60 процентов доверия

— Если тебе так сложно ей позвонить, я сама это сделаю.

— Мне похуй на этот звонок, Вероника, — в голосе мелькает раздражение, — я хочу, чтобы ты меня поцеловала.

Ника прислоняется спиной к двери, продолжая неотрывно сверлить взглядом старшего, стараясь не показать своего истинного состояния: она будто видит привидение и не может адекватно среагировать. Глеб без чувства смущения требует желаемого, и его настойчивость неожиданно отзывается окрылением внизу живота.

Глеб нависает над Никой, пока она стойко держит холодный взгляд, пока внутри неё взрываются какие-то неизведанные ранее салюты.

— Я сказал — целуй.

Ощущает его дыхание на своём лице. Непередаваемое чувство, пугающее. Как же хочется, чтобы Глеб испарился из комнаты, дал спокойно выдохнуть и успокоиться. Но поскольку он пока не собирается покидать её спальню, остаётся лишь один выход к тому, чтобы избавиться от чрезмерных эмоций.

— А потом отстанешь от меня? — полушёпотом интересуется, пока он перехватывает вторую кисть, снова пуская по жилам электрический ток.

— На пару часов точно, — хрипло отвечает Глеб.

Разряд. Ника подаётся вперёд на оставшиеся между ними миллиметры. На неё будто выливают кипяток, и жар в мгновение наполняет тело, окутывая грудную клетку. Это прожигает паутину мыслей, это отстраняет от морали, отдавая на растерзание сладостным ощущениям.

Не сдерживается, с каждым разом всё плотоядней впиваясь в его губы, увлекая за собой, заставляя Глеба теряться в ней, вводя в поверхностное недоумение от её неожиданно сильного напора.

Девушка забывается, углубляет поцелуй, делает его более влажным, наполняет желанием, игрой. Приглушённо стонет, чувствуя, как Глеб захватывает её действия, выходя на роль доминирующего, сметая напрочь остатки здравомыслия.

Вероника сводит его с ума, окунув в бездну своей инициативы и даруя ему то, о чём он так долго грезил: чувствовать переполняющий её жар от его прикосновений, чувствовать её желание. И сейчас он не сомневается — Ника хочет его. Наваждение это или потайные желания, в данный момент не имеет значения, ведь она в его руках... возбужденная, желанная и горячая.

Глеб ослабляет хватку, собираясь устроить свои ладони на более интимном месте, однако встречает сопротивление, а после болезненный отрезвляющий укус.

Они стоят друг напротив друга. Пронизывают друг друга взглядом.

Молчат. В спальне слышится тяжелое сбитое дыхание и отдающий в ушах пульс.

— Думаю, этого было достаточно, — как можно собранней говорит Ника, но хрипота всё равно окутывает голос, а грудная клетка вздымается слишком часто.

Он наслаждается её состоянием. Поедает глазами. Закусывает губу, самодовольно приходя к удовлетворяющему его выводу.

— Ты меня хочешь, — уверенно басит Глеб, хищно смотря на девушку.

Ника чуть щурит глаза, слегка наклоняя голову вбок.

— Наивно, — специально копирует его тон и недавно произнесённое слово. Отстраняется.

И это неожиданно задевает. В сердце неприятно колит, а в горле вдруг резко пересыхает.

— Твоё право обманывать себя, — хмыкает Глеб, выгибая бровь и бросая на сводную сестру последний взгляд, после чего покидает комнату.

Ника выдыхает. Желает думать о чём угодно, только не анализировать свою реакцию и не заниматься самокопанием.

Не задумываясь, тыкает на первую попавшуюся незамысловатую попсу на экране телефона. Падает звездой на кровать. Тянет за верёвочки, стягивая капюшон, из-за чего на виду остаётся только подпевающий в пол силы рот.

Мобильник начинает попутно издавать пиликающие звуки от приходящих уведомлений, и девушка слегка выглядывает из-под кофты, переводя взгляд на пришедшие сообщения.

Лип: Что делаешь?

Ника: У меня нереальная вечеринка с домашним заданием.

Лип: Кстати, насчёт вечеринок. В субботу я организовываю одну, придёшь?

«На самом деле, это именно то, что надо. Шумная тусовка с кучей незнакомых лиц, где можно будет хорошенько оторваться и, возможно, даже потрахаться, если найдётся симпатичный мальчик. Да и сам Лип... очень даже», — размышляет Ника.

На самом деле, мысли Ники имеют довольно утрированный характер из-за недавнего конфликта с половым партнёром, сексуального голода и поведения старшего. Вероника далеко не любитель секса с одноразовыми незнакомцами, поскольку даже не экспериментировала подобным образом.

Ника: Мог даже не спрашивать, а просто адрес кинуть)

Лип: Но я же всё же джентльмен.

Ника: Получается, ты заботливый джентльмен? Ну ты практически идеал.

Лип: *смущающийся смайлик

Лип: Если хочешь, можешь привести подруг.

На самом деле, подруг у неё не было, только два близких друга: Саша и Саймон. С женским полом она имеет дело только в общении, как с хорошими знакомыми. Так уж вышло, и саму Нику всё вполне устраивает.

Ника: Без проблем.

19:20

Глеб стоит на кухне, большими глотками выпивая пакет сока. Чуть не обливается, когда рот тянется в улыбке от всплывающего воспоминания о горячих губах Вероники.

В уши врезается звонок в дверь. На пороге оказывается какой-то светловолосый парень с двумя стаканчиками из кофейни напротив.

— Ну? — в ожидании изгибает бровь Сафонов, кивнув гостю.

— Ты Глеб? — передразнивая, также поднимает бровь.

— А кто спрашивает?

— Саша.

— Мы не ждём никакого Сашу.

— Правда? Может… вы ждёте Блонди?

И по лицу Глеба можно понять, что он, как минимум, испытывает лёгкое замешательство, вспоминая как Ника произносила это «имя» во время своего сегодняшнего звонка.

— Блонди... Дай угадаю, тебе устроили допрос? — появляется в коридоре Вероника.

— Пару вопросов точно спросили, — протягивает ей напиток под испепеляющим взглядом Глеба.

— Кто это? — не смущаясь присутствия гостя, с нотками раздражения вопрошает Сафонов.

— Это мой близкий друг — Блонди, любитель неоднозначных напитков, — намекая на кофе в руках парня, говорит Вероника.

— Сучка, опять ты по новой…

— Скажи спасибо, что я решила не продолжать.

— Не продолжать что?

— Говорить о том, кто именно обычно предпочитает пить лавандовый раф!

— Блять… Ладно, это не в моих силах.

Неожиданно для самого себя, Глеб начинает успокаиваться. Их стиль общения и правда тянет лишь на дружеский. Тем более, как он по себе знает, женский пол прихорашивается перед приходом объекта симпатии, в то время как сестра лишь переоделась в другой спортивный костюм для прогулки.

— Лавандовый раф…— шуточно нагнетая шепчет девушка.

— Давай быстрее, местный ценитель, — поворачивается к зеркалу, поправляя рукава.

Первый раз за очень долгое время Ника знакомит сводного брата с кем-либо из своего круга общения. Слегка нервничает, наблюдает за поведением Глеба. Во взгляде читается раздражение, но он особо ничего не говорит, изучая их с Блонди взаимодействие и «уровень» дружбы. Саша такого же роста, как и Глеб. Они будто два огромных лося, таращащихся друг на друга в прихожей. Правда блондин всё же меньше увлекается спортом, из-за чего выглядит менее внушительно.

Слышится рингтон телефона Сафонова из кухни.

— И куда пойдёте? — вопрошает Глеб.

— Гулять идём, гулять, — еле заметно, закатывая глаза, отвечает Ника.

Выдыхает, когда брат бросает на неё многозначительный взгляд, после всё же удаляясь из коридора к звонящему мобильному.

— Думаешь, уживётесь без родителей? — отпивая из стакана, с долей скептицизма вопрошает Орлов.

— Других вариантов у нас нет, — зашнуровывает кеды.

— Надолго они уезжают? — открывает входную дверь, проходя к лифту.

— Точных сроков не знаю… И они сами тоже… поэтому мама переживает, что никто из нас с братом готовить не умеет, — пускает смешок, закрывая дверь на ключ.

— Когда из родительского дома съезжал я, отец ебал мне мозги из-за того, что он готовить не умеет, привыкнув к моим стейкам из мраморной говядины.

— Чувствую, что ты будешь приезжать к нам на срочные вызовы, — заходят в лифт.

— Я за два года нашей дружбы первый раз у тебя дома побывал сегодня, и то в коридоре только потоптался, а ты думаешь, что получится меня каждый раз звать, когда ты пожрать захочешь? — коротко смеётся блондин.

— Так родители же уедут, — выходят из лифта.

— Познакомившись с твоим старшим, я всё же предположу, что дело не в родителях.

— Ну ты прям пример проницательности, — вдыхая глубоко прохладу сентябрьского вечера, говорит Ника.

— Кстати, твои предки едут в тот же город, где мой отец живёт, — отпивает лавандовый раф.

— Точно, — кивнув, соглашается Сафонова.

В кармане у Орлова звонит телефон, и чуть замедлившись в своём шаге, он достаёт мобильник, неловко поджимая губы. Ника читает на экране «Маша», так же коротко анализируя эмоцию на лице друга, который не отвечает звонившей, убирая сотовый обратно.

— Это с которой ты в баре познакомился месяц назад?

— Да. Неплоха в сексе, но в последнюю неделю у меня не пропадает ощущение, что сексом начинают заниматься и с моими мозгами, если ты понимаешь, о чём я. Да ещё и пытаясь делать это незаметно, типа, чтоб если я заметил, подумал, что мне кажется.

— Хочешь сказать, что Мария хочет перевести ваши отношения на новый уровень? — делая ироничный акцент на имени, уточняет Сафонова.

— Именно так.

Мысли неожиданно посещают воспоминания о сегодняшнем поцелуе, вынуждая Нику чуть мотнуть головой.

— Вопрос, — делает глоток своего чая.

— Валяй.

Саша и Глеб имеют одно заметное сходство — оба имеют большую популярность у женского пола и оба этим бессовестно пользуются.

— Становилось ли тебе когда-нибудь скучно с обычным типажом твоих сексуальных партнёрш?

— Если ты о том, появляются ли у меня мысли о серьёзных отношениях — мой ответ — нет. Поэтому меня и напрягает смена поведения девушки… как в ситуации с Машей, например. Я считаю, что в нашем возрасте мало вероятно построить что-то адекватное.

— Я не об этом, — выждав пару секунд, говорит Вероника, — я говорю скорее про… не начинало ли тебя тянуть на что-то более запретное?

— Типо в примерочной потрахаться? — издаёт смешок Орлов, а потом тихо добавляет: — … Не зашториваясь…

Оба начинают смеяться, распространяя хохот по всей улице, из-за чего пара людей недоумённо на них оборачивается. Одобрительно хлопая друга по плечу, Ника решает не продолжать выбранную тему, и так понимая, что Блонди ответил бы на её вопрос словом «нет», ведь раз он не понимает, о чём она, то мало вероятно, что с ним случалось нечто подобное.

22:45

Сейчас нет даже одиннадцати, а он пьян. Зато домой явится практически трезвым. На фоне довольно громко играет кто-то из рэперов, а блики неоновых цветов мигают перед глазами.

— … Мы сидели за похожей стойкой, — кивает мулат, допивая свой виски.

— Лип, ты никак иначе, влюбился, — пускает смешок Глеб, смеющимися глазами поглядывая на друга, — опять…

— Не бросайся такими высказываниями!

— Надейся.

— А вдруг и правда?

— Ага, смешно… Если только как в прошлый раз, — саркастично басит Сафонов, намекая на то, что Лип каждый раз «влюбляется».

— Не-не… Как в позапрошлый! — захохотал он, улавливая иронию, — А что насчёт тебя, наше местное «холодное сердце»? Я начинаю беспокоиться.

— О чём? — выгибает бровь.

— О том, что только я имею тебе мозги о своих пиздастраданиях, мне становится неловко.

Глеб выпивает ещё один шот, задумываясь о своём, поймав паузу в разговоре и слегка сменяясь в настроении. Переводит взгляд в сторону стойки, где сидит девушка, всеми жестами показывающая свою заинтересованность.

— Ты ей понравился, — также проходится оценочным взглядом Лип, шурша упаковкой из-под сухариков, доставая её из кармана.

— Знаю.

— Так-так, раз ты не горишь желанием потрахаться сегодня, что странно для тебя… — закидывает в рот сухарик, с удовольствием прожёвывая, — поговорим о… более высоком, — с ноткой сарказма решает друг, — я же реально всё время в ком-то заинтересован, мне вечно кто-то нравится и мы это обсуждаем, ты же ни разу ничего такого не упомянул. При том, что ты многим девушкам нравишься!

Глеб понимает, предвидит, что, если друг продолжит тему, то он скажет. За прошедшие пару дней Глеб начал основательно тянуть обстоятельства на свою сторону и открыто наступать на девушку, не желая более себя останавливать, поэтому, относительно быстро поразмыслив, Сафонов решает, что причин умалчивать о своей влюбленности уже нет.

— Ты же знаешь, мне можно сказать, — допивает газировку, закидывает в себя ещё два сухаря, — Есть хоть кто-нибудь?

Глеб молчит, в то время, пока Лип терпеливо ждёт, будто чувствуя, что друг борется с собой.

— Я влюблен в свою сестру, — не свойственно себе практически тараторит Глеб.

Между ними повисает тишина, и музыка с множеством других голосов — не спасают. Лип заостряет взгляд на одной точке, пытаясь понять, не послышалось ли ему.

— Подожди… я просто все время забываю, она тебе родная, наполовину родная или…

— Она сводная. У нас оба родителя разные.

— Блять! Ты угораешь?! Это даже не инцест!!! Сказал еще так: «в сестру»! — передразнивает.

— Есть сложности.

— И что тебя напрягает?

— Она, — пожимая плечами отвечает Глеб.

01:05

Глеб выходит из кабины лифта на своём этаже. Не сказать, что он очень пьян, но трезвым приехать не получилось точно.

Звякает ключами, открывая тяжёлую дверь квартиры, неожиданно встречая включённый на кухне свет и звуки фильма в гостиной. Удивляется Глеб потому, что родители всегда ложатся спать не позже одиннадцати, а сейчас уже за полночь.

— Глеб, это ты там пришёл? — доносится с кухни голос Амалии.

— Нет, не я, — ровно басит в ответ, разуваясь и отставляя чёрные кеды в обувной шкаф.

— Какао будешь?

— Буду, — заглядывая к маме, довольно отвечает Сафонов, являясь ярым любителем этого напитка. Впрочем, как и его сводная сестра.

Амалия с самого детства приучила их к питью какао перед сном. Конечно, во взрослом возрасте не всегда удается соблюдать эту традицию, но, когда получается выпить любимый напиток поздним вечером, спится гораздо крепче.

Помыв руки и быстро переодевшись в домашние серые треники и футболку, Глеб возвращается к матери, целуя ее в щёку.

— Да, я тоже люблю тебя, сынок, — помешивая ароматный напиток, нежно говорит женщина, поправляя упавшие на лицо тёмные волосы, — Глеб! Глеб! — возмущается и смеётся Амалия, когда Глеб, сжимая её со спины в своих объятиях, приподнимает над полом и начинает кружить вальс, — Поставь меня на место, пьянь! — отпускает хохочущую мать, — Иди сестру мучай! Меня не впутывай, я вам какао делаю!

— Дело в том, что ко мне, видимо, даже идти не придётся, — иронично говорит Вероника, — я прилетела на зов моей любви.

— Неужели? — изгибая бровь, низко басит Сафонов.

— Я про какао.

— Ах ты про какао… — наигранно мстительно произносит старший, наступая на Нику.

— Глеб, отстань от неё! Да что ж ты будешь делать… — наблюдая, как сын, закинув Нику на плечо, удаляется из кухни, Амалия качает головой.

— Это их от нехватки какао так мутузит или от переизбытка? — зайдя сразу после вылетевших с кухни детей и проследив за их траекторией, вопрошает отец семейства.

— Нет, Антуан, это их обычное состояние, если ты до сегодняшнего дня не понял.