Вы заказывали убийство…

Глава 10

Через минуту на мысок из леса выехал уазик, он остановился поблизости от машины Степанова. Шофер, юркий моложавый парень с давно не стриженными волосами выпрыгнул на влажную травку и, обежав фургончик, услужливо распахнул дверь салона и помог выйти из него пожилому благообразному человеку в несколько старомодном полудачном-полудомашнем костюме и совсем не модной соломенной шляпе. Человек поправил очки и осмотрелся.

Степанов облегченно вздохнул, но остался в укрытии, его смутило то, что уазик появился совсем с противоположной стороны, где, как ему казалось, и дороги-то никакой не было. И потом… приезжие, словно сговорившись, не проявляли никакого интереса к его машине. Они вытряхивали из уазика довольно солидный багаж: палатку, туристскую мебель, мешки, термосы, телевизор, хотя, впрочем, работой занимался шофер, а благообразный пассажир указывал, куда и что класть.

Говорили они громко, вроде бы непринужденно, но подозрительному Степанову и в речи, и в движениях неожиданных гостей чудилась какая-то игра. Понаблюдав еще немного, он все-таки успокоился и вышел из укрытия.

– Здравствуйте…

– Здравствуйте! – Пожилой мужчина с блеклыми голубыми глазами закатывал рукава потерявшего былой лоск чесучового пиджака. – А я-то думаю, кто мое место занял? – Он церемонно приподнял шляпу и засмеялся располагающе, дружелюбно, искренне. – Нет-нет! Это я так… Места всем хватит!

Шофер, с виду глуповатый малый, кивнул Степанову и, не мешкая, стал вбивать колышки для палатки.

Солнце давно поднялось, в кустарнике изредка перекликались птицы, над тихой озерной гладью летали чайки.

– Дивное место… – сказал Степанов. – Только вот… – Он приподнял руку со змеей, и приезжий сделал вид, что только что заметил ее.

– Бог мой! Вы смелый человек! Это ж гадюка!

– Будешь смелым, когда она перед носом оказалась… – Лицо пожилого мужчины выразило крайний испуг и удивление, и Степанов пояснил: – На ветку забралась!

– А вы там какали?

– Спал!

– Почему не в машине?

– Она провонялась бензином! – Степанов подошел к берегу и с размаху бросил змею в воду. Ее тотчас подхватила чайка и с пронзительным криком полетела прочь, а другая чайка бросилась в погоню, чтобы отнять добычу.

– Давайте знакомиться! Круглов Николай Ильич, по профессии лингвист, по пристрастию – рыболов, а по призванию – лентяй! – Он протянул Степанову руку и замер в ожидании ответа.

– Степанов Владимир Петрович, дилетант-рыболов…

– Тогда мы с вами помиримся! – весело сказал Николай Ильич. – Я вижу, вы тоже недавно приехали?

– Поздно вечером…

– Здесь отличный клев. Я каждое лето приезжаю сюда два-три раза. Главная добыча – щуки! На блесну, конечно! Ох, какие здесь щуки!.

– А вы по какой дороге ехали? – неожиданно спросил Степанов.

Николай Ильич на мгновенье замешкался.

– Да тут всего одна дорога, если ее можно назвать дорогой! Но в этом и прелесть – людей никого! Целина!.. Правда, на последнем километре слегка заблудились, пришлось по лесу поплутать, да ведь для нашего вездехода это не страшно!.. Ну, простите, еще наговоримся, а пока не буду вам мешать!

Николай Ильич суетливо и не очень ловко помогал своему шоферу. Степанов выволок из кустов брезент и спальный мешок; стараясь не слишком обращать на себя внимание, обошел машину и внимательно осмотрел ее: несколько пулевых отверстий украшали заднюю стойку и багажник. «Не дай Бог, лодку продырявил!» – подумал он.

Угасшая ненадолго тревога вновь охватила его, он вспомнил о подарке Емели, вытащил из кармана рубашки радиомикрофонный чип и незаметно спрятал его в пулевое отверстие в задней стойке машины, потом вывернул наизнанку спальный мешок и бросил его для просушки на крышу, прикрыв простыней дырку от пули. Стараясь ничего не забыть, тщательно готовил все необходимое для первой экспедиции по озеру, одновременно приглядывая за суетливым соседом и шофером, который ручным насосом накачивал лодку.

Но и соседи его, стараясь себя не выдать, следили за каждым его движением.

Шофер вытер пот и подтащил лодку к воде.

– Все! – рапортовал он. – Пора ехать, Николай Ильич. Дорога дальняя!

– Палатку надо было правей поставить… И колышки кое-как вбил… – брюзжал Николай Ильич, дергая ногой обвисшую натяжку. – Да ладно, сам все сделаю… Езжай! – Круглов повернулся к шоферу. – Ровно через неделю приезжай в это же время за мной.

– Не оставлю вас здесь одного! Заберу! – Шофер сел в машину и завел мотор.

Степанов прервал приготовления, хотел попрощаться с шофером, но тот даже не смотрел в его сторону. Лихо крутанув руль и дав задний ход, он въехал в кустарник, на какое-то время остановился, шумно, со скрежетом переключил скорость и рванул в лес, туда, откуда приехал.

– Болван… – сказал, глядя ему вслед, Николай Ильич. – Опять будет по лесу плутать! Видели, как машину помял и исцарапал? Одно слово – не своя!

– Вы во сколько вчера выехали? – поинтересовался Степанов.

– Вечером… Всю ночь ехали! Дорогое в общем-то удовольствие… если учесть, что машину из собственного кармана оплачиваю! За шесть полных смен денежки в кассу внес… Да шоферу, естественно, сами понимаете… – Кряхтя, он стащил лодку на воду, бросил в нее подушку и спиннинг.

– Все еще работаете?

– А жить-то на что? На пенсию?.. – Он сел в лодку и оттолкнул ее веслом от берега. – Может, ко мне в лодку хотите?

– Нет-нет, у меня своя есть!

Степанов вытащил из упаковочного мешка лодку и бросил ее на воду, в течение нескольких секунд она автоматически надулась, выставив напоказ расписанные фирменными текстами бока. Дырок в ней вроде бы не было.

– Хорошо живете! – выкрикнул Круглов, и, пожалуй, впервые голос его звучал искренне.

– Да… – уклончиво ответил Степанов. – Лодка замечательная! При желании можно и мотор поставить. – Он перенес в лодку необходимое снаряжение и, слегка разбежавшись, и сам прыгнул в нее.

Какое-то время они держались на середине озера недалеко друг от друга. Из магнитолы Степанова тихо звучала старинная русская песня «Степь да степь кругом».

Круглов с наслаждением слушал, а когда песня кончилась и Степанов выключил магнитолу, смотал леску спиннинга и подгреб к нему.

– Не клюет?

– Не клюет.

– А вы знаете, Владимир Петрович, я ведь тоже большой любитель музыки. Только моя любовь – классика… Однако с этим романсом, э-э-э…

– Это песня, Николай Ильич, старинная песня, – равнодушно поправил Степанов.

– Ну пусть песня… Так вот, с этой песней у меня связано самое… э-э-э… самое сильное впечатление всей жизни!.. Я был совсем мальчишкой, когда неожиданно в сорок пятом попал в Кремль на прием по случаю Победы… И вы знаете, торжественный концерт начался именно этим романсом! Сталин очень любил его…

– Да, об этом часто писали в мемуарной и официальной литературе, – заметил Степанов.

– Подумать только, ведь зеленым юнцом был! – закончил свою мысль Круглов.

– Наверное, не только зеленым, но и шустрым? – Степанов улыбнулся.

– Что вы имеете в виду?

– Ну как же? Торжественный прием… Кремль!

– Да нет, просто судьба… Войну я закончил переводчиком штаба армии… Первым, кстати, попал в замок Альтхорн к архивам рейха, ну и, естественно, некоторое время по инерции в верхах парил после Победы… Отсюда и Кремль, Сталин… А впрочем, я опять разговорился! Вам ведь ничего этого не понять! Сколько?! Пять лет вам тогда было?.. Ладно, ладно… Простите, не буду мешать! Да и к берегу пора: про лекарства совсем забыл – старость, как говорится, не радость!.. А вам бы я посоветовал во-он туда перебраться! – Круглов взялся за весла.

– И верно… Здесь делать нечего! – Степанов намотал на катушку леску и стал грести в указанном направлении.

Ему предстояло осмотреть все озеро и потому не терпелось избавиться от опеки, и вот сам Круглов помог ему в этом. Он не знал, что за ним следили через окуляры мощного бинокля.

Поляна с «Жигулями» скрылась за изломом берега, теперь стала видимой южная оконечность озера, и ему захотелось приблизиться к ней. Но он не спешил. Прежде всего он хотел опробовать «игрушку» Емели. Осмотрелся, обвел взглядом дикие берега – вокруг не было ни души. Он притормозил веслами бег лодки, вытянул из магнитолы антенну, включил ее в режим радиоприема и настроил на указанную Емелей волну… И тотчас услышал голоса и звуки открываемых дверей автомобиля.

Первый голос: – Я говорил, что это не какой-то поц! Погляди!

Второй голос: – Что там?

Первый голос: – Опять летчик, вот что! Шереметьевское подразделение гражданской авиации, пилот первого класса Степанов Владимир Петрович!

Степанова обожгли слова: «Опять летчик!» Опять… опять… опять… Значит, один уже был? Он понял, что попал именно туда, куда стремился. Дело обретало серьезный оборот. Теперь он не уедет отсюда до тех пор, пока не расставит все по своим местам.

На поляне вокруг «Жигулей» хозяйничали два матерых парня – Марк и Худой – и шофер уазика Толик.

__ Что-то вынюхали, падлы… Кончать его надо! – сказал Худой.

– Ильич скажет, кого и когда кончать. – Марк положил тяжелый взгляд на Худого.

Худой отвернулся и сплюнул. Подумав, открыл багажник.

– Что это? – Он приподнял предмет, напоминавший подушку с лямками и трубкой.

Марк и Толик подошли к багажнику. Все трое прощупывали глазами его содержимое, помимо непонятного предмета там находилось много всякой всячины. Толик украдкой спрятал в карман фотоаппарат-мыльницу. Марк стянул в могучий кулак рубашку на его груди.

– Положи на место… Следующий раз убью… – Он оттолкнул Толика, тот поспешил вернуть аппарат на прежнее место. – Ну что, недоучка, все еще гадаешь? – Худой опять отвел глаза, он, как и все, боялся Марка. – Это акваланг замкнутого цикла… Причем новейший! Никаких пузырей!

Недалеко от берега, на стреме, покачивалась лодка с Кругловым. Марк сделал ему знак, и тот, убедившись, что находится вне видимости Степанова, поспешил к берегу. Когда лодка теранулась о дно, он нетерпеливо выбрался из нее и мелкими быстрыми шажками подошел к машине. Дверки, бардачок, багажник – все было открыто. Ни к чему не прикасаясь, Круглов медленно обошел ее, стараясь ничего не пропустить мимо внимания. Марк указал пальцем на акваланг, а напоследок протянул удостоверение личности Степанова, оставленное им в кармане противосолнечного козырька. Круглов долго изучал его, потом вернул Марку, опустил голову и закрыл глаза.

– Мне все это очень не нравится… – наконец тихо и мрачно сказал он и бросил колючий взгляд на Толика: пустая лодка отплывала от берега.

– Ой! – Толик бросился в воду за лодкой.

– Не нравится… – еще тише, только для Марка повторил Круглов. – Закрой машину… Сделай все как было. Не спугнуть бы раньше времени. – Он еще раз обошел машину, впившись в нее напуганными злыми глазами. – Странно… странно… – Он поглаживал пальцами пулевой след на багажнике «Жигулей». – Даже словом не обмолвился! Будто каждый день свинцом его поливают!

Круглову очень не нравилось, когда кто-то нарушал его покой.

Лодка Степанова дрейфовала недалеко от берега в южной оконечности озера, закрепленная к резиновому языку удочка была наполовину погружена в воду. Когда хлопнули дверки машины и голоса отдалились, он еще некоторое время прислушивался к случайным трескам и шорохам приемника, потом выключил его и спрятал антенну. Он лежал на дне лодки и смотрел на проплывавшие облака.

Только сейчас Степанов понял, какую неоценимую услугу оказал ему Емельян Петрович Стрешнев, подарив столь гениальную безделушку. Озеро оказалось не таким уж глухим, а рыболов-любитель Круглов не столь уж безобидным старикашкой.

«Кешина жизнь кончилась именно здесь! Возможно, стараниями Круглова. Во всяком случае, Круглов все знает… На озере у него есть люди, о которых он ничего не сказал… И уазик ни в какую Москву не поехал… И мое появление оказалось крайне нежелательным для них… Они боятся меня и хотят убить… То, что я все это знаю, – мое маленькое преимущество. Удержать бы его подольше», – думал Степанов.

Вдруг что-то кольнуло его внутри, словно током ударило. Он сел и осмотрелся. До берега было рукой подать, заросшие тростником и осокой мелководья упирались в непроходимые дебри смешанного леса, кое-где уже украшенные желтыми пятнами, – русское лето перевалило экватор. Он почувствовал, что давно замерз, дно лодки было необычайно холодным, и только сейчас он обнаружил, что вода вокруг как бы жила – то там, то здесь незаметно, бесшумно поднимались крупные пузыри, и он понял, что дрейфовал над родниками. Голове сделалось нестерпимо больно, шелест электрических разрядов переполнял ее и готов был разорвать на части. «Самолет здесь! Самолет здесь!» – кричал голос интуиции, и как только Степанов согласился с ним и решил начать поиск с этого места, боль прекратилась, тело обмякло. «Может, и в самом деле Бог говорит со мной?»

Рука невольно потянулась к фляжке с крепчайшим никарагуанским ромом, входившей в комплект снаряжения лодки, но задержалась. Нет, только не это, приказал себе Степанов. Игра началась, и нервы должны быть голыми, обнаженными…

– Господи… Спаси и сохрани… – Он взялся за весла. Две пары враждебных глаз прощупывали его через окуляры бинокля.

На изломе озера, когда взору открылся мысок с его машиной и оранжевой палаткой Круглова, появилась шальная мысль: а не осмотреть ли уж заодно и северную оконечность озера? Но очень быстро почему-то отказался от этой мысли, и правильно сделал! Судьба хранила его. И сейчас, и утром…

Там, где он не успел побывать, стояла давно брошенная людьми деревушка. После раскулачивания и немецкого нашествия в ней практически не осталось жителей, да и домов тоже… В середине сороковых деревню перенесли в другое место, ближе к дороге и полям, сохранив за ней прежнее название. Здесь же, на берегу озера, чудом сохранились две-три избы, в которых четвертое лето подряд, прячась от посторонних глаз, размещалась компания Круглова.

Степанов направил лодку к месту своей стоянки. Круглов, голый по пояс, бледный и худой, в старомодной соломенной шляпе, суетился вокруг костра, колдуя над закопченной кастрюлей. Мирная, идиллическая картина.

В три часа пополудни Круглов и Степанов, как добрые старые знакомые, сидели на складных стульчиках перед столиком с нехитрой снедью: вареным картофелем, консервами, бутылкой водки. На пеньке стоял цветной телевизор с примитивной антенной, а над костром что-то аппетитно бурлило в закопченном котелке.

– Неудивительно, что вы ничего не поймали! – сказал Николай Ильич. – Лучшая приманка на этом озере – черви, обыкновенные дождевые черви, их тут полно – копни только! На них идут окушки, язи, подлещики, а вот щуку только на спиннинг взять можно или на живца! – И он кивнул на уходящую с берега в воду леску… – А я еще утром подумал: как вы собираетесь ловить рыбу без червей?! – мелко и задорно засмеялся. – Простите, конечно, но сразу понял, что вы здесь впервые!

– Впервые. Не скрываю.

– А кто же вам подсказал это замечательное место?

– Никто… Как-то сам по наитию нашел! А вообще-то удивлен: красивейшее озеро – и никого из людей! Скажи – не поверят!

– Ничего удивительного… – Круглов поднялся и поправил на телевизоре антенну, изображение стало лучше, – сплошные болота, ни дорог, ни жилья, до ближайшей деревни, где народ еще не сбежал, десять километров… Да, между прочим… – он удобно уселся на полотняный стульчик, – тут ведь и шагу без риска подорваться на мине или каком-нибудь снаряде не сделаешь – с войны все как было, так и осталось! Никому дела нет! А потом еще Чернобыль этот… Ведь все вокруг заражено… смертельно опасно… Так что, кроме шпаны, тут никого и не встретишь… Э-эх! – лингвист сокрушенно махнул рукой. – Давайте за знакомство, Владимир Петрович… По глоточку… И от радиации, говорят, помогает! – В этот момент в лесной глуши раздался выстрел, потом другой. Оба прислушались. Степанов попытался определить направление, и ему показалось, что это где-то там, на подъезде к озеру, где накануне стреляли по нему самому. – Шпана! Я ж говорил! – как об обычном, сказал Николай Ильич и выпил водку. – Старые окопы разрывают, озоруют… Да не обращайте внимания.

Степанов опрокинул стаканчик и ничего не сказал. Водка была из его запасов.

– А я в этих краях еще мальчишкой, после первого курса практику проходил, фольклор собирал… – Круглов вздохнул, и голубоглазое лицо его осенила сентиментальная улыбка. – Говор, местные наречия, старые обрядные песни, поговорки… Эх, молодость…

По телевизору показывали любопытный сюжет, Николай Ильич проворно подскочил к нему и сделал громче звук.

«…ПАРАМЕТРЫ ТРЕБУЕМОГО ОРГАНА БЫЛИ ЗАЛОЖЕНЫ В ПАМЯТЬ КОМПЬЮТЕРА ГАРВАРДСКОГО УНИВЕРСИТЕТА, И ВСКОРЕ В ОДНОМ ИЗ СПЕЦИАЛЬНЫХ ХРАНИЛИЩ США БЫЛА ОБНАРУЖЕНА ПЕЧЕНЬ ПОГИБШЕГО В АВТОМОБИЛЬНОЙ КАТАСТРОФЕ МОЛОДОГО ЧЕЛОВЕКА, КОТОРАЯ ПОЛНОСТЬЮ ОТВЕЧАЛА ТРЕБУЕМЫМ ПАРАМЕТРАМ. РЕЙСОВЫМ САМОЛЕТОМ “АЭРОФЛОТА” ПОД УПРАВЛЕНИЕМ ПИЛОТА ВЛАДИМИРА ПЕТРОВИЧА СТЕПАНОВА ПЕЧЕНЬ СВОЕВРЕМЕННО БЫЛА ДОСТАВЛЕНА В МОСКВУ… – На экране показан самолет, сильный дождь, затем крупно Степанов, передающий контейнер медикам на трапе самолета. —…ТАК СОДРУЖЕСТВО УЧЕНЫХ ДВУХ СТРАН СЛУЖИТ ПРОГРЕССУ МЕДИЦИНСКОЙ НАУКИ. ТОЛЬКО ЧТО ЗАКОНЧИЛАСЬ ДЛИВШАЯСЯ ДЕВЯТЬ ЧАСОВ ОПЕРАЦИЯ, ЖИЗНЬ РАБОЧЕГО ШУБИНА ВНЕ ОПАСНОСТИ…» – На экране больничные помещения, врачи, машина скорой помощи, но самого реципиента – рабочего Шубина так и не показали…

– Вы? – Круглов удивленно смотрел на Степанова.

– Я… – просто ответил Степанов, пережевывая пищу.

– Зачем было скрывать, что вы летчик?

– Да чем же хвастаться? Не все ли равно? Ну летчик и летчик…

– Да… Вы, конечно, простите, Владимир Петрович, но я себя чувствую каким-то оплеванным!

Степанов удивленно посмотрел на Круглова.

– Да-да, оплеванным… Я к вам откровенно, всей душой… Хотя… – Николай Ильич смотрел на экран телевизора: певица что-то с придыханием шептала в микрофон, а добрые молодцы вокруг нее ритмично дергали бедрами, задирали ноги и вертелись то в одну, то в другую сторону, —…нынешнее поколение выбрало пепси… Простите, мы старики, иногда очень обидчивы… Может, вы и правы…

– Поверьте, Николай Ильич, у меня и в мыслях не было вас обидеть! Шофер, токарь, летчик – какая разница? Да вы и сами не спрашивали о моей профессии!

Круглов почувствовал, что перестарался, и теперь с удовольствием спустил возникшую напряженность на тормозах.

– Да я и сам удивляюсь себе! Чего это я? – он засмеялся. – И мир, и жизнь постоянно меняются, а мы, старики, частенько не замечаем этого! Пойду подкопаю червей для вечерней ловли!

– А я с аквалангом поплаваю, – сказал Степанов, и оба поднялись из-за стола.

– С аквалангом? – Круглов опять изобразил крайнее удивление. Выключил телевизор и уставился на Степанова. – Я не ослышался?

– Нет-нет, не ослышались… Пристрастился несколько лет назад, а теперь все свободное время на подводные путешествия трачу… И деньги тоже!

– Неужто неба мало?

– Мало. Могу и вас научить!

– Боже упаси! На этом озере муть одна, дно илистое, вода холодная! Я бы и вам не советовал плавать тут под водой… – Круглов казался озадаченным. – Где хоть вас искать?

– Там… – Степанов кивнул в южном направлении.

Глава 11

На северной оконечности озера, всего в восьмистах метрах от поляны, где беседовали Степанов и Круглов, в уцелевшем доме заброшенной деревеньки Васьково собралась небольшая компания.

Жизнь каждого человека складывается по-разному и состоит из бесчисленных вариантов коллизий и перипетий, нигде, казалось бы, не пересекающихся. Однако каждому человеку на определенном этапе жизни случается как бы остановиться, чтобы подумать, оценить пройденный путь, заглянуть в будущее, и вот тут-то многие делают для себя неожиданное открытие: оказывается, все, что они до последнего дня делали, никому не нужно, и сами они никому не нужны! Одни – их большинство – смотрят на это философски или с юмором и продолжают жить как жили, ни на что не надеясь и не претендуя; другие – бунтуют, совершая необдуманные поступки и бросаясь в разного рода авантюры, веря, что успеют что-то исправить и изменить.