- -
- 100%
- +
Как и условлено, во вторник начинаем обработку Эмиля. Я готовлю свой макбук, чтобы удобнее было разбираться на сайте дорожного департамента, не переключаясь постоянно в телефоне с чата на личный кабинет.
И всё равно мне дико некомфортно. Мечтаю, чтобы эта дурацкая проблема просто растворилась в недрах вселенной. Ругаю себя на чём свет стоит, что согласилась помочь придурку. Понадеялась на его порядочность, которой там отродясь не было.
– Ну что, – бодро заявляет Лика, – вперёд! Поехали!
– Ой, Лик, – хнычу я, – этот дебил меня просто зах@есосит по полной…
– Без паники, – осекает она меня. – Может, ничего и не будет. Я начну максимально мягко.
– Я Эмиля знаю лучше вас всех… – стараюсь отодвинуть нежелательную беседу. – Может, пусть Игорь с ним по-мужски договорится?
– Так, спокойно, – Лика выставляет ладонь. – Не будем вестись на его провокации. Ты должна помнить про конечную цель. Чтобы он там не сказал, придётся потерпеть. Если уж совсем перешагнёт все грани, тогда Игорь подключится. А пока попробуем сами.
«Привет», «Я с миром», – пишет Лика с моего айфона.
Не успеваем опомниться, как в ответ прилетают ржущие смайлы.
«У тебя сейчас есть время?»
«Есть, а что?»
«Давай что-то думать с машиной».
«Какой?»
Ну вот нафига прикидываться? Идиот какой-то!
«БМВ», «Твоя».
«Я уже всё сказал – приеду и сниму».
«Надо до Нового года», – настаивает Лика от моего имени.
«А разница какая?» «Мне тоже много чего надо!»
«Большая».
«Например?» «Ты же меня нах@й не за х@й послала!»
Лика смотрит на меня вопросительно. Я покусываю губы. Круто его задело.
– Напиши, что сейчас я с ним нормально разговариваю, – подсказываю я.
Лика печатает. В ответ Эмиль присылает тот мой скрин со множеством звонков и подписью, куда я его послала, с пометкой «Это нормально?»
«А зачем ты эту херню творишь?»
«Повторяю: я ничего не делал! И тебе них@я плохого не сделал и не собирался, а за такое отношение ты будешь ждать столько, сколько нужно», «Рвать жопу и думать, как тебе помочь, желания нет».
Лика задумывается. Ситуация грозит выйти из-под контроля.
– Блин! – мотает головой Лика. – Он обиделся из-за того, что ты его послала, и теперь будет козлиться!
– Извиняться я не буду! – резко бросаю.
– Окей! Постараюсь ему всё объяснить. Надеюсь, что не совсем конченый!
«Дело в том, что на эту машину с первого января нужно платить налог. Мне это надо? И тебе, наверно, тоже не захочется выкидывать деньги, если можно всё разрулить вовремя. Я же хотела тебе помочь, а ты меня на деньги развести вздумал! Как это расценивать?»
Эмиль ничего больше не печатает.
– О, Господи! – Лика складывает ладони в умоляющем жесте. – Лишь бы он не слился!
Словно в ответ на мольбу мой айфон высвечивает имя входящего звонка. Эмиль!
Но я совсем не готова вести с ним переговоры. Мне реально страшно. Я боюсь услышать оскорбления в свой адрес. Ведь я себя знаю – просто брошу трубку, и все наши усилия пойдут прахом.
– Ну, чего застыла? – Лика косится на телефон. – Давай, отвечай ему!
Я лишь отрицательно верчу головой.
– Лера, мы уже полдела сделали! Быстро! – она суёт мне айфон. – Ставь на громкую связь. Я буду тебе подсказывать! И без глупостей!
Лика уже нажимает зелёную кнопку, а на своём телефоне включает диктофон.
– Алло! – выдавливаю из себя.
– Так, – небрежно начинает Эмиль, – что там с налогом?
Я объясняю про этот дурацкий налог. Называю сумму и говорю, что мне не в кайф расставаться с деньгами. Эмиль внимательно выслушивает.
– Правильно? – уточняю у него.
– Всё так. Да! – соглашается он. – Если налог не оплачен, то ничего не перепишется.
Мне не нравится его насмешливый тон. Опять решил поиздеваться. Но я начеку, чтобы сразу отразить любые его выпады.
– То есть, тебе нормально, типа, кидать баб на деньги? – говорю строго и с упрёком.
– Я никого не кинул! – звучит уверенно.
Я, конечно, не буду напоминать ему про Настю. Но меня прям бесит.
Пока я пыхчу в трубку, Эмиль выдаёт гнусный смешок.
– А что, у додика денег нет? Ай! – хмыкает презрительно, будто констатирует факт и испытывает наслаждение.
– То есть, я сейчас должна буду заплатить эти сто пятьдесят семь евро, чтобы просто… – тараторю я в панике.
– Да ничего не надо платить, бл@ть! – перебивает он меня, говоря почти по слогам. – Ещё раз тебе говорю. Во-первых, я тебе написал на эту тему, а ты меня заблокировала, @банутая! Я тебе написал, что…
– Ты можешь не обзываться? Я с тобой нормально разговариваю! – теперь уже перебиваю его я.
– Ой, бл@ть! Слышишь! Не обзывай её! – усмехается противно. – Я ещё не обзывал тебя. Когда начну, ты ах@еешь!
От этих слов моё напряжение лопается, и я теряю контроль над собой.
– Можешь свою новую б… – со злостью начинаю чеканить я.
Но в моменте Ликина ладонь ложится на мои губы. Я даже не замечаю, как она так одним прыжком приблизилась ко мне, чтобы не дать разгореться ругани. Пальцами она тычет себя в лоб, давая понять, что я только что чуть не сорвала всю операцию. Наверно, если бы не громкая связь, то она от души накричала бы на меня.
Потом медленно убирает свою руку от моих губ.
– Ладно, – хмыкаю снисходительно.
Всё происходит за секунды, и Эмиль уже орёт с сарказмом:
– Что новую?! Ну давай, сп@здани! – делает паузу. – Высри это! Я уже чувствую, как это вылезает из твоего рта…
– Говори, куда заходить! – мигом вспыхиваю, чтобы поскорее перевести тему.
В ответ слышу его фирменный демонический смех. Довольно долго. Раскатисто.
– Ты можешь не нервничать? – заикается сквозь своё мерзкое ржание. – Нервничать вредно!
Лика жестикулирует, чтобы я успокоилась. Её зелёные глаза мечут молнии. Выдыхаю.
– Говори, куда заходить, – повторяю уже размеренно.
Слава Богу, Эмиль перестаёт дурачиться, и его тон становится деловым. Он называет мне опции, на которые я должна нажать. Я следую его инструкциям.
– Там есть БМВ? – спрашивает он.
– Нет, – отвечаю я, потому что не вижу в этом разделе машины.
– Как нет? – опешивает он.
Я просто молчу, потому что без понятия, как должно быть.
– Подожди. Хорошо, – вздыхает тяжело. – Я у себя проверю через фирму, на ком она числится. Может, вы уже что-то с ней сделали. Додики.
«Додики» звучит оскорбительно.
– Ты можешь не обзываться! – пресекаю очередную его попытку поугарать.
– Да я пока не обзывался! Ещё раз говорю! – недовольно цокает Эмиль, и слышно, как он клацает по кнопкам. – А чего твой герой мне не звонит? Чего он вообще в три не приехал? Его ждали там, бл@ть…
Я реально не в курсе, о чём договаривался Данила. Меня он в это не посвящал.
В нашем эфире повисает долгая пауза. Мне ответить нечего.
– Что молчишь? – настаивает Эмиль на ответе.
Лика – отличный суфлёр. Она мне губами подсказывает, что ответить.
– Откуда я знала, что и как? Мне никто ничего не говорил, – смело выдаю я.
– Но если он начал за это браться, значит, он должен был закончить? Нах@й он тогда лезет, если сделать ничего не может?
Как же мне знакома эта надменная интонация. Эмиль не упускает случая унизить Данилу в моих глазах. К сожалению, я и сама вижу, насколько переоценила возможности Данилы, когда доверила ему разборки. Проглатываю молча.
– А, ну вы, додики, поставили тачку на учёт! – переключается Эмиль на основную тему. – Теперь я могу её переписать! Нах@й вы заплатили тридцать евро, придурки?!
Лика мимикой транслирует, чтобы я больше не обращала внимания на такую мелочь, как «додики» и «придурки». Это сейчас не главное. Поэтому я послушно выполняю указания Эмиля. Он реально на этом сайте как рыба в воде. Наверняка с закрытыми глазами может жонглировать машинами.
Отправляю ему комбинацию цифр, чтобы он мог сделать запрос на переписку.
– Та-а-к. Ща-а-а, – тянет сам себе Эмиль и стучит по клавиатуре. – У меня этих «фунфыриков»… Вот! Будет Андрей. Андрюшка, – умилённо называет чьё-то имя и обращается ко мне: – Диктуй номер техпаспорта.
Диктую. Он вбивает данные куда-то там. Далее он снова говорит, в какой раздел мне нужно зайти. Захожу. Лика всё это время не отходит от меня ни на шаг и внимательно следит за моими действиями. Иногда подсказывает.
– У тебя там появился запрос?
– Да.
– Нажимай «принять» и ставь галочки везде. У тебя там высветится Андрей Маякович какой-то…
Да, эта фамилия появляется. Но чтобы переписать на него машину, нужно заплатить.
– Ещё три евро заплатить… – ворчу я.
– Ах@еть! – возглас звучит с сарказмом, типа, «как много!»
– Я на тебя, знаешь, уже сколько денег потратила! – возмущаюсь я.
– Сколько? – возражает Эмиль. – Тридцать евро за техпаспорт, который нах@й никому не нужен?!
– Нет. На машину, которую ты обещал переписать обратно через неделю! – напоминаю.
Но Эмиль меня не слышит. Он проталкивает свою мысль:
– Да я тебе щас скину эти тридцать евро!
Всё выглядит так, что для него это сущие копейки. Но на примере Насти я уверена, что никто мне ничего скидывать не собирается. Однако, вспомнить про долг я просто обязана.
– Да, ты мне их не скинешь! – провоцирую я. – Также, как и те шестьдесят восемь!
– Ну да, я сейчас не могу скинуть… – тушуется он. – А какие шестьдесят восемь?
Чувствую его напряжение. Реально что ли не помнит?
– Вот такие! Которые ты тоже на машину потратил. Я тебе напоминала, напоминала… Ты обещал вернуть, а в итоге забыл!
– Я не помню никакие шестьдесят восемь! – отпирается он и быстренько переводит тему: – Оплати уже эти три евро! Могла сто пятьдесят семь заплатить. Скажи «спасибо»!
– Спасибо! – язвлю я.
– И вы это без меня решить не могли? – снова начинает стебаться.
– В смысле? – закипаю. – На кого мне переписывать?!
– На додика! – опять потешается Эмиль. – А то он мне там ментами грозился, @баный в рот! Что заберёте и продадите. Когда вы эту гадость мне писали, тачка уже на трале ехала! – довольный собой докладывает он и снова становится серьёзным: – Скажи, когда оплатишь. Я проверю.
Зря я надеялась, что Эмиль тогда вдруг испугается. Он специально прикалывался и злил нас. Для подтверждения он присылает короткое видео, где на польско-украинской границе эту бэху с номерным знаком нашей страны грузят на трал. Мурашки бегут по коже от того, что эта машина могла бесследно исчезнуть на просторах чужой страны. А мне пришлось бы мучиться и подавать в угон, лишь бы избавиться от неё. И в то же время становится легче, потому что Эмиль реально сейчас делает то, что должен.
– А зачем вы техпаспорт заказали? Что вы хотели сделать? – спрашивает Эмиль, будто видит нас насквозь и знает, как люди поступают в таких случаях.
– Ничего мы не хотели делать! Просто, чтобы переписать, – стараюсь усыпить его подозрения.
– Да можно было и без техпаспорта переписать! – заявляет гордо и ждёт моего ответа.
Я теряюсь. Не знаю, что говорить. К тому же я сосредоточена на оплате этих несчастных трёх евро. Лика тихонько шепчет в ухо.
– Мы не знали, – повторяю за ней вслух.
– С кем не знали? Кто не знал? Ты? – тон Эмиля резко меняется, словно для него жизненно важно знать, кто именно этого не знал. – А спокойно позвонить, спросить… Не?
– Так сказал Игорь! – пользуюсь подсказкой Лики.
– Или твой додик? – усиленно давит Эмиль.
– Я сейчас говорю про своего брата! – повышаю голос.
– А я про этого – конченого… Который мне каждый день пишет: «спиши машину», угрожает мне какими-то ментами, потому что у него, беда, какие связи ох@енные в департаменте… Если он так крут, то почему сам это не сделал? Ну по факту?
Платёж успешно проходит, и я уже мечтаю поскорее отделаться от этого долбанутого Эмиля, который усердно доказывает мне немощность Данилы в таких делах.
– Оплатила! Проверяй! – тороплю его.
Он бьёт по клавишам.
– Норм, – наконец говорит он. – Сердце спокойно? Душа твоя спокойна?
– Спасибо! – буднично благодарю напоследок.
– Не благодари! Я могу её в течение пяти дней тебе вернуть! – вдруг сообщает Эмиль. – Хочешь?
Мы с Ликой зависаем. Только этого ещё не хватало! Мои глаза распахиваются от испуга. Перестаю моргать. С этого идиота станется кинуть мне подлянку.
– Зачем? – спрашиваю серьёзно.
– Да так, по приколу! – ухмыляется.
– Зачем? – строго повторяю вопрос.
– Да так, чтобы ты не расслаблялась, чтобы жизнь мёдом не казалась…
Лика нашёптывает, чтобы я закруглялась.
Я только закатываю глаза. Но ощущение такое, что он просто не хочет заканчивать разговор. Ждёт от меня чего-то – претензий, сожалений или извинений. А может рассчитывает, что я начну устраивать разборки. Но я и близко не намерена ему что-то предъявлять. Пусть уже идёт своей дорогой.
– Я шучу! – признаётся он.
Приколист чёртов.
– Смешные у тебя шутки! – бросаю уныло.
– Ну да, – обречённо соглашается он.
Чувствую, как снова меняется его настрой. Он, по ходу, понимает, что я не расположена к дальнейшему разговору и выяснению чего-то там ещё.
– Ты переписал машину? Всё? Разобрались? – мой тон холоднее айсберга.
– Ну, я не знаю… У тебя ещё вопросы есть? – ответный лёд в голосе.
– Нету, – отрезаю я.
– Ну вот и всё! – бросает небрежно.
– Всё, пока! – прощаюсь я.
– Потом покакаешь! – и отключает вызов.
– Господи! – выдыхаю с облегчением. – Придурок такой… Просто конченый дебилоид!
– Ну, получается это был вопрос ровно пяти минут! – улыбается Лика. – Только проверь, чтобы на тебе машины не было.
– И зачем нужно было тянуть яшу за х@яшу? – пожимаю плечами.
Глава 64
Перекуп и врун – это диагноз. Хроническое заболевание, которое не лечится антибиотиками. Избавление от Эмиля и его машины – как гора с плеч. Этот парень мне никогда особо не нравился. Я изначально чувствовала, что это не мой человек. Всё держалось на его кошельке и моих попытках поверить в сказку. Рано или поздно он бы понял, что я его использую.
А то, что он оказался потенциальным лгуном, только усилило отвращение и вызвало брезгливость. Как будто наступила в липкое.
Но теперь – всё! Я точно знаю, что он больше никогда не появится. Не позвонит и не напишет. Ни хорошего, ни плохого. Мне больше нечего бояться. И от этого внутри праздник. Бушует такая свобода, что хочется орать в голос.
Зачем он был нужен? Наверное, как демо-версия. Да, фальшивый. Да, не настоящий. Но он показал мне картинку. Макет. Как будто открыл каталог: вот, смотри, как может быть – забота, внимание, подарки, «мы семья». Ресурса воплотить это в жизнь у него нет, зато теперь я чётко вижу ориентир.
Ничего страшного. Мне снова не повезло. Но когда-то обязательно повезёт. И в будущем я непременно встречу хорошего человека, к которому буду испытывать глубокие чувства. Только при этом ко мне будет бережное отношение. Это будет тот, кто искренне полюбит и Майю, и меня. А пока нам с ней вдвоём очень хорошо.
Однако проблема в том, что есть Данила. И тут всё не так просто. Головой я понимаю: ему нет прощения. Ноль. Абсолютный.
Он бросил меня беременную. Он исчез. Его не было рядом, когда я сдыхала от страха и одиночества.
Это поступок не просто мудака – это поступок конченого.
Но… Как пересилить этот мощный магнит, который так притягивает меня к Даниле?
Мы сидим в его машине на парковке у моего дома. Майя спит в переноске на заднем сиденье.
– Эмиль сегодня списал с меня машину, – говорю спокойно. – Всё решилось. Вопрос закрыт.
Он поднимает на меня взгляд. Медленно.
– Подожди… – щурится. – Это как решилось?
– Лика помогла. Мы с ним списались, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Всё решили через приложение, дистанционно. Я проверила. На мне больше ничего не висит.
– И нахрена?! – он повышает голос, ударяет ладонью по рулю. – Я там ему ультиматумы кидал, грозил разборкой, а ты в это время с ним в чатике мило переписывалась и «нормально» решала вопросы? Ты ох@ела вообще?
– Я не переписывалась мило! Лика от моего имени писала. Он сам позвонил. Я даже трубку сначала брать не хотела! Мы по делу поговорили пять минут. И всё!
– А я тогда тебе нахрена нужен был? – голос резко становится жёстким. – Я тут, бл@ть, бегаю, решаю, пишу ему, давлю… а ты просто взяла и с ним сама всё мутанула?
– Даня, не начинай, – я уже напрягаюсь.
– А я, значит, для тебя никто? – он поворачивается ко мне всем корпусом, глаза горят злостью. – Я тебе говорил: не лезь к нему, я сам разрулю. А ты что сделала? Пошла за спиной, как последняя крыса, и решила всё тихонько с этим пидором? Ты понимаешь, как это выглядит со стороны?! Как будто я для тебя – пустое место! Как будто я не могу за тебя вписаться!
– Ну, хватит уже! – выкрикиваю я, дёргая ручку двери.
Но дверь заблокирована. Я замолкаю. В машине повисает тяжёлая тишина. Только Майя тихо посапывает сзади. Данила проводит рукой по лицу, выдыхает сквозь зубы. Видно, что он сам понимает, что переборщил.
– Ладно, – наконец цедит он уже тише, но всё ещё с напрягом в голосе. – Я, может, чуть перегнул. Но ты меня тоже пойми. Я из-за тебя уже с этим мудаком на ножах, а ты мне даже не сказала, что собираешься с ним связываться.
– Давай договоримся, что больше не трогаем эту тему и не упоминаем этого дебила, – стараюсь быть миролюбивой.
– Окей, – соглашается нехотя. – Погнали за Кирюхой!
И мы едем. Каждый вечер одно и то же. Почти всегда с Кириллом. Меня это немного бесит. Как будто без свидетеля не может.
Грузим коляску в тачку и катаемся по городу. Заезды к его друзьям. Гаражи, кухни, какие-то квартиры с запахом сигарет и пельменей.
Те с интересом разглядывают Майю, умиляются, хлопают Данилу по плечу:
– Даня, берись за голову, братан! Посмотри, какая прелесть у тебя растёт! Это ж не ребёнок, это ангел с твоими глазами!
Данила сияет, как будто это он лично её слепил. А я сижу рядом, улыбаюсь через силу и думаю: «Вы бы знали, как этот «ангел» орал ночью, когда папаша тусил в своё удовольствие». Но молчу. Слушаю. А внутри что-то шевелится.
Остатки былых чувств… Они, как тлеющие головешки, раскаляются от дуновения ветра, грозясь разжечь костёр заново. Зачем мне это? Я уже перенесла столько боли и унижений. Я побывала на самом дне отчаяния. С трудом начала подниматься на поверхность благодаря… неважно кому, чтобы взглянуть на мир другим, светлым взглядом. И снова он. Тот, с кем меня навсегда связывает моя кроха. Тот, кто зародил любовь в моём сердце и ребёнка в моём чреве. А после пытался зверски уничтожить всё то, что стало для меня самым дорогим в жизни. Но ему это не удалось. К счастью или к сожалению?!
Мне нужно оторваться. Нужно отлипнуть. Нужно вырваться. Но я не могу.
Мама звонит из Германии. Голос бодрый:
– Лера, новости! Машину на днях отдадут из сервиса. И слава богу, что Эмиль не прислал ту коробку!
– В смысле?
– Да диагностика показала, что коробка живая! Там проблема была в проводке. Пара контактов сгнила. Представляешь? Куда бы мы эту дуру железную девали в чужой стране? Кому продавали? Всё, что ни делается – к лучшему.
Мама всегда так говорит. И, блин, чаще всего она права. А ещё она говорит, что всему своё время.
Но вот теперь я не очень рада её приезду. Не потому, что не хочу видеть, а потому, что не знаю, как ей сказать про Данилу. Она категорически против. Ей плевать, что он отец Майи. Значение имеет только тот факт, что он бросил меня беременную. И, если я уже готова простить его, то моя мама ни за что!
В принципе, никто из моих не приветствует возобновление наших отношений. Но это моя жизнь. И лишь мне решать, с кем её связывать!
Данила реально становится другим. Он меняется на глазах. Его интересует дочь. И Майе нужен отец.
Для него это всё ново. Я продолжаю усиленно работать над парнем. Настраиваю, объясняю, аргументирую. Мне не нравится, что он снова без работы, но уверена, что обязательно устроится куда-нибудь в ближайшее время. Он же обещает.
– Лер, я хочу нормальную семью, – говорит еле слышно, глядя под ноги.
Я не ослышалась? Реально? Он это сказал? Я таращусь на него, но он не поднимает взгляд. Будто ощущает свою вину.
– А конкретные предложения есть? – стараюсь разговорить его.
Данила молча катит коляску. А мне уже интересно, что стоит за пониманием нормальной семьи.
– Где мы жить будем? На какие шиши? – не унимаюсь я.
– Можем у меня обосноваться, – выдаёт робко. – Работу я найду. Потом можем снять хату.
– Интересно, а как ты себе представляешь, что мы с Майей переедем к тебе. Насколько я знаю, твои бабушка с дедом даже не в курсе, что у них есть правнучка. Может, пришло время открыть им эту страшную тайну? Или бабушку кондратий хватит?
– Да, я как-то не думал, – хрипит он. – Мать просила молчать… А мне что?
– Ну вот ты сам и ответил на своё предложение о нормальной семье, – изрекаю ехидно.
– Ну, бл@ть, я пока не знаю, как ей сказать, – раздражается он.
– Ртом! – повышаю голос я. – Берёшь и говоришь! Ты же всегда отличался храбростью. Так чего сдулся? Или нужно подождать ещё лет шестнадцать, когда Майя сама изъявит желание познакомиться с прабабушкой. Придёт такая: «Здрасте! Я ваша правнучка!» Вот тогда у твоей бабули точно инфаркт случится!
– Ладно, малая, – в голосе появляется гонор. – Поговорю с матерью. Надо подготовить бабулю.
С первой попытки у Данилы не получается оповестить Ирину Сергеевну. Не нашёл подходящих слов. Сдрейфил. Я лишь усмехаюсь на этот счёт и подкалываю его хвалёную смелость. Правда, через неделю он собирается и выкладывает бабушке всё как на духу.
Ирина Сергеевна немного теряется от такого известия, но берёт себя в руки и в ближайшие выходные накрывает королевский стол к нашему приезду.
Я реально нервничаю, когда захожу в квартиру с Майей на руках. Сердце гулко колотится по рёбрам.
Женщина стоит в коридоре. Смотрит. Сначала на меня. Потом на ребёнка.
Слышу, как за дверью рычит Чип. Он рвётся к нам. Мы с ним так давно не виделись. И я боюсь его реакции.
– Там Чип… – киваю на вздрагивающую дверь. – Можно на него посмотреть?
– Да, только, – Ирина Сергеевна оглядывается. – Я малышку возьму.
Передаю ей Майю, а Данила распахивает дверь. На пороге комнаты вырастает огромный пёс. Я замираю. Собака тоже. На миг. Смотрит настороженно, а я осторожно протягиваю руку.
– Чип… – шепчу еле слышно.
Вмиг псина срывается с места и с диким радостным визгом напрыгивает передними лапами прямо мне на плечи. Данила не успевает среагировать, а я чуть не падаю.
– Чип, фу! – командует Данила басом. – На место!
Он пытается оттащить собаку за ошейник, но Чип в бешеной эйфории облизывает моё лицо. Я тону в этом бесконечном потоке слюнявой нежности. Чип буквально впечатывает свою радость в мою кожу, и это лучше любого приветствия. Всё так необычно, зато ясно, что в этом доме нам рады все.
Данила уводит Чипа, а я наблюдаю за бабушкой. Она покачивает правнучку и тихонько плачет.
– Господи… – шепчет. – Господи, какая…
Я подхожу ближе.
– Данечка… – всхлипывает. – Это же ты… маленький…
Я стою рядом и не знаю, куда себя деть. Ирина Сергеевна переводит на меня заплаканный взгляд.
– Спасибо тебе.
– За что? – смущаюсь я.
– За неё.
Я наконец-то снимаю куртку, и мы проходим в гостиную. Дед тоже присоединяется к нам. Все сидим за столом. Внимание приковано, конечно, к Майе. Все разговоры о ней, про неё, за неё. Эта кроха тут самая главная.
Перед нашим уходом в глазах бабушки снова стоят слёзы. Прижимает Майю к себе, целует в макушку, пока я одеваюсь. Потом достаёт конверт.
– Мы не богатые, – говорит твёрдо, глядя мне прямо в глаза. – Но, если вдруг что-то понадобится – еда, памперсы, лекарства – звони мне напрямую. Обещай. Я буду помогать. Не стесняйся.
Я киваю, горло сжимает. Она даёт мне свой номер и ещё пятьдесят евро «на первое время».
Данила стоит в стороне, молчит. Видно, что ему неловко. А у Майи, кажется, добавилось благодетелей.
Мама с Эдиком прикатывают аккурат на католическое Рождество. Моё лицо для неё как открытая книга. Поэтому мне не удаётся скрыть своё общение с Данилой.
Вижу, как мама скептично относится к такому известию. В принципе, я рассчитывала, что она отпустит меня на прогулку с ним. Но нет. Она может сутками заниматься с мелкой. Гулять с ней с утра до самого вечера, но как только дело касается Данилы, мать непреклонна.
– Если Данила хочет семью, то пусть берёт полный пакет. С ребёнком, – обосновывает мама свою позицию. – Это и есть его семья, а не только ты. Вас теперь трое, если уж на то пошло.
Я обижаюсь. Мне хочется простого сходить в кино, потусить, выдохнуть. А натыкаюсь на стену. Никто не остаётся с Майей. А Данила приезжает в мой район каждый вечер. Даже когда его тачка в очередной раз умирает в сервисе, он прётся сюда на автобусе. Для него, привыкшего к рулю и понтам, это реально подвиг. Глупо, но я это ценю.