Вы заказывали убийство…

Глава 13

Степанов выполз на берег на последних глотках воздуха, акваланг был пуст. Он долго лежал, жадно дыша и не имея сил подняться. Тело дрожало от холода, зудели комары, где-то далеко лайнула собака…

Наконец высвободил из лямки руку и перевернулся на спину.

Высоко над горизонтом зависла Кассиопея, чуть левее – Большая Медведица, а над головой – Лебедь, за которым на некотором отдалении гнался Орел… Вот-вот должна была появиться луна, следовало как можно скорее уйти отсюда.

Он поднялся и, почувствовав боль в левом плече, прижал к нему руку. Теплая липкая кровь текла по пальцам. Ранение было касательным и не опасным. Степанов с трудом стянул акваланг, спрятал его в кустах и, выбрав направление, скрылся в чаще…

Круглов нервничал: прошло столько времени, а он не имел никаких известий от Марка и Худого. Он садился за стол, смахивал с какой-нибудь броши или бриллианта пылинку и снова принимался ходить взад-вперед по комнате.

В соседней избе, где размещались лаборатория и производственный цех, горел свет. Вдоль стены от пола до потолка стояли коробки с готовой продукцией, закамуфлированные под «Детское питание». В кресле-вертушке, повернувшись к открытому окну, сидел с закрытыми глазами Профессор и тоже о чем-то думал. О чем? Неизвестно. Но только не о будущем. Будущего у него не было. Он повернулся к столу, разломил приготовленную ампулу и сделал себе укол снотворного, бросил на пол шприц и выключил свет. В открытое окно смотрела луна.

Сладкая истома разлилась по телу, исчезли тоска и мрак, зато появились свет и много-много сил. Не появилось только желания жить… Где-то далеко тихую ночь прошила автоматная очередь, но Профессор улыбался и не слышал ее. Он спал…

Степанов шел, падал, бежал и снова падал… и снова бежал, не обходя луж и болотных заводей. Луна висела слишком низко, дорога едва угадывалась, и лес ни разу не расступился, чтобы по звездам можно было скорректировать направление.

Неожиданно сверху спикировала с пронзительным криком птица – он уже слышал такой крик! – едва не задев его крылом, она взмыла ввысь, оставив за собой трепет листьев и веток.

Он прошел еще немного и без сил опустился на землю, потрогал рану – она медленно кровоточила. Привязанный к ноге нож был тяжелее гири, и он готов был бросить его, но и на это не оказалось сил. Далеко-далеко, словно из другого мира, долетел звук приближавшегося самолета. Ил-62, на слух определил он. В просвете между деревьями сверкнули проблесковые огни. Степанов с тоской проводил удалявшийся самолет и пошел дальше.

Лес стал реже, дорога как бы расчищалась, вскоре он снова остановился: посреди лужи лежали мотоцикл и распластанные тела двух парней. Один в кожаной безрукавке на голое тело, а другой с крепко зажатым в руке автомобильным насосом и как бы подсунутым под себя мольбертом. Оба были мертвы, и Степанов узнал их.

– Не двигаться! Руки на затылок!

Ствол автомата упирался в спину Степанова.

Дальнейшее произошло мгновенно: еще не стихло эхо короткой автоматной очереди, а тело бандита с ножом в сердце оседало на землю.

Степанов схватил автомат и, заняв боевую стойку, обвел им вокруг себя, взглянул на убитого.

– Привет черным следопытам… – тяжело дыша, произнес он шепотом и перекрестился, вытер о мокрую траву нож и пристегнул к ноге.

Вдали слышались крики людей и лай собаки. Степанов понял, что обнаружен, но теперь он был вооружен. Взгляд задержался на мотоцикле, и он решил рискнуть. Повесил автомат на шею, с трудом поднял мотоцикл, развернул его и стал заводить.

Лай приближался, уже слышались отдельные крики Марка и Худого.

– Пусти, пусти ее! Пусти!

– Да сейчас… Сейчас! Поводок натянулся!

– С поводком пускай!

Степанов упорно дергал ногой рычаг мотора, тот чихал, но не заводился, а погоня была уже совсем рядом – разъяренный пес захлебывался в лае. Степанов хотел уже бросить мотоцикл и занять огневую позицию, чтобы встретить бандитов, но мотор, вдруг завелся! Лес наполнился оглушительным треском, стальной конь ожил!

Степанов сел на него и рванул с места. Колеса, оружие и пучок света на разухабистой дороге – о чем большем можно было мечтать в его положении?!

Первые десять или пятнадцать минут он гнал мотоцикл на бешеной скорости, каждая лужа, каждая кочка или камень могли вышвырнуть его из сиденья, лишить жизни, но счастье, казалось, повернулось к нему лицом.

В густых кустах у ограды своего дома притаился старик. Уже второй день слышал он со стороны озера автоматные очереди, и тревожные чувства овладевали им: эти выстрелы он связывал с появлением на озере человека, который понравился ему и за жизнь которого он теперь переживал.

Вдали плясал на кочках и быстро приближался луч фары мотоцикла, старик взвел затвор немецкого карабина и сдвинул на затылок зимний треух, на какой-то миг свет ослепил его. Обдав грохотом и грязью, мотоцикл промчался мимо и скрылся во тьме, но старик успел заметить, что на нем были не парни, а голый человек, и ему даже показалось, что он узнал в нем своего гостя.

А в это время взбешенный Николай Ильич шипел в уоки-токи:

– Идиоты! Кретины! Я разотру вас! Размажу как мух!

Из динамика слышался задыхающийся от бега голос Марка:

– Буран зацепился поводком за сук! За сук зацепился! Пилот уже был в наших руках!

– Раззявы! – От гнева у Николая Ильича сорвался голос.

– Но я его возьму! Живьем возьму! Предупредите Гориллу!..

Круглов швырнул переговорник в стену.

Не замечая ни времени, ни расстояния, Степанов промчался по лесной дороге от Холодного до бензоколонки. К огромному счастью, он увидел на перекрестке, как раз у выцветшего указателя «Буяново – Маргополь», гаишный уазик и лихо затормозил перед ним.

Капитан-мордоворот, словно ожидая его, стоял с жезлом перед машиной и озадаченно смотрел на голого мотоциклиста с автоматом на груди. Если бы не перевозбужденное состояние Степанова, не обрушившаяся на него мгновенная радость от встречи с ментом, он бы, верно, заметил на лице его не только растерянность, неизбежную при встрече с вооруженным человеком, но и нечто иное: мент ждал его! Но ничего подобного он не заметил.

– На Холодном банда… Вооружены автоматами… – захлебываясь собственным неровным дыханием, сообщил он.

– Вам нужна медицинская помощь! – капитан смотрел на кровоточащую рану, и на лице его уже не было ни растерянности, ни испуга.

– Нет, потом… У вас есть рация?! Вызывайте десантников!

Степанов не сомневался, что все самое страшное позади, жизнь его вне опасности, а все бандиты вот-вот будут схвачены и строго наказаны! Ведь перед ним был представитель власти самой могучей державы, где что-что, а уж функционирование «порядка» было отлажено в мельчайших деталях! Все было ясно и просто: сообщение по рации, сигнал тревоги – и через час все озеро и подходы к нему будут блокированы десантниками! Слыханное ли дело: бандиты вооружены автоматами!

Но, видимо, Степанов слишком высоко и далеко летал и слишком надолго покидал родные пенаты. Он как-то не заметил, что жизнь в Союзе вошла в очередной крутой вираж.

– Рация есть… Сейчас… Это мы мигом… Садитесь ко мне, я помогу вам! – Капитан взял под локоть Степанова, а тот настолько расслабился, что даже застонал. – Потерпите немного! – Он открыл дверку и, заботливо сняв автомат, помог сесть на переднее сиденье, но, прежде чем закрыть дверку, пустил в лицо ему изрядную порцию газа из баллончика. Степанов мгновенно отключился. – Банда, говоришь… – Прищурив глаза, капитан пристально посмотрел на дремавшую заправщицу в светящемся окне. Мимо не прошла ни одна машина. Убедившись, что работа выполнена чисто, вытер рукавом лицо, откатил и бросил в кювет мотоцикл, подождал, пока проветрилась машина, после чего снял с ремня наручники. Не торопясь, испытывая и продлевая удовольствие, надел их на руки Степанова и специальным приспособлением намертво прикрепил их к стальной скобе перед сиденьем, слегка подумал и скрутил припасенной на всякий случай веревкой ноги пленника. Они были в крови и ссадинах. Задержал взгляд на окровавленном ноже, но не прикоснулся к нему… – Банда… – Он грязно выругался, захлопнул дверку и, прислушавшись к тишине, обошел машину, сел за руль. Он, и никто другой, был здесь хозяином.

Волны, поднятые Степановым на Холодном, гуляли и по Москве. Друзья Круглова, спаянные общим делом, выполнили распоряжение решительно и быстро. Несмотря на позднее время, узнали и передали ему по радиотелефону все данные из личного дела пилота Шереметьевского подразделения «Аэрофлота» Степанова Владимира Петровича, и более того – посетили его квартиру.

Поздно ночью Гасан поднялся в лифте на восьмой этаж дома по проспекту Вернадского, послушал тишину, осмотрелся – подъезд спал. Нисколько не волнуясь, подошел к двери квартиры 123, надел перчатки, достал кусачки, внимательно изучил закрашенные краской провода, после чего перекусил их, не забыв посмотреть на щиток с электросчетчиком – бегунок в счетчике квартиры 123 стоял на месте. Гасан надел на пистолет глушитель и только после этого принялся за дверь. Ключи к замкам подобрались не сразу, но и эта часть операции была успешно преодолена… Дверь скрипнула. Гасан знал, что в квартире никого нет, но на всякий случай, затаившись, постоял на пороге – ни один шорох не нарушил тишины. Он прикрыл за собой дверь и включил фонарь…

Квартира оказалась пустой. Он усмехнулся и спрятал в карман пистолет и фонарь. Включил свет и в первую очередь проверил телефон – правильно ли перекусил провода? – он молчал. Еще раз обошел комнаты. Заглянул в шкафы и столы, вытряхивая содержимое на пол. Вернулся к письменному столу и еще раз посмотрел на раскрытую книгу – «Определитель самолетов», вырвал и спрятал в карман страницу с изображением «Юнкерса-87». Трудно было понять, что искал этот человек в квартире Степанова, похоже, что он и сам не знал этого. В конце концов он достал из кармана плаща кусок пластита и приладил к нему короткий бикфордов шнур и огарок свечи – получилась бомба, уложил устройство на рабочем столе Степанова, зажег свечку и, выключив свет, бесшумно покинул квартиру.

Через несколько минут он уже сидел в припаркованной поодаль машине и курил сигарету, поглядывая через стекло на дом. В одном из окон на восьмом этаже раздался взрыв, вспыхнуло пламя. Гасан включил двигатель, и машина скрылась за ближайшим поворотом.

Через полчаса у него состоялся разговор с Кругловым по радиотелефону:

– Я был у Володьки дома, но никого не застал… Он такой ремонт затеял в квартире! Соседи говорят, очень надолго, а так все в порядке… – Гасан сидел в кресле в накинутом на тело махровом халате, курил сигарету, прижимая трубку плечом к уху и одновременно разглаживая страничку из «Определителя самолетов».

– Ремонт – это хорошо… Лето – самый подходящий момент, – удовлетворенно соглашался Круглов. – Но все же лучше отдыхать летом, а не ремонтом заниматься. Я тут такую щуку поймал; на дохлую птичку клюнула… Только что с ней теперь делать, одному не съесть, в Москву не потащишь – смешно! Пропадет!

– Не жалей… Прислал бы свежих грибочков!

– Завтра оказия будет, передам… Не забывай. Привет всем…

Гасан ткнул в пепельницу окурок. Стенные часы показывали четыре утра.

Закончив разговор, Круглов отсоединил антенну, прошелся по кабинету; осознание собственной силы, значимости и того, что все вновь находится под его контролем, наполняло приятным волнением.

На полу у бревенчатой стены лежал без чувств избитый Степанов, из раны в груди сочилась кровь. Овчарка, положив голову на лапы, наблюдала в полудреме за пленником.

Круглов остановился перед Степановым и долго смотрел на него, ему показалось, что он не дышит. Придавил ногой палец руки, но тот не шелохнулся и не издал ни звука, тогда Круглов склонился над ним и пощупал пульс… Он долго не поднимался, с любопытством и глубоко спрятанным страхом почти в упор рассматривал лицо, будто пытаясь открыть для себя какой-то особый секрет этого человека. О чем думал в эту минуту Круглов, знал только Бог, но одно было ясно: открой Степанов глаза, Круглов убил бы его немедленно.

– Завтра поговорим, голубчик… – сказал он совсем не то, что думал, и выпрямился. – Охраняй, Буран! А мы тоже поспим…

Он выключил настольную лампу-мастер и лег на кровать. Но не уснул. Чувство покоя исчезло так же внезапно, как и появилось.

Кто-то упорно дышал ему в затылок, наступал на пятки. Почти полвека пролежал на дне самолет, и никто им не интересовался, а теперь вдруг все о нем знают! И все хотят залезть внутрь, что-то найти там… Конечно, такое дело одному не свалить, задействовано было много людей, и кто-то проболтался… Но этот кто-то мог проболтаться и о главном! Тогда дело плохо… Кто? Кто он?.. Может, Профессор? Круглов припомнил, как несколько дней назад он застал Профессора в лаборатории за странным занятием: тот рисовал. Не сдержав любопытства, Круглов подошел ближе: красным карандашом на листе была изображена перекладина с бесчисленным количеством висельников.

– Я загибаюсь… – сказал тогда Профессор, подняв усталые глаза. – Не знаю, в чем дело… Загибаюсь… Я кончился… Отпусти меня.

– Подумаю… – не сразу ответил Круглов.

Он давно знал, что Профессор пользовался своим изделием, и не придавал этому большого значения, потому что и на Профессора, и на любого из своих товарищей ему было глубоко наплевать. Подохнет, и ладно… Главное, чтобы не ушел… Из такого дела никто просто так не может выйти. В тот день что-то отвлекло Круглова, и он забыл о Профессоре, а вот теперь… Может, и в самом деле проболтался именно он?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

ЦДС – центральная диспетчерская служба.