- -
- 100%
- +
— В машине у офиса.
— В это время?
— Только вышел.
— У вас опять болит голова?
— Уже меньше.
Наташа коснулась пальцами холодного стекла.
— Езжайте домой, Константин.
— Скажите ещё раз.
— Что?
— Моё имя.
Она тихо рассмеялась.
— Константин, езжайте домой.
На секунду в трубке стало совсем тихо.
— Еду, — сказал он.
* * *
В пятницу Наташа проснулась раньше будильника. Полдня она убеждала себя, что причина в отчёте, который собиралась закончить до обеда. После четырёх перестала притворяться.
Она приехала домой, проводила Егора, помогла Соне уложить вещи для ночёвки и встала перед открытым шкафом. Чёрное платье показалось слишком строгим, зелёное — слишком летним. Она выбрала тёмно-синее, мягкое, с запахом на талии. Распустила волосы, потом собрала, снова распустила. Соня наблюдала из дверей.
— Первое было лучше.
— Ты ещё здесь?
— Жду Катиного папу.
— Иди проверь зарядку.
— Уже. Мам, он тебе нравится?
Наташа встретилась с дочерью взглядом в зеркале.
— Да.
— Сильно?
— Соня.
— Ладно. Просто пусть он будет нормальный.
В четырнадцать лет слово «нормальный» вмещало всё, о чём дочь не хотела спрашивать. Наташа повернулась и обняла её.
— Я тоже на это рассчитываю.
Ровно в семь у подъезда остановился тёмный автомобиль. На этот раз Костя был за рулём сам. Он вышел, когда Наташа появилась у двери. Тёмное пальто, чёрный свитер, седина у висков в свете фонаря. Несколько секунд он просто смотрел.
— Что? — спросила она.
— Иди ко мне.
— Мы уже на «ты»?
— Уже. И Наташа.
Она медленно спустилась с крыльца. Константин взял её за талию и поцеловал. Большой палец прошёл по спине поверх платья. Он отстранился только после того, как Наташа сама подняла голову.
— Добрый вечер, — сказал он, отстраняясь.
— Очень уверенное начало.
Он открыл перед ней дверь машины.
Ресторан оказался небольшим, на тихой улице возле реки. Белые скатерти отсутствовали, музыка не мешала разговаривать, из открытой кухни пахло хлебом и запечёнными овощами. Костя попросил стол в углу, помог Наташе снять пальто и заказал воду.
— Здесь готовят мясо лучше меня, — сказал он. — Проверено без пострадавших.
Наташа вспомнила их ночной разговор.
— А манная каша есть?
— Тогда уйдём.
Он помнил, что она любит сухое красное вино. Наташа сказала об этом вскользь в их позднем разговоре, а сейчас он выбрал бутылку и перед тем, как официант наполнил бокалы, молча дождался её одобрения.
Они говорили о книгах, которые оба бросали на середине, о путешествиях, о детях. Константин спросил, как прошла контрольная Егора, и не перепутал математику с русским. Рассказал, что вырос в небольшом городе, после школы уехал учиться и первые два года разгружал вагоны по ночам.
— Не представляю тебя с мешком на плече, — сказала Наташа.
— Тогда у меня не было костюмов.
— А командовать уже умел?
— Я был старшим ребёнком. У меня две сестры. Приходилось.
— Они тебя слушались?
— Никогда.
— Значит, есть люди, на которых твой голос не действует.
— Трое. Мама и сёстры.
— Теперь мне спокойнее.
Костя накрыл её пальцы на столе.
— Тебе было неспокойно?
— Ты очень быстро входишь в чужую жизнь.
Он не отвёл взгляд.
— Слишком быстро?
Наташа подумала о его сообщениях по утрам, о машине из сервиса, о ладони на колене, о том, как ждала пятницу.
— Пока мне нравится.
Его большой палец медленно провёл по её пальцам.
— Мне тоже.
После ужина Костя вызвал Дениса, и они с Наташей вышли к реке. Ветер нёс мелкий снег, фонари отражались в чёрной воде. Наташа спрятала руки в карманы пальто. Константин встал за её спиной и обнял, согревая.
— Замёрзла?
— Да.
— Поедем.
Наташа повернулась в его руках.
— Куда?
Он смотрел спокойно и ждал, оставляя решение ей.
— Ко мне, — сказал Костя. Наташа на секунду задержала дыхание и кивнула, пока не успела перечислить себе все причины, по которым это было слишком рано.
Дорога заняла пятнадцать минут. За рулём сидел Денис. Костя устроился с Наташей сзади и накрыл её ладонь своей. На светофоре поднёс её пальцы к губам. Наташа чувствовала волнение под рёбрами — живое, почти юное, давно забытое.
Его квартира была на двенадцатом этаже старого дома после реконструкции. Просторная прихожая, тёплый деревянный пол, светлая стена с чёрно-белыми фотографиями. Наташа сняла сапоги и поставила рядом с его ботинками. Костя повесил их пальто, потом обернулся к ней.
В тишине стало слышно, как работает холодильник на кухне.
— Хочешь воды? — спросил он.
— Потом.
Наташа осталась возле двери. Ремешок сумки всё ещё висел на запястье, пальцы сжимали его сильнее, чем требовалось. В тишине чужой квартиры она слышала собственное дыхание. Константин подошёл сам, снял сумку с её руки, коснулся волос и провёл пальцами по шее.
— Что? — спросил он.
— Я давно ни к кому не приезжала вот так.
— Иди ко мне, — сказал он и поцеловал её, не дав снова спрятаться за смущением.
Поцелуй был совсем другим, чем в офисе: глубоким, неторопливым, без стеклянных дверей и звонков. Наташа коснулась края его свитера, но остановилась; Костя сам стянул его через голову и бросил на кресло. Он снял и футболку. На левом боку белел старый неровный шрам.
— Откуда? — спросила она, коснувшись края.
— Авария. Давно.
Он развязал пояс её платья, и ткань соскользнула на пол. Наташа сразу смутилась, почти прикрылась руками. Константин мягко отвёл их, поцеловал сначала одно запястье, потом другое. Она всё равно думала о складках на животе, о возрасте, о том, как давно не стояла перед мужчиной в одном белье. Его дыхание стало глубже, взгляд медленно прошёл по её телу. Наташа выпрямилась и больше не пряталась.
— Иди сюда, — произнёс он.
Она сразу шагнула к нему, положила ладони на плечи и потянулась за новым поцелуем.
Он поднял её на руки. Наташа ахнула, обхватила его ногами и рассмеялась ему в губы.
— Я тяжёлая.
— Даже не начинай.
— Это предупреждение.
— Опоздала.
Он понёс её по коридору. В спальне свет падал только из окна, за стеклом мерцали городские огни. На спинке кресла висела белая рубашка. Костя опустил Наташу на кровать и на мгновение замер над ней.
Она провела ладонью по его щеке.
— Что?
— Смотрю.
— Уже насмотрелся в ресторане.
— Мало.
Наташа потянула его к себе.
Он целовал её шею и плечи, медленно снял бретели с рук. Когда застёжка бюстгальтера разошлась, Наташа невольно свела плечи и прикрыла грудь. Константин не стал убирать её ладони. Коснулся губами пальцев, прошёл поцелуями вдоль запястья и поднял взгляд.
Она знала, чего он ждёт, и всё равно несколько секунд лежала, слушая собственное дыхание. Потом опустила руки. Костя провёл ладонями по груди, большим пальцем коснулся соска. Наташа выгнулась, а он наклонился и повторил это губами. От влажного тепла по телу прошла дрожь.
Его ладонь скользнула по животу и задержалась у резинки белья. Наташа накрыла её своей. Константин переплёл их пальцы, поцеловал её под ухом. Она выдохнула ему в губы, сама повела их руки ниже, и он стянул бельё с её бёдер.
Костя поцеловал колено, внутреннюю сторону бедра. Наташа снова свела ноги, смутившись собственной открытости. Его ладони остались на её бёдрах, большие пальцы гладили кожу. Он смотрел на неё снизу, и от этого спокойного, голодного внимания становилось ещё жарче. Наташа выдержала его взгляд, затем сама раздвинула колени. Только тогда его губы коснулись её между бёдер. Она резко втянула воздух и закрыла глаза.
Константин удерживал её за талию и не спешил. Каждое движение его языка отзывалось всё глубже, пока Наташа не перестала думать о животе, возрасте и чужой спальне. Она запустила пальцы в его волосы, прижала ближе. Удовольствие поднялось быстро; тело напряглось, пятки вдавились в матрас. Он остался рядом, пока дрожь не стихла.
Когда Костя снова лёг над ней, Наташа спрятала разгорячённое лицо у него на шее.
— Посмотри на меня, — сказал он.
Она открыла глаза. Просьба прозвучала тихо, почти как приказ, и от этого внутри снова стало жарко. Он поцеловал её, давая почувствовать на собственных губах вкус её тела.
— Вот так, — произнёс Константин.
Он потянулся к тумбочке и разорвал упаковку. Наташа следила за его руками, смущаясь этой обычной, взрослой ясности сильнее, чем наготы. Костя вернулся к ней, устроился между её ног. Она обвила его бёдра и притянула ближе.
Константин вошёл медленно и прижался лбом к её виску. Наташа напряглась от непривычной полноты, провела ладонью по его спине и подняла бёдра навстречу. Он поймал это движение, начал двигаться глубже, постепенно набирая ритм.
Кровать тихо отзывалась на каждый толчок. Наташа ловила его рот, сбивалась с ритма, снова тянула к себе. Пальцы Кости сильнее сжимали её талию, поцелуи становились жаднее. Наташа встретила этот напор движением бёдер, провела ногтями по его спине и притянула за затылок.
Ритм ускорился. Наташа сжала ноги вокруг его бёдер, и удовольствие вернулось новой, более долгой волной. Она не сдержала стона. Константин не отвёл от неё глаз, потом прижал лоб к её виску, двинулся ещё несколько раз и замер.
Некоторое время они лежали молча. Его ладонь медленно гладила Наташу по спине. За окном прошла электричка, окна вагонов скользнули по потолку светлыми полосами.
— Воды всё-таки хочу, — прошептала она.
— Сейчас принесу.
— Лежи. Я сама.
Она нашла на полу бельё, надела его и подняла рубашку Кости с кресла. Рубашка доходила почти до колен. Наташа застегнула две пуговицы и вышла в коридор.
На кухне она долго искала стаканы, открыла не тот шкаф, потом другой. Квартира ночью выглядела строже: прямые линии мебели, тёмные окна, ни одной случайной вещи. На холодильнике магнитом была прикреплена детская фотография — трое подростков у реки. Константин, худой и серьёзный, стоял между двумя девочками.
Наташа налила воду и вернулась.
Костя лежал на боку, заложив руку под голову. Увидев её, он протянул ладонь.
— Нашла?
— Со второго шкафа.
Наташа поставила стакан на тумбочку и легла рядом.
Константин притянул её к себе, коснулся губами плеча и устроил так, чтобы она лежала у него на груди.
Она провела пальцами по его волосам. Под её ладонью постепенно исчезло напряжение, которое она замечала в нём весь вечер.
— Всё-таки работает, — тихо сказал он.
— Что именно?
— Ты.
Наташа улыбнулась, хотя от этой короткой фразы снова стало неловко.
— Очень научное объяснение.
— Утром доработаю.
Он натянул на них одеяло и продолжил гладить её спину.
Через несколько минут его дыхание стало ровным.
Она ещё не спала.
Наташа провела ладонью по его спине, поправила край подушки под его щекой.
Костя во сне придвинулся ближе. Наташа закрыла глаза.
* * *
Утром её разбудил запах кофе. Рядом было пусто. Наташа всё ещё была в его рубашке, а её платье висело на спинке кресла, аккуратно расправленное. Она застегнула ещё одну пуговицу и прошла на кухню.
Константин стоял у плиты в серых домашних брюках и готовил омлет. Волосы были растрёпаны, на щеке отпечаталась складка подушки. Таким она его ещё не видела.
Наташа остановилась в дверях, поправила край его рубашки на бёдрах. Потом подошла, обняла Костю со спины и прижалась щекой между лопаток.
— Значит, ты умеешь готовить не только опасное мясо.
— Я многогранный человек.
— С кофе это будет убедительнее.
Константин накрыл её руки своими, затем повернулся в объятиях, налил кофе и поцеловал, удерживая ладонью за затылок.
— Останься, — сказал он.
— Мне надо домой.
— Дети у отца до завтра.
— Соня вечером вернётся от подруги. И у меня дома ничего не готово.
— Закажем продукты. Я отвезу тебя, возьмёшь вещи.
Наташа отпила кофе.
— Константин, я поеду домой после завтрака.
Он несколько секунд смотрел на неё, всё ещё удерживая ладонью за затылок. Большой палец прошёл по щеке. Недовольство Костя не скрывал, но руку не убрал. Потом выключил плиту и переложил омлет на тарелки.
— После завтрака, — согласился он. — Отвезу.
— Я могу вызвать такси.
— Можешь. Я всё равно отвезу.
Наташа улыбнулась.
— Вот это уже предмет для переговоров.
— Нет. Это моя машина и моё утро. Дай мне хотя бы дорогу до твоего дома.
Он поставил тарелки на стол. Наташа коснулась его запястья, всё ещё не понимая, сердится ли он из-за её отказа остаться.
— Дам.
Они завтракали у окна. Константин кормил её кусочками тоста со своей тарелки и рассказывал о встрече в понедельник. Когда Наташа тянулась к чашке, его пальцы накрывали её руку; отпускали только затем, чтобы через минуту коснуться снова.
Перед выходом он застегнул пояс её пальто и поправил выбившуюся прядь.
— Сегодня увидимся?
— У меня стирка, магазин и вечер с Соней.
— Это отказ?
— Это планы.
— Завтра?
— Позвони вечером.
Костя недовольно повёл бровью, но открыл дверь.
Возле её дома он вышел из машины. Во дворе дворник сгребал мокрый снег, у подъезда две соседки выгуливали маленьких собак. Наташа представила, как быстро новость о высоком мужчине у тёмной машины поднимется до пятого этажа.
— Дальше я сама, — сказала она.
— Вечером позвоню.
— Я помню.
Он поцеловал её, не обращая внимания на соседок. Наташа вошла в подъезд, поднялась на свой этаж и только у двери поняла, что улыбается.
В квартире было тихо и прохладно. На кухонном столе Егор оставил недостроенную ракету, на стуле висела кофта Сони. Наташа сняла сапоги, переоделась в домашние брюки, открыла окна на пять минут и поставила стиральную машину.
Потом сварила себе ещё один кофе и села возле ракеты. Телефон завибрировал.
«Дошла?»
Она посмотрела на сообщение, хотя он сам привёз её к подъезду.
«Поднялась. Даже не заблудилась».
«Уже скучаю».
Наташа провела пальцем по краю экрана. За стеной соседи включили пылесос, во дворе кричали дети, стиральная машина набирала воду. Она открыла поле ответа и несколько секунд держала палец над клавиатурой.
Она ответила:
«Позвони вечером».
Глава 4. Тридцать восемь и два
Наташа дочитала письмо банка дважды и пододвинула ноутбук Марине.
— Они предлагают покупателям продлить ипотечные решения.
— Это же то, что нам нужно.
— На новых условиях. У кого одобрение было под восемь процентов, тот сейчас получит двенадцать. Ещё банк хочет повторную оценку и комиссию.
Марина пробежала глазами по приложению.
— В письме про комиссию ни слова.
— Она в тарифах по ссылке. В самом конце, мелким шрифтом.
За стеклом переговорной уже сидели двое представителей банка. Молодой мужчина в светлом костюме листал презентацию, его коллега раскладывала по столу буклеты. Константин стоял у окна и разговаривал по телефону. Он приехал десять минут назад, успел коснуться Наташиной спины, проходя мимо её стола, и сразу ушёл на звонок.
Марина закрыла файл.
— Скажешь сама.
— Я на встречу не приглашена.
Дверь открылась.
— Теперь приглашена, — сказал Костя. — Возьмите расчёты по третьему корпусу.
Наташа поднялась, поправила край жакета и пошла за ним. В переговорной он отодвинул для неё стул справа от себя, представил банковской команде и сел только после неё.
Мужчину звали Андрей Власов. Он говорил легко, уверенно, часто обращался к Константину по имени и ни разу не посмотрел на Наташу, пока на экране сменялись слайды. Банк был готов сохранить одобрения, предложить покупателям новый срок и открыть выездную стойку прямо в офисе продаж. В презентации всё выглядело так, будто людям, ждавшим квартиры почти год, готовили подарок.
— Запуск возможен со среды, — закончил Власов. — От вас нужна база клиентов и помещение для двух специалистов.
— База останется у нас, — сказала Наташа. — Каждый клиент даст согласие отдельно.
Власов наконец повернул голову.
— Разумеется. Это техническая формальность.
— Тогда внесите её в схему. И покажите полную стоимость повторного оформления.
— Тарифы открыты.
— На сайте. Покупатель узнает о комиссии после заявки.
Женщина из банка перестала листать буклет. Власов улыбнулся Наташе с терпением человека, которому приходится объяснять очевидное.
— Наталья Сергеевна, ипотечные продукты устроены сложнее продажи квартир.
— Я и принесла расчёты.
Она открыла таблицу. Для семьи, покупавшей двухкомнатную квартиру, разница в ставке давала почти двадцать тысяч рублей в месяц. Повторная оценка, страховка и комиссия добавляли ещё сто семьдесят четыре тысячи сразу.
— У меня сорок три таких договора, — сказала Наташа. — Семнадцать семей уже снимают жильё дольше, чем рассчитывали. Если мы предложим им это как помощь, к пятнице здесь снова будет охрана.
Власов повернулся к Косте.
— Можно обсудить детали отдельно. Думаю, клиентскому менеджеру пока трудно оценить общую картину.
Константин закрыл лежавшую перед ним папку.
— Общую картину она только что вам посчитала.
— Я имел в виду стратегию.
— А я — людей, которые будут за неё платить. Переделайте предложение. Старая ставка для действующих одобрений, никаких скрытых комиссий, база остаётся у нас.
— Сохранить старую ставку для всех банк не сможет.
— Тогда определите категории. Беременные, семьи с детьми, проданная единственная квартира, заканчивающаяся аренда. Наталья Сергеевна даст список без персональных данных.
— На такую выборку понадобится время.
— До завтра хватит.
Власов снял очки, протёр салфеткой и снова надел.
— Вы начинаете переговоры с условий, на которые банк не пойдёт.
— Для этого они и называются переговорами.
Через двадцать минут банковская команда ушла без буклетов. Марина убрала со стола чашки и остановилась возле Наташи.
На столе остались круги от чашек и распечатка с Наташиными пометками. Она собрала буклеты, раскрыла один на странице с крупной цифрой ставки и нашла сноску внизу. Марина поставила рядом чистую папку.
— Сюда всех, кому повторное оформление увеличит платёж больше чем на десять тысяч. Отдельно семьи, которые уже платят аренду.
Они разложили документы прямо на длинном столе. За стеклом сотрудники банка надевали пальто; Власов один раз оглянулся, встретился с Наташей взглядом и сразу продолжил разговор с коллегой. Костя взял её таблицу, просмотрел первые строки и вернул без единой правки.
— У тебя есть описание всех сорока трёх случаев?
— Тридцати восьми. По пяти надо поднять записи.
— К вечеру поднимем.
Константин посмотрел на Марину.
— С сегодняшнего дня клиентский блок ведёт Наталья.
Наташа оторвалась от таблицы.
— Мы это не обсуждали.
— Обсудим сейчас.
— Тогда сначала обсудим, потом объявим.
Марина перевела взгляд с одного на другую, взяла поднос.
— Мне выйти?
— Да, — произнесли они одновременно.
Дверь за ней закрылась. Костя сел на край стола и вытянул руку. Наташа осталась в кресле.
— Иди сюда.
— Я сейчас злюсь.
— Можешь злиться ближе.
— Ты решил повысить женщину, с которой спишь, и объявил это при ней. Очень удобный способ лишить меня возможности отказаться.
Его ладони плотнее легли на край стола, хотя голос остался спокойным.
— Я решил поставить на клиентский блок человека, который знает проект и умеет считать последствия. С тобой я сплю по другой причине.
— Остальные увидят только последовательность событий.
— Остальные видели, кто работал здесь до нашего прихода.
— И всё равно будут говорить.
— Тебе нужна эта должность?
Наташа посмотрела на схему на экране. Отдел, который предлагал Константин, ещё предстояло создать: претензии, выдача ключей, временное жильё, работа с банками. В прежней компании эти обязанности разбрасывали между менеджерами, и в конце никто ни за что не отвечал.
— Мне нужны полномочия, — сказала она. — Доступ к договорам, двое сотрудников и право останавливать обещания, которые стройка не выполнит. Название на визитке мне безразлично.
— Получишь.
— И прибавка.
— Конечно.
— Сумму я обсужу с Мариной.
Костя помолчал, затем кивнул.
— Обсудишь с Мариной. Она же подготовит приказ и объяснит команде, почему выбрали тебя.
— Без твоего присутствия.
— Наташа.
— Именно так.
Он провёл ладонью по подбородку. Наташа видела, как ему хочется закончить спор одним решением. Несколько секунд Константин смотрел на неё, потом взял телефон и набрал Марину.
— Вернись, пожалуйста. Должность Ларионовой оформляешь ты. Условия согласуете вдвоём. Команде объявишь после её согласия.
Он отключился и протянул Наташе руку ещё раз.
Теперь она подошла. Костя поставил её между коленей, обнял за талию и коснулся губами шеи над воротом блузки.
— Я всё ещё злюсь, — сказала Наташа, коснувшись его волос.
— Вижу.
— И не соглашусь только ради тебя.
— Если откажешься ради меня, разозлюсь я.
Она усмехнулась.
— Значит, у нас прекрасная основа для служебного романа.
Вошедшая Марина остановилась у двери.
Константин поднял голову.
— Стучать перестали?
— Стучала дважды. Видимо, у клиентского блока уже появились срочные дела.
Наташа отступила, застегнула жакет и взяла ноутбук.
До обеда они с Мариной считали нагрузку. Костя уехал на стройку. На её телефон пришло короткое сообщение: «В семь заберу».
Новый кабинет оказался бывшей кладовой для каталогов. Из окна был виден торец третьего корпуса, у стены стояли два разномастных стула и стол с царапиной посередине. Лена принесла коробку с личными вещами Наташи: кружку, зарядку, пачку салфеток и фотографию детей из аквапарка.
— Быстро вы меня переселили.
— Марина сказала освободить до планёрки.
Наташа поставила фотографию возле монитора, подвинула второй стул к столу и позвала сотрудников. Они час разбирали обращения: кто звонит покупателям сегодня, кто ищет временное жильё, кто собирает документы для банка. Оля записала задачи на полях старого рекламного буклета, потому что блокноты остались в общем зале.
Семейная пара пришла с ребёнком в коляске. Пока родители по очереди объясняли, почему больше не могут продлевать аренду, Наташа качала коляску носком туфли и листала список свободных квартир. К концу встречи у них появился адрес для просмотра и фамилия сотрудника, который должен был встретить их вечером.
Юрист принёс уведомление сразу после этой встречи. Фраза «компания оставляет за собой право изменить срок» занимала две строки. Наташа перечеркнула её красной ручкой.
— Мы только что назвали людям срок, — сказала она. — Если он изменится, будем говорить с ними снова, а не прятать это заранее в мелком тексте.
К трём часам на столе лежали первые подписанные решения. Наташа успела допить остывший кофе, нашла в ящике конфету и только тогда заметила сообщение Константина.