму. Окончательно проваливаясь в этот тягучий туман, он коротко попрощался со всеми и ушёл в прохладную тишину виллы.
От белых стен веяло прохладой, словно дом хранил в себе остатки ночной тени. В гостиной аккуратно были расставлены статуэтки, китайские вазы, а у стены на этажерке красовалась большая коллекция книг. Кемаль поднялся наверх и, сняв с себя часть одежды, рухнул на белоснежное одеяло, уткнувшись лицом в подушку. Пролежав так какое-то время, он почувствовал, как мысли снова возвращаются к Анне. Время близилось к обеду, и ему показалось странным, что её до сих пор нет.
В доме стояла плотная тишина. Прислушиваясь к редким звукам, он вышел из спальни и, задержав дыхание, осторожно приоткрыл дверь в гостевую комнату. Анна лежала, уткнувшись лицом в подушку. На ней была белая шёлковая туника, едва прикрывающая верхнюю часть бёдер. Золотистые волосы небрежно спадали, закрывая часть её лица. Она крепко спала, свесив одну руку с края кровати.
Солнечный луч освещал её бедро, оставляя на коже едва заметные искрящиеся песчинки. Кемаль замер на месте, не в силах пошевелиться. Ноги словно намертво приклеились к полу, а взгляд медленно, почти виновато скользил от макушки волос до кончиков пальцев. Он был готов был провалиться сквозь землю, лишь бы это мгновение не закончилось никогда. Анна тихо вздохнула во сне и, потянув на себя одеяло, повернулась лицом к Кемалю. Он поспешил выйти, но Анна, открыв глаза, резко присела на кровати, натянув одеяло до самой шеи.
— Анна, прости… Я думал, здесь никого нет, и поднялся проверить окна, — соврал он.
Прикрывая за собой дверь, он уже собирался спуститься вниз, как вдруг услышал за спиной её голос:
— Кемаль! Ты не мог бы принести мне холодной воды?
Он рванул вниз, словно провинившийся мальчишка, которого внезапно вызвали к доске. Достав из холодильника бутылку холодной воды, он бросил кубик льда в стакан и снова направился наверх. Анна по-прежнему сидела на кровати и без всякого смущения смотрела на него. Протянув ей стакан, он долил воды и вышел, не проронив ни слова. Голова кружилась, как бешеная юла, затягивая его мысли в центрифугу хаоса. Ноги неохотно тащили тело вниз, вопреки всем тайным желаниям, которые он старательно пытался заглушить.
Спустившись вниз, он вошёл в ванную комнату. Включив кран с холодной водой, Кемаль долго стоял, глядя на своё отражение в зеркале. Впервые за десять лет он увидел мужчину, в глазах которого разгорался пожар, внезапно вспыхнувший и способный быть погашенным лишь одной женщиной. И этой женщиной была Анна.
Сквозь шум бегущей воды он уловил, как она спустилась вниз, на кухню. Он представил, как она наливает чай, расставляет посуду, будто всегда была здесь, но её голос вырвал Кемаля из этих бессмысленных фантазий.
— Я хотела бы сделать кофе, не подскажешь, где у вас находится джезве? — крикнула Анна.
Кемаль рванул вниз, достал турку и поставил её на столешницу. Он молча наблюдал, с какой особой любовью она готовила кофе. Каждое её движение было актом высшего изящества. Ему казалось,«что она не просто варит кофе, а приручает этот дом и его вместе с ним.
Анна стояла так близко к Кемалю, что запах её волос и тонкий аромат кожи кружили ему голову. Внезапно она, резко развернувшись, случайно уткнулась ладонью ему в грудь. От неловкости она покраснела и сделала шаг назад. Кемаль стоял как вкопанный, перегородив ей путь, и не мог пошевелиться. Ему до боли хотелось не отпускать её руку, но он не мог позволить себе не то что сделать — даже представить. Анна смотрела ему прямо в глаза, словно пытаясь за эти короткие секунды прочитать его изнутри. Он сделал шаг назад, давая ей возможность отойти от окна. Убрав ладонь с его груди и едва улыбнувшись, Анна вышла из кухни.
Внезапно дверь распахнулась с громким стуком, и в проёме появились Февзи и вся компания. Шум, ворвавшийся вместе с ними в дом, казался кощунством. Их громкие голоса вдребезги разбили ту драгоценную тишину, в которой только что таяло дыхание Анны.
— Кажется, успели! — запыхавшись, сказала Айше, вбегая в дом.
— Да уж! Совсем не хотелось промокнуть! — подхватила Айрис, стряхивая с волос капли дождя.
— Вы хотя бы искупались? — спросил Кемаль, откупоривая бутылку вина.
— Брат! Ещё не вечер, а ты уже за вино! — рассмеялся Февзи, доставая бокалы с полки.
— А что ещё делать? — устало заметила Мелек, видимо, так и не выспавшись на пляже.
— Давайте приготовим что-нибудь на обед! — воодушевлённо сказала Анна, доставая из нижнего ящика кухонного комода сковородки и кастрюли.
— Друзья! Пока вы готовите обед, я съезжу куплю ещё вина — на вечер у нас осталось не так уж и много, — сказал Кемаль, уже на полпути к двери.
Он открыл дверь автомобиля и сел за руль. Немного отъехав от дома, он закурил сигарету. В небе глухо перекатывались раскаты грома, и через несколько секунд яркие молнии пронзили почерневшее небо, разрывая его на ослепительные осколки. Кемаль откинул спинку сиденья, выпуская кольца дыма в узкую щель приоткрытого окна. Он думал об Анне. Думал о Мелек.
«Как его пресная, почти безвкусная жизнь могла развернуться на сто восемьдесят градусов всего за несколько дней?»
Жизнь с Мелек только-только начала обретать утраченное равновесие, словно старые весы, на которые наконец положили верный груз. И как получилось, что именно в этот момент внезапно появилась Анна?
Несмотря на шторм за окном, в доме царила весёлая атмосфера. Девушки нарезали салат, а Февзи с Феридом жарили мясо на сковородке, наполняя дом густым, тёплым ароматом.
«Куда он запропастился?» — мелькнула мысль у Мелек, как в этот момент входная дверь распахнулась и на пороге появился Кемаль.
— Ты вовремя! А то я уже собралась тебя искать! — сказала она, раскладывая салат по тарелкам.
Время бежало так быстро, что никто не заметил, как наступил вечер. Возможно, потому что небо давно закончило играть свою солнечную пьесу, оставив лишь мрачный покров до следующего утра. Кемаль вышел на террасу, выходившую к бассейну, и закурил сигарету.
— Ты тоже любишь сидеть под дождём? — раздался голос Анны.
Кемаль повернул голову и увидел её тёмный силуэт в беседке неподалёку от бассейна. От неожиданности он не сразу нашёл, что ответить. Взяв бутылку вина, он направился к ней и сел рядом. Анна печально смотрела в свой бокал, нервно перебирая пальцами тонкую ножку.
— Ты чем-то расстроена? — спросил он, уловив перемену в её настроении.
— Немного, но всё поправимо, — ответила она с осторожным оптимизмом.
Кемалю безумно хотелось спросить её про встречу с Юсуфом, но он не мог позволить себе быть с ней настолько прямолинейным. Он мысленно уговаривал себя, что всё, что связано с Анной, его не должно волновать. Но это была ложь. Он хотел знать о ней всё: чем она дышит, как живёт, чем занимается, что любит и с кем спит. Именно последний пункт навязчиво сверлил его мозг весь прошедший день. И в этот момент Анна, вставая, случайно выплеснула часть вина ему на футболку.
— Прости меня, пожалуйста! — взмолилась она, тут же пытаясь руками стереть пятна с ткани.
Пятно на футболке расползалось, как чернильная клякса на чистом листе его жизни, окончательно перечёркивая всё, что было до этого момента. Её прикосновения были приятны, почти опасны, но ему было совершенно всё равно, что станет с этой тканью.
— Я пойду возьму салфетку, — сказала Анна и направилась к дому.
— Стой! Не уходи! — окликнул её он.
— Кемаль, мне правда неловко… Я не хотела…, — с досадой сказала она, опустив взгляд.
— Анна, забудь уже про эту футболку. В этом мире есть вещи гораздо важнее, — произнёс Кемаль, сам не до конца понимая, что именно он хотел сказать и как удержать её рядом.
— Сегодня весь день наперекосяк, — грустно произнесла она, сев обратно в кресло.
Она склонилась над бокалом, словно пытаясь разглядеть в его глубине ответ или хотя бы отражение своих мыслей. Кемаль наклонился к ней ближе, чтобы уловить аромат её волос. Единственное желание, преследовавшее его весь последний день, — утонуть в этой золотистой копне, забыв обо всём остальном.
Они просидели молча ещё несколько минут, после чего медленно направились в сторону дома, не торопясь и не нарушая этой хрупкой тишины.
Глава 6. На камнях Румели
Прошло несколько дней. Стамбульское утро всё ещё шептало свою дождливую пьесу, а говорливые чайки без умолку кричали, пытаясь затмить разговоры случайных прохожих. Ветром доносило густой запах моря. Почему-то Анне всегда казалось, что Босфор пахнет медузами. Иногда этот аромат смешивался с привкусом жареной рыбы и каштанов, но особенно остро он ощущался по утрам — когда можно было в тишине пройтись по набережной Арнавуткёя или Сарыера, где рыбаки только начинали выгружать свои снасти.
Из соседнего окна доносились звуки фортепиано. Анна любила этот инструмент и могла часами слушать ноты, плывущие сквозь утренний воздух. Внезапно музыка унесла её мысли на корабль. Её одолевало острое нежелание увидеть Юсуфа вновь. Она хотела навсегда вычеркнуть из памяти тот день, когда пообещала матери стать его женой. Её тяжёлые мысли прервал телефонный звонок.
— Анна! Доброе утро! Как ты? — раздался в трубке голос Кемаля. — Я беспокоился, ты так внезапно уехала вчера. Надеюсь, у тебя всё в порядке…
— Доброе утро! Благодарю, у меня всё хорошо. Надеюсь, я не сильно обременила вас своим присутствием, — внезапно съязвила Анна, понимая, что откровенно лукавит.
Она прекрасно чувствовала его интерес, который одновременно и радовал её, и огорчал. Роман с женатым мужчиной не сулил добра, но Анна, как магнит, притягивала к себе интриги. Однако с Кемалем всё было иначе. В отличие от других мужчин, он не пытался казаться «мачо», которые так навязчиво искали её расположения.
— Ты меня слышишь? — после возникшей паузы продолжил Кемаль. — Если ты свободна, я хотел бы предложить прогуляться по набережной.
— Хорошо, почему бы и нет? — ответила она, бросив взгляд на своё хитрое отражение в стекле серванта.
— Тогда до встречи в тринадцать ноль-ноль в Эминёню, — ответил Кемаль и повесил трубку.
Раздались короткие гудки. Анна стояла, прижимая телефон к груди и поправляя свободной рукой непоседливую прядь волос. Вернувшись на кухню, она жадно откусила круассан и сделала большой глоток остывшего кофе. Время на часах близилось к полудню — на сборы оставалось совсем немного. Надев серебряные серьги, она открыла дверцу шкафа, которая нудно поскрипывала, как старая половица.
«Нужно наконец избавиться от этого скрипа», — подумала она, доставая платье.
Скользнув в туфли, она подхватила сумку и вышла из дома. Дождевые тучи сменились ярким солнцем, которое уже успело раскалить асфальт.
На Галатском мосту, как обычно, выстроились рыбаки. В пластмассовых вёдрах бултыхалась мелкая добыча, переливаясь серебристой чешуёй на солнце. Небо медленно затягивало томной белой дымкой, и только серые облака намекали на дождь. Анна быстрым шагом шла по мосту, желая поскорее оставить позади рыбную суету. Спустившись к набережной Эминёню, она направилась к тёмному гранитному бордюру, где можно было сесть, почти касаясь ногами тёмных вод Босфора.
Она устроилась на причале, наблюдая, как волны разбиваются о гранит, разлетаясь белыми брызгами. Ветер усиливался, и от утреннего жара не осталось и следа.
«Кемаль, наверное, уже рядом», — подумала она, и в этот момент чья-то рука легла ей на плечо.
От неожиданности Анна подскочила, готовая обрушиться с гневом на очередного навязчивого торговца парфюмом, но перед ней стоял Кемаль.
— Ты меня напугал! — воскликнула она немного раздражённо.
— Прости, я не хотел, — неловко краснея, ответил он. — Хотел сделать сюрприз.
— Сюрприз удался! Я чуть не улетела в Босфор, — рассмеялась Анна.
— Хорошо, обещаю больше так не делать! Чем я могу искупить вину? — Кемаль взял её за руку.
— Поехали в Бебек! Хочу гулять по набережной и съесть мороженое, — сменила она гнев на милость.
— Прошу, госпожа! — Кемаль подхватил её под руку, и они направились к машине.
Раздались первые раскаты грома, и уже через несколько секунд с неба обрушилась водная лавина, похожая на кем-то случайно опрокинутое ведро.
Они тронулись не спеша, оставляя за собой сизое облако выхлопа, выруливая между прохожими, которые хаотично перебегали улицу с разных сторон. Кемаль украдкой наблюдал за Анной, которая с интересом разглядывала ускользающие пейзажи за окном. Ему хотелось взять её за руку или коснуться волос, но он боялся оттолкнуть её своим чрезмерным вниманием. Да и как он мог! Всё же он официально женат.
Сквозь скрежет работающих дворников и шум дождя где-то эхом разносились звуки азана. Голос муэдзина казался Кемалю голосом совести, напоминающим о невидимых границах, которые он так отчаянно хотел, но боялся переступить. Город жил своей обычной жизнью, равнодушный к их присутствию, и только для Кемаля этот новый отрезок пути рисовал картину запретного мимолётного счастья.
— Дождя уже нет, оставим машину здесь и пройдёмся пешком, — сказал Кемаль, припарковав автомобиль в одном из переулков Джевдет-паша Джаддеси.
Они вышли на набережную в Бебеке и направились в сторону маяка. Кемаль осторожно взял её за руку, а Анна крепко сжимала его пальцы, отвернувшись в сторону пришвартованных старых кораблей. Кемаль продолжал тайно подглядывать за ней. В её взгляде жила какая-то особая тайна — глубокая, не для чужих глаз, которую она тщательно прятала от людей и, возможно, даже от самой себя. С порывами ветра её волосы разлетались в разные стороны, закрывая часть лица и едва касаясь его щетины.
В этом движении воздуха он едва улавливал тонкий аромат её кожи и волос, который, как безумного портретиста, сводил его с ума. Кемаль и вправду сходил с ума. В его голове крутились невероятные картины. Эти мгновения, позволяющие оказаться к ней так близко, были самыми бесценными минутами из тех, что хочется бережно сохранить в памяти и даже повесить в рамку. Кемаль не хотел ни о чём говорить. Он просто наслаждался моментом, где лишь рокот волн и ветер могли «услышать» его мысли, похожие на смесь мимолётного счастья и болезненного отчаяния, так глубоко застрявших в его израненной душе.
В какую-то долю секунды он подумал о Мелек, но эта мысль растворилась так же быстро, как и возникла, не оставив после себя ни вины, ни сомнений. В конце концов они просто гуляли, хотя в глубине души он понимал, что обманывает себя: эта недолгая прогулка всё сильнее привязывала его к Анне, как толстый канат, которым швартуют корабль, не оставляя шанса уйти обратно в море. И то, что они держались за руки, было частью этой тихой и опасной игры.
На набережную постепенно выползли продавцы уличной еды, которые катили свои тяжёлые тележки в надежде накормить добрую половину неспешно гуляющих стамбульчан.
— Давай заберёмся на крепость, — вдруг сказала она.
— Я готов с тобой куда угодно, — шутя ответил Кемаль.
Анна смущённо опустила глаза, и они направились к главному входу в Румели-Хисары. У входа стояла небольшая будка с узким окошком. Пожилая женщина-кассир с усталой, но доброй улыбкой протянула два билета, будто молча благословляя их подъём. Анна шла чуть впереди, иногда оглядываясь, а Кемаль ловил себя на том, что смотрит не под ноги, а на изгиб её плеч и лёгкое движение спины.
Поднявшись наверх, они сели на деревянную скамейку, откуда открывался вид на Босфор. Анна смотрела вдаль, а Кемаль — на неё, понимая, что именно здесь, среди этих стен, ему становится по-настоящему трудно притворяться, будто всё происходящее — всего лишь безобидная прогулка.
— Посмотри, какое красивое небо, — сказала Анна, подняв голову.
На её тонкой изящной шее проступили мелкие капельки влаги от душной погоды и долгого подъёма на холм. Кемаль не мог оторвать взгляда от её волос, которые небрежно рассыпались по плечам, наполовину скрывая винтажную серёжку. Её грудь тяжело вздымалась при каждом глубоком вдохе, и платье с аккуратным разрезом подчёркивало ложбинку, где в лучах солнца ярко мерцал серебристый кулон.
— Кемаль! Посмотри же! — воскликнула Анна, поймав его взгляд, прикованный вовсе не к облакам.
Он нехотя перевёл взор на небо, пытаясь совладать с мыслями. Всё его тело гудело, точно мотор в машинном отделении корабля, готового на всех парах рвануть вперёд. Он осторожно провёл ладонью по шее Анны. Она вздрогнула, но не выдала смущения, продолжая смотреть вдаль. Кемаль провёл рукой по её волосам, коснулся кончиками пальцев затылка и, запустив руку в мягкие пряди, ласково сжал её шею. Анна послушно запрокинула голову и прикрыла глаза.
Он коснулся подбородка Анны и повернул её лицо к себе. Не в силах больше бороться с собой, Кемаль жадно поцеловал её. Анна тут же отпрянула.
— Кемаль! Я… — попыталась она что-то сказать, но он, пристально глядя ей в глаза, вновь приник к её губам.
На этот раз Анна решительно оттолкнула его и просто отвернулась. В ту секунду Кемаль вновь почувствовал себя пятнадцатилетним мальчишкой, который когда-то впервые решился поцеловать женщину. Это случилось, когда он без памяти влюбился в учительницу музыки, Ёзге-ханым, приходившую к ним домой. Кемаль никогда не питал страсти к фортепиано, но мать упорно настаивала на занятиях, искренне веря, что кто-то в их семье обязательно станет великим, чьё имя услышит весь мир. И вот теперь, спустя столько лет, он снова стоял перед тем же нелепым чувством.
Кемаль отчётливо помнил тот момент, как Ёзге-ханым наклонилась к нему, показывая своими длинными, сильными пальцами, как правильно брать верхнюю октаву. Он чувствовал тепло её плеча, видел, как напрягаются сухожилия на её кисти, и вдруг, отыскав в себе отчаянную смелость, он потянулся и поцеловал её. Она не отшатнулась, но мягко отстранила его губы от своей щеки. С того дня Кемаль больше не садился за фортепиано — ни в её доме, ни у себя. Мать долго пыталась понять, что произошло и почему сын так категорично отвергает музыку, но он молчал.