- -
- 100%
- +
– Голос развивает. Певицей будет, – смеётся он, хотя по лицу видно, что децибелы его впечатляют.
– Хотела бы я посмотреть, сколько ты продержишься под такой аккомпанемент, – бросаю ехидно.
Парни помогают поднять коляску на этаж. Я дрожащими руками втыкаю ключ в замок.
– Ну всё, малая, на созвоне! – хрипит Даня. – Ты давай это… корми, а я дожму этого у@бка.
Лика выбегает из комнаты, как по тревоге, пока я затаскиваю в коридор коляску с орущим ребёнком.
– Лика, пожалуйста… – умоляю я. – Сделай новую смесь. Ту вылей. Она остыла.
Девушка понимает с полуслова и скрывается на кухне. Я заношу Маюню в комнату и готовлю к кормлению.
Устраиваюсь с Майей на кровати, прижимаю её к себе, ловлю этот момент, когда она всё ещё всхлипывает, но уже ищет, тянется, успокаивается. Она жадно чмокает, глазки закрываются, а я сижу на краю кровати и чувствую, как внутри всё медленно отпускает. Руки сами качают, голова же… голова всё ещё там, в этом долбаном чате.
Телефон вибрирует. Данила уже отчитывается:
«В итоге завтра в десять утра он присылает своего человечка с доками. Снимают тачку с тебя к чертям собачьим. Едем вместе с тобой. Я проконтролирую. Если хоть что-то пойдёт не так, я ему пообещал, что его бэха до вечера не доживет. Или подаём тачку в угон. Закажешь за тридцать евро техпаспорт, поставим на учёт и заяву накатаем об угоне, а он пусть х@й сосёт».
Выдыхаю, но снова чувствую подвох. Это Эмиль. И его такими наездами не заломать. Он и сам умеет кидать дешёвые понты не хуже других. Но выбор невелик.
Договариваюсь с Ликой, чтобы утром присмотрела за Майей. Не хочу врать, поэтому говорю расплывчато, что очень нужно по важным делам. Лике, конечно, любопытно, но она проявляет деликатность и не вмешивается.
В назначенное время подъезжаем к дорожному департаменту. Ждём. Пять минут. Десять. Пятнадцать. Никого. Проходит полчаса. Оба на пределе.
Данила молчит. Стоит, щурится, жуёт жвачку. Взгляд тяжёлый, острый. Тридцать минут. Кринж!
– Всё, – коротко бросает он. – Этот клоун нас кинуть решил.
Садимся в машину, и он пишет:
«Поздравляю, ты только что подписал своей бэхе смертный приговор. Даю десять минут или я еду в дежурку писать заяву об угоне. Время пошло».
Эмиль: «Вы серьёзно? Человек отписал, что никого не было. Он вас ждал и уехал».
Данила щурится, читает ещё раз, и на губах появляется та самая холодная ухмылка.
– А-а… красиво…
Данила: «Ты сейчас кого лечишь? Мы тут с самого начала стоим».
Эмиль: «Не надо мне рассказывать. Он приехал вовремя. Я всё организовал, а вы про@бались. Теперь ждите, когда у меня окно будет. Я стараюсь разрулить, а вы даже прийти не можете вовремя. Если опоздывали, так и скажите, я бы перенёс. А так… ну извини, но теперь это на вас».
У меня перехватывает дыхание. Ну трэш! Не он слился, а мы виноваты.
Данила приоткрывает дверцу машины и презрительно сплёвывает.
– Сука… – цедит он. – Он нас просто за лохов держит! Как технично соскочил! Ещё и крайними сделал. Он не собирается ничего снимать.
Сжимает телефон до белых костяшек. Молчит. Потом печатает одно предложение – без крика, без мата. Просто вопрос.
«Ты, по ходу, никогда ни о чём не жалеешь?»
Я даже дышать перестаю. Это не угроза. Это плевок прямо в душу, тихий и точный.
Ответ приходит не сразу. Видимо, Эмиль подбирает «снаряд» поувесистее. И вот прилетает. Не текст. Скриншот из какого-то паблика с дешёвой философией. На мрачном фоне жирными буквами:
«А как не жалеть, когда мамаша с папашей – полуфабрикаты (плачущий смайлик)».
Как по мне, так это звонкая пощёчина.
– Бл@ть! – шипит Данила. – Ну кабзда тебе, пидор!
Я не знаю, что задумал Данила, но он, однозначно, в бешенстве. А мне уже пора возвращаться домой. Ничего не спрашиваю. Едем молча.
– Не парься, малая! Я решу! – бросает он на прощание.
И я, чёрт возьми, хочу в это верить.
Рядом с Данилой моё здравомыслие всегда дает сбой. Как он это делает? Один его взгляд, одна ухмылка, и я превращаюсь в ведомую дурочку, готовую аплодировать любому его выкрутасу. Но здесь, в четырех стенах, среди детских вещей и запаха смеси, благоразумие возвращается. Ситуация с бэхой – это не кино, это реальный геморрой, который висит именно на мне.
Судя по сообщениям Данилы, он продолжает давить на Эмиля весь день. Я уже и сама не рада, что доверила ему эту тему. Ну а кому ещё? Вроде Даня сечёт в этом. Только почему-то ощущение, что Эмиль специально тянет резину нам назло.
Такой вывод я делаю к вечеру, когда мне приходит сообщение от Эмиля.
"Павлик, когда твой бойфренд освободится или ты сама соизволишь прийти тачку переписать?"
Это дебильное «Павлик» только Эмиль может придумать. Бесит, но я стараюсь не обращать внимания. Решаю договориться с ним без Данилы. Может сработает?
Отвечаю максимально коротко: «Сама».
Эмиль: «Так там же этот рвался. Герой! Воин! Когда ты можешь?»
Пишу: «Завтра».
Эмиль: «Не могу, я занят".
Ну и какого хрена тогда спрашивать. Очередной прикол? Я снова делаю вид, что не замечаю:
«Ну найди время на свою машину. Это реально не смешно и не займёт много времени. Просто перепишем и всё».
На самом деле я не хочу больше видеться с Эмилем. Никогда. Даже случайно. Но с этой машиной надо покончить. Ради этого выдержу как-нибудь его общество. Однако, Эмиль, кажется, решил поглумиться надо мной: «Прикинь, покататься на ней сейчас. Чисто так по платной зоне под камерами». «Или по полосе общественного транспорта». «У меня есть такие головорезы, которые поедут». «Я давал вам время и число». «Вы х@й забили».
Вот же урод! С него станется такое западло устроить, чтобы на меня штрафы навесить. И это уже ни разу не весело.
«Ну и зачем тебе это? Ты же не такой, чтобы говнить мне намеренно. Давай сделаем всё по-человечески и разбежимся».
«Да я не собираюсь ничего делать. Приеду и перепишем».
«Когда это будет?»
«В душе не @бу!»
Он издевается?! Сначала спрашивает, когда я могу, а сам… Вот же гнида!
Вдруг на мой телефон начинают непрерывно сыпаться один за другим звонки от разных номеров и из разных стран. Будто какая-то сволочь запустила бота-вредителя, который генерирует вызовы. Я когда-то слышала про этот прикол, но со мной до этого момента такого не случалось. Тысяча и один звонок забивают мой айфон, чем блокируют любые мои действия в мобильнике. Всё, что я могу – это сделать скриншот экрана. В бессильной ярости я жму на две боковые кнопки и получаю снимок экрана в галерею своего телефона.
Как же меня вымораживают такие шутки! И я даже догадываюсь, кто за этим стоит. Моя злость не даёт включиться разуму, и я всё делаю на автомате. Я готова разрыдаться в голос, пока поток неизвестных номеров троллит мою мобилу. В глазах стоят слёзы, горло сдавливает спазм. Насилу дожидаюсь, когда прекратится это безобразие, и сразу отправляю сохранённый скрин Эмилю с вопросом: «Нах@я?»
«Нормально тебя рулят», – прилетает ответ.
Блин! Он ещё и прикалывается! Да, меня рулят так, что мои взбесившиеся гормоны без тормозов несутся по трассе зашкаливающих эмоций, нарушая все правила. Меня заносит на поворотах и в моменте выбрасывает за пределы здравого смысла.
«Иди нах@й! Карма тебя настигнет!» – в пылу гнева отправляю Эмилю это гадкое послание.
Да, он гад, и ему по определению положены гадости.
«Я этого не делал», – чувствуется его обиженный тон.
Но я уверена в своей правоте. Да и мне уже всё равно, он это или нет. За последние дни он столько накосячил, что я готова спустить на него всех собак.
Я не выдерживаю. Молчать дальше невозможно. Выкладываю всё Лике и брату. От первого скрина до последней угрозы. Про переписку, про машину, которая висит на мне, про то, как Данила уже взял всё в свои руки, и куда я послала Эмиля.
– Почему ты мне сразу не сказала? – брат резко откидывается на спинку стула. – Лера, ну серьёзно? Я же в этом лучше шарю!
Я опускаю глаза.
– Я думала, сама разгребу…
– Нафига ты Данилу подключила?! – Лика запускает пальцы в свои густые волосы. – Ты вообще понимаешь, что он сейчас делает?
– Он помогает…
– Он не помогает! – перебивает она. – Он эскалирует! Эту машину ещё найти надо, у кого она и где. В каком она состоянии? И пусть Данила свои ультиматумы в жопу засунет. Нельзя продать то, чего нет! Это всё надо было мирно решать! А не через полицию, угон и прочий криминал!
– Давай, показывай, что там за тачка на тебе! – требует Игорь.
Открываю личный аккаунт и передаю телефон брату. Он внимательно изучает данные.
– Ну, в общем так, – он аккуратно кладёт айфон на стол и окидывает нас с Ликой серьёзным взглядом. – Есть три способа избавиться от машины. Первый – это переписать её на кого-то другого, то есть как бы продать. Но где найти дурака, который купит тачку-призрак?! Отпадает. Второй – сдать в утиль и получить справку. Это стоит денег. Но сдавать опять-таки нечего. Отпадает. Третий – заказать техпаспорт и подать в розыск. Но тут свои моменты. Тебе, Валери-Бэрри, придётся давать показания: откуда угнали, сколько она там стояла и ещё неизвестно, о чём спросят. Но знай, что менты не идиоты. Они умеют допрашивать грамотно. А, учитывая, что хочешь им слепить лажу, они это быстро расчехлят. Висяки им без надобности. А вот за дачу ложных показаний можно влететь.
– Но я могу всё продумать, – в моём голосе мало уверенности, но я всё ещё храню надежду.
– Блин, систер! – раздражается брат. – Посмотри на очевидные вещи! Ты недавно купила машину, хотя у тебя нет прав и ты даже не учишься в автошколе. Нафига тебе машина?! Тачка снята с учёта, техпаспорт ты получила только-только. И сразу заявляешь в угон. Это уже как минимум подозрительно. Менты сразу просекут.
– И что предлагаешь? – сникаю я.
– Лика права. Решать мирно, – утвердительно кивает брат. – И есть нюанс, что это нужно сделать до Нового года.
– Почему?
– Потому что аккурат первого января за эту бэху надо платить налог сто пятьдесят семь евро. И пока не заплатишь – тачку переписать не сможешь. Вот так!
– Блин, – морщусь я. – Это попадалово! Я ещё этого дебила послала.
– Да, Лера, – говорит Лика. – Это ты зря. Я предлагаю взять тайм-аут. Всё равно впереди выходные. Департамент закрыт. А на следующей неделе написать Эмилю.
– Я не буду ему писать! – визгливо возражаю я.
– Лера, – вздыхает Лика. – Включи голову. Без Эмиля мы ничего не сделаем. Только он знает решение этой проблемы. Если хочешь, то я за тебя всё напишу.
– Ага, – тяну скептически, – а он просто пошлёт!
– Не драматизируй раньше времени, – строго говорит Лика.
– Переписать машину можно дистанционно. Для этого не обязательно ехать в департамент. Выходные пофиг, – поясняет Игорь.
– Я предлагаю паузу, – стоит на своём Лика. – Эмилю нужно остыть. Он наверняка на взводе от наездов Данилы, и ты ещё масла в огонь подлила. Попробуем его уговорить, например, во вторник. Только скажи Даниле, чтобы завязывал со своим быкованием.
Мне становится немного спокойнее. Всё-таки Игорь с Ликой разумно подходят к делу. Возможно, что у нас получится. Но, как сказать Даниле, чтобы больше не писал Эмилю, ума не приложу. Лучше во вторник сделаю вид, что я не в теме их переписок.
В субботу днём приходит в гости Маша со своим мелким и показывает нам сторис. Эмиль выставил для близких друзей. Лику вычеркнул, а Машу пока оставил. Специально или просто забыл – хрен знает.
Первое впечатление – как укол. Не больной, но мерзопакостный. На фотке довольный Эмиль с блаженной улыбочкой. Насмешливый взгляд прямо в камеру. Руки в карманах. А рядом девушка, которая тянется, чтобы поцеловать его. И подпись: «Сколько было меди, и наконец обрёл золото».
– Так быстро? – ухмыляется Лика. – Мы так пацанов разводили в шестом классе. Небось попросил какую-то девушку попозировать.
– Трудно сказать, – выдвигает версию Маша. – Больше смахивает, что подцепил первую попавшуюся из местных. И теперь с ней замутит.
– Ну и фиг на него! – отмахиваюсь я.
Глубоко внутри немного обидно. Совсем чуть-чуть. Несмотря на то, что я точно не планировала с ним что-то серьёзное. Но тем не менее моё женское самолюбие задето. А, может, это и к лучшему?
– Не удивлюсь, если замутит, – хмыкает Лика. – Там-то у него плацдарм для вранья пошире. Не то что тут. Мы хоть что-то можем проверить. А из другой страны нет такого доступа.
– О! – вскрикивает Маша. – Он ещё выложил.
Мы дружно пялимся в её айфон. На фотке только две руки – мужская и женская. Как бы ясно, чьи конечности. На безымянном пальце девушки красуется колечко. Тоненькое. Похоже на золотое. Или Тиффани. Не в этом суть, а в демонстрации начала отношений.
– Ну-ну, – криво ухмыляюсь я. – Стандартный подкат. Сначала ювелирка, потом стопудово будут розы. Придурок!
Смотрим следующую историю. Это уже рилс. Звук живой. Девушка снимает на телефон. В кадре Эмиль за столом в ресторане. Молча искоса таращится в камеру, двигает губами и говорит: «Ты что? @банутая?» Она ему в ответ: «Лицо попроще!» Эмиль снисходительно усмехается в сторону, а девушка хихикает. Эмиль отводит взгляд, но при этом произносит небрежно и лениво: «Ладно, завязывай со своей видеосъёмкой!» Девушка продолжает снимать и посмеиваться. Эмиль повторяет свою просьбу настойчивее, и ролик обрывается.
– Фу! – фыркает Лика. – Что он хочет этим сказать? То, что нашёл ту, на которую можно материться, а ей смешно?
– Да ладно! – смеётся Машка. – Не видно, что ли, что деваха уже поплыла?! На неё красавчик из Европы запал и кольцо подарил! Не думаю, что там много таких щедрых…
– Дебилов, – добавляю я.
Мы ещё немного угараем над рилсом, и Маша вдруг выдаёт:
– Слушайте, девки, а давайте уже напишем Инессе! По-честному. Напрямую. Она же с ним долго тусовалась, должна знать, где у него скелеты в шкафу. Если откроет рот – будет интересно. Реально.
Глава 63
Ну и приставучая у меня подруга. И, мягко говоря, любознательная. Да чего скрывать, мне и Лике не менее интересно вытащить эмилевских скелетов из шкафа. Лишь бы Инесса согласилась на диалог.
Начинаю максимально коротко с разрешения задать вопрос.
Приходится подождать, пока Инесса появится в сети. Её дочке всего два месяца, и вряд ли она бесконечно сидит в телефоне. Мне ли не знать, что такое младенец на руках.
Пока ждём, Маша анализирует ситуацию.
– Блин, я тут чекнула его сторис и сравнила, – она вглядывается в дисплей своего айфона. – А эта девочка, что на фотке та же, что и за столом на шоу с птицами.
Маша увеличивает фото и поворачивает к нам экран.
– На видосе лицо нечёткое, а на фотке вполоборота, но куртка… Смотрите – застежка, манжеты. Один в один.
– Ты хочешь сказать, что он ещё раньше замутил с ней? – настораживается Лика. – А с Лерой начал ругаться, чтобы слиться?
– По ходу, так, – кивает Маша. – Или просто держал её на подхвате. С Лерой не срослось, и сразу переключился. Как-то так.
– Придурок он! – вставляю я. – Теперь будет ей врать. Ха-ха. Мне её уже жалко!
Я криво усмехаюсь, потому что мне глубоко по барабану на этого клоуна. Даже хорошо, что он отвалился, как засохший прыщ. А его новую пассию могу только пожалеть, представляя, как она сейчас тащится от пылких речей этого сказочника.
Наконец зелёный кружок загорается. Сердце сразу начинает стучать чаще. Короткое смс: «Спрашивай» вселяет надежду.
– Хочу узнать кое-что про Эмиля. Мы как бы встречались совсем недолго, но так ничего и не начали. У меня тоже есть дочка. Моя. Ей чуть больше месяца. И то чувство, что он мне много всего врал. Скажи, есть ли у Эмиля сестра Ира?
Я стараюсь наговорить минимум, но максимально сохранить суть и пока нейтральный тон. Получается немного сумбурно, но надеюсь, что Инесса не дурочка, и наш диалог выровняется.
Вижу, как она записывает голосовое. Открываю:
– Привет! Немного неожиданно. Я даже не сразу поняла кто ты и что. Но посмотрела твой профиль и врубилась. Я тебе скажу так, что я была самой первой девушкой Эмиля. Мы с ним встречались три года. С четырнадцати до семнадцати лет. Извини за мат, но по-другому не сказать – он ещё тот п@здабол. И он столько всего мне врал!!! Просто ужас. У него есть сестра, но не родная. Она, насколько я знаю, живёт в другой стране. Зовут её точно не Ира. Есть старший брат, и то они не в очень хороших отношениях. Поэтому с Эмилем лучше не связываться. Кстати, если я вдруг не ошибаюсь, то, когда мы с ним списывались, он говорил, что твоя дочка – это его ребёнок.
Мне нравится её интонация. Говорит она быстро, но внятно и по делу, с охотой, будто ждала возможности выговориться.
– Нет, он к моей дочке не имеет никакого отношения. Не пойму, зачем ему понадобилось выдавать её за свою. А кто у него родители? Он сказал, что у него крутой отчим, а мама умерла четыре года назад. А буквально месяц назад умер его родной отец.
Ответное голосовое начинается с глубокого вдоха:
– Ну, во-первых, у него родители умерли, когда он был ещё маленьким. И мама, и папа. Я не знаю, что случилось. Неудобно было расспрашивать. Он живёт с бабушкой и дедушкой. Ну, тогда жил по крайней мере. И он такой… Капец! За последние четыре года, как мы расстались, он вообще не изменился. Хотя нет… Стал хуже! Как был п@здаболом, так и остался... так ещё и про смерть своих родителей врёт. Жуть! И, кстати, он мне фотку присылал, наверно, с твоей дочкой. Это было спустя месяц, как я родила свою. Он тогда впервые написал мне с момента расставания. Я родила в начале октября, а позже выставила историю. Эмиль ответил и похвастался в ответ, что у него тоже родилась дочь. Я почему-то не поверила, что это его ребёнок. Но, с другой стороны, может что-то поменялось… Значит, я была права! Но с Эмилем… Нет! Это не человек! Это ходячее враньё на вранье. Да ещё он сам же и путается в своём вранье. Поэтому с ним лучше не связываться во-об-ще!
У нас всех отвисает челюсть. Мы, естественно, догадывались. Но… не до такой степени! Переживали за него. Я-то думала, что он такой из-за своего горя. Но это… нет слов.
– Офигеть! Он тут такую драму разыграл… Типа, на похороны отца не пойдёт, потому что после похорон матери он не может находиться на таких мероприятиях. И что его отец ничего для него не сделал, а отчим дал старт. И после он сам всего достиг. Сам всё организует и ещё денег даст бабушке с дедом. Такой герой, блин! Постоянно подчёркивал, что у него семья богатая…
– Он не герой! Он п@здабол! – с издёвкой, но мягко, почти с жалостью, выдыхает Инесса. – Реально! Я не понимаю... Он настолько заврался, что вся его жизнь – сплошное враньё. Прикинь! Он говорил мне, что его дедушка владелец курортного СПА отеля. А я в свои четырнадцать верила всему. Потому что была наивная влюблённая дурочка. А оказалось, что его бедный дедушка в пенсионном возрасте работает на стоянке в Голодном крае и охраняет по ночам машины.
– То есть он тебе фотку моей дочери присылал и говорил, что это его ребёнок?! Серьёзно?!
В ответ Инесса скидывает фотку… Такой фотки нет у меня, но на снимке Эмиль в моей комнате и держит на руках Майю. Лицо малышки видно отчётливо. Меня накрывает дикая злость…
– Вот же урод! Я специально нигде не выставляла лицо малышки, а этот дебил без моего ведома фоткал и отправлял чужим людям! Капец! Когда он в инсту залил фотки, у меня была мысль, что он бывшую кошмарит. А он, оказывается, узнал, что у тебя есть ребёнок, и решил тебя задеть, что типа, мол, я тоже папаша!
– Не знаю, пытался он меня задеть или нет. Но ситуация такая, что он ушёл от меня к другой девушке. И встречался с ней примерно два года. А когда они расстались, мы с этой девушкой стали общаться. Она тоже рассказала мне про горы вранья. Там просто трэш на трэше! Мы с ней списались недавно, когда Эмиль выставил фотку с твоей мелкой. И обе были в шоке. Очень сомнительно, что это его ребенок. Но он сказал, что встречался с тобой девять месяцев. И вот такой результат. Мы с той девушкой лишь пожали плечами – а вдруг?! Но теперь, когда я точно знаю, что и как, смело скажу, что с Эмилем жизнь свою никогда не связывай! Он ещё тот придурок!
– Ну трепло гороховое! Какие девять месяцев?! Он написал мне в телеге примерно за месяц до родов. Я ещё подумала, какой-то странный тип. И он так красиво себя преподнёс. Но я постоянно чувствовала, что с ним что-то не то. На первом свидании привёз меня к крутому дому и сказал, что это его дом. Он сам строил, в смысле за свои деньги.
– Короче, всё что говорит Эмиль, нужно делить на десять и понимать, что правды там от силы два процента. Я вообще рада, что ты меня нашла и написала. И слава богу, что Эмиль меня тогда бросил. Потому что, мне кажется, если бы не бросил, то мы бы дольше встречались, и я бы снова оправдывала его ложь. Это была первая любовь и дикая привязка! Но всё сложилось, как сложилось. Его больше нет в моей жизни! Это был мой лучший плохой опыт!
Раз уж пошли такие откровения, то грех не воспользоваться случаем, чтобы выяснить прочие, мелочи, которые так или иначе имеют значение для общей картины.
– А скажи, пожалуйста, в каком районе он жил с бабушкой и с дедом?
– Когда мы встречались, они жили в нормальном районе. Сразу за рекой, там же, где и я. В обычной девятиэтажке. А потом дедушка набрал много долгов из-за Эмиля, потому что он спонсировал ему всё. Им пришлось продать квартиру, раздать долги и переехать в Голодный край. Вроде они купили там квартиру. Это не стопроцентная вероятность – возможно, снимают. Какую квартиру, я не знаю.
Жесть! Это реально не человек, а конченое чудовище! Прикидывается мега богатым!
Ставлю локти на стол и роняю голову в ладони. Сжимаю пальцами. Массирую. Кажется, что башка сейчас лопнет от переизбытка инфы. Мысли утрамбовываются тяжёлыми ударами, как каменные плиты. Одна за другой. Упорядочиваются. Скользят фрагменты: папа на Мерсе, счастливое детство с сестрой, крутой достаток, трагедия с мамой, потом своя новостройка, белый джип и снова горе из-за смерти отца, скорбь. До сих пор в ушах стоит тот поникший, дрожащий голос… А, оказалось, что это всего лишь его продуманная игра, чтобы ему посочувствовали, пожалели и в то же время восхищались им.
– Я в ах@е, если честно! Как он расписывал свой быт, как на крутых машинах рассекал… И это ради показухи…
– Блин, я поражаюсь, как он так может жить! Даже мой муж удивляется, что он ещё живой! И мне интересно, откуда он берёт деньги, потому что в каждой сторис у него новая тачка и крутой вайб. А скажи, почему вы с ним разбежались?
– Ну, теперь я уже сомневаюсь, что у него много денег, хотя транжирил он направо и налево. Но машины, как выяснилось, не его. Гонит на продажу, а пока покупатель не нашёлся – выпендривается. Мы с ним как бы и не встречались толком. Он лип, давил… Но ничего не было. Даже не целовались. А на днях обещал кое-что моей маме и не сделал. Обвинил меня во всем и нашёл себе на Украине новую… жертву. А ещё такой вопрос – он сказал, что сильно похудел после смерти мамы. Но, как выяснилось, причина не в этом. Что с ним произошло?
– Это классика! То, что Эмиль всегда всех выставляет виноватыми – мне хорошо-о-о известно, – тянет Инесса. – Я же встречалась с ним, когда он был толстым. И как раз, когда мы находились в стадии расставания, он слёг в больницу. Похудел он очень сильно и очень резко. А после сказал, что это всё из-за меня. Что я, такая стерва и конченая истеричка, довела его. Но на самом деле никто не знает, что с ним случилось и почему он так резко сдал. Если только бабушка с дедушкой. Мои родители даже предположили, что у него рак какой-нибудь.
– У вас ещё есть вопросы? – обращаюсь я к Маше и к Лике.
– Вопросов больше нет, – чётко произносит Лика.
На их лицах полное недоумение. Пора заканчивать этот брифинг. Я киваю и возвращаюсь к голосовым.
– Спасибо тебе, – благодарю Инессу.
– Да не за что, – отвечает она. – Ты, кстати, молодец – кинула козла!
Вроде бы, что такого?.. Сейчас я просто получила подтверждение своим догадкам. Но отчего-то услышать это всё и переварить… было жёстко.
Мы отмыли правду от толстого грязного слоя лжи, в котором её извалял Эмиль, и теперь она сверкает, как чистый кристалл.
– Не будет у него ни семьи, ни детей. Бог за него уже всё решил. Сколько девушек он так обманывал? – ворчу я не из добрых побуждений.
– А если бы он был другим. Не врал? – спрашивает Лика.
– Ну, я бы не морозилась от него так сильно. И если бы он был другим, то вот этого всего сейчас просто не было.
Все материалы рассекречены и мифы развеяны. С Эмилем больше ловить нечего. И было бы всё прекрасно, если бы не эта злосчастная БМВ.
По настоянию Игоря заказываю техпаспорт на машину и ставлю её на учёт, чтобы при первой возможности переписать на кого-то. Ну, или в крайнем случае, заявить об угоне. Жаба душит за эти тридцать евро адски.