- -
- 100%
- +
— Константин Андреевич в переговорной.
— Я знаю, где он.
Дверь переговорной открылась.
— Тогда заходите, — сказал Константин.
На нём были тёмно-синие брюки и чёрная рубашка. Пиджак он нёс в руке. Поздоровался со всеми, задержал взгляд на Наташе.
— Машина?
— Завелась с первого раза.
— Удивительное достижение сервиса.
— Спасибо за эвакуатор.
— Денис всё равно ехал в тот район.
Утром Денис сказал почти теми же словами. Наташа улыбнулась.
— Конечно.
Костя ответил коротким взглядом, от которого в тесном офисе вдруг стало ещё теплее, и пропустил Виктора Станиславовича в переговорную.
Разговор начался за закрытой дверью. Через несколько минут голоса стали слышны в общем зале.
— Вы не понимаете специфику, — говорил прежний руководитель. — Здесь годами выстраивались отношения.
— Я вижу результат этих отношений.
— Задержки возникли из-за подрядчика.
— Которому вы не платили.
— Финансирование заморозил банк.
— За три недели до этого вы перевели двадцать миллионов компании, зарегистрированной на вашего шурина.
Наступила тишина.
Лена уронила ручку и наклонилась за ней так медленно, будто хотела остаться под столом.
— Это оплата консультаций, — наконец произнёс Виктор Станиславович.
— Тогда у вас будет возможность рассказать о них аудиторам. До конца дня передайте ключи, служебный телефон и автомобиль.
— Вы не можете вышвырнуть меня за час.
— Могу. Час я дал из вежливости.
Дверь распахнулась. Виктор Станиславович вышел красный, прошёл мимо сотрудников и закрылся в кабинете.
Константин появился следом.
— Наталья Сергеевна, зайдите.
Она взяла блокнот и вошла. В переговорной остался запах резкого мужского одеколона. Костя открыл окно, вернулся к столу и подвинул ей распечатанный график.
— Строители обещают закончить третий корпус за десять недель. Проверьте клиентскую часть.
Наташа просмотрела лист. Отделка холлов, пусконаладка, обмеры, получение заключения — всё помещалось в аккуратные цветные полосы.
— Не получится.
— Быстро.
— Здесь на передачу данных после обмеров заложено два дня. В прошлый раз ушло девять. Потом надо пересчитать стоимость каждой квартиры, разослать уведомления, получить доплаты. Часть покупателей живёт в других городах.
— Сколько закладывать?
— Две недели при условии, что обмеры правильные.
— Слишком много.
— Можете написать меньше. Дом от этого быстрее не сдастся.
Он сел, провёл пальцем по строкам.
— Что ещё?
— Вы правда хотите знать?
— Я затем вас и позвал.
Наташа села напротив и начала разбирать график. Константин спорил почти с каждым её сроком, звонил руководителю стройки, требовал цифры. Через сорок минут от красивой схемы осталось три перечёркнутых блока и множество заметок. Наташа ожидала, что он устанет от её возражений. Он только становился внимательнее.
— Двенадцать недель, — сказал он наконец.
— Тринадцать.
— Двенадцать с половиной.
За окном переговорной рабочие снимали с фургона бухты кабеля. Дверь на улицу то и дело открывалась, внутрь тянуло морозом и мокрым картоном. Костя провёл ногтем по строке графика, оставив на бумаге серый след от строительной пыли.
Наташа придвинула лист обратно к себе и вписала половину недели от руки. Ручка задела его палец. Константин не убрал ладонь.
— Покупателям половина недели ничего не даст.
— Зато даст мне.
— Тогда двенадцать с половиной, — согласилась она. — Обещаем тринадцать.
Костя посмотрел на неё и медленно улыбнулся.
— Вы всегда торгуетесь чужими днями?
— Только рабочими.
Улыбка осталась, стала теплее.
— Жаль.
Наташа подняла глаза и сразу поняла, что он говорит уже не о графике. Сердце ударило сильнее. Она спрятала смущение, снова посмотрев в распечатку.
— Мне нужно вернуться к клиентам.
— Идите.
Она встала.
— Наталья.
Впервые он назвал её без отчества. Она обернулась.
— Сегодня в четыре поедете со мной на объект. Возьмите каску.
— У меня своя.
— Я уже ничему не удивляюсь.
До четырёх Наташа провела три встречи, объяснила двум семьям новые сроки и выслушала женщину, которая плакала из-за заканчивающейся аренды. Константин уехал в банк.
После женщины осталась смятая салфетка и копия договора найма с подчёркнутой датой. Наташа позвонила владельцу квартиры сама. Тот согласился подождать три дня, пока компания подтвердит оплату следующего месяца. Марина услышала конец разговора, достала из папки форму заявки и положила перед Наташей.
— Ты всегда звонишь чужим хозяевам квартир? — спросила она.
— Когда иначе семью выселят в понедельник.
Они заполнили заявку вдвоём. Лена принесла остывший суп из комнаты отдыха, Наташа съела половину возле принтера, пока выходили письма для покупателей. В четыре без пяти она сменила туфли на рабочие ботинки, собрала волосы и проверила, лежат ли в кармане перчатки.
Костя появился в общем зале с мокрым снегом на плечах. Проходя к переговорной, коснулся пальцами её локтя, будто продолжил разговор, который они не вели весь день.
Через полчаса Марина выглянула оттуда.
— Он просит тебя зайти.
— Мы выезжаем?
— Через пять минут. Просто зайди.
Константин стоял у окна. Телефон лежал на громкой связи, мужчина на другом конце перечислял цифры. На столе был открыт ноутбук, рядом остывал кофе.
— Садитесь, — сказал Костя, прикрыв микрофон ладонью. — Пять минут.
— Что случилось?
— Ничего. Посидите.
Она удивлённо посмотрела на него. Он уже вернулся к разговору.
— Нет, Сергей, эту сумму я не подтвержу. Присылайте основание… Я видел смету. Вот и спрашиваю.
Наташа села у края стола и открыла почту на телефоне. Поручения не последовало. Она ответила клиенту, отметила письмо для Марины и подняла глаза. Константин больше не постукивал пальцами по подоконнику. Между бровями разгладилась складка, одну и ту же страницу договора он перестал прокручивать по два раза.
Костя смотрел на неё.
— Что?
Он покачал головой и продолжил разговор:
— Жду исправленный вариант до шести.
Звонок закончился. Несколько секунд в комнате было слышно, как по стеклу стучит мелкий дождь.
— Для чего я сидела? — спросила Наташа.
— У меня перестала болеть голова.
— Это новая должностная обязанность?
— Если сработает второй раз, внесём в договор.
Она рассмеялась. Константин взял с кресла её каску и подал ей.
— Поехали.
На улице дождь перешёл в мокрый снег. До третьего корпуса они дошли по настилам, обходя лужи и штабеля плитки. Наташа была в рабочих ботинках, которые хранила в офисе с первого месяца стройки. Костя заметил их и одобрительно кивнул.
— Я думал, вы придёте в тех сапогах, что были утром.
— И утону на первом этаже? Я здесь давно работаю.
— Насколько давно?
— Четыре года.
— До этого?
— Продавала кухни. Ещё раньше сидела с детьми и брала удалённые заказы в интернет-магазине.
— Муж обеспечивал?
— Бывший муж считал, что обеспечивает. У нас были разные представления о суммах.
Они вошли в подъезд. Бетонные стены усиливали каждый шаг. Навстречу спустился прораб, начал докладывать о монтаже лифтов. Константин слушал, задавал точные вопросы, дважды останавливал его, когда тот уходил в общие слова. Наташа наблюдала за ним со стороны. Здесь, среди голого бетона, рабочих в грязных куртках и тяжёлого гула инструментов, он выглядел на своём месте. Люди рядом выпрямлялись, говорили короче, вспоминали цифры.
На восьмом этаже они зашли в угловую квартиру. Окна ещё были заклеены защитной плёнкой. За ними серел город, внизу горели первые фонари.
— Здесь течёт, — сказала Наташа и показала тёмную полосу у откоса.
Прораб нахмурился.
— Конденсат.
— После прошлого дождя было то же самое.
Костя провёл пальцами по влажной стене.
— Вскрыть откос завтра. Результат мне на видео.
— Сделаем.
Прораб вышел звонить. Наташа подошла к окну.
— Отсюда красивый вид, — сказала она. — Я эту квартиру первой показывала. Семья ждёт её два года.
— Вы всех помните?
— Почти.
— Опасное качество для продаж.
— Для плохих продаж.
Константин встал рядом. Плечо его куртки коснулось её плеча. Места у окна хватало, отступать он не стал. Наташа тоже осталась на месте.
— Ларионова — фамилия отца? — спросил он.
— Да.
— После брака не меняли?
— Нет. Мне всегда нравилась моя.
— Правильно.
— Почему?
— Она вам подходит.
— Фамилия может подходить?
— Ваша — может.
Она повернула голову. Он стоял близко, и серые глаза казались темнее из-за пасмурного света. Снизу позвали прораба. Костя не шелохнулся.
— Нам пора, — сказала Наташа.
— Знаю.
Он первым отступил от окна.
Обратно шли молча. За ограждением стройки расплывались в мокром снегу огни машин. Наташа отвечала Соне, которая просила разрешения остаться у подруги до восьми. Константин просматривал документы на планшете. На узком настиле его плечо коснулось Наташиного, и она слишком ясно это почувствовала.
Соня прислала адрес и фотографию Кати у подъезда. Следом написал Егор: соседка разрешила ему ещё полчаса смотреть мультфильм. Наташа ответила обоим, проверила время и убрала телефон в сумку.
У входа Костя оторвался от планшета.
— Всё в порядке?
— Соня торгуется за лишний час. Егор пользуется отсутствием свидетелей.
— Кто побеждает?
— Пока дети.
Наташа переложила папку в другую руку, и несколько листов выскользнули из-под обложки. Костя придержал их, помог закрыть папку и забрал у неё. На несколько секунд его ладонь задержалась у неё на локте.
Костя задержал Наташу под навесом у офиса.
— Поужинаете со мной?
Она посмотрела на часы. Половина седьмого.
— Мне надо домой. Егор у соседки, Соня у подруги.
— Завтра?
— Завтра дети со мной.
— Они всегда с вами?
— Почти. Павел берёт их через выходные, когда у него получается.
— В эти выходные получится?
Наташа медленно вдохнула. Под навесом пахло снегом, бензином и мокрым асфальтом. Костя ждал ответа и не отводил глаз.
— Возможно.
— Это долго.
— Два дня.
— Я умею считать.
Константин открыл дверь офиса. Внутри горела одна лампа над стойкой, остальные уже ушли. Наташа вошла за ним, чтобы забрать сумку. Он включил свет возле её стола.
— До завтра, Константин Андреевич.
Она надела пальто, перекинула ремень сумки через плечо и подошла к выходу.
— Наталья.
Она остановилась, держась за ручку двери.
— Подойдите.
Сердце ударило так сильно, что ей пришлось сделать вдох. Костя стоял у края стойки. Между ними было всего несколько шагов.
— Зачем?
— Потому что я хочу вас поцеловать.
Наташа не сразу отпустила ручку. Они знали друг друга второй день, он был владельцем компании, дома ждали дети — причин открыть дверь хватало. Она всё-таки повернулась к нему, но осталась на месте.
Константин подошёл сам. Снял сумку с её плеча, поставил на стойку и провёл пальцами по щеке.
— Наталья, — тихо произнёс он.
От того, как прозвучало её имя, стало жарко. Она подняла глаза и не успела придумать, что сказать.
Он поцеловал её первым. Медленно, сдержанно. Наташа на мгновение растерялась, потом положила ладони ему на грудь и ответила. Тогда его рука легла ей на талию, и поцелуй стал глубже.
Собственное желание смутило её сильнее самого поцелуя. Наташа всё же поднялась на носки, а Костя притянул её ближе и коснулся губами шеи.
— Мне давно пора домой, — выдохнула она.
— Знаю.
— И это вас не останавливает?
— Пока вы стоите здесь — нет, — сказал он и снова поцеловал её. Наташа закрыла глаза и только тогда осторожно провела пальцами по его волосам на затылке.
Телефон в сумке зазвонил.
Наташа замерла.
— Это может быть Соня.
Константин сразу отпустил её. Она достала телефон. Дочь сообщила, что уже идёт домой и просит купить молоко.
— Буду минут через сорок, — сказала Наташа. — Дверь никому не открывай. Егор у Марии Ивановны, забери его, пожалуйста.
Закончив разговор, она обнаружила, что Костя стоит у окна и смотрит на улицу. Руки в карманах брюк, плечи снова напряжены.
Наташа подошла сзади и положила ладонь ему между лопаток.
Он выдохнул, повернулся и накрыл её руку своей.
— Мне нужно ехать, — сказала она.
— Отвезу.
— У меня теперь работает машина.
— Тогда провожу до неё.
Он помог ей застегнуть пальто. Простое движение заняло дольше, чем требовалось: его пальцы задержались у воротника, коснулись кожи над ключицей. Наташа смотрела на него, чувствуя, как снова становится трудно дышать.
— В пятницу вечером, — сказал Константин.
— Если Павел заберёт детей.
— Заберёт.
— Вы и это устроите?
— Очень хочется.
Она рассмеялась и поцеловала его сама — быстро, в угол рта.
На парковке Костя проверил, завелась ли «Киа», дождался, пока загорятся фары, и только тогда отошёл. Наташа выехала со стоянки, увидела его в зеркале и поймала себя на желании развернуться.
Дома пахло разогретыми макаронами. Егор строил на полу космическую станцию. Соня сидела за столом с учебником и медленно оглядела маму — от расстёгнутого пальто до улыбки, которую Наташа не успела спрятать.
— Молоко купила? — спросила дочь.
Наташа застыла в прихожей.
— Забыла.
— Зато настроение хорошее.
— У меня всегда хорошее настроение.
Соня подняла брови.
— Ладно. Иногда.
Наташа сняла сапоги, прошла на кухню и обнаружила в холодильнике полпакета молока. На чай хватит. Она разогрела себе ужин, выслушала рассказ Егора о планете, где вместо денег использовали детали конструктора, и помогла Соне найти ошибку в уравнении.
Позже, когда дети легли, Наташа достала телефон. Новых сообщений не было. Она положила его рядом, разобрала сушилку с бельём и вымыла кружки. Телефон молчал.
В 23:07 пришло одно слово:
«Спите?»
Она ответила:
«Собиралась».
Звонок раздался сразу.
— Я помешал? — спросил Константин.
Его голос без офисного шума звучал ниже.
— Уже помешали.
— Вы можете отключиться.
— Могу.
Она устроилась на кровати, поджав под себя ноги.
— Почему не отключаетесь?
— Хочу понять, зачем вы позвонили.
На том конце повисла короткая пауза.
— Услышать вас.
Наташа улыбнулась в темноте.
Они проговорили почти час. О работе почти не говорили. Костя рассказал, что в детстве ненавидел манную кашу и научился готовить мясо, потому что однажды отравил друзей сырым стейком. Наташа призналась, что не умеет кататься на коньках, хотя каждую зиму обещает детям научиться. Он спросил про Соню и Егора и запомнил, кто занимается волейболом, а кто строит космические станции.
Пока они разговаривали, Наташа сложила высохшее бельё. Телефон она носила с собой на громкой связи, перекладывая с кровати на стол, а потом на комод. Он слышал, как она открывает шкафы, как падает на пол Егорова футболка, как скрипит дверца комода.
— Вы всё время что-то делаете? — спросил он.
— Сейчас сижу.
Наташа как раз несла стопку полотенец по коридору.
— Не верю.
— Хожу очень медленно.
Он рассмеялся. Потом рассказал про сестру, которая в десять лет спрятала его ботинки перед экзаменом, чтобы он не уехал учиться в другой город. Наташа села на край кровати, забыв про полотенца, и слушала, пока Костя вспоминал двор, старый автобус до вокзала и маму, прибежавшую следом с пакетом бутербродов.
Когда разговор снова дошёл до детей, он не задавал общих вопросов. Спросил, долго ли Соня занимается волейболом, почему Егор живёт космосом и кто остаётся с ними, когда Наташа задерживается. Она отвечала без привычного раздражения: его интерес не требовал отчёта и не превращался в совет.
Когда Наташа наконец легла, губы всё ещё помнили его поцелуй, а пятница казалась слишком далёкой.
Глава 3. Позвони вечером
В четверг Константин приехал в офис к одиннадцати и сразу позвал Наташу в переговорную.
— У нас встреча? — спросила она, закрывая дверь.
— Через двадцать минут.
— Тогда зачем я здесь?
Он сидел с ноутбуком и двумя телефонами, вокруг лежали распечатки банковских выписок. Последние двое суток ему приходилось разбираться с долгами прежнего владельца, и спал он, судя по лицу, ещё меньше Наташи.
— Проверяю вчерашнее наблюдение.
— Насчёт головы?
— Да.
— И как проходит эксперимент?
— Для чистоты результата вам надо подойти ближе.
Она оглянулась на стеклянную дверь. Жалюзи были подняты, за ними ходили сотрудники.
— У вас через двадцать минут встреча.
— Уже через девятнадцать.
Наташа подошла к столу. Костя отодвинул соседнее кресло, и она села рядом. Он продолжил читать договор. Через минуту его ладонь легла на её колено.
Ладонь оставалась неподвижной. Тепло проходило сквозь плотную ткань юбки.
— Это входит в методику? — спросила она.
— Обязательный этап.
— Тогда исследование сомнительное.
— Результат отличный.
Он провёл большим пальцем по её колену. Наташа почувствовала, как тепло поднимается выше, и накрыла его руку своей.
В дверь постучали. Константин убрал ладонь и сказал:
— Войдите.
Марина занесла договоры, положила их на стол и ни разу не посмотрела на Наташу. Только у выхода уголки её губ дрогнули.
— Увидела, — сказала Наташа, когда дверь закрылась.
— Она профессионал. Переживёт.
— Здесь все переживут и будут обсуждать до Нового года.
— Вас это беспокоит?
Наташа задумалась.
— Пока не решила.
— Решайте рядом.
Он вернулся к документам. Она осталась ещё на десять минут, ответила на два письма и ушла за минуту до прихода банкиров. В общем зале Лена посмотрела на неё с таким любопытством, что Наташа молча подняла папку перед лицом.
День оказался длинным. Один покупатель грозил судом, второй принёс торт в благодарность за честный срок. К вечеру на столе Наташи стояли бумажные стаканы и тарелки с засохшим кремом. Костя дважды проходил мимо, оба раза касался пальцами спинки её кресла.
Торт разрезали канцелярским ножом из кладовой, потому что кухонный куда-то исчез. Лена раздала куски на одноразовых тарелках, Марина ела стоя у принтера. Наташа успела сделать два глотка чая, прежде чем позвонила семья из первого корпуса и сообщила, что хозяйка снова поднимает аренду.
Она ушла с телефоном в коридор, разложила на подоконнике договор и считала сумму на калькуляторе. Константин вышел из переговорной во время разговора, остановился рядом и придержал лист, который тянуло сквозняком из открытой двери. Наташа назвала клиенту новый предел компенсации, дождалась ответа и только после звонка подняла глаза.
— Вы согласовали эту сумму? — спросила она.
— Вы назвали её уверенно.
— Это не согласование.
— Тогда согласовываю.
Он забрал с подоконника пустой стакан и ушёл на следующий звонок. Наташа вернулась к столу с договором, липким пальцем от крема и ощущением его ладони на бумаге рядом со своей.
В семь он нашёл её в архиве. Наташа сидела на корточках перед нижней полкой и перебирала папки.
— Домой.
— Ещё десять минут.
— Вы говорили так сорок минут назад.
— Тогда это была предварительная оценка.
Костя присел рядом, вытащил папку из её рук и поставил на полку.
— Вставайте.
— Там договор, который нужен Марине утром.
— Найдёте утром.
— Вы же потребуете его в восемь тридцать.
— Потребую в девять.
Он протянул руку. Наташа вложила в неё свою и поднялась. В тесном проходе они оказались почти вплотную. Константин коснулся губами её виска.
— Завтра пятница, — сказал он.
— Я в курсе.
— Ваш бывший муж подтвердил выходные?
— Ещё не спрашивала.
— Позвоните ему.
— Сейчас?
— Сейчас.
— Вы очень уверены, что я соглашусь на ужин.
— Соглашаетесь?
Наташа посмотрела на его рот.
— Да.
— Тогда звоните.
Она засмеялась и упёрлась ладонями в его грудь.
— Сначала выпустите меня из архива.
— Здесь никто не мешает.
Он поцеловал её, прижав к стеллажу осторожно, чтобы папки не посыпались на пол. Наташа обняла его за шею. За дверью кто-то прошёл по коридору, и необходимость молчать делала каждое прикосновение острее.
Домой она приехала после восьми. Павел сидел на кухне и ел оставленный для Егора ужин. Его дорогая куртка висела на крючке для Наташиного пальто, ботинки стояли посреди прихожей.
— Ты почему здесь? — спросила она, разуваясь.
— Привёз Егору форму. Он оставил у меня.
— Можно было передать у двери.
— Сын предложил чай.
Егор выглянул из комнаты.
— Мам, папа сказал, что мы завтра поедем к нему.
— Я хотел обсудить, — сказал Павел. — Заберу после школы, верну в воскресенье.
— Обоих?
— Конечно, обоих.
Соня появилась в коридоре, скрестила руки.
— Я уже договорилась ночевать у Кати.
— Отменишь, — сказал Павел. — Я ваши планы постоянно учитывать не могу.
— Тогда забирай Егора.
— Наташа, вмешайся.
Наташа сняла пальто и повесила рядом с курткой Павла.
— Соня предупредила меня неделю назад. Она идёт к Кате. В субботу утром можешь забрать её оттуда.
— Мне через весь район ехать.
— Значит, в эти выходные Егор побудет у тебя один. Как тебе удобнее.
Павел недовольно посмотрел на неё.
— У тебя свои планы?
— Да.
— Понятно.
— Что именно?
— Ты выглядишь… довольной.
— Обычно это не требует расследования.
Соня кашлянула, пряча смех. Павел встал из-за стола.
— Завтра в шесть заеду за Егором. Соня пусть остаётся у подруги.
Он прошёл в прихожую и натянул ботинки.
— Наташа, только аккуратнее, ладно? У тебя дети.
— Вот почему я очень аккуратно выбрала их отца.
Дверь закрылась. Соня рассмеялась вслух.
— Я всё слышал! — крикнул Егор из комнаты.
— Делай русский! — ответили Наташа и Соня одновременно.
Поздно вечером Костя позвонил. Наташа вышла на кухню, прикрыла дверь и села на подоконник.
— Подтвердил, — сказала она вместо приветствия.
— Во сколько вы свободны?
— После семи.
— В семь буду у вашего дома.
— Я могу приехать сама.
— Можете. Но я хочу забрать вас.
— Вы всегда получаете то, что хотите?
— Часто.
— Самоуверенно.
— Зато честно.
Они помолчали. Наташа слышала его дыхание и далёкие автомобильные сигналы.
— Где вы? — спросила она.