Культ свободы: этика и общество будущего

3 Он не мог поступить иначе

Вот и мне почему-то кажется, что умные люди будут обходиться травой. Многие из них уже сейчас настолько хилые, что напоминают растения. Тема эта, прямо скажем, довольно глубоко запрятана в общественном сознании, она стала чем-то вроде табу. Но люди бывалые отлично знают: чем человек умнее, чем он как говорится "интеллигентнее", тем менее он склонен рисковать. Это мягко выражаясь. А тверже – умные люди трусоваты. Они как-то прямо не могут преодолеть свой ужас перед всяким насилием, включая по отношению к ним. И у них очень неплохо получается оправдывать свое поведение – не зря же они такие умные. Потому и тема эта как бы неудобна и уж конечно ненаучна. Вы удивлены? Ну, а кто пишет умные книги? Так что удивляться тут нечему.

Если вы, друзья мои, испытываете в этот момент стыд за разум, вы не одиноки! Сам разум кипит возмущением – и за самого себя, и за нас с вами. И легко находит оправдание. Вот он уже подсказывает мне, грозно вопрошая – а разве разум не зовет нас на борьбу? Не учит нас побеждать? Не восхищается героизмом до дрожи в членах?

Может мы и правда рановато списали разум в ботанический сад? Не думаю. Давайте встанем на твердую позицию непредвзятости, беспристрастности и строгой обьективности. Разве умные люди не делают все возможное, чтобы геройство было не нужно? Разве не стараются они так организовать общественные системы и спроектировать технические, чтобы те работали как солнечные часы в хорошую погоду, т.е. сами собой? Разве не тратят они на это все свои умственные силы, подкрепленные трехзначной зарплатой? Разве не совершают они то, что им нравится пафосно называть научным, инженерным и еще каким-нибудь ненастоящим "подвигом"? И возможно, делают они все это не только из трусости, хотя истинные герои наверняка усмотрели бы в их действиях не только трусость, но и подлость. Потому что своими мудреными расчетами умники не дают героям проявить геройство и тем низводят их до своего жалкого уровня.

А это, если вдуматься, ужасно. Жизнь наша без геройства не просто скучна, она невозможна. Природная стихия плотно окружает нас и раз за разом доказывает, что разум против нее бессилен. К счастью, природа снабдила нас, помимо трусливого разума, другими умственными органами, которым противопоказано договариваться и которые склонны скорее к подвигу, чем к пустым разговорам. Подвиг – это порыв, спонтанный и естественный, порыв, не допускающий ни тени сомнений, ни секунды раздумий. Ибо природа учит нас выживать! Разве по-настоящему умные люди не должны бы культивировать геройство? Разве не должны они делать так, чтобы юность с младых ногтей привыкала к жертвам, научалась переступать свой страх и остальную хлипкую психологию? Как уже делают истинные друзья человечества, прививая нам с детства вкус к крови путем производства захватывающих фильмов, игр и книжек с правдоподобно нарисованными картинками?

Посмотрите на всех готовых не задумываясь отдать свою жизнь – шахидов, камикадзе и других верных последователей упомянутых наставников. Не кажется ли вам, что они – наш общий идеал и воплощение высшего разума? Нет? Но почему? Тут нам и самоотверженность, и высокая цель, и безупречная, нечеловеческая мораль. Сердце, воспитанное классической литературой и массовым кинематографом, покорно склоняется перед героем, но голос разума мерзко и трусливо твердит совсем другое. И как ни крути, как ни сопротивляйся, как ни вопи громкими моральными воплями, он в конце концов заставляет эгоистично признать – люди, которые не задумываются, не очень умны. Потому что задумываясь, мозг непременно найдет причину – и не одну! – по которой геройство окажется не просто излишним, но и вредным. В этом – одно из самых странных, но если задуматься, и одно их самых естественных свойств разума. Во-1-х, сомневаться, во-2-х, критиковать, в-3-х, доказывать бессмысленность насилия, а в-4-х, боять выживать.

Да, разум гуманен и просто потому, что сам хочет жить. В жестокие былинные времена выживали герои. Умники, хлюпики и остальные очкарики, кто не был способен доказать огнем и мечом свое право на существование и очки, исчезали во мгле истории. И таких было немало! Очень немало! Ибо мозг требует столько жизненных ресурсов, что их запросто не хватает остальным органам – чем головастей особи, тем они тщедушнее и худороднее. Так что у очкариков не было никаких шансов против окружающих героев. Но как только первый хлюпик каким-то чудом выжил, он стал с умным видом вправлять удивленным героям мозги на предмет того, что нехорошо быть жестоким. Что надо любить жизнь и беречь всякого хлипкого умника. И даже выдумал для этого термин – "право на жизнь". Он просто не мог поступить иначе.

Как же разум оправдывает свой трусливый пацифизм? Не вдаваясь в туманную философию, он утверждает, что и речь, и сама мысль – это не просто попытка привлечь чье-то внимание и поболтать. Это, ни много ни мало, замена насилия! Действительно, без мыслей и слов, единственным способом общения стали бы действия, и чем желания и эмоции сильнее – тем действия внушительнее. Зато выраженные вслух, или на худой конец "про себя", эмоции становятся безобидными, как маленькие дети. Они сдуваются даже не успев как следует надуться, а не то что лопнуть и вылиться в настоящий поступок – тот, о котором потом будешь долго жалеть. Мышление и речь вытесняют из людей природные агрессивные инстинкты, так грубо и неприятно проявляющиеся у всех, кто не в состоянии нормально изьясняться – от амеб до великих преступников. Они все больше заменяют деятельность, что особенно заметно в наш век больших и маленьких интернетов. Осмысливая и выражая языком свои эмоции, человек теперь совершает работу, и чем больше он общается, тем меньше у него остается сил на что-то иное. Не говоря уж о чем-то героическом.

Разум, так сказать, превратился в бойца словами и как ни странно, сумел серьезно потеснить героические органы. С разумом, даже трусливым, трудно спорить! Но как же быть с воплями морали, спросите вы? Почему мозг так упорно противоречит сам себе? Сначала заставляет выживать всякого хлипкого очкарика, а потом обзывает его страшными словами за его неспособность переступить через свою хлипкость и броситься в огонь, воду и другие нужные места? Мне кажется, в этом опять проявляется моральный конфуз, а именно возвеличивание героизма, свойственное жертвенной личной сфере, смешанное с отрицанием насилия, свойственным расчетливой публичной. Мораль словно не может в своем праведном ослеплении различить, где кончается одно и начинается другое. Поэтому оставим пока иррациональность и вернемся к первоисточникам.

4 Где источник морали?

Конечно там же, где и свободы – в разуме. Ошибкой было бы думать, как думают некоторые философы, что разум не имеет к морали никакого отношения, что все, на что он способен – это искать кратчайший путь между двумя точками – "есть" и "хочу" или, в лучшем случае, "есть" и "надо". Или что разум – эгоистичный расчетливый механизм, способный только максимально эффективно загребать под себя, или, опять таки в лучшем случае, "взаимно-альтруистичный", тонко высчитывающий, кто уже оказал ему услугу и кому поэтому надо в будущем оказать ровно одну такую же услугу. Это все отождествление разума с рассудком, холодной расчетливостью и способностью размышлять, свойственной, как мы уже убедились, извращенцам и философам. Отсюда поэтому и такой странный результат этого размышления, оставляющий подвешенным вопрос – откуда же тогда мораль, если не от разума? Неужели от Мирового Духа?

К счастью мы уже выяснили, что источник нашей свободы, а вместе с нею и морали – не вложенный в нас природой закон, не придуманные кем-то из умных людей правила, не высшая надзирающая сущность, не рациональный или взаимообразный альтру-эгоизм. Источник – серое вещество, мозг, само его физическое наличие, неотделимое от способности думать. Свобода так же естественна для всякого члена общества, как преобладание и подчинение для всякого члена стаи. Разум порождает эмоциональное неприятие насилия ровно настолько, насколько ему удается выражать свои и воспринимать чужие мысли и сокрытый в них смысл. Что, естественно, невозможно без наличия равно-соображающего, а значит и равно-свободного собеседника. Но поскольку мозг, раз начав думать уже не в состоянии остановиться, а подходящий – а тем более равно-соображающий! – собеседник присутствует рядом далеко не всегда, то возникает некая проблема, которую мозг решает тем, что как бы мысленно создает чучело собеседника и поселяет его прямо в наш разум, рядом с собственным "я", почти на один уровень с ним. Это чучело, называемое "совесть", приобретает право безнаказанно терзать "я" от имени и по поручению совершенно постороннего, чужого человека.

Это – первое и второе, в чем проявляется родительская роль разума. Но этим его повивальные заботы не исчерпываются. Продолжая плодотворно общаться с себеподобными, а в их отсутствии – со своей совестью, разум заменяет насилие разговором, т.е. фактически явно или неявно заключает с другими договор о ненападении. Общение всегда предполагает мир. Поскольку каждое слово – это замена действия, то вместо насилия над окружающим миром, человек совершает насилие над информацией – крошечной копией мира у себя в голове. Обмен информацией – это прототип последующего сотрудничества, это сближение людей и поиск общего, обьективного видения мира. Понимание убивает взаимный страх и порождает доверие. Так разум толкает нас на преодоление насилия, на замену его обменом мыслями, спорами, дискуссиями и в конце концов согласием.

Но только разговорами разум не ограничивается. Понимание собеседника требует действия – иначе зачем было общаться? Понимание и действие, в свою очередь, приводит к осмыслению причинности, сначала в коммуникации и поведении, а затем – в окружающем мире. Копия мира и понимание причинно-следственных связей порождают модель реальности и качественно новое свойство – предвидение. Действие человека становится осмысленным – оно опережает результат, позволяя ставить цели. Так разум мимоходом побеждает детерминизм. Человек становится способен принимать решения и отвечать за них перед собой и другими. Он, как говорят грамотные люди, приобретает "свободу воли", вся суть которой, как и всякой свободы – преодоление насилия, будь то насилие законов вселенной, будь то насилие других освобожденных воль.

Но и это еще не все! Цели порождают ценности. Бессмысленное подчинение внешним силам, которые толкали человека во все стороны без разбора, теперь заменяется добровольным притяжением в нужном, правильном или хорошем направлении. Оценивая, человек придает целям приоритеты. Он ставит насилию оценку "плохо", а свободе – "хорошо". Он сортирует окружающий мир и выбирает то, что для него более или менее важно, то, что притягивает его более или менее сильно. Он заменяет случайность целесообразностью. Он разрывает непосредственные причинно-следственные связи и делает их отложенными или опережающими. Все, что биологическая эволюция вложила в гены – свои или чужие потребности, примитивные или социальные инстинкты – все это подвергается переосмыслению, не всегда здравому, но всегда разумному. Человек не может не подчиняться. Но теперь он накладывает на себя ограничения сам и подчиняется добровольно и осмысленно там, где был вынужден подчиняться принудительно и слепо. Добровольное подчинение собственной свободной воли настолько впечатлило людей, что они назвали это "моралью" и возвели в ранг величайшей загадки. Звучит она так – "А на кой мне сдалась эта мораль?"

В вопросе кроется смысл. Добровольное и осмысленное подчинение – не фунт изюма. Детерминизм заложен в наших самых глубинных эмоциях и ощущениях. Голод, страх, боль… А также восторг победы, восхищение силой, упоение борьбой, наслаждение властью. Загадка морали в том, что она способна отвергнуть любые эмоции, заставить переступить через них. Мораль – это сила разума, то, что позволяет ему преодолеть животные позывы и сделать его цели подлинно независимыми, подчиненными только высшему, одному ему известному смыслу. То, что в мы обиходе называем "силой воли". Парадокс, однако, в том, что найти смысл не так-то легко, но при этом разум не может отказаться ни от морали, ни от смысла, точно так же как не может отказаться от свободы или самого себя. Он обречен на размышление и на мучение, и это, пожалуй, не намного лучше, чем старый добрый детерминизм, который когда-то сам породил своего могильщика.

5 Перерождение эволюции

Идея, что разум переосмысливает, а то и отрицает биологические потребности, вызывает у некоторых эволюционных этиков, генетиков, социобиологов, этологов и психологов мучительные, хоть и закономерные, сомнения. Действительно, разум – продукт эволюции, с этим глупо спорить. Как же он может отрицать законы эволюции? А если он погибнет в слепом стремлении к свободе? Или погубит себя в ослеплении моралью? Или просто ослепнет от собственного зазнайства? Нонсенс! От эволюции нельзя скрыться. И разум, и мораль – это все фокусы эволюции, направленные на выживание. Мораль полезна. Так думают эти ученые.

Но если ученые чтут логику, они должны согласиться, что тогда и полезное морально! Вот где нонсенс – достаточно вспомнить о коровах, чтобы забыть о логике! Разумеется, друзья, мы предпочтем коров. Кстати о коровах. Откуда они взялись? Как эволюция умудрилась из неживой природы создать существо, которое не только дает нам мясо, но и хочет жить? Откуда потребность жить в наборе молекул? Мутации и отбор лишь совершенствуют качества живых тварей, служащих их единственной потребности – выжить. Но сама эта потребность никак не может появиться от того, что эти игры случайных сил сложат атомы и молекулы особенным, животворным образом. Ученые много лет наблюдают галактики, туманности и другие поразительные небесные явления. Разве это – не продукт "эволюции"? Разве образование звезд и планет, элементов и веществ не подчиняется похожим, хотя и немного иным законам? Борьба масс, полей, энергий – это ж беспрерывное насилие! Всякая сила толкает материю, вызывает противодействие и достигая равновесия формирует нечто устойчивое, воспринимаемое нами как "обьект". Но обьекты не вечны. Кому повезло – "выживают" надолго, кому нет – быстро "погибают", превращаются во что-то иное. Все, что мы с восхищением наблюдаем на небе – лишь результат приспособления материальных субстанций к условиям, заботливо приготовленным для них мирозданием.

Появление жизни нарушает эту идиллию. К физическому детерминизму добавляется биологический. Вполне возможно, что появление первой протоклетки, заимевшей потребность "жить", было следствием давно известных нам законов. Ее потребность, например, оказалась энергетически "выгодна". Но как никому не придет в здравом уме полагать, что источник жизни – темная жизненная материя, пронизывающая все вокруг, точно так же никто в здравом уме не будет полагать, что все живое – лишь энергетические машины.

Разум тоже появился в рамках привычных биологических процессов. Свобода преодолевать эгоистические потребности, например, оказалась биологически "выгодна". Но если никому в здравом уме не приходит в голову полагать, что источник разума – светлая разумная материя, пронизывающая все вокруг, то почему здравомыслящие люди полагают, что все разумное – лишь биологические машины? Разум – это продукт эволюции и одновременно – преодоление эволюции, выход в новое качество. Как и жизнь. Жизнь – это появления потребности у мертвой материи. Разум – появление цели у живой. И откуда это все взялось, эволюция нам не обьяснит. Можно принять любую правдоподобную гипотезу – ниоткуда, от темной/светлой материи, от мирового духа и т.п. Не стоит только считать, что ни жизни, ни разума нет, а есть только колебания и колыхания.

Естественно, результаты обоих качественных скачков принципиально отличаются. Если живое хочет выжить, то разум хочет свободы. Разум может ставить разные цели, вытекающие из его биологической природы, но только не свободу. Ее просто нет в биологии. Также естественно, "эволюционные", за неимением лучшего термина, процессы, протекающие в неживой, живой и разумной "природе", принципиально отличаются. Между социальной и биологической эволюциями столько же общего, сколько между ними и судьбами галактик и туманностей. Как хочется думать, что культурная эволюция занимается все тем же – выращивает наиболее приспособленную культуру. Приспособленную разумеется к дальнейшему выживанию. Однако, учитывая предыдущие размышления, сделаем небольшую поправку. Эволюция неживой материи – стремление к устойчивости, пусть и случайное, ненаправленное. Жизни – к выживаемости. Появление разума, способного ставить цели, навсегда изменяет характер движения. Эволюция общества теперь идет туда, куда человек "хочет". Тот, по своему грустный факт, что проблемы устойчивости среды и выживания человеческих особей никуда не делись, ничего в этом не меняет. Но куда человек хочет? Откуда он вообще возьмет цель? Разве не очевидно, что все цели уже заложены – выбора нет! Верно, загадка смысла сложна, но тем более не стоит пытаться подменять ее банальностями выживания – бессмертием, искусственным разумом и прочим "транс-гуманизмом".

Есть абсолютно гарантированная, хотя и неочевидная связь между эффективностью, уровнем развития, степенью благосостояния общества и свободой. Однако "прямой" путь к благоденствию – через личное выживание и личный интерес – так же гарантировано и так же неочевидно ведет в обратном направлении. "Механизм" эволюции общества отличается от животной борьбы за собственные интересы – он связан с моралью. Мораль оказывается "полезна", но только не для ее носителя. Эволюция теперь движется осознанным ограничением личного интереса. Лежащие на поверхности, бросающиеся в глаза экономические и технические достижения, кажущиеся нам следствием рынка и эгоизма, на самом деле – следствия глубинных моральных сдвигов и отказа от эгоизма, следствия чистого разума, размышлений и этических идей, предложенных конкретными людьми. Их даже по именам можно назвать, если порыться в справочнике. Несмотря на то, что эти люди частенько говорили на разных языках, идеи, разворачивающие историю то влево, то вправо, в конечном итоге целят в одно место. И мы догадываемся в какое.

Эволюция общества, таким образом, вполне может быть переименована в "прогресс" – эволюцию осмысленную и целенаправленную, в отличие от эволюции живой природы, направленной но не осмысленной, и эволюции неживой материи, и не осмысленной и не направленной.

6 Бессилие разума

Подведем итог. Судя по всему, разуму обеспечена победа над чувствами? Направляя социальную эволюции, разум гарантирует человеку свободу?

Как хочется сказать "да" друзья, не так ли? Но спросим себя, разве может быть свобода гарантирована? Разве обязано добро непременно победить, не смотря ни на что? Без постоянных, упорных усилий, само по себе? Если "да", значит можно не напрягаться, забыть о моральном долге и просто жить в свое удовольствие. Иными словами, стать снова эгоистичным животным, погрязнуть в насилии, вернуться в мир детерминизма… Т.е. никакого обьективного, не зависящего от нас прогресса, в сущности, нет?! Тут явно какой-то подвох!

Может, тогда "нет"? Но если "нет", куда же тогда идет прогресс? Назад? В никуда? Что это за прогресс такой? И ради чего, опять таки, напрягаться? Налицо очередной парадокс свободы. Очевидно, что впереди свобода, но какая она и даже есть ли она вообще, нам неведомо.

Вот оно – полное бессилие разума. Мы идем, отказывая себе в самом необходимом, в самом наиестественном, ограничивая себя в желаниях и потребностях, борясь с природой и себе подобными, преодолевая немыслимые преграды – не зная куда!